Решение по делу № 2-18/2025 от 07.02.2025 - о компенсации морального вреда.

УИД 71RS0026-01-2024-000441-19

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

7 февраля 2025 года город Тула

Привокзальный районный суд г. Тулы в составе

председательствующего Мироновой О.В.

при секретаре Сычеве С.Ю.,

с участием ст. помощника прокурора Привокзального района г. Тулы Чиненовой Е.В.,

истца ФИО1, ее представителя по ордеру адвоката Фокиной Н.Н.,

представителя ответчика Санкт-Петербургского государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Городской клинический онкологический диспансер» по доверенности ФИО2,

представителя третьего лица ФИО3 по доверенности и ордеру адвоката Шавловского Д.Г.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-18/2025 по иску ФИО1 к Санкт-Петербургскому государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Городской клинический онкологический диспансер» о компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к Санкт-Петербургскому государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Городской клинический онкологический диспансер» (далее - СПБ ГБУЗ ГКОД) о компенсации морального вреда, указывая, что дата при проведении внеплановой операции по хирургической обработке флегмоны, некрэктомии - хирургического вмешательства с целью удаления нежизнеспособных тканей (некроза или гангрены), удалении эндопротеза левой молочной железы, врачами ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы» в области ее левой молочной железы было обнаружено и удалено инородное тело - марлевая салфетка. Данное инородное тело, вызвавшее воспаление и некроз, было оставлено дата при проведении плановой операции по отсроченной реконструкции левой молочной железы кожно-мышечным лоскутом в комбинации с эндопротезом хирургом СПБ ГБУЗ ГКОД ФИО3 Некачественно оказанная врачом СПБ ГБУЗ ГКОД медицинская услуга привела к ухудшению ее состояния здоровья, удалению эндопротеза молочной железы, на протяжении длительного времени она испытывала сильную боль, нравственные и физические страдания, опасалась за свою жизнь.

По изложенным основаниям ФИО1 просила взыскать с СПБ ГБУЗ ГКОД компенсацию морального вреда в размере <...> руб.

По результатам проведенной по делу судебно-медицинской экспертизы истец ФИО1 в порядке ч. 1 ст. 39 ГПК РФ уточнила заявленные требования, указывая, что по вине ответчика ей был причинен тяжкий вред здоровью, она более трех лет испытывает нравственные и физические страдания, просит взыскать с СПБ ГБУЗ ГКОД компенсацию морального вреда в сумме <...> руб.

В ходе судебного разбирательства в соответствии со ст. 43 ГПК РФ к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечены врач-онколог СПБ ГБУЗ ГКОД, проводивший истцу операцию, - ФИО3, АО «Альфа Страхование», ТФОМС Тульской области и ТФОМС Санкт-Петербурга.

В судебном заседании истец ФИО1, ее представитель по ордеру адвокат Фокина Н.Н. исковые требования поддержали, просили их удовлетворить.

Представитель ответчика СПБ ГБУЗ ГКОД по доверенности ФИО2, представитель третьего лица ФИО3 по доверенности и ордеру адвокат Шавловский Д.Г. в судебном заседании против удовлетворения исковых требований ФИО1 возражали, полагая их необоснованными.

Третье лицо ООО «Капитал-МС», надлежаще извещенное о времени и месте судебного заседания, явку своего представителя в суд не обеспечило, просило о рассмотрении дела в его отсутствие.

Третье лицо ФИО3, его представитель по ордеру и доверенности адвокат Василевская Н.Н. в судебное заседание, о времени и месте которого извещены надлежащим образом, не явились, причин неявки не сообщили, об отложении судебного разбирательства не просили. Ранее в судебном заседании ФИО3 против удовлетворения исковых требований ФИО1 возражал, полагая их необоснованными.

Третьи лица Комитет по здравоохранению, АО «Альфа Страхование» ТФОМС Тульской области, ТФОМС Санкт-Петербурга, надлежаще извещенные о времени и месте судебного заседания, явку своих представителей в суд не обеспечили, причин их неявки не сообщили, об отложении судебного разбирательства не просили.

Руководствуясь ст. 167 ГПК РФ, суд определил о рассмотрении дела в отсутствие неявившихся лиц.

Выслушав лиц, участвующих в деле, допросив свидетелей, экспертов, исследовав письменные материалы дела, заслушав заключение прокурора, полагавшего исковые требования ФИО1 о компенсации морального вреда подлежащими удовлетворению в размере, определенном с учетом принципов разумности и справедливости, суд приходит к следующему.

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (ст. 41 Конституции Российской Федерации).

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (ч. 1 ст. 41 Конституции Российской Федерации).

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее - Закон об основах охраны здоровья граждан).

В ст. 4 Закона об основах охраны здоровья граждан закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (п. п. 1, 2, 5 - 7 ст. 4).

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (п. п. 3, 9 ст. 2 Закона об основах охраны здоровья граждан).

В п. 21 ст. 2 Закона об основах охраны здоровья граждан определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч. 2 ст. 64 Закона об основах охраны здоровья граждан формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с ч. 2 ст. 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (ч. ч. 2 и 3 ст. 98 Закона об основах охраны здоровья граждан).

Из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, следует, что право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

П. 1 ст.150 ГК РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (п. 1 ст. 151 ГК РФ).

Согласно разъяснениям, изложенным в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, др.) либо нарушающими имущественные права гражданина (абз. 3 п. 1).

В соответствии с п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (ст. ст. 1064 - 1101 ГК РФ) и ст. 151 ГК РФ.

Согласно п. п. 1, 2 ст. 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с п. 1 ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст. 151 ГК РФ).

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п. 2 ст. 1101 ГК РФ).

В п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина» разъяснено, что по общему правилу, установленному ст. 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная ст. 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Следовательно, для привлечения к ответственности в виде компенсации морального вреда юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага, при этом на причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины, то есть установленная законом презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик.

В п. п. 25-28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из ст. ст. 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда.

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего.

По смыслу приведенных выше нормативных положений и разъяснений по их применению определение размера компенсации морального вреда в каждом деле носит индивидуальный характер и зависит от совокупности конкретных обстоятельств дела, подлежащих исследованию и оценке судом, и по смыслу действующего правового регулирования размер компенсации морального вреда определяется исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных потерпевшим физических или нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, и иных заслуживающих внимания обстоятельств конкретного дела.

При этом, если суд пришел к выводу о необходимости присуждения денежной компенсации, то ее сумма должна быть адекватной и реальной. В противном случае присуждение чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы означало бы игнорирование требований закона и приводило бы к отрицательному результату, создавая у потерпевшего впечатление пренебрежительного отношения к его правам.

Из материалов дела следует и сторонами не оспаривалось, что с февраля дата г. ФИО1 наблюдается в Тульском областном онкологическом диспансере по поводу рака левой молочной железы.

дата в Тульском областном онкологическом диспансере ФИО1 проведена модифицированная радикальная мастэктомия слева (РМЭ), в последующем она проходила курс химиотерапии, гормонотерапию, неоднократно находилась на стационарном лечении по поводу указанного заболевания.

В период с дата по дата ФИО1 с целью восстановления груди находилась на стационарном лечении в онкологическом отделении № 1 СПБ ГБУЗ ГКОД, где дата врачом ФИО3 ей выполнена операция - отсроченная реконструкция левой молочной железы с использованием кожно-мышечного лоскута в том числе с использованием импланта и микрохирургической техникой. При выписке ФИО1 рекомендовано наблюдение у онколога по месту жительства, продолжить дермотензию 1 раз в 21 день 10 % от объема экспандера, а также второй этап реконструкции после дермотензии.

Из объяснений истца ФИО1 в судебном заседании следует, что после проведения вышеуказанной операции с целью последующей установки эндопротеза левой молочной железы, ее состояние здоровья было удовлетворительным, каких-либо осложнений не наблюдалось, назначенное ей лечение она полностью соблюдала, выполняя дермотензию (растяжение кожи) подкачкой экспандера.

Также из материалов дела следует, что в период с дата по дата ФИО1 находилась на стационарном лечении в онкологическом отделении хирургических методов лечения № 2 СПБ ГБУЗ ГКОД, где дата врачом ФИО3 ей выполнена операция - отсроченная реконструкция левой молочной железы кожно-мышечным лоскутом в комбинации с эндопротезом и микрохирургической техникой, мастопексия справа, установлен имплант Mentor <...>. При выписке ФИО1 рекомендовано наблюдение у онкомаммолога по месту жительства, маммография молочной железы 1 раз в год.

дата ФИО1 обратилась в ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы» с жалобами на боли в области п/о швов, отек и боли в области левой груди, повышение температуры до 38?С. В протоколе осмотра врачом-хирургом ФИО41 отражено, что общее состояние ФИО1 являлось удовлетворительным, указано на локальную 2х3 гиперемию в нижнем наружном квадранте левой молочной железы, пальпация болезнена. Рекомендовано УЗИ исследование по месту жительства.

дата в больнице по месту жительства - ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы» врачом ФИО4 истцу ФИО1 проведено УЗИ-исследование молочных желез, согласно протоколу данного исследования, слева молочная железа представлена силиконовым имплантом, патологических и инфильтративных теней нет, имплант состоятелен, жидкостных структур вокруг не лоцировано. Заключение: состояние после реконструктивной операции левой молочной железы, состояние после маммопексии справа.

дата в больнице по месту жительства - ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы» на приеме у врача-хирурга ФИО40 истец ФИО1 предъявляла жалобы на боли в области п/о швов, отек и боли в области левой груди, повышение температуры до 37?С. В протоколе осмотра отражено, что дата проведено пунктирование под УЗ контролем левой молочной железы, выделилось около 30 мл сукровичного отделяемого. Общее состояние ФИО1 являлось удовлетворительным, в протоколе осмотра указано на локальную 2х3 гиперемию в нижнем наружном квадранте левой молочной железы, пальпация болезнена.

При приеме у врача-хирурга ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы» ФИО39 дата ФИО1 жалоб не предъявляла, больничный лист ей был закрыт.

В период с дата по дата ФИО1 проходила амбулаторное лечение в ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы» с диагнозом COVID-19, предъявляла жалобы на слабость, отсутствие обоняния, сухой кашель, повышение температуры и ломоту в теле. Выписана дата в удовлетворительном состоянии.

дата ФИО1 обратилась в ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы» с жалобами на боли в области п/о рубца, отек и боли в области левой груди, изменение кожи в области оперированной молочной железы, ухудшения отмечала с октября. В протоколе осмотра врачом-хирургом ФИО38 отражено, что общее состояние ФИО1 являлось удовлетворительным, указано на локальную 2х3 гиперемию в нижнем наружном квадранте левой молочной железы, пальпация болезнена. Рекомендована консультация онколога-маммолога.

дата ФИО1 обратилась в Тульский областной онкологический диспансер, врачу-онкологу предъявляла жалобы на боли и изменения цвета кожных покровов над имплантом, рекомендовано УЗИ-исследование.

дата ФИО1 врачом Тульского областного онкологического диспансера было проведено УЗИ-исследование молочных желез. Из протокола исследования следует, что контуры импланта слева четкие на всем протяжении кроме ннк, где контур несколько нечеткий на протяжении не менее 9 см.

дата ФИО1 вновь была осмотрена врачом-хирургом ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы» ФИО37 предъявляла жалобы на боли, красноту и отек в области п/о рубца на левой молочной железе. Врачом в протоколе осмотра отражено на сохранение отечности и гиперемии, температура тела в норме, рекомендована консультация онколога-маммолога.

дата ФИО1 обратилась к маммологу-онкологу ООО «Центр маммографии и диагностики М&Д», предъявляла жалобы на наличие раны в верхневнутреннем квадранте левой молочной железы, покраснение кожи реконструированной левой молочной железы в области раневого дефекта. Со слов ФИО1 установлено, что появление дефекта кожи левой молочной железы с корочкой на данном месте отмечает с декабря дата г., появление признаков протрузии импланта в ноябре дата г., дата пациентка была осмотрена оперирующим хирургом в Санкт-Петербурге, хирургическое лечение не назначено, рекомендовано использование мази «солкосерил» на область появившейся раны. Состояние ФИО1 при приеме маммологом-онкологом дата было удовлетворительным, температура тела 36,6?С, отражено наличие на коже левой молочной железы в верхневнутреннем квадранте раны под корочкой 1,5х1,5 см, кожа вокруг гиперемирована в виде венчика шириной 5-6 мм, установлен диагноз: рак левой молочной железы, комплексное лечение (хирургическое лечение, лучевая терапия, АПХТ, таргетная терапия) в дата г., гормонотерапия тамоксифеном в течение 5 лет, без признаков рецидива, вторичная маммопластика (установка экспандера в дата г., замена на имплант в дата г.). Подозрение на протрузию импланта.

дата ФИО1 вновь обратилась к маммологу-онкологу ООО «Центр маммографии и диагностики М&Д», также предъявляя жалобы на наличие раны в верхневнутреннем квадранте левой молочной железы, покраснение кожи реконструированной левой молочной железы в области раневого дефекта. Отмечено, что на фоне проводимой антибактериальной терапии и местного лечения мазью левомеколь состояние с отрицательной динамикой, увеличение размеров раны, пациентка отмечала выраженные боли в левой молочной железе, температура не повышалась. Первично появление дефекта кожи левой молочный железы с корочкой на данном месте пациентка отмечала с декабря дата г. Осмотром установлено удовлетворительное состояние ФИО1, температура 36,6?С, на коже левой молочной железы в верхневнутреннем квадранте имеется рана под корочкой 1,8х1,8 см, по виду имеется сквозной дефект кожи, кожа вокруг гиперемирована в виде венчика шириной 6-7 мм. Установлен тот же диагноз, что и на приеме дата. Рекомендовано обращение к оперирующему хирургу (в г. Санкт-Петербург) для решения вопроса о дальнейшей тактике лечения, на период решения вопроса о тактике лечения продолжить антибактериальное лечение.

дата и дата ФИО1 обращалась в ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы» по поводу раны на левом лучезапястном суставе, причиненной укусом кошки.

дата ФИО1 обращалась к маммологу-онкологу ООО «Центр маммографии и диагностики М&Д», предъявляла жалобы покраснение кожи реконструированной левой молочной железы, повышение температуры до 38?С в течение суток, дата увеличение раны левой молочной железы, сообщающейся с имплантом, выделение из раны жидкости желтого цвета, на фоне проводимой ранее антибактериальной терапии и местного лечения мазью левомеколь состояние с отрицательной динамикой. Осмотром установлено, что кожа левой молочной железы гиперемирована, в верхневнутреннем квадранте левой молочной железы имеется сквозной дефект тканей 2х3 см, дно дефекта - поверхность импланта, имеется отверстие в верхненаружном квадранте левой молочной железы диаметром 4 мм. Установлен тот же диагноз, что и на приемах от дата, дата и воспалительный процесс в реконструированной левой молочной железе.

дата ФИО1 обратилась в ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы» с жалобами на боли в левой молочной железе, красноту, отек, свищи с обильным гнойным отделяемым, повышение температуры до 38?С, слабость. Госпитализирована в данную больницу по экстренным показаниям. При осмотре врачом ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы» ФИО36А. установлено, что левая молочная железа отечна, гиперемирована, на границе верхнего и нижнего внутренних квадратов визуализируется эндопротез, края раны гиперемированы, отечны, в центральной области левой молочной железы очаговый некроз 3.0 х 2.0; в области нижнего наружного квадранта свищ с обильным гнойным отделяемым, пальпация молочной железы резко болезнена. Установлен диагноз: Флегмона левой молочной железы. Состояние после отсроченной реконструкции левой молочной железы кожно-мышечным лоскутом в комбинации с эндопротезом от дата. Осложнение диагноза: Отторжение эндопротеза левой молочной железы. Очаговые некрозы. Сопутствующий диагноз: Рак левой молочной железы. Состояние после РМЭ от дата г. (протокол первичного осмотра врача-хирурга совместно с зав. отделением от дата).

В этот же день - дата ФИО1 врачом ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы» ФИО5 проведена операция по хирургической обработке флегмоны. Из протокола операции следует, что после трехкратной обработки операционного поля под с/а р-ром Новокаина 0,5 % - 40,0 выполнен линейный разрез длиной 7 см в области некроза в левой молочной железе на границе верхних и нижних квандрантов. Выделилось около 50 мл гнойного отделяемого. Выполнена некрэктомия. Ревизия. На дне раны визуализируется эндопротез. Взят посев из раны на чувствительность к антибиотикам. Края раны резко отечны, гиперемированы. При попытке удаления эндопротеза из раны пациентка испытывает резкие болезненные ощущения, отказывается от продолжения оперативного лечения. Санация раны 3% раствором перекиси водорода. Гемостаз. Рана тампонирована салфетками с 3% раствором борной кислоты. Ас повязка. Диагноз после операции - Флегмона туловища.

дата ФИО1 осмотрена врачом-хирургом ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы» ФИО33., установлен локальный (специальный) статус: п/о рана с гнойным отделяемым, визуализируется в ране имплант, краевые некрозы, инфильтрация мягких тканей уменьшилась. Установлен диагноз - Флегмона левой молочной железы. Состояние после отсроченной реконструкции левой молочной железы кожно-мышечным лоскутом в комбинации с эндопротезом от дата. В этот же день - дата ФИО1 врачом-хирургом ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы» ФИО11 проведена операция - хирургическая обработка флегмоны. Согласно протоколу данной операции после двукратной обработки операционного поля под местной анестезией продлен разрез длиной 3 см в области п/о раны. Удален имплант молочной железы 11 см в диаметре и марлевая салфетка 4.0х6.0 см, пропитанная гноем. Выполнена некрэктомия краев раны. Ревизия. Санация. Гемостаз. Ас. Повязка на рану.

ФИО1 в связи с указанным диагнозом и проводимыми операциями находилась на стационарном лечении в хирургическом отделении ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы» в период с дата по дата, состояние при выписке удовлетворительное, рекомендовано дальнейшее лечение и перевязки у врача-хирурга по месту жительства, а также, в связи с сопутствующими заболеваниями - наблюдение у врачей кардиолога, онколога, гастроэнтеролога.

Из искового заявления и объяснений истца ФИО1 в судебном заседании следует, что после проведения ей дата отсроченной реконструкции левой молочной железы кожно-мышечным лоскутом в комбинации с эндопротезом и выписки из стационара СПБ ГБУЗ ГКОД у нее поднялась температура, в связи с чем по рекомендации врача ФИО3, с которым она поддерживала связь после операции, она пропила курс антибиотиков, состояние здоровья ее улучшилось, между тем в области левой молочной железы имелись покраснения и болезненность, осенью дата г. появились белые пятна, отечность, она испытывала боль, зимой дата г. в области левой молочной железы начался процесс гноения, формироваться некрозы, в связи с чем в ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы» ей была проведена операция по удалению импланта, в ходе данной операции врачом также обнаружена и удалена салфетка, которую оставил врач СПБ ГБУЗ ГКОД ФИО3 при проведении отсроченной реконструкции левой молочной железы. Считает, что СПБ ГБУЗ ГКОД ей оказана некачественная медицинская услуга, которая привела к ухудшению состояния ее здоровья, удалению импланта, развитию осложнений в виде флегмоны, некрозов, что причинило вред ее здоровью, физические и нравственные страдания.

Представитель ответчика СПБ ГБУЗ ГКОД против удовлетворения исковых требований возражал, пояснил, что медицинские услуги в СПБ ГБУЗ ГКОД ФИО1 оказаны надлежащим образом, салфетка в ходе проведенной истцу в СПБ ГБУЗ ГКОД операции по реконструкции левой молочной железы не оставлялась. Также указал на ненадлежащее оформление ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы» медицинской документации по проведенной ФИО1 дата операции по удалению импланта. Полагает, что причинно-следственная связь между действиями СПБ ГБУЗ ГКОД и наступившими для ФИО1 неблагоприятными последствиями отсутствует.

Третье лицо - врач СПБ ГБУЗ ГКОД, проводивший ФИО1 операции в данной больнице, - ФИО3 также против удовлетворения исковых требований ФИО1 возражал, указал, что медицинские услуги оказаны истцу надлежащим образом, каких-либо нарушений не допущено, салфетку, обнаруженную ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы» в области левой молочной железы ФИО1, он не оставлял. Считает, что к удалению импланта и развитию осложнений привела реакция организма пациента, за которую врачи не могут нести ответственность.

Допрошенные в судебном заседании дата свидетели - врачи-хирурги ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы» ФИО11 и ФИО12 пояснили, что удаленная в ходе операции салфетка была оставлена в области левой молочной железы ФИО1 до их оперативных вмешательств. Также из показаний свидетеля ФИО11 следует, что указанная салфетка находилась под имплантом, обросла соединительной тканью организма пациентки, была покрыта гноем и кровью, находилась в теле ФИО1 продолжительное время.

Свидетель ФИО13 - врач, проводивший дата ФИО1 УЗИ молочных желез, в судебном заседании дата пояснил, что каких-либо инородных тел, кроме установленного ФИО1 импланта левой молочной железы, в ходе проведенного исследования установлено не было, утверждал, что салфетку размером 4х6 см, оставленную в этой области, он не заметить не мог.

Допрошенная в судебном заседании дата свидетель Свидетель №1 - медицинская сестра перевязочной хирургического отделения ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы» пояснила, что после проведенной ФИО1 операции, удаления импланта она (Свидетель №1) на следующий день, осуществляя процедуру по обработке образовавшейся раны, заподозрив наличие в области левой молочной железы пациентки инородного тела, пригласила врача-хирурга ФИО11, который удалил из этой области ФИО1 салфетку, явно находившуюся в организме пациента длительное время. То обстоятельство, что эта салфетка находилась в организме ФИО1 длительное время, она (Свидетель №1) определила по внешнему виду этой салфетки. Фотографии удаления салфетки делались санитаркой с согласия ФИО1

В целях проверки доводов и возражений сторон определением Привокзального районного суда г. Тулы от дата по настоящему делу назначалась судебная медицинская экспертиза, производство которой поручалось экспертам государственного бюджетного учреждения здравоохранения Калужской области «Калужское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» (далее - ГБУЗКО КОБСМЭ).

Из заключения судебно-медицинской экспертной комиссии ГБУЗКО КОБСМЭ от дата № следует, что изучив представленные материалы гражданского дела и медицинские документы на имя ФИО1, комиссия экспертов пришла к следующим выводам.

Согласно данным из медицинской карты стационарного больного № из СПБ ГБУЗ ГКОД, дата ФИО1 была выполнена операция: «Маммопластика. Замена экспандера на имплант, как второй этап реконструкции. Отсроченная реконструкция левой молочной железы кожно-мышечным лоскутом (торакодорзальным лоскутом и/или большой грудной мышцей) в комбинации с эндопротезом и микрохирургической техникой. Мастопексия справа».

В раннем послеоперационном периоде у ФИО1 развилось кровотечение с формированием гематомы в правой молочной железе, в связи с чем, в тот же день дата ей было выполнено оперативное вмешательство, направленное на остановку кровотечения.

После выписки из СПБ ГБУЗ ГКОД дата у ФИО1 развилось острое воспаление мягких тканей в области нахождения эндопротеза (импланта) на месте левой молочной железы, впоследствии перешедшее во флегмону.

Причиной развития у ФИО1 острого воспаления мягких тканей в области нахождения эндопротеза (импланта) на месте левой молочной железы, впоследствии перешедшего во флегмону, явилось нахождение в области оперативного вмешательства инородного тела (марлевой салфетки) с присоединением вторичной инфекции.

Изучив представленные материалы гражданского дела и медицинские документы, судебно-медицинская экспертная комиссия пришла к выводу, что марлевая салфетка в области нахождения импланта на месте левой молочной железы, обнаруженная в ходе удаления импланта дата в ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы», была оставлена в ходе проведения в СПБ ГБУЗ ГКОД дата операции: «Маммопластика. Замена экспандера на имплант, как второй этап реконструкции. Отсроченная реконструкция левой молочной железы кожно-мышечным лоскутом (торакодорзальным лоскутом и/или большой грудной мышцей) в комбинации с эндопротезом и микрохирургической техникой», на что указывают следующие данные:

- развитие воспалительной реакции в течение короткого времени после выполнения оперативного вмешательства дата (уже дата зафиксирована гиперемия в нижнем наружном квадранте левой молочной железы, жалобы на боли в данной области и повышение температуры тела до 38°С);

- результаты УЗИ от дата (контуры импланта слева четкие на всем протяжении кроме нижне-наружного квадранта, где контур несколько нечеткий на протяжении не менее 3 см) - следует отметить, что до выполнения данного исследования каких-либо иных оперативных вмешательств, помимо выполненного дата, ФИО1 не проводилось;

- локализация обнаруженной марлевой салфетки под эндопротезом (имплантом);

- длительное течение воспалительного процесса и отсутствие эффекта от проводимой противоспалительной терапии.

Нахождение в области стояния эндопротеза (импланта) инородного тела (марлевой салфетки) с присоединением вторичной инфекции явилось причиной развития у ФИО1 острого воспаления мягких тканей на месте левой молочной железы, впоследствии перешедшего во флегмону.

Интраоперационное оставление инородного предмета (марлевой салфетки) является недостатком оказания медицинской помощи.

Таким образом, имевшийся недостаток при оказании ФИО1 медицинской помощи дата в СПБ ГБУЗ ГКОД состоит в причинной связи с развитием у нее в последствии гнойно-септического состояния (флегмоны мягких тканей в области нахождения эндопротеза (импланта) на месте левой молочной железы), в связи с чем, оценивается как причинивший тяжкий вред здоровью (основание: п. 6.2.7, 25 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека (Приложение к Приказу министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от дата за №н)).

На поставленный вопрос о том имелись ли дефекты при выполнении ФИО1 дата в СПБ ГБУЗ ГКОД вышеуказанной операции, эксперты пришли к выводу о том, то протокол основной операции соответствует технически верно выполненной, однако, в нем не указано, какая микрохирургическая техника применялась, нет описания манипуляций при проведении мастопексии справа. По факту имелся недостаток в виде интраоперационного оставления инородного предмета (марлевой салфетки) под эндопротезом (имплантом).

Согласно данным из медицинской карты стационарного больного № из СПБ ГБУЗ ГКОД, дата ФИО1 так же была выполнена операция: «Секторальная резекция правой молочной железы. Ревизия послеоперационной раны справа. Остановка кровотечения». Объем выполненного оперативного вмешательства не соответствует названию операции. Секторальной резекции правой молочной железы ФИО6 не выполнялось.

Причиной удаления эндопротеза (импланта) левой молочной железы дата в ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы» явилась флегмона мягких тканей, развившаяся как осложнение острого воспаления в результате нахождения в области стояния импланта инородного тела (марлевой салфетки) с присоединением вторичной инфекции.

Имевшийся недостаток при оказании ФИО1 медицинской помощи дата в СПБ ГБУЗ ГКОД в виде интраоперационного оставления инородного предмета (марлевой салфетки) под эндопротезом (имплантом) состоит в причинной связи с развитием у нее в последствии гнойно-септического состояния (флегмоны мягких тканей в области левой молочной железы).

Развитие у ФИО1 флегмоны мягких тканей в области нахождения эндопротеза (импланта) на месте левой молочной железы не было обусловлено «особенностью проведения самой операции».

На поставленные вопросы относительно наличия дефектов оформления медицинской документации в СПБ ГБУЗ ГКОД и в ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы» при выполнении ФИО1 хирургических вмешательств, эксперты не ответили, указав, что оценка правильности оформления медицинской документации не входит в компетенцию судебно-медицинской экспертной комиссии.

Допрошенные в судебном заседании в порядке ст. 187 ГПК РФ путем использования систем видеоконференц-связи эксперты, проводившие вышеуказанную экспертизу, - ФИО18 - заведующий отделом сложных экспертиз ГБУЗКО КОБСМЭ, государственный судебный эксперт, врач-судебно-медицинский эксперт, имеющий высшее медицинское образование, аккредитацию и высшую квалификационную категорию по специальности «судебно-медицинская экспертиза», ученую степень кандидата медицинских наук и стаж работы по специальности свыше 10 лет, ФИО15 - директор медицинского института, заведующая кафедрой хирургии медицинского института ФГБОУ ВПО «Калужский государственный университет им. К.Э. Циолковского», врач-хирург, имеющая высшее медицинское образование, сертификат и высшую квалификационную категорию по специальности «хирургия», ученую степень доктора медицинских наук и стаж работы по специальности свыше 20 лет, ФИО17 - эксперт-рентгенолог отдела сложных экспертиз ГБУЗКО КОБСМЭ, врач-рентгенолог, имеющая высшее медицинское образование, сертификат и высшую квалификационную категорию по специальности «рентгенология», стаж работы по специальности свыше 20 лет, выводы экспертизы полностью поддержали.

Вопреки доводам ответчика СПБ ГБУЗ ГКОД, третьего лица ФИО3 и его представителя, оснований не доверять вышеуказанному заключению экспертов ГБУЗКО КОБСМЭ, а также пояснениям экспертов ФИО18, ФИО15, ФИО17 у суда не имеется. Экспертиза выполнена экспертами, предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, имеющими соответствующее медицинское образование и квалификацию, продолжительный (свыше 40, 20 и 10 лет) стаж работы в этой области. Изложенные в заключении выводы научно обоснованы, не противоречивы, основаны на совокупности имеющихся в материалах дела документов.

О том, что эксперты были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, непосредственно указано в самом заключении, где стоят подписи всех экспертов, участвовавших в производстве данной экспертизы. Допрошенные в судебном заседании эксперты ФИО18, ФИО15 и ФИО17 подтвердили, что все эксперты до начала проведения исследования были предупреждены руководителем ГБУЗКО КОБСМЭ об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, им разъяснены права и обязанности экспертов. Оснований сомневаться в указанном обстоятельстве у суда не имеется, в связи с чем доводы стороны ответчика в данной части являются необоснованными.

Также, вопреки доводам ответчика СПБ ГБУЗ ГКОД и третьего лица ФИО3, в вышеуказанном заключении экспертов отражено содержание и результаты исследований с указанием примененных методов, в заключении содержится оценка результатов исследований и обоснование выводов по поставленным вопросам.

Так, из заключения экспертов ГБУЗКО КОБСМЭ следует, что исследование представленных материалов проведено по общепринятой в судебной медицине методике исследования такого рода объектов экспертизы, опубликованной в соответствующих научно-практических руководствах, методических рекомендациях и информационных письмах, с учетом требований УК РФ, ГК РФ, ГПК РФ, Федерального закона от 31.05.2001 «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», определяющих порядок проведения судебно-медицинской экспертизы и содержание заключения эксперта, а также в соответствии с методическими рекомендациями «Порядок проведения судебно-медицинской экспертизы и установления причинно-следственных связей по факту неоказания или ненадлежащего оказания медицинской помощи», подготовленными и утвержденными директором ФГБУ «РЦСМЭ» Минздрава России, главным внештатным специалистом по судебно-медицинской экспертизе Минздрава России, доктором медицинских наук ФИО7 и направленными руководителям органов государственной власти субъектов Российской Федерации в сфере охраны здоровья письмом первого заместителя министра здравоохранения Российской Федерации. Для дачи заключения эксперты использовали визуальный и сравнительно-аналитический методы исследования. Необходимость указания в заключении списка всей используемой экспертами научной литературы законом не предусмотрена.

То обстоятельство, что в комиссии отсутствовал эксперт по оценке качества медицинской помощи, включенный в территориальный реестр экспертов качества медицинской помощи, что предусмотрено п. 7 ст. 40 Федерального закона от 29.11.2010 № 326-ФЗ «Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации», о необоснованности заключения экспертов не свидетельствует. Указанная норма регулирует вопросы проведения экспертизы по поручению Федерального фонда, территориального фонда, страховой медицинской организации в сфере обязательного медицинского страхования, для контроля объемов, сроков, качества и условий предоставления медицинской помощи медицинскими организациями в объеме и на условиях, которые установлены программами обязательного медицинского страхования. В настоящем случае экспертиза проводилась на основании определения суда по возбужденному гражданскому делу экспертами-врачами, имеющими высшее медицинское образование, соответствующую квалификацию и стаж работы по специальности более 10 лет.

Доводы ответчика об отсутствии в экспертной комиссии специалиста в области маммологии и пластической хирургии о неполноте проведенного исследования не свидетельствуют. Экспертиза проведена экспертами, имеющими высшее медицинское образование, в производстве экспертизы участвовала врач-хирург ФИО15, являющаяся доктором медицинских наук, директором медицинского института, заведующей кафедрой хирургии медицинского института, имеющая познания в области пластической хирургии и стаж работы по специальности свыше 20 лет. В ходе допроса в судебном заседании ФИО15 пояснила, что она является врачом-хирургом, пластическим и реконструктивным хирургом, имеет опыт работы в маммологии.

Доводы ответчика СПБ ГБУЗ ГКОД и третьего лица ФИО3 о том, что эксперты не оценивали объяснения сторон, показания свидетелей, имеющиеся в деле фотографии, в связи с чем полагают, что представленное экспертное заключение не может быть принято в качестве надлежащего доказательства по делу, являются необоснованными.

Допрошенные в судебном заседании эксперты пояснили, что они изучали все материалы дела, в том числе объяснения сторон, показания свидетелей, которые приведены в экспертном заключении, имеющиеся в деле фотографии, представленных документов им было достаточно для проведения экспертизы, ответов на поставленные вопросы, которые даны по результатам подробного исследования медицинских документов, при этом, оценка показаний свидетелей и иных документов, не относящихся к медицинским, к компетенции медицинских экспертов не относится.

Доводы ответчика СПБ ГБУЗ ГКОД и третьего лица ФИО3 о том, что рассматриваемое воспаление возникло у ФИО1 ввиду реакции ее организма, отторжения импланта, за что медицинская организация не может нести ответственность, однако, данное обстоятельство эксперты не учли, являются необоснованными.

Из материалов дела следует и сторонами не оспаривалось, что до установки постоянного импланта, дата ФИО1 была выполнена операция - отсроченная реконструкция левой молочной железы с использованием кожно-мышечного лоскута, в том числе с использованием импланта и микрохирургической техникой, с установленным экспандером ФИО1 проходила 9 месяцев в отсутствие каких-либо осложнений, отторжения данного инородного тела не было

Допрошенная в судебном заседании эксперт, врач-хирург ФИО15 пояснила, что при проведении экспертизы они изучали научную литературу, касающуюся вышеуказанного вопроса, риск отторжения организмом импланта для ФИО1 был минимальным, поскольку с момента прохождения лучевой терапии и до проведения ей отсроченной реконструкции левой молочной железы прошло 7 лет, она не страдала сахарным диабетом, сердечно-сосудистыми заболеваниями, ожирением, не относилась к лицам пожилого возраста. В настоящем случае у пациента не было фактора риска для развития гнойных осложнений, причиной развития у ФИО1 острого воспаления мягких тканей в области нахождения импланта, впоследствии перешедшего во флегмону, явилось нахождение в области оперативного вмешательства марлевой салфетки с присоединением вторичной инфекции.

Ссылки стороны ответчика на результаты УЗИ-исследования от дата, а также на показания свидетеля - врача ФИО13, проводившего указанное исследование о том, что каких-либо инородных тел, кроме установленного ФИО1 импланта левой молочной железы, обнаружено не было, салфетку, оставленную в этой области, он не заметить не мог, не опровергают выводы экспертного заключения.

Из объяснений эксперта, врача-хирурга ФИО15 следует, что УЗИ-исследование от дата ими при производстве экспертизы учитывалось. При проведении данного УЗИ-исследования врач мог не заметить салфетку, поскольку она находилась под установленным ФИО1 имплантом, также являющимся инородным телом, которое могло блокировать визуализацию салфетки, кроме того, данное УЗИ-исследование проводилось через незначительный промежуток времени со дня установки импланта, при этом на тот момент у ФИО1 уже имелись жалобы на болезненность в месте операции и повышение температуры тела. Кроме того, ФИО15 пояснила, что сам снимок УЗИ-исследования, который можно было бы изучить на предмет визуализации салфетки, в медицинских документах отсутствует. Также указала, что результатами УЗИ-исследования от дата уже были подтверждены характерные признаки наличия в левой молочной железе инородного предмета помимо импланта.

УЗИ-исследованием от дата установлено, что контуры импланта слева четкие на всем протяжении кроме нижне-наружного квадранта, где контур несколько нечеткий на протяжении не менее 3 см, а до выполнения этого исследования каких-либо иных оперативных вмешательств, помимо выполненного дата, ФИО1 не проводилось, что учитывалось экспертами при производстве экспертизы.

Исследовав представленные документы, эксперты пришли к выводу о том, что при проведении дата ФИО1 в СПБ ГБУЗ ГКОД операции по маммопластике под установленным ей эндопротезом (имплантом) был оставлен инородный предмет - марлевая салфетка, удаление которой зафиксировано протоколом операции от дата. Именно данный недостаток при оказании ФИО1 медицинской помощи дата в СПБ ГБУЗ ГКОД состоит в причинной связи с развитием у нее в последствии гнойно-септического состояния (флегмоны мягких тканей в области нахождения эндопротеза (импланта) на месте левой молочной железы), в связи с чем, оценивается как причинивший тяжкий вред здоровью.

Доводы ответчика СПБ ГБУЗ ГКОД и третьего лица ФИО3 о том, что вышеуказанный протокол операции ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы» от дата содержит недостоверную информацию по удалению в этот день марлевой салфетки, которая опровергается пояснениями самого истца, перепиской ФИО1 и врача ФИО3 в мессенджере WhatsApp, показаниями допрошенных в судебном заседании свидетелей - Свидетель №1 - медсестры ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы» и ФИО20 - младшей медсестры ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы», выводов заключения судебной экспертизы не опровергают, а доводы стороны ответчика о том, что марлевая салфетка, о которой упоминается в настоящем судебном разбирательстве, не была оставлена врачом СПБ ГБУЗ ГКОД, а фактически представляет собой салфетку, которая использовалась врачами ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы» при проведении оперативных вмешательств в апреле дата г., суд находит необоснованными ввиду следующего.

При первоначальном (дата) и повторном допросе (дата) в судебном заседании в качестве свидетеля врач-хирург ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы» ФИО11, проводивший дата ФИО1 операцию по удалению импланта, пояснял, что после удаления данного импланта он обнаружил под ним на дне раны марлевую салфетку, которая плотно срослась с тканями, находилась в организме ФИО1 длительное время, была оставлена в области левой молочной железы истца до оперативных вмешательств, проводившихся в ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы». Настаивал, что данная марлевая салфетка была удалена в день операции - дата, на что указано в соответствующем протоколе. При этом, пояснил, что из-за длительности прошедшего времени точно обстоятельства произошедшего, а также производилась ли фотосъемка, не помнит. О какой салфетке поясняла свидетель Свидетель №1, не знает, удалялась ли им салфетка дата, не помнит, расхождение его показаний с показаниями свидетеля Свидетель №1 в данной части объяснить не смог. Также пояснил, что марлевая салфетка может находиться в организме человека длительное время без каких-либо воспалительных процессов.

Свидетель - врач-хирург ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы» ФИО12 при первоначальном (дата) и повторном допросе (дата) в судебном заседании пояснял, что при выполнении дата ФИО1 операции по хирургической обработке флегмоны, он салфетки под имплант не закладывал, осуществил только наружное тампонирование раны салфетками.

При первоначальном (дата) и повторном допросе (дата) в судебном заседании в качестве свидетеля медсестра ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы» Свидетель №1 пояснила, что марлевая салфетка была удалена хирургом ФИО11 не в день операции по удалению импланта, а на следующий день после этой операции, при этом, указала, что по внешнему виду данная салфетка явно находилась в области левой молочной железы пациента длительное время, так как обросла тканями организма. Фотосъемка удаления салфетки осуществлялась младшей медсестрой ФИО21 по просьбе пациентки.

Из показаний допрошенной в судебном заседании свидетеля ФИО21 - младшей медсестры ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы» следует, что ФИО1 в данной больнице был удален имплант, на следующий день при перевязке медсестра Свидетель №1 обнаружила салфетку, которая врослась в ткани организма, в этой связи они позвали врача-хирурга ФИО11, который удалил данную салфетку, внешний вид этой салфетки свидетельствовал о нахождении ее в организме пациента очень длительное время. Также свидетель ФИО21 пояснила, что осуществляла фотосъемку обнаруженной салфетки.

В судебном заседании истец ФИО1 пояснила, что марлевая салфетка, о которой поясняла свидетель Свидетель №1, была удалена врачом-хирургом ФИО11 в ходе обработки раны на следующий день после проведенной операции, удалялась ли салфетка в день операции, не знает.

Из представленной истцом ФИО1 и третьим лицом ФИО3 переписки данных лиц в мессенджере WhatsApp следует, что дата ФИО1 направила ФИО3 сообщение с фотографией, указав, что данная фотография со вчерашней перевязки, на которой хирург после промывания раны от гноя обнаружил забытый в ходе операции по постановке импланта марлевый тампон, частично он уже врос в ткани, и его пришлось с «мясом» отдирать. В судебном заседании истец ФИО1 пояснила, что отправляла ФИО3 фотографию, сделанную дата

Проанализировав показания указанных свидетелей, объяснения истца, представленные скриншоты переписки ФИО1 с врачом ФИО3 в мессенджере WhatsApp, иные имеющиеся в деле доказательства, суд приходит к выводу о том, что указанные лица поясняли об одной и той же марлевой салфетке, которая была удалена врачом-хирургом после удаления импланта и находилась под ним в области левой молочной железы ФИО1 длительное время до оперативных вмешательств, проводившихся истцу в ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы», о чем пояснял каждый из допрошенных в судебном заседании свидетелей, данная салфетка обросла тканями организма истца, удалялась с трудом.

Оснований не доверять показаниям свидетелей ФИО11, ФИО12, Свидетель №1 и ФИО21 относительно удаления из области левой молочной железы ФИО1 марлевой салфетки, которая находилась под имплатном в организме истца до оперативных вмешательств, проводившихся ФИО1 в ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы», у суда не имеется, показания данных свидетелей в этой части непротиворечивы, согласуются между собой.

Доводы стороны ответчика о том, что СПБ ГБУЗ ГКОД при реконструировано-пластических операциях на молочной железе используются стандартные марлевые салфетки размером 15х19 см, не соответствующем размеру марлевой салфетки, указанной в протоколе операции ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы» от дата, об отсутствии вины СПБ ГБУЗ ГКОД в рассматриваемом случае не свидетельствуют.

Иным оперативным вмешательствам между операциями в СПБ ГБУЗ ГКОД и в ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы» истец ФИО1 не подвергалась.

Кроме того, из показаний свидетеля ФИО11 следует, что размер удаленной марлевой салфетки он указал приблизительно, определял визуально, никаких измерений не проводил, а свидетели Свидетель №1 и ФИО21 указали, что размер обнаруженной в области левой молочной железы ФИО1 марлевой салфетки был большим, около 10 см. Оснований не доверять показаниям свидетелей ФИО11, Свидетель №1 и ФИО21 в указанной части у суда оснований не имеется.

Ненадлежащее оформление ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы» медицинской документации, некорректное указание в протоколе операции сведений о размере удаленной марлевой салфетки, не направление удаленной салфетки на гистологическое исследование не свидетельствует об отсутствии вины СПБ ГБУЗ ГКОД в рассматриваемом случае и не может умолять права ФИО1 на получение возмещения причиненного вреда.

Исследованными в ходе судебного разбирательства по правилам ст. 67 ГПК РФ доказательствами достоверно подтверждено, что удаленная в ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы» из области левой молочной железы ФИО1 марлевая салфетка была оставлена в ходе проведения в СПБ ГБУЗ ГКОД дата операции по маммопластике, замене экспандера на имплант.

Таким образом, ненадлежащее оформление в ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы» протокола операции от дата, которым руководствовались эксперты ГБУЗКО КОБСМЭ, на правильность их выводов не влияет, поскольку при рассмотрении дела достоверно установлено, что марлевая салфетка, удаленная ФИО1 в ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы», была оставлена в СПБ ГБУЗ ГКОД при проведении операции дата.

Ссылки ответчика СПБ ГБУЗ ГКОД и третьего лица ФИО3 на иные недостатки заключения экспертов ГБУЗКО КОБСМЭ являются необоснованными. Проанализировав имеющиеся материалы дела и медицинские документы, эксперты установили, что течение воспалительного процесса было у ФИО1 длительным. Данные выводы экспертов подтверждаются пояснениями истца, сведениями медицинских карт об обращении ФИО1 за медицинской помощью дата с жалобами на боли в области послеоперационных швов, отек и боли в области левой груди, повышение температуры до 38?С, предъявление истцом жалоб на боли и покраснения в области левой молочной железы дата, дата, дата, дата, дата, дата, дата. При этом, из справок-приема маммолога-онколога ООО «Центр маммографии и диагностики М&Д» от дата, дата, дата следует, что появление дефекта кожи левой молочной железы ФИО1 отмечает с декабря дата г., а появление признаков протрузии импланта в ноябре дата г. Кроме того, из представленного ответчиком протокола заседания врачебной комиссии от дата № 44 следует, что дата ФИО1 также по телефону обращалась к врачу ФИО3, сообщала о возникновении гиперемии (покраснения) и появлении на коже белых пятен, ей назначалась антибактериальная терапия, давались рекомендации по купированию гиперемии и воспаления.

Из объяснений эксперта, врача-хирурга ФИО15 в судебном заседании следует, что протрузия импланта (выпячивание, выступание) в настоящем случае появилась на фоне воспаления, а не из-за нехватки кожного лоскута, данная нехватка была бы обнаружена врачом на стадии замены экспандера на постоянный имплант.

Таким образом, доводы ответчика СПБ ГБУЗ ГКОД и третьего лица ФИО3 на нарушения при проведении судебно-медицинской экспертизы являются несостоятельными, противоречат материалам дела, из которых следует, что судебная экспертиза проведена в порядке, установленном ГПК РФ, при проведении экспертизы эксперты руководствовались соответствующими для проведения такого исследования медицинскими документами, заключение экспертов соответствует требованиям ст. 86 ГПК РФ, является четким, ясным, полным, противоречий не содержит.

Несогласие ответчика СПБ ГБУЗ ГКОД и третьего лица ФИО3 с заключением экспертов о его необоснованности не свидетельствует, доводы указанных лиц являются несостоятельными. Предусмотренных ст. 87 ГПК РФ оснований для назначения по делу повторной экспертизы не имеется.

При таких обстоятельствах суд принимает заключение экспертов ГБУЗКО КОБСМЭ от дата № в качестве надлежащего доказательства по делу.

Представленное ответчиком консультационное заключение специалистов СПб ГБУЗ «БСМЭ» от 19-дата №-П-ПК о необоснованности проведенной по делу судебной экспертизы не свидетельствует.

Из указанного заключения специалистов СПб ГБУЗ «БСМЭ», подготовленного врачами судебно-медицинскими экспертами отделения первичных комиссионных и комплексных экспертиз ФИО22, ФИО23, врачом-онкологом, врачом-пластическим хирургом, заведующим отделением опухолей молочной железы, заведующим отделением онкологии и реконструктивно-пластической хирургии, ведущим научным сотрудником ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Петрова» Минздрава России - ФИО8 следует, что перед ними были поставлены следующие вопросы: имелись ли дефекты при оказании медицинской помощи ФИО1 в период госпитализации в СПБ ГБУЗ ГКОД с дата по дата? Какие неблагоприятные последствия возникли у ФИО1 после проведения ей дата в СПБ ГБУЗ ГКОД операции «Отсроченная реконструкция левой молочной железы кожно-мышечным лоскутом (торакодорзальным лоскутом и/или большой грудной мышцей) в комбинации с эндопротезом и микрохирургической техникой, мастопексия справа, замена экспандера на имплант»? Какова причина этих неблагоприятных последствий? Имеется ли причинно-следственная связь между допущенными дефектами в СПБ ГБУЗ ГКОД и наступившими неблагоприятными последствиями? Какими объективными данными подтверждается оставление марлевой салфетки в ходе оперативного вмешательства в СПБ ГБУЗ ГКОД от дата? Возможно ли высказаться о длительности нахождения марлевой салфетки в левой молочной железе?

На исследование специалистам была представлена копия заключения эксперта № (экспертиза по материалам дела) из ГБУЗКО КОБСМЭ на имя ФИО1 (на 24 листах).

Проведя исследование, специалисты СПб ГБУЗ «БСМЭ» пришли к выводу о том, что СПБ ГБУЗ ГКОД допущены дефекты ведения медицинской документации, дефектов оказания медицинской помощи ФИО1 в СПБ ГБУЗ ГКОД не установлено; исходя из представленных материалов, специалисты СПб ГБУЗ «БСМЭ» полагает следующий патогенез и последовательность формирования осложнений у ФИО1: протрузия импланта левой молочной железы (с осени <...> г.), продолжающееся давление импланта на ткани молочной железы с формированием ишемии мягких тканей некроза и воспаления (с ноября дата г. появились «белые пятна» на левой молочной железе, в феврале дата. - отечность и гиперемия левой молочной железы, в апреле дата г. - сквозной дефект тканей, дно дефекта - поверхность импланта, свищ).

Протрузия импланта может быть связана как с воспалительным процессом в области операции, так и со слабостью тканей передней грудной клетки, в том числе после проведения лучевой терапии в анамнезе. Развитие деформации реконструированной молочной железы, давление эндопротеза в зоне стыка швов способствует появлению протузии с дальнейшим присоединением инфекции и развитием краевого некроза.

Своевременное хирургическое вмешательство после выявления протрузии импланта (вплоть до его удаления или замены) позволило бы предупредить развитие у ФИО1 последующих осложнений (некроз, воспаление).

Установленные дефекты оказания медицинской помощи в СПБ ГБУЗ ГКОД (дефекты ведения медицинской документации) не являются ни причиной, ни условием наступления неблагоприятных последствий у ФИО1, то есть, причинно-следственная связь между ними отсутствует.

Согласно протоколу операции в ГУЗ «ГКБ № 3 г. Тула» от дата, «удален имплант молочной железы 11 см в диаметре и марлевая салфетка 4,0x6,0 см, пропитанная гноем».

В представленных материалах не имеется объективных данных, свидетельствующих том, что обнаруженная в ходе операции в ГУЗ «ГКБ № 3 г. Тула» дата марлевая салфетка, была оставлена во время операции, выполненной дата в СПБ ГБУЗ ГКОД. В частности:

Развитие в раннем послеоперационном периоде (с дата) серомы является наиболее частым и ожидаемым осложнением технически правильно выполненной операции, и никоим образом не свидетельствует о наличии в молочной железе инородного тела;

Результаты УЗИ от дата не показали эхографических признаков инородного текстильного тела (к которым относится салфетка) в левой молочной железе («патологических и инфильтративных теней нет»);

Результаты УЗИ от дата («контуры импланта слева четкие на всем протяжении кроме ннк, где контур несколько нечеткий на протяжении не менее 3 см») не являются достоверными абсолютными эхографическими признаками инородного текстильного тела;

Результаты оперативного вмешательства от дата в ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы» - в ходе некрэктомии и ревизии левой молочной железы инородных тел в ней не обнаружено. Обращаем внимание на то, что в ходе ревизии от дата в ГУЗ «ГБ № 3 г. Тула» операционная рана была тампонирована салфетками; вплоть до повторной операции от дата салфетки из раны не удалялись (сведений об этом нет); а исходя из протокола операции дата удаленная салфетка не была расценена оперировавшим хирургом как «инородное тело»;

Сопоставление размеров марлевых салфеток, используемых при реконструктивных операциях на молочных железах в СПБ ГБУЗ ГКОД, с размерами салфетки, удаленной при операции в ГУЗ «ГБ № 3 г. Тулы», не выполнялось

Достоверным доказательством наличия инородного тела (салфетки) в левой молочной железе, оставленной там именно в ходе операции от дата, являлись бы следующие диагностические данные (в совокупности):

- при УЗ-допплерографии - обнаружение объемного образования, отсутствие кровотока внутри выявленного образования;

- при МСКТ с контрастированием - обнаружение неоднородного образования относительно низкой плотности (в сравнении с мягкими тканями), часто с полосатыми или волнистыми структурами внутри, возможно с наличием внешней капсулы;

- при гистологическом исследовании удаленного инородного тела - описание микроскопических признаков текстильного материала, обнаружение определенных клеточных изменений, позволяющих судить о длительности нахождения салфетки в мягких тканях (в первые часы-сутки нахождения инородного тела - выраженная лейкоцитарная реакция; при нахождении инородного тела от нескольких недель - признаки организации, формирования фиброзной капсулы).

В оцениваемом случае ни одно из указанных исследований не выполнялось.

Между тем, принимая во внимание установленные по делу обстоятельства, вышеуказанное консультационное заключение специалистов СПб ГБУЗ «БСМЭ» от 19-дата №-П-ПК опровергается исследованными в судебном заседании доказательствами. Специалисты СПб ГБУЗ «БСМЭ» не предупреждались об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, не исследовали материалы дела и медицинские документы истца, в связи с чем указанное консультационное заключение не может быть принято судом в качестве надлежащего доказательства.

По указанным основаниям не опровергают выводы заключения экспертов ГБУЗКО КОБСМЭ и экспертное заключение качества медицинской помощи от дата №, подготовленное по поручению ТФ ОМС Санкт-Петербурга, в связи с обращением ФИО1, не установившее нарушений со стороны СПБ ГБУЗ ГКОД при оказании истцу медицинской помощи.

Таким образом, исследованными в ходе судебного разбирательства по делу доказательствами достоверно подтверждено, что при оказании ФИО1 дата СПБ ГБУЗ ГКОД медицинской помощи ответчиком был допущен недостаток в виде интраоперационного оставления инородного предмета (марлевой салфетки) под эндопротезом (иплантом), данный недостаток медицинской помощи состоит в причинно-следственной связи с развитием у ФИО1 гнойно-септического состояния (флегмоны мягких тканей в области левой молочной железы), причинением истцу тяжкого вреда здоровью, удалением эндопротеза (ипланта) левой молочной железы.

В настоящем случае по вине СПБ ГБУЗ ГКОД истцу причинен вред здоровью, повлекший физические и нравственные страдания, в связи с чем на ответчика подлежит возложению гражданско-правовая ответственность по компенсации ФИО1 морального вреда.

В добровольном порядке моральный вред ФИО1 ответчиком СПБ ГБУЗ ГКОД не компенсирован.

При решении вопроса о размере компенсации морального вреда на основании вышеуказанных правовых норм и разъяснений по их применению, суд учитывает фактические обстоятельства, при которых истцу был причинен моральный вред, степень вины ответчика, тяжесть наступивших для истца последствий, характер и степень физических и нравственных страданий ФИО1, которая длительное время претерпевала боль, опасалась за свою жизнь, была вынуждена неоднократно обращаться за медицинской помощью, проходить лечение, перенесла операцию по хирургической обработке флегмоны, удалению импланта, установка которого была обусловлена желанием ФИО1, потерявшей левую молочную железу в результате рака груди, иметь естественный внешний вид. Также суд принимает во внимание продолжительность расстройства здоровья ФИО1, ее возраст, учитывает, что реконструкция левой молочной железы (маммопластика) осуществлялась ФИО1 в два этапа, в ходе которых она подвергалась хирургическим операциям, а допущенный ответчиком недостаток оказания медицинской помощи послужил причиной удаления установленного эндопротеза (импланта).

На основании изложенного, исходя из требований разумности и справедливости, суд с учетом всех установленных по делу обстоятельств определяет размер подлежащего взысканию с ответчика в пользу истца компенсации морального вреда в <...> руб.

Именно указанная сумма соразмерна последствиям допущенных СПБ ГБУЗ ГКОД нарушений и компенсирует ФИО1 перенесенные ею физические и нравственные страдания.

На основании ст. ст. 94 (абз. 2), 95, 97 (ч. 3), 98 (ч. 6) ГПК РФ взысканию с СПБ ГБУЗ ГКОД в пользу ГБУЗКО КОБСМЭ подлежит стоимость проведенной по делу судебно-медицинской экспертизы в сумме <...> руб.

В соответствии с п. п. 3 п. 1 ст. 333.36 НК РФ истцы по искам о возмещении вреда, причиненного увечьем или иным повреждением здоровья, освобождены от уплаты государственной пошлины по делам, рассматриваемым судами общей юрисдикции.

При таких обстоятельствах, уплаченная ФИО1 за подачу искового заявления в суд государственная пошлина в размере <...> руб. (чек от дата) подлежит возвращению истцу из соответствующего бюджета на основании п. п. 1 п. 1 ст. 333.40 НК РФ.

При этом, в соответствии с ч. 1 ст. 103 ГПК РФ взысканию с ответчика СПБ ГБУЗ ГКОД в доход бюджета муниципального образования город Тула подлежит государственная пошлина в размере <...> руб., исчисленном по правилам п. п. 3 п. 1 ст. 333.19 НК РФ.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

исковые требования ФИО1 (СНИЛС №) к Санкт-Петербургскому государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Городской клинический онкологический диспансер» (ОГРН №) о компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с Санкт-Петербургского государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Городской клинический онкологический диспансер» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в сумме <...> рублей

В удовлетворении исковых требований в остальной части отказать.

Взыскать с Санкт-Петербургского государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Городской клинический онкологический диспансер» в пользу государственного бюджетного учреждения здравоохранения Калужской области «Калужское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» стоимость проведенной по делу судебно-медицинской экспертизы в сумме <...> рубля.

Взыскать с Санкт-Петербургского государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Городской клинический онкологический диспансер» в доход бюджета муниципального образования город Тула государственную пошлину в размере <...> рублей.

Возвратить ФИО1 уплаченную государственную пошлину в сумме <...> рублей.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Тульского областного суда путем подачи апелляционной жалобы в Привокзальный районный суд г. Тулы в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Мотивированное решение суда составлено 21 февраля 2025 года.

Председательствующий О.В. Миронова