с. Парфеньево Дело № 2-203/2025

(УИД № 44RS0011-01-2025-000169-90)

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

22 декабря 2025 года. Нейский районный суд Костромской области в составе:

председательствующего - судьи Кудрявцева В.М.,

с участием заместителя прокурора Парфеньевского района Костромской области Метелкина А.А.,

при секретаре Кирилловой Е.Ю.,

рассмотрев в открытом судебном заседании, в помещении районного суда гражданское дело по иску ФИО2 к ФИО3 о возмещении морального вреда, причинённого преступлением,

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 обратился в суд с иском к ФИО3 о возмещении морального вреда причинённого преступлением.

В обоснование иска указал, что ответчик ФИО3 приговором Димитровского районного суда г. Костромы от 02.12.2021, признан виновным в совершении угрозы убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, если имелись основания опасаться осуществления указанной угрозы, т.е. совершил преступление, предусмотренное ч.1 ст.119 УК РФ. Он (ФИО2) признан потерпевшим по данному уголовному делу. Совершенным ФИО3 преступлением ФИО2 причинен моральный вред, который он оценивает в размере 300000 рублей. Ссылаясь при этом на ст.6, ст.42 УПК РФ, ст.61 ГПК РФ, ст.151 ГК РФ.

Просит взыскать в его (ФИО2) пользу с ФИО3 моральный вред в размере 300000 рублей.

Истец ФИО2 в судебном заседании исковые требования поддержал в полном объеме. Пояснил, что 10 мая 2020 года, ФИО3 явился в его дом (принадлежащий его маме), он угрожающе потребовал покинуть им, всей семье, его и его сына, который на тот момент находился не дома, как оказалось он, покушался и на его жизнь, вооруженный серьезным охотничьим карабином «Тайга». ФИО3, будучи в «балаклаве» вошел, ворвался, утром в 7 часов к ним домой, ввел себя агрессивно. Они спали, стук в дверь был требовательным, поведение его было серьезное угрожающее, дающее основание, что не будь его (ФИО4), чтобы было бы его близкими. Увидев человека в «балаклаве» с карабином, он остолбенел, опешил, потом пытался, как-то выяснить. Он испытал страх, угрозу, не только за свою жизнь, но и за своих близких, в доме находились две женщины, невестка, внучка 7 лет. Неизвестно чем бы дело кончилось, если его бы не было дома. Это вызвало у него серьезное потрясение, им пришлось прервать совместное проведение отдыха и уехать семье в Москву. Из-за действий ФИО3 были разрушены семейные планы. Он потом не смог даже с ними уехать, ему пришлось здесь остаться, потому что последствия могли быть не предсказуемые, переживал за свое жилище. ФИО5 тогда был на свободе, арестовали его только 8 июля. И моральные и физические переживания были. Он не мог уже вообще ничего делать. Проводил семью, выполнив условие, сам остался. Его мама, когда узнала о покушении ФИО3, слегла, здоровье её подорвалось, резко развилась болезнь, и если бы не эти действия ответчика она бы пожила подольше. Они с семьёй с 1992 года приезжали в <адрес>. Его мама, там жила спокойно одна. У неё было хозяйство, занималась огородом, заготовками. Он тоже большую часть времени проводил в этом доме. После этих событий мать не могла там находиться одна, она боялась там быть одна, боялась угроз осужденного ФИО5. Угрозы были реальные, семья ФИО3 была не простая, семья имеющая влияние и возможности в данном районе и не исключена была возможность впоследствии действия в виде мести и т.д.. Здоровье матери ухудшилось, считает, что это произошло из-за действий ФИО3, потому что мать переживала из-за случившегося. Это отразилось и на его здоровье. Он был вынужден обращаться к врачам, проходил лечение. ФИО5 до сих пор извинения не принесены.

Кроме того указывает, что приговором суда в отношении ФИО3 было установлено, что после совершенного преступления в отношении его сына, ФИО1 с применением огнестрельного оружия, ранним утром, ФИО3 сразу же приехал в д.Матвеево, где проживал истец, его сын с женой и ребенком, и зайдя в утренние часы на веранду его дома с оружием, когда еще все отдыхали и когда он вышел к ФИО5 навстречу, стал в угрожающей форме высказывать, чтобы вся его семья покинула деревню в течение 24 часов из-за не понравившегося поведения ФИО1, с которым у ФИО9 произошел конфликт, после чего из дома вышел. Данная угроза была воспринята им реально, поскольку после того, как вернулся его сын и рассказал, что ФИО3 применил в отношении последнего огнестрельное оружие и стрелял в него, причинив огнестрельные ранения ног, у него появились основания опасаться высказанных ФИО5 угроз. После случившегося он начал испытывать повышенную тревожность и страх перед повторным нападением со стороны ФИО5. Сильные переживания у него вызвало и опасения за мать, сноху, внучку, за жизнь которых, он также очень испугался, т.к. ФИО5 был с ружьем. Это причинило и причиняет ему моральные страдания до сих пор.

Представитель истца ФИО2- ФИО6, действующая по доверенности, в судебном заседании исковые требования поддержала, в т.ч. по основаниям указанным в исковом заявлении.

Ответчик ФИО3 в судебное заседание не явился о времени и месте рассмотрения дела извещен надлежащим образом.

Представитель ответчика ФИО7, действующий по доверенности, в судебном заседании исковые требования фактически признал частично. Пояснил, что ответчик ФИО3 готов истцу ФИО2 возместить моральный вред в размере 5000 рублей.

В письменных возражениях указал, что с исковыми требованиями ФИО2 не согласен, в их удовлетворении просит отказать по следующим основаниям:

В исковом заявлении истец, в нарушение требований п.5 ч.2 ст.131 ГПК РФ, не указал обстоятельства обосновывающие требования; не указал, в чем заключается причиненный ему моральный вред и был ли он вообще каким-либо образом ему причинен.

Довод истца о том, что его доверитель был признан виновным в совершении угрозы убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, если имелись основания опасаться указанной угрозы, сам по себе не дает оснований к установлению факта о причинении морального вреда истцу в силу п.17 Постановления Пленума ВС РФ №33 от 15 ноября 2022г. «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»

Истец не обосновывает свои исковые требования и не указывает, что действия его доверителя причинили ему какой-либо вред и в чем он заключается.

Ссылка истца на то, что он был признан потерпевшим по уголовному делу, не может свидетельствовать о факте причинения ФИО5 морального вреда истцу, поскольку приговором суда от 2 декабря 2021 года не устанавливался факт о нарушении личных неимущественных прав потерпевшего либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага.

Также указывает, что его доверитель обвинялся органом предварительного расследования в покушении на убийство, т.е. в совершении преступлений, предусмотренных ст.33 ч.5, ст.105 ч.1 и ст.119 УК РФ, и провел в условиях СИЗО более года, тогда как приговором суда был признан виновным в совершении преступлений средней и небольшой тяжести, по которым столь суровая мера пресечения практически не применяется.

Кроме того указывает, что истец не принимал участия в судебном заседании при рассмотрении уголовного дела, в связи с его систематической неявкой были оглашены его показания данные им в ходе предварительного расследования. Более того, истец направил суду заявление, в котором просил прекратить уголовное дело в отношении его доверителя в связи с отсутствием к нему каких-либо претензий, и вдруг спустя три с половиной года, после провозглашения приговора меняет свою позицию и заявляет иск.

Приговором суда установлено, что между ФИО3 и сыном истца ФИО1 которого после совместного времяпрепровождения ФИО5 подвозил на машине, происходили действия направленные на причинение телесных повреждений друг другу (л.пр.50). Многие показания ФИО8 младшего, который активно продвигал версию намерения ФИО5 лишить его жизни, как-то удары ножом, стрельба в него из ружья, были судом отвергнуты, при том, что ФИО5 от действий ФИО8 младшего также получил побои (л.пр.50) и именно этот фактор, когда ФИО8 младший ушел с дороги в лес, заставил его доверителя, который был в состоянии эмоционального возбуждения, поехать к истцу домой, где намеревался рассказать о конфликте отцу ФИО8 (истцу) с тем, что бы тот забрал сына, который шел по дороге пешком, будучи в состоянии алкогольного опьянения.

Исходя из возражений в приговоре суда (л.пр.9) отражены показания истца, где он поясняет, что в районе 7-00 часов утра ему настойчиво стучали в двери и он, открыв их, общался с ФИО5, у которого при себе был карабин. Никаких угроз применения оружия ФИО5 не высказывал, сказал лишь, что его сын ведет себя неправильно и чтобы они в течение суток уезжали.

ФИО5 же в свою очередь пояснял (л.пр.5), что поехал к отцу ФИО8, т.к. хотел ему сообщить, чтобы тот забрал сына, т.к. тот идет пешком. Рассказал, что между ним и сыном произошел конфликт, что его сын себя неправильно ведет и что если его что не устраивает, пусть уезжает к себе в Москву. ФИО5 пояснял, что карабин при разговоре был при нем, т.к., он опасался оставить его без присмотра в ТРЭКОЛе, где его могли украсть.

То есть единственным фактором установленным судом является присутствие оружия при разговоре ФИО5 с истцом и высказанные претензии к его сыну, что если его что не устраивает, пусть уезжает в Москву. При этом иных лиц при их разговоре не было.

В тех же оглашенных показаниях, ФИО2 утверждает, что действительно, ФИО3 не высказывал в его адрес угрозы убийством.

Сам же ФИО2, говоря о том, что ощущал реальную угрозу действий подсудимого, пояснял, что «держал себя в руках и не терял самообладание», а «опыт службы в ОВД позволял провести ему при необходимости задержание мужчины».

Утверждения истца о том, что ФИО3 предлагал за сутки убраться с территории Парфеньевского района П-вым лишний раз дает основания полагать об отсутствии намерений со стороны ФИО5 стрелять из карабина на месте происшествия.

Наконец, не отрицание ФИО2 того факта, что он сам пошел следом за ФИО3, когда тот направился к выходу, где он останавливал его и продолжал разговор, также позволяет считать, что каких-либо опасений потерпевший не испытывал.

Учитывая сказанное, можно прийти к выводу о том, что факт реального опасения ФИО2 осуществления каких-либо угроз со стороны ФИО3 не установлен.

Серьезность повода для угрозы отсутствовала, поскольку приходу ФИО3 на территорию домовладения ФИО2 какой-либо конфликт именно между ними не предшествовал. Обстановка во время диалога ФИО3 с истцом не давала последнему лишнего повода чего-то бояться (ФИО3 при нём не стрелял, угрожающих фраз убийством не произносил, пальца на спусковом крючке карабина не держал, затвор не передергивал). Сам же ФИО2 не пытался скрыться от ФИО3, а напротив, вел себя активно, следуя за уходящим к машине ФИО3 и задавая ему вопросы.

При подобных обстоятельствах, исходя из возражений, истец пытается получить с ФИО3 значительную денежную сумму за действия, которые полагает нельзя расценивать как объективную угрозу на посягательство ответчиком на жизнь либо причинение тяжкого вреда здоровью истца.

В связи с изложенным, просит в удовлетворении исковых требований отказать.

В дополнительных возражениях указывает, что с заявленными исковыми требованиями ФИО2 не согласен и считает их необоснованными. Истцом фактически не указано, какие именно действия его доверителя причинили ему вред и в чем он заключается, также им не обоснован характер причиненных ему действиями ответчика физических и (или) нравственных страданий.

Из пояснений истца следует только то, что ответчик, будучи привлеченным к уголовной ответственности по ч.1 ст.119 УК РФ, должен компенсировать ему причиненный своими действиями моральный вред.

Действия же ответчика сведены к тому, что он утром 10 мая 2020 года пришел к дому истца, после конфликта с его сыном, при этом при себе имея охотничье оружие, которое находилось на плечевом ремне и сказал, что его сын неправильно себя ведет и что, если их что не устраивает, пускай уезжают к себе в Москву.

При этом, исходя из исследованных материалов уголовного дела, следует, что ФИО3 о намерении применять оружие не говорил, убийством или причинением тяжкого вреда здоровью словесно не угрожал. Каких-либо действий, которые могли бы быть расценены как угроза применение оружия, кроме непосредственного прихода к дому истца с оружием, не совершал.

Доводы истца, изложенные при допросе в судебном заседании, о том, что в результате действий ФИО3 тяжелым заболеванием заболела мать истца, ни чем объективным не подтверждены и не состоят в причинно-следственной связи с событиями, по которым ФИО3 был осужден по ч.1 ст.119 УК РФ.

Также безосновательными видятся доводы истца о том, что ФИО3 пришел к его дому с целью добить его сына или отомстить женщинам, находящимся в доме. ФИО3 не предпринимал и не пытался предпринять каких-либо действий, связанных с подобными доводами истца.

Исходя из текста приговора Димитровского районного суда г.Костромы от 2 декабря 2021 года, который был исследован в ходе судебного заседания, ФИО3 подобные действия инкриминированы не были.

На стр.62 приговора, судом установлено, что ФИО3 зайдя 10 мая 2020 года на веранду дома истца с оружием, стал в угрожающем и агрессивном формате высказывать ФИО2, чтобы вся семья ФИО8 покинула деревню в течение 24-х часов из-за непонравившегося поведения сына истца, с которым у него произошел конфликт. После чего ФИО3 покинул дом. Данный вывод суда является исчерпывающим, никаких иных действий, в отношении истца и указанных им лиц, ФИО3 не предпринимал. Каких-либо иных действий, кроме указанных в судебном решении, приговор суда не содержит.

Истцом заявлена в качестве требования к компенсации причиненного ему морального вреда сумма в 300000 рублей. Представитель ответчика считает ее чрезмерно завышенной и не соответствующей действиям, которые совершил его доверитель в отношении истца.

Просит суд обратить внимание, что приходу ФИО3 к истцу, предшествовал его конфликт с сыном истца и именно по этой причине ФИО3 пришел с намерением рассказать о конфликте, с тем, что бы тот забрал сына, который пешком шел по дороге, будучи в состоянии алкогольного опьянения. ФИО3 рассказал истцу, что между ним и его сыном произошел конфликт, что его сын себя неправильно ведет и что если его что-то не устраивает, пусть уезжает к себе в Москву. ФИО3 пояснял, что карабин при разговоре был действительно при нем, т.к. он опасался оставить его без присмотра в ТРЭКОЛе, где его могли украсть, поскольку дом истца находится на некотором расстоянии от дороги, где он оставил машину, в низине.

В приговоре суда (л.д. 9) отражены показания истца, где он поясняет, что в районе 7-00 часов утра ему настойчиво стучали в двери и он, открыв их, общался с ФИО3, у которого при себе был карабин. Никаких угроз применения оружия ФИО3 при этом не высказывал, сказал лишь, что его сын ведет себя неправильно и что бы они в течение суток уезжали. Иного в показания истца также не содержат.

Таким образом, его доверитель непосредственных угроз словами или действиями связанных с угрозой убийства или причинением тяжкого вреда здоровью истцу не высказывал.

Сам ФИО2, говоря о том, что ощущал реальную угрозу действий подсудимого, пояснял, что «держал себя в руках и не терял самообладание», а «опыт службы в ОВД позволял провести ему при необходимости задержание мужчины».

Не отрицание ФИО2 того факта, что он сам пошел следом за ФИО3, когда тот окончив с ним разговор направился к выходу со двора дома, останавливал его и продолжал с ним разговор уже по собственной инициативе, также позволяет считать, что каких-либо опасений со стороны возможных действий ФИО3 потерпевший не испытывал.

Учитывая изложенное, можно прийти к выводу о том, что факт реального опасения ФИО2 осуществления каких-либо угроз со стороны ФИО3 не установлен. Серьезность повода для угрозы отсутствовала, поскольку приходу ФИО3 на территорию домовладения ФИО2 какой-либо конфликт именно между ними не предшествовал. Обстановка во время диалога ФИО3 с истцом не давала последнему лишнего повода чего-то бояться (ФИО3 при нём не стрелял, угрожающих фраз убийством не произносил, пальца на спусковом крючке карабина не держал, затвор не передергивал). Сам же ФИО2 не пытался скрыться от ФИО3, а напротив, вел себя активно, следуя за уходящим к машине ФИО3 и задавая ему вопросы.

Исходя из возражений, при подобных обстоятельствах истец пытается получить с ФИО3 значительную денежную сумму за действия, которые полагает нельзя расценивать как объективную угрозу на посягательство ответчиком на жизнь либо причинение тяжкого вреда здоровью истца.

При этом истец, исходя из возражений, не дал вразумительного ответа на вопрос, по какой причине иск к ФИО5 за событие 2020 года заявлен почти пять лет спустя после этих событий. Обращает внимание, что довод истца о том, что в судебных заседаниях по рассмотрению уголовного дела в Димитровском районном суде г.Костромы он не присутствовал по семейным обстоятельствам, объективно ничем не подтвержден и опровергается его собственным сыном, который на вопрос суда, в рамках уголовного дела, о причинах неявки истца заявлял, что отец взрослый человек и сам решает ходить или нет.

В ходе рассмотрения уголовного дела судом истец несколько раз не брал телефон по вызовам суда, при этом при ответе на звонки, ни разу не пояснял, что не может явиться в суд из-за ухода за больным либо по семейным обстоятельствам, на, что ссылается в настоящее время.

Также указывает, что сумма компенсации морального вреда должна быть разумной, справедливой, соразмерной последствиям нарушения прав истца, что следует из Постановления Пленума ВС РФ №33 от 15 ноября 2022 года «О практике применения норм о компенсации морального вреда».

При этом считает, что в обобщенной практике рассмотрения дел о взыскании компенсации морального вреда опубликованной Костромским областным судом в 2023 году усматривается, что при причинении побоев либо легкого вреда здоровью сумма компенсации не превышала 30 тысяч рублей, за оскорбления 10 тысяч рублей.

Полагает, что доводы истца, изложенные при допросе в судебном заседании, о том, что в результате действий ФИО3 тяжелым заболеванием заболела мать истца, ни чем объективным не подтверждены и не могут состоять в причинно-следственной связи с событиями, по которым ФИО3 был осужден по ч.1 ст.119 УК РФ.

С учетом того, что его доверитель обвинялся органом предварительного расследования в покушении на убийство, т.е. в совершении преступлений предусмотренных ст.33 ч.5, ст.105 ч.1 и ст.119 УК РФ (где потерпевшим был признан истец) и провел в условиях СИЗО более года, тогда как приговором суда был признан виновным в совершении преступлений средней и небольшой тяжести, по которым столь суровая мера пресечения практически не применяется, при этом действия его доверителя не носили беспричинный характер, а были обусловлены конфликтной ситуацией с сыном истца, с учетом конкретных обстоятельств дела (т.е. допуска того, что вид оружия мог испугать истца, который воспринял наличие оружия у ответчика как угрозу) по согласованию с ФИО3 предлагаемая их стороной сумма компенсации истцу составляет 5 тысяч рублей. Указанную сумму ФИО3 готов истцу возместить.

Суд, выслушав участников процесса, заключение прокурора, полагавшего иск в части морального вреда подлежащим удовлетворению, но размер компенсации морального вреда оставил на усмотрение суда, с учетом принципа справедливости, исследовав письменные доказательства в их совокупности, приходит к следующему:

Право на охрану здоровья, производным от которого является и право на компенсацию морального вреда, относится к числу общепризнанных, основных, неотчуждаемых нематериальных прав человека, подлежащих государственной защите (статьи 2, 7, 20, 41 Конституции Российской Федерации, статья 150 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Исходя из статьи 52 Конституции Российской Федерации, права потерпевших от преступлений охраняются законом. Государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба.

Согласно части 1 статьи 42 УПК РФ, потерпевшим является физическое лицо, которому преступлением причинен, в т.ч. физический, имущественный, моральный вред.

В соответствии с частью 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации, к числу нематериальных благ, которые защищаются в соответствии с настоящим Кодексом и другими законами, в т.ч. отнесены жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В силу статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В соответствии с п.1 ст.1099 Гражданского кодекса РФ, основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными гл. 59 и ст. 151 Гражданского кодекса РФ.

Согласно положениям ст.1101 Гражданского кодекса РФ, компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Как разъяснено в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13 октября 2020 года № 23 "О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу", потерпевший вправе предъявить по уголовному делу гражданский иск, содержащий требование о возмещении имущественного вреда, при наличии оснований полагать, что данный вред причинен ему непосредственно преступлением, а физическое лицо - также и о компенсации причиненного ему преступлением морального вреда.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 13 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13.10.2020 г. N 23 "О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу", по смыслу положений пункта 1 статьи 151 ГК РФ гражданский иск о компенсации морального вреда (физических или нравственных страданий) может быть предъявлен по уголовному делу, когда такой вред причинен потерпевшему преступными действиями, нарушающими его личные неимущественные права (например, права на неприкосновенность жилища, частной жизни, личную и семейную тайну, авторские и смежные права) либо посягающими на принадлежащие ему нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности и др.).

Согласно пункту 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" (далее постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N33), компенсация морального вреда является одним из способов защиты гражданских прав.

Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Согласно пункту 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N33, обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации). Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Исходя из пункта 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N33, под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

Факт причинения морального вреда потерпевшему от преступления, в том числе преступления против собственности, не нуждается в доказывании, если судом на основе исследования фактических обстоятельств дела установлено, что это преступление нарушает личные неимущественные права потерпевшего либо посягает на принадлежащие ему нематериальные блага (п.17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N33).

Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда повлекло наступление негативных последствий в виде физических или нравственных страданий потерпевшего (пункт 18 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33).

Как разъяснено в пунктах 25 - 27 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований.

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда.

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага.

Из материалов дела усматривается, что приговором Димитровского районного суда г.Костромы Костромской области от 02.12.2021, имеющим преюдициальное значение, то есть установленные в нём обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица, ФИО3 признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных п.«з» ч.2 ст.112, ч.1 ст. 119 УК РФ и ему назначено наказание с применением ч. 2 ст. 69, ст.73 УК РФ, в виде 2 лет лишения свободы условно с испытательным сроком 2 года.

Приговором установлено, что ФИО3 после совершения преступления (п.«з» ч.2 ст.112 УК РФ) в отношении ФИО4 с применением огнестрельного оружия, 10.05.2020 года, в период времени с 07 часов до 07 часов 22 минут, управляя транспортным средством УАЗ «Трекол» заехал <адрес> где проживал ФИО2, его сын ФИО1 с женой и ребенком, и при обстоятельствах указанных в приговоре, в указанное время, имея умысел на угрозу убийством, с карабин «Тигр», скрывая лицо надетой балаклавой, проследовал в помещении веранды дома, где встретив ФИО2, на почве личной неприязни к его сыну, в агрессивной форме высказал требование покинуть вместе с членами его семьи территорию Парфеньевского района Костромской области, при этом для усиления психологического воздействия на ФИО2, удерживал находящийся при нем пригодный для ведения стрельбы карабин стволом в направлении ФИО2. Данные агрессивные действия ФИО3 потерпевший ФИО2 воспринял как угрозу убийством реально исходя из высказываний подсудимого, его агрессивного поведения, и обстоятельств дела.

Приговор вступил в законную силу 03.02.2022 года.

При этом суд принимает во внимание, что данная угроза была воспринята потерпевшим ФИО2 реально, в т.ч. по изложенным в приговоре основаниям.

Также суд учитывает, что исходя из установленных обстоятельств ФИО3, после изложенных в приговоре действий, покинул указанный дом.

В соответствии с ч.4 ст.61 Гражданского процессуального кодекса РФ, вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Как разъяснено в п.8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2003 года № 23 «О судебном решении», в силу части 4 статьи 61 ГПК РФ вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях деяний лица, в отношении которого вынесен приговор, лишь по вопросам о том, имели ли место эти действия (бездействие) и совершены ли они данным лицом. Исходя из этого суд, принимая решение по иску, вытекающему из уголовного дела, не вправе входить в обсуждение вины ответчика, а может разрешать вопрос лишь о размере возмещения.

Истец ФИО2 являлся потерпевшим по данному уголовному делу.

Ответчик ФИО3 является, исходя из приговора Димитровского районного суда г.Костромы Костромской области от 02.12.2021, осужденным, в т.ч. и по ч.1 ст.119 УК РФ, в отношении ФИО2.

Согласно пункту 59 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" иск о компенсации морального вреда, причиненного гражданину непосредственно преступлением, исходя из положений частей 1 и 2 статьи 44 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, может быть предъявлен по уголовному делу после его возбуждения и до окончания судебного следствия при разбирательстве данного уголовного дела в суде первой инстанции. В случае, если гражданский иск о компенсации морального вреда, вытекающий из уголовного дела, не был предъявлен или не был разрешен при производстве по уголовному делу, он предъявляется для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства по правилам подсудности, установленным ГПК РФ.

В рамках уголовного дела, исходя из приговора от 02.12.2021, а также извещения от 15.05.2025 Исх.№64, гражданский иск о компенсации морального вреда истцом ФИО2 не подавался. Сведений об ином суду не представлено.

При вынесении решения суд не может согласиться с доводами представителя ответчика ФИО7, что при рассмотрении уголовного дела в отношении ФИО3 потерпевший ФИО2, не участвовал при рассмотрении уголовного дела и направил суду заявление, в котором просил прекратить уголовное дело в отношении его доверителя в связи с отсутствием к нему каких-либо претензий, т.к. данные обстоятельства не могут являться обстоятельством, ограничивающим право истца на обращение в суд с иском о взыскании компенсации морального вреда и основанием для отказа в удовлетворении исковых требований.

При этом суд также учитывает, что в приговоре обстоятельствами, смягчающими наказание у подсудимого ФИО3 указано, признание вины, раскаяние в содеянном, активное способствование расследованию преступления, <данные изъяты>, принесение извинений потерпевшим.

Исходя из приговора о возмещении морального вреда, причинённого преступлением, в нем не указано.

Кроме того суд учитывает, что истец в судебном заседании пояснил, что заявление, в котором кто-то просил прекратить уголовное дело в отношении ФИО3 в связи с отсутствием к нему каких-либо претензий он не направлял, моральный вред ему не возмещался.

Также суд учитывает, что гражданский иск в ходе рассмотрения уголовного дела заявлен не был, что не препятствует его подачи в порядке гражданского судопроизводства.

Доводы представителя ответчика, что факт реального опасения ФИО2 осуществления каких-либо угроз со стороны ФИО3 не установлен, серьезность повода для угрозы отсутствовала, опровергаются приговором Димитровского районного суда г.Костромы, которым ФИО9 признан, в т.ч. виновным в совершении преступления предусмотренного ч.1 ст.119 УК РФ в отношении потерпевшего ФИО2. Приговор вступил в законную силу.

Согласно определения Конституционного Суда Российской Федерации от 4 июля 2017 года N1442-О, Конституция Российской Федерации устанавливает, что признаваемые и гарантируемые в Российской Федерации права и свободы человека и гражданина определяют смысл, содержание и применение законов и обеспечиваются правосудием; гарантируется государственная, в том числе судебная, защита прав и свобод человека и гражданина, каждому обеспечивается право защищать права и свободы всеми способами, не запрещенными законом, а решения и действия (бездействие) органов государственной власти и должностных лиц могут быть обжалованы в суд; права потерпевших от преступлений охраняются законом, государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (часть 1 статьи 17, статьи 18 и 45, части 1 и 2 статьи 46, статья 52).

Право на судебную защиту предполагает не только право на обращение в суд, но и возможность получения реальной судебной защиты, обеспечивающей эффективное восстановление нарушенных прав и свобод посредством правосудия, отвечающего требованиям справедливости и равенства.

Гарантируя права лиц, потерпевших от преступлений, Конституция Российской Федерации не определяет, в какой именно процедуре должен обеспечиваться доступ потерпевших от преступлений к правосудию в целях защиты своих прав и законных интересов и компенсации причиненного ущерба, и возлагает решение этого вопроса на федерального законодателя, который, в свою очередь, вправе устанавливать различный порядок защиты прав и законных интересов лиц, пострадавших от преступлений, - как в рамках уголовного судопроизводства, так и путем искового производства по гражданскому делу.

Верховный Суд Российской Федерации разъяснил, что из принципов общеобязательности и исполнимости вступивших в законную силу судебных решений в качестве актов судебной власти, обусловленных ее прерогативами, а также нормами, определяющими место и роль суда в правовой системе Российской Федерации, юридическую силу и значение его решений, вытекает признание преюдициального значения судебного решения, предполагающего, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела. Тем самым преюдициальность служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов и обеспечивает действие принципа правовой определенности.

Следовательно, факты, установленные вступившим в законную силу приговором суда, имеющие значение для разрешения вопроса о возмещении вреда, причиненного преступлением, впредь до их опровержения должны приниматься судом, рассматривающим этот вопрос в порядке гражданского судопроизводства (Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N1 (2023), утвержденный Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26 апреля 2023 г. (пункт 10).

Разрешая спор, при установленных обстоятельствах, и признавая исковые требования в части возмещения морального вреда, причинённого преступлением, обоснованными, суд исходит из того, что преступлением, совершенным ответчиком и предусмотренное частью 1 статьи 119 Уголовного кодекса Российской Федерации, за совершение которого ФИО3 был осужден, были нарушены личные неимущественные права истца ФИО2, поскольку ответчиком совершено преступление, посягающее на его ФИО2, нематериальные блага, здоровье истца, нравственные страдания - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, переживания и другие негативные эмоции).

В связи с чем, суд считает причинение морального вреда ФИО2 доказанным. Кроме того доказательств причинения нравственных страданий, фактически не требуется в данном случае, они очевидны и связаны с общечеловеческими представлениями о жизни и здоровье, достоинство личности, личной неприкосновенности.

Судом установлено, что в результате противоправных действий ответчика ФИО3 истцу ФИО2 причинены нравственные страдания, действия ответчика вызвали негативные эмоции, основанные на переживаниях (нарушение душевного спокойствия, переживаний за свою безопасность и безопасность за своих близких, чувство страха, беспомощности, незащищенности).

В то же время доводы истца, что из-за действий ответчика ФИО3 ухудшилось здоровье матери истца, судом отклоняются, так как в судебном заседании истцом каких- либо доказательств, подтверждающих указанные обстоятельства, не представлено. Причинно-следственной связи не установлено.

Определяя размер компенсации морального вреда за нарушение личных неимущественных прав истца, суд принимает во внимание непозволительность посягательства на жизнь и здоровье истца, недопустимость нарушения конституционных прав данного лица, учитывая характер причиненных нравственных страданий, фактические обстоятельства, при которых был причинен моральный вред, индивидуальные особенности истца, требования разумности и справедливости, приходит к выводу, что причиненный ФИО2 моральный вред по данному основанию подлежит компенсации в размере 30000 рублей, поскольку при угрозе посягательства на жизнь и здоровье истца фактически вред здоровью не причинен, доказательств иного суду не представлено, однако понесены нравственные переживания, страдания, и иные негативные последствия приведенные в решении.

На основании ч.1 ст.103 ГПК РФ издержки, понесённые судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобождён, взыскиваются с ответчика, не освобождённого от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счёт средств которого они были возмещены, а государственная пошлина - в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.

Поскольку истец в соответствии с положениями п.п.4 п.1 ст.336.36 Налогового кодекса РФ, освобожден от уплаты государственной пошлины при подаче иска, государственная пошлина подлежит взысканию с ответчика ФИО3 в доход местного бюджета.

Размер государственной пошлины, подлежащей взысканию с ответчика, согласно требованиям п.п.3 п.1 ст.333.19 НК РФ составляет 3000 рублей.

На основании вышеизложенного исковые требования ФИО2 к ФИО3 о возмещении морального вреда, причинённого преступлением, необходимо удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО3 <данные изъяты>, в пользу ФИО2 <данные изъяты> компенсацию морального вреда в размере 30000 рублей.

Взыскать с ФИО3 государственную пошлину в доход бюджета Парфеньевского муниципального округа Костромской области в размере 3000 рублей.

На основании изложенного и руководствуясь ст.12, 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО2 к ФИО3 о возмещении морального вреда, причинённого преступлением, удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО3 (<данные изъяты>, в пользу ФИО2 <данные изъяты> компенсацию морального вреда в размере 30000 (тридцати тысяч) рублей.

Взыскать с ФИО3 государственную пошлину в доход бюджета Парфеньевского муниципального округа Костромской области в размере 3000 (трёх тысяч) рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Костромской областной суд через Нейский районный суд Костромской области в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Судья Кудрявцев В.М.

12 января 2026 года составлено мотивированное решение суда.