Гражданское дело №2-177/2025 (публиковать)
УИД: 18RS0002-01-2023-003297-46
РЕШЕНИЕИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
г. Ижевск 16 октября 2025 года
Первомайский районный суд г. Ижевска, Удмуртской Республики в составе:
председательствующего судьи Дергачевой Н.В.,
при секретаре Кирилловой Н.О.,
с участием помощника прокурора Первомайского района г.Ижевска Федоровой Е.А.,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, действующей за себя и за несовершеннолетних ФИО6 и ФИО7 к БУЗ УР «Городская клиническая больница №6 Министерства здравоохранения Удмуртской Республики», Министерству здравоохранения Удмуртской Республики о взыскании компенсации морального вреда,
УСТАНОВИЛ:
Истцы ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, действующая за себя и в интересах несовершеннолетних ФИО7 и ФИО6 обратились в суд с иском первоначально к казне РФ в лице Министерства финансов РФ о взыскании компенсации морального вреда, причиненного смертью близкого родственника в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи. В обоснование исковых требований указано, что ФИО8 приходится истцам соответственно сыном, родным братом, мужем и отцом несовершеннолетних ФИО7, ФИО6 <дата> ФИО8 умер в помещении БУЗ УР «ГКБ №9 МЗ УР». По данному факту возбуждено уголовное дело. В ходе расследования уголовного дела установлено, что врачи БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» ФИО9 и ФИО10 ненадлежащим образом исполняли свои профессиональные обязанности, не оказали надлежащую медицинскую помощь ФИО8 В результате их противоправных действий наступила смерть ФИО8 В дальнейшем уголовное дело прекращено в связи с истечением срока давности уголовного преследования. Вследствие ненадлежащего оказания медицинской помощи ФИО8 и в связи с его смертью истцам причинен моральный вред, заключающийся в глубоких нравственных страданиях от потери близкого человека, компенсацию которого каждый из истцов оценивает в 2000000 рублей, данную сумму просят взыскать в их пользу с ответчика.
Определением суда (протокольным) от 16.10.2023 ненадлежащий ответчик казна РФ в лице Министерства финансов РФ заменен надлежащим БУЗ УР «ГКБ№6 МЗ УР».
В ходе рассмотрения дела к участию в деле в качестве третьих лиц без самостоятельных требований привлечены ФИО9, ФИО10, БУЗ УР «ГКБ№9 МЗ УР», БУЗ УР «ГКБ №4 МЗ УР», АУЗ УР «Станция скорой медицинской помощи», в качестве соответчика привлечено Министерство здравоохранения УР, произведена замена третьего лица БУЗ УР «ГКБ №4 МЗ УР» на правопреемника БУЗ УР «ГКБ №3 МЗ УР».
В судебном заседании истцы ФИО5, ФИО2, ФИО1, ФИО3, ФИО4, их представитель по доверенности ФИО11 исковые требования поддержали по доводам, указанным в иске.
Истица ФИО1 ранее в судебном заседании пояснила, что по халатности врачей умер ее сын. Несколько часов простояли в коридоре, потом их направила в другую больницу, где также провели время в коридоре, в другом отделении взяли анализ мочи, но результата не было. Потом вызвали скорую, в тамбуре сына раздели, подняли до реанимации, ночью у него было три сердечных приступа. Врач ФИО12 его не оставила в больнице по причине отсутствия реанимации. Были вынуждены уехать в другую больницу, где сотрудники закрылись в кабинетах и не оказывали помощь. И3 ГКБ №6 отправили в ГКБ №9 на консультацию, в больнице даже воды не дали. Проживали вместе с сыном, отношения в семье теплые, выходные всегда проводили вместе, сын умер в возрасте 32 лет. Истица сама страдает гипертонией, от стресса ухудшилось состояние здоровья, ноги стали отказывать.
Истица ФИО5 ранее в судебном заседании пояснила, что лишилась мужа, опоры для семьи, двое малолетних сыновей остались без отца, старшему сыну 8 лет, часто вспоминает отца, оба сына плачут. С мужем вместе были 14 лет, из них в браке – 8 лет, при жизни муж много времени проводил с детьми. На момент болезни мужа была в декретном отпуске, он писал ей с работы, жаловался на слабость, после вызвали скорую. Пришла врач, взяла мазок на ковид, дома несколько раз поднималась температура под 40 градусов, было сильное потоотделение. На «скорой» муж уехал один. Ничего не ел, его тошнило даже от бульона. Когда мужа положили в реанимацию, он был в сознании, врач попросил позвонить утром, но к тому времени муж уже умер.
В судебном заседании представитель ответчика БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» ФИО13, действующая на основании доверенности, исковые требования не признала, просила отказать в удовлетворении иска.
Третье лицо ФИО9 в судебном заседании пояснил, что в журнале нет сведений об оказании пациенту помощи, о его транспортировке. Считает, что медицинская помощь пациенту была оказана в надлежащем объеме в соответствии со стандартами.
В соответствии со ст.167 ГПК РФ дело рассмотрено в отсутствие представителей ответчика Минздрава УР, третьих лиц ФИО10, БУЗ УР «ГКБ№9 МЗ УР», БУЗ УР «ГКБ №4 МЗ УР», АУЗ УР «Станция скорой медицинской помощи».
В суд от представителя ответчика Минздрава УР поступил письменный отзыв по существу иска, просит отказать в удовлетворении исковых требований. Указано, что истцами не доказан факт совершения противоправных деяний медицинскими работниками, прямая причинно-следственная связь между действиями сотрудников медицинской организации по оказанию медицинской помощи и причинением вреда жизни пациента, в связи с чем, отсутствуют основания для взыскания денежной компенсации морального вреда.
В судебном заседании помощник прокурора Первомайского района г.Ижевска Федорова Е.А. дала заключение об обоснованности исковых требований, размер суммы компенсации оставила на усмотрение суда с учетом обстоятельств дела.
Суд, выслушав пояснения сторон, заключение прокурора, исследовав материалы гражданского дела, медицинскую документацию в отношении ФИО8, материал проверки №911пр-2022 СО по Первомайскому району г.Ижевска СУ СК России по УР и иные представленные сторонами доказательства, установил следующие обстоятельства.
В судебном заседании установлено, что ФИО8, ДД.ММ.ГГГГ г.р., умер 27.04.2020 года в приемном отделении БУЗ УР «ГКБ №9 МЗ УР», причина смерти – заболевание геморрагической лихорадкой почечного синдрома, осложнившееся в своем течении почечной недостаточностью.
Истцы по настоящему делу являются близкими родственниками умершего: ФИО1 ФИО2 – родителями (свидетельство о рождении IП-НИ №420092 от 14.02.1989), ФИО3, ФИО4 – родным братом и сестрой (свидетельство о рождении III-НИ №327143 от 15.07.1986, I-НИ №609302 от 16.09.2003), ФИО14 – супругой (свидетельство о заключении брака I-НИ №700117 от 14.07.2012), сыновья ФИО6, ДД.ММ.ГГГГ г.р. и ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ г.р. (свидетельство о рождении II-НИ №559043 от 02.12.2003, II-НИ №739519 от 11.03.2019).
По факту смерти ФИО8 26.08.2022 года СО по Первомайскому району г.Ижевска СУ СК России по УР возбуждено уголовное дело по ч.2 ст.109 УК РФ в отношении врача-инфекциониста БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» ФИО10, врача-уролога БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» ФИО9 (т.1 л.д.1 – здесь и далее ссылка на листы дела уголовного дела).
В соответствии с актом судебно-медицинского исследования трупа БУЗ УР «БСМЭ МЗ УР» №1278 от 28.05.2020, основной судебно-медицинский диагноз – геморрагическая лихорадка с почечным синдромом: положительное исследование крови на ГЛПС, сыпь кожных покровов, резкое полнокровие сосудов большей части мозгового слоя органа, мелкие периваскулярные кровоизлияния в корковом слое, переполнение сосудов кровью, явления стаза в сосудистых петлях клубочков, гидропическая дистрофия эпителия канальцев, набухание их с кариолизисом; осложнение: острая почечная недостаточность: анурия (по клиническим данным), сопутствующий: мелкоацинарная серозно-гнойная пневмония, субтотальный некронефроз, поликистоз левой почки, неспецифический реактивный гепатит, хронический атрофический гастрит. Причиной смерти ФИО8 явилось заболевание геморрагическая лихорадка почечного синдрома, осложнившееся в своем течении почечной недостаточностью (т.1 л.д.159-161).
В рамках производства по уголовному делу проведена комиссионная судебно-медицинская экспертиза БУЗ УР «БСМЭ МЗ УР» (заключение №151 от 28.12.2021, т.1 л.д.169-198), из выводов которой усматривается:
Какова причина смерти ФИО8?
Причиной смерти ФИО8 явилась геморрагическая лихорадка с почечным синдромом: ИФА (IgM и IgG) положительный на вирус ГЛПС, сыпь кожных покровов, резкое полнокровие сосудов большей части мозгового слоя органа, мелкие периваскулярные кровоизлияния в корковом слое, очаговый некронефроз, вакуольная дистрофия проксимальных отделов нефронов, в мозговом веществе почек эритроциты гемолизированные с выпадением пигмента, в просвете части дистальных канальцев скопление резко базофильных глыбок и зерен, в других – зернистые и гомогенные розовые массы; осложнившаяся септическим шоком: нарушение кровообращения внутренних органов по типу венозно-капиллярного полнокровия с перивакулярными скоплениями эритроцитов (почка, легкое, щитовидная железа, желудок, кишечник), лейкостаза в венулярно-капиллярном отделе микроциркуляторного (сердце, печень, легкие, кишечник), резкое полнокровие, стаз сосудов мозгового вещества почки, отек головного мозга.
2, 3, 4, 5. Имеются ли дефекты оказания медицинской помощи ФИО8 на всех этапах оказания медицинской помощи в медицинских учреждениях, в которые он обращался? Имеется ли причинно-следственная между выявленными дефектами оказания медицинской помощи ФИО8 и его смертью, если да, то в чьих действиях? Какой вред здоровью причинен ФИО8 в результате установленных дефектов оказания медицинской помощи? Правильно, своевременно, полно, достаточно и эффективно ли осуществлялось лечение ФИО8?
Медицинская помощь оказана ФИО8 23.04.2020 г. и 25.04.2020 г. БУЗ «ГКБ №4 М3 УР» правильно, в соответствии с Приказом М3 РФ от 15.11.2012 г. №923н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «терапия», Клиническими рекомендациями «Острые респираторные вирусные инфекции у взрослых», 2014. Дефекты оказания медицинской помощи отсутствуют.
Медицинская помощь оказана ФИО8 23.04.2020, 24.04.2020, 25.04.2020, 26.04.2020 АУЗ УР «ССМП М3 УР» правильно, в соответствии с Приказом М3 РФ от 20.06.2013 года №388н «Об утверждении Порядка оказания скорой, в том скорой специализированной, медицинской помощи», Клиническими рекомендациями «Острые респираторные вирусные инфекции у взрослых», 2014. Дефекты оказания медицинской помощи отсутствуют.
При оказании медицинской помощи ФИО8 25.04.2020 г. БУЗ УР №9 М3 УР» выявлены дефекты:
- диагноз установлен неверно: сочетание высокой лихорадки более 3-х дней, диспепсическоо синдрома в виде дискомфорта в эпигастрии, тошноты, рвоты и жидкого стула 1-2 раза в день с 4-го дня заболевания, тромбоцитопении, белок в моче являются характерными признаками начального периода ГЛПС, диагноз которого не установлен;
не осуществлена госпитализация в медицинское учреждение: при наличии длительного и выраженного обще-инфекционного синдрома, отклонений в результатах лабораторных обследований (тромбоцитопения, признаки гемоконцентрации, ферментемия, протеинурия) требовалась госпитализация для проведения комплекса диагностических и лечебных мероприятий.
Однако учитывая последующее обращение за медицинской помощью 26.04.2020 г., отсутствие развития до этого времени жизнеугрожающих состояний, указанные дефекты оказания медицинской помощи в причинно-следственной связи со смертью ФИО8 не состоят. Следовательно, судебно-медицинской оценке в соответствии с п.24, п.25 Приказа №194н от 24.04.2008 года «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» не подлежит.
При оказании медицинской помощи ФИО8 26.04.2020 г. врачом- инфекционистом в 11:16 в БУЗ УР «ГКБ №6 М3 УР», в соответствии с Приказом М3 и СР РФ от 31.01.2012 года №69н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослым больным при инфекционных заболеваниях», установлены дефекты:
диагностические мероприятия выполнены не в полном объеме: не определен уровень АД (при наличии тахикардии (100 в 1 мин) при температуре 37,1 °C, тахипноэ (22 в 1 минуту без признаков поражения респираторного тракта), бледности, акроцианоза и выраженной мраморности кожных покровов, пассивного положения тела пациента, снижения диуреза со слов); не назначены лабораторные и инструментальные обследования и не изучены их результаты.
недооценена степень тяжести состояния.
не установлен диагноз основного заболевания ГЛПС.
лечебные мероприятия проведены не в полном объеме.
не осуществлена госпитализация с целью проведения необходимого комплекса лечебно-диагностических мероприятий, в том числе в условиях отделения реанимации и интенсивной терапии.
Указанные дефекты состоят в прямой причинно-следственной связи со смертью ФИО8
Таким образом, установленные дефекты, в соответствии с п.25, п.6.2.1 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека (утв. Приказом №194н Минздравсоцразвития России от 24.04.2008г.), причинили тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни человека, привели к смерти в результате развития септического шока.
При оказании медицинской помощи ФИО8 26.04.2020 г. врачом урологом БУЗ УР «ГКБ №6 М3 УР» установлены дефекты:
не установлен диагноз основного заболевания ГЛПС и его осложнения - инфекционно-токсического шока;
лечебные мероприятия не проведены;
не осуществлена госпитализация с целью проведения необходимого комплекса лечебно-диагностических мероприятий, в том числе в условиях отделения реанимации и интенсивной терапии.
Указанные дефекты состоят в прямой причинно-следственной связи со смертью ФИО8
Таким образом, установленные дефекты в соответствии с п.25, п.6.2.1 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека (утв.Приказом №194н Минздравсоцразвития России от 24.04.2008г.), причинили тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни человека, привели к смерти в результате развития септического шока.
При оказании медицинской помощи ФИО8 26.06.2020н. в приемном отделении дежурной хирургии БУЗ УР «ГКБ №9 МЗ УР» установлены дефекты:
- диагностические мероприятия выполнены не в полном объеме: не определена температура тела, не определен уровень АД при наличии тахикардии (90 в 1 мин.) и данных об АД 85/50 мм.рт.ст. в 13:45, не оценена окраска кожных покровов;
- лечебные мероприятия не проведены;
- не вызван для консультации терапевт, реаниматолог;
- не осуществлена госпитализация с целью проведения необходимого комплекса лечебно-диагностических мероприятий, в том числе в условиях отделения реанимации и интенсивной терапии.
Однако, учитывая характер и тяжесть заболевания, наличие осложнения инфекционно-токсического шока, а также то, что пациент оставлен в условиях круглосуточного стационара и направлен в терапевтическое отделение с правильно предварительным диагнозом, указанные дефекты оказания медицинской помощи в причинно-следственной связи со смертью ФИО8 не состоят. Следовательно, судебно-медицинской оценке в соответствии с п.24, п.25 Приказа №194н от 24.04.2008 года «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» не подлежат.
При оказании медицинской помощи ФИО8 26.04.2020 г. терапевтическом приемном отделении БУЗ УР «ГКБ №9 М3 УР» выявлены дефекты:
недооценка состояния больного, предшествующих клинических (лихорадка до 40 С в течение 5-и дней, признаки шока определяемые при осмотре в инфекционном урологическом отделении) и лабораторных (в анализе крови гемоглобин 211 г/л, гематокрит 61,2) данных на фоне временной стабилизации гемодинамических показателей за время транспортировки из ГКБ №6 в отделение дежурной хирургии ГКБ №9 и за время нахождения в приемном отделении ГКБ №9 с 14:28 до 16:35;
диагноз ГЛПС и его осложнения - инфекционно-токсического шока не установлен.
несвоевременная госпитализация в реанимационное отделение для проведения интенсивной терапии шока.
Однако, учитывая характер и тяжесть состояния, длительность инфекционно-токсического шока без интенсивной терапии, что неизбежно приводит к декомпенсации резервных возможностей организма, указанные дефекты оказания медицинской помогла причинно-следственной связи со смертью ФИО8 не состоит. Следовательно, судебно-медицинской оценке в соответствии с п.24, п.25 Приказа №194н от 24.04.2008 «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» не подлежат.
Медицинская помощь оказана ФИО8 в отделении реанимации и интенсивной терапии БУЗ УР «ГКБ №9 МЗ УР» правильно, в соответствии с Приказом МЗ РФ №919н от 15.11.2012 «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «анестезия и реаниматология». Дефекты оказания медицинской помощи отсутствуют.
Постановлением от 31.08.2022 истица ФИО1 признана потерпевшей по уголовному делу (т.3 л.д.5-6).
На основании постановлений следователя от 08.12.2022, 22.11.2022 врачам БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» ФИО9, ФИО15 предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст.109 УК РФ (т.2 л.д.147-158, 231-242).
Постановлением зам.руководителя СО по Первомайскому району СУ СК РФ по УР ФИО16 от 26.05.2023 уголовное дело в отношении ФИО9, ФИО10 по ч.2 ст.109 УК РФ прекращено в связи с истечением сроков давности уголовного преследования в порядке п.3 ч.1 ст.24 УПК РФ (т.3 л.д.69-97).
Обращаясь в суд с настоящим иском о взыскании компенсации морального вреда, истцы ссылаются на ненадлежаще оказанную их близкому родственнику медицинскую помощь, что, по мнению истцов, привело к его смерти. Полагают, что между смертью ФИО8 и действиями (бездействием) медицинских работников БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» имеется прямая причинно-следственная связь.
При разрешении исковых требований суд исходит из следующего.
Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.
Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон №323-ФЗ от 21 ноября 2011 года «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее также - Закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).
В статье 4 данного Закона закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.
П.3 ст.2 Закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», дано понятие «медицинская помощь» - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг.
В пункте 21 статьи 2 Закона определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.
В соответствии с частью 1 статьи 37 Закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; на основе клинических рекомендаций; с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.
Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи и клинических рекомендаций и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.
Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).
Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.
Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее также – ГК РФ) определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 ГК РФ).
В силу пункта 1 статьи 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» (статьи 1064 - 1101) и статьей 151 ГК РФ.
Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.
В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.
Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ).
По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства, необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. В свою очередь, потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.
В соответствии с разъяснениями, изложенными в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации №33 от 15 ноября 2022 года «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении (пункт 25).
Как разъяснено в пункте 48 данного постановления Пленума, медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).
Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход).
При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.
На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.
Согласно пункту 49 указанного постановления Пленума, требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.
Частью 1 статьи 56 ГПК РФ предусмотрено, что каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. На основании ч. 1 ст. 57 ГПК РФ доказательства представляются сторонами и другими лицами, участвующими в деле.
Статьей 60 ГПК РФ установлено, что обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами.
Суд полагает, что исходя из содержания заявленных требований и подлежащих применению норм права, истец в силу положений ст. 56 ГПК РФ должен доказать, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход).
С целью установлению юридически значимых обстоятельств по делу и проверки доводов о ненадлежащем качестве оказания медицинской помощи ФИО8 на основании определения суда от 19.07.2024 года была назначена комплексная судебно-медицинская экспертиза.
Согласно выводам, изложенным в заключении эксперта Приволжско-Уральского Бюро судебно-медицинской экспертизы №284 от 19.05.2025г.:
1, 8. Установить своевременность обращения ФИО8 в стационар БУЗ УР «ГКБ № 6 М3 УР» 26.04.2020 года, учитывая, что рекомендация к консультации инфекциониста в БУЗ УР «РКИБ М3 УР» ему была дана ранее 25.04.2020 года после осмотра врачом БУЗ УР «ГКБ № 9 М3 УР»? Установить, целесообразно ли было направлять из БУЗ УР «ГКБ № 9 М3 УР» ФИО8 обратно в дежурную урологию БУЗ УР «ГКБ №6 М3 УР» с исключенной ургентной урологической и хирургической патологией и подозрением на ГЛПС (Примечание: На момент событий в условиях Covid-19 лечение ГЛПС (примечание: на момент событий в условиях Covid-19 лечение ГЛПС согласно маршрутизации осуществлялось в терапии ГКБ №6 МЗ УР)?
Согласно данным представленной медицинской документации, после рекомендации участкового терапевта 25.04.2020м г ФИО8 обратился в приемный покой БУЗ УР «ГКБ №6 М3 УР, ему было рекомендовано обратиться в БУЗ УР «РКИБ М3 УР», где также было отказано в госпитализации. 26.04.2020 г в 9.35 час была вызвана скорая помощь и он был доставлен в БУЗ УР «ГКБ № 9 М3 УР» в 11.11 час., где находился до 14.00 до повторного перевода в БУЗ УР «ГКБ № 6 М3 УР. При этом в 13.45 по данным медицинской документации в приемном покое у пациента отмечается клиника шока (АД-80/50 мм рт.ст, ЧСС - 110 в мин., гипотермия 35.0 градусов, нарушения ментального статуса), состояние его оценено как средней тяжести. Отсюда следует, что консультация врача приемного отделения в БУЗ УР «ГКБ № 9 М3 УР» была осуществлена 25.04.2020 14:57 час экстренно, осмотр врачом-инфекционистом БУЗ УР «ГКБ № 6 М3 УР» был проведен в 11.16 час 26.04.2020 г, что не является своевременным обращением пациента.
В соответствии с проведенным анализом медицинской документа:, ли, согласно регламентированной маршрутизации пациентов и учитывая ранные осмотра, пациент с предварительным диагнозом ГЛПС (геморрагическая лихорадка с почечным синдромом), должен госпитализироваться в терапевтические отделения по территориальному принципу, то есть в БУЗ УР «ГКБ № 9 2.33 УР» 25.04.2020 г. Однако, учитывая выставленный ФИО17 диагноз «Острый тонзиллит» и оцененное общее состояние как удовлетворительное, в соответствии с распоряжением М3 УР от 23.04.2020 года № 0485 «О внесении изменений в распоряжение МЗ УР от 30.03.2020г. №382 «Об утверждении временной маршрутизации взрослого населения для снижения риска распространения новой коронавирусной инфекции - 2019-nCoV на территории Удмуртской Республики», был отпущен домой, откуда 26.04.2020 г. с диагнозом «Острый гнойный тонзиллит» пациент правильно был транспортирован в БУЗ УР «ГКБ № 6 М3 УР».
Пациенты с ГЛПС, вне зависимости от тяжести состояния, госпитализируются в инфекционное отделение, тогда как пациенты с диагнозом «Острый гнойный тонзиллит, средней степени тяжести» при отсутствии осложнений, могут получать терапию амбулаторно, либо в стационаре. При этом, транспортировка ФИО17 осуществлялась в соответствии с установленным ему диагнозом без нарушений, в соответствии с установленной маршрутизацией взрослого населения, утвержденной на тот период Минздравом Удмуртской Республики.
Однако момент осмотра 25.04.2020 г. признаков развития инфекционнотоксического шока у ФИО17 не имелось. Диагноз «ГЛПС» в начальном периоде (1-6 дни болезни), учитывая отсутствие достоверных изменений лабораторных тестов и отсутствие экспресс-тестов для диагностики ГЛПС, установить достаточно сложно.
Таким образом, диагноз ГЛПС не был установлен 25.04.2020 г., что повлекло за собой недостаточный объем оказания медицинской помощи и проводимая терапия не соответствовала клиническому диагнозу, общепринятой практике лечения больных ГЛПС, а так же Федеральным клиническим рекомендациям по лечению ГЛПС.
Можно лишь предположить, что госпитализация пациента 25.04.2020 г. могла бы предотвратить или в некоторой степени замедлить развитие осложнения ГЛПС 26.04.2020 г. в виде инфекционно-токсического шока, однако это не гарантировало бы благоприятный исход течения заболевания.
Установить, состоит ли в прямой причинно-следственной связи со смертью ФИО8 направление его врачами- урологами БУЗ УР «ГКБ № 6 М3 УР» на консультацию в хирургический стационар БУЗ УР «ГКБ № 9 М3 УР», а не терапевтическое отделение БУЗ УР «ГКБ №9 М3 УР», согласно действующей на тот момент маршрутизации (Распоряжение Минздрава УР № 0382 от 30.03.2020 и Распоряжение Минздрава УР № 0426 от 19.04.2020), где пациенты с подозрением на ГЛПС направляются в терапевтические отделения по территориальному принципу (в данном случае БУЗ УР «ГКБ №9 МЗ УР»)?
Направление пациента ФИО8 врачами-урологами БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» на консультацию в хирургический стационар БУЗ УР «ГКБ №9 МЗ УР», учитывая факт установки врачом-хирургом диагноза «Мезентериальный тромбоз, аппендицит?» было правильным и своевременным и в прямой причинно-следственной связи со смертью пациента не состоит.
Установить, исходя из жалоб пациента, медицинской документации и отрицания в документах контакта с грызунами и анамнеза ранее собранного, были ли показания для консультации в хирургическом стационаре БУЗ УР «ГКБ №9 М3 УР»?
Показаниями для направления пациента ФИО17 на консультацию в хирургический стационар БУЗ УР «ГКБ № 9 М3 УР было именно отсутствие в медицинских документах информации о контактах пациента с грызунами при наличии обоснованных подозрений на острый аппендицит и мезентериальный тромбоз с целью их подтверждения или исключения, поскольку ФИО8 высказывал жалобы на боли в животе, левой подвздошной области, поясничной области, повышение температуры до 39 градусов, что в сочетании с исключением урологической патологии не позволяет полностью исключить хирургическую патологию, такую, как аппендицит или мезентериальный тромбоз.
Установить, выполнен ли полный объем обследования в приемном отделении урологии БУЗ УР «ГКБ № 6 М3 УР» и при приеме врачом-инфекционистом БУЗ УР «ГКБ № 6 М3 УР»?
Согласно приказу Минздрава России РФ от 10.05.2017 г №203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», диагностические мероприятия, проведенные дежурным врачом-урологом в приемном отделении БУЗ УР «ГКБ №6 М3 УР», выполнены не в полном объеме, в частности - не проведено биохимическое исследование крови пациента и не определен уровень С-реактивного белка.
При оказании медицинской помощи ФИО8 26.04.2020 г. врачом-урологом БУЗ УР «ГКБ № 6 М3 УР» допущены дефекты:
не установлен диагноз основного заболевания ГЛПС и его осложнения - инфекционно-токсического шока;
не проведены необходимые лечебные мероприятия;
не осуществлена госпитализация с целью проведения необходимого комплекса лечебно-диагностических мероприятий, в том числе – в условиях отделения реанимации и интенсивной терапии.
При приеме врачом-инфекционистом БУЗ УР «ГКБ № 6 М3 УР», по данным осмотра в «Журнале отказов от госпитализации» не ясно, какое именно состояние было у пациента на момент осмотра - средней тяжести или тяжелое (в медицинских документах подчеркнуты оба состояния), данные показателей АД и ЧСС в документах также отсутствуют. При этом наличие выраженной мраморности кожных покровов, акроцианоз при температуре тела 37,1 свидетельствует о тяжелом состоянии пациента и возможности развития у него септического шока. Учитывая отсутствие результатов объективного осмотра - АД, ЧД и ЧСС, произвести расчет шокового индекса Алговера и шкалы qSOFA (показателей для осмотра реаниматолога и госпитализации в ОРИТ) у пациента не представляется возможным, недооценена степей тяжести состояния пациента.
Пациенту оказывается медицинская помощь - дексаметазон 8 мг в/м, дротаверин 2 мл, и он направляется в приемное отделение урологии БУЗ УР «ГКБ № 6 М3 УР». Пациент транспортирован в приемное отделение урологии (не указано, каким образом осуществлена транспортировка). Находился в приемном отделении урологии с 11.20 час до 14.00 час. За время нахождения в приемном отделении в 13.45 час фиксируется АД 85/50 мм рт.ст., в 14.00 час - АД 85/40 мм рт.ст., ЧСС 110 в минуту при температуре тела 35 градусов, цианоз кожных покровов. Несмотря на это, состояние пациента расценивается как средней тяжести, лекарственная терапия не проводится. В случае подозрения на развитие шока и наличии критериев, пациент должен был быть осмотрен реаниматологом, госпитализирован в ОРИТ и назначена соответствующая терапия, при этом недооценена степень тяжести состояния пациента.
Отсюда следует, что при оказании медицинской помощи ФИО8 26.04.2020 г. врачом-инфекционистом в 11.16 час в «БУЗ УР «ГКБ № 6 М3 УР», не соблюдены рекомендации приказа М3 и СР РФ от 31.01.2012 г. № 69н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослым больным при инфекционных заболеваниях», в связи с чем, допущены дефекты:
диагностические мероприятия выполнены не в полном объеме: е определен уровень АД (при наличии тахикардии (100 в 1 мин) при температуре 37,1 °C, тахипноэ (22 в 1 минуту без признаков поражения респираторно тракта), бледности, акроцианоза и выраженной мраморности кожных покровов, пассивного положения тела пациента, снижения диуреза со слов);
не назначены лабораторные и инструментальные обследования и не изучены их результаты;
недооценена степень тяжести состояния;
не установлен диагноз основного заболевания ГЛПС;
лечебные мероприятия проведены не в полном объеме;
не осуществлена госпитализация с целью проведения необходимого комплекса лечебно-диагностических мероприятий, в том числе – в условиях отделения реанимации и интенсивной терапии.
Установить, мог ли врач-уролог БУЗ УР «ГКБ №6 М3 УР» проигнорировать направление ФИО8 врачом-хирургом БУЗ УР «ГКБ №6 М3 УР» в дежурную хирургию БУЗ УР «ГКБ №9 М3 УР» для исключения диагноза мезентериального тромбоза и аппендицита?
Мезентериальный тромбоз является жизнеугрожающим состоянием, требующим принятия экстренных мер для проведения диагностических мероприятий и лечения. Игнорирование направления пациента с диагнозом «Мезентериальный тромбоз», требующего указанных неотложных мер по диагностике и лечению в специализированном лечебном учреждении, может привести к фатальному (смертельному) исходу. Острый аппендицит в случаях поздней диагностики чреват прогрессированием течения с развитием грозных осложнений в виде перфорации аппендикса и разлитого перитонита.
Пациент ФИО8 высказывал жалобы на боли в животе, левой подвздошной области, поясничной области, повышение температуры до 39 градусов, что в сочетании с исключением урологической патологии не позволяет полностью исключить хирургическую патологию, такую как аппендицит или мезентериальный тромбоз. С учетом предыдущих консультаций инфекциониста и уролога, диагноз острой хирургической патологии был вероятен, при этом маршрутизация пациента в данной ситуацией должна быть обусловлена наличием возможностью оказания экстренной хирургической помощи в БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» и транспортабельностью пациента.
Установить, являлся ли пациент ФИО8 без вазопрессорной и кислородной поддержки не транспортабельным?
Однозначного ответа о транспортабельности (нетранспортабельности) пациентов при различных заболеваниях (состояниях) пациентов без вазопрессорной и кислородной поддержки в современной научной литературе и НПА не имеется.
Можно лишь отметить, что имеются некоторые данные о критериях нетранспортабельности пациентов с политравмой, среди которых отмечаются:
нестабильная гемодинамика на фоне высоких доз вазопрессорных и инотропных препаратов (более 15 мкг/кг в минуту);
- «жесткие» параметры искусственной вентиляции легких (Pa O?/Fi O? < 100; PEEP> 15 см вод.ст.);
- отрицательная динамика состояния пациента при подключении к транспортному аппарату искусственной вентиляции лёгких и выполнении «пробы с перекладыванием».
Для определения транспортабельности пациентов могут быть использованы специальные шкалы, которые учитывают различные показатели, в том числе - неврологический статус, ЧСС, систолическое АД, дозу вазопрессорной и инотропной поддержки гемодинамики и другие.
Решение о транспортабельности конкретного пациента в зависимости от его состояния и гемодинамических показателей, принимает врач на основе оценки совокупности объективных лабораторно-инструментальных данных.
При этом следует отметить, что осмотр ФИО8 врачом-реаниматолом перед транспортировкой произведен не был, значения данных шкал не определялись. Определение транспортабельности по данным представленной медицинской документации затруднительно, т.к. данные противоречивы.
Установить, могло ли длительное нахождение пациента ФИО8 в приемном отделении хирургии БУЗ УР «ГКБ № 9 М3 УР» способствовать возникновению инфекционно-токсического шока?
Время нахождение пациента ФИО8 в приемном отделении хирургии БУЗ УР «ГКБ № 9 М3 УР» с 14.28 ч до 16.35 ч не могло способствовать возникновению инфекционно-токсического шока (развитие шока у ФИО8 не связано со сроками нахождения в приемном отделении ГКБ №9).
9, 10. Установить, имеются ли дефекты оказания медицинской помощи ФИО8 на всех этапах оказания медицинской помощи в медицинских учреждениях, в которые он обращался? Установить, имеется ли причинно-следственная связь между выявленными дефектами оказания медицинской помощи ФИО8 и его смертью?
Согласно Федеральных клинических рекомендаций по лечению ГЛПС, пациенты с ГЛПС госпитализируются вне зависимости от тяжести состояния в инфекционное отделение, рекомендована ранняя госпитализация до 3-4 дня болезни. Противовирусная терапия рекомендуется на ранней стадии болезни (в первые 4 дня) - до 24.04.2020 г (дата начала заболевания - 21.04.2020 г согласно представленной документации).
Диагностировать ГЛПС ФИО8 прижизненно не удалось как вследствие кратковременности его пребывания в стационаре, так и вследствие отсутствия настороженности по данной нозологии (по причине отсутствия данных о нахождении пациента в условиях возможного контакта с грызунами). Не осуществлена госпитализация 25.04.2020 г в медицинское учреждение при наличии длительного и выраженного обще-инфекционного синдрома, отклонений в результатах лабораторных обследований (тромбоцитопения, признаки гемоконцентрации, ферментемия, протеинурия). В связи с отсутствием предположения у врачей о заболевании пациента ГЛПС, ему был проведен неполный объем медицинской помощи в соответствии с общепринятой практикой лечения больных ГЛПС, а так же - согласно Федеральным клиническим рекомендациям по лечению ГЛПС и Рекомендаций по диагностике и лечению осложнений ГЛПС и Рекомендаций по диагностике и лечению осложнений ГЛПС, утвержденных МЗ УР (2016 год).
При оказании медицинской помощи ФИО8 25.04.2020 г. БУЗ УР «ГКБ №9 М3 УР» допущены дефекты:
диагноз установлен неверно: сочетание высокой лихорадки более 3-х дней, диспепсического синдрома в виде дискомфорта в эпигастрии, тошноты, рвоты и жидкого стула 1-2 раза в день с 4-го дня заболевания, тромбоцитопении, белок в моче является характерными признаками начального периода ГЛПС, диагноз которого не установлен;
не осуществлена госпитализация в медицинское учреждение: при наличии длительного и выраженного обще-инфекционного синдрома, отклонений в результатах лабораторных обследований (тромбоцитопения, признаки гемоконцентрации, ферментемия, протеинурия) требовалась госпитализация для проведения комплекса диагностических и лечебных мероприятий.
При оказании медицинской помощи ФИО8 26.04.2020 г. врачом-инфекционистом в 11:16 в БУЗ УР «ГКБ №6 М3 УР», в соответствии с Приказом М3 и СР РФ от 31.01.2012 года № 69н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослым больным при инфекционных заболеваниях», допущены дефекты:
диагностические мероприятия выполнены не в полном объеме: Д; определен уровень АД (при наличии тахикардии (100 в 1 мин) при температуре 37,1 °C, тахипноэ (22 в 1 минуту без признаков поражения респираторного тракта), бледности, акроцианоза и выраженной мраморности кожных по: повов, пассивного положения тела пациента, сжижения диуреза со слов);
не назначены лабораторные и инструментальные обследования и не изучены их результаты;
- недооценена степень тяжести состояния;
- не установлен диагноз основного заболевания ГЛПС;
- лечебные мероприятия проведены не в полном объеме;
- не осуществлена госпитализация с целью проведения необходимого комплекса лечебно-диагностических мероприятий, в том числе в условиях отделение реанимации и интенсивной терапии.
При оказании медицинской помощи ФИО8 26.04.2020 врачом-урологом БУЗ УР «ГКБ № 6 М3 УР» допущены дефекты:
не установлен диагноз основного заболевания ГЛПС и его осложнения - инфекционно-токсического шока;
лечебные мероприятия не проведены; г
не осуществлена госпитализация с целью проведения необходимого комплекса лечебно-диагностических мероприятий, в том числе в условиях отделения реанимации и интенсивной терапии.
При оказании медицинской помощи ФИО8 26.06.2020 г. в приемном отделении дежурной хирургии БУЗ УР «ГКБ № 9 М3 УР» допущены дефекты:
диагностические мероприятия выполнены не в полном объеме: не определена температура тела, не определен уровень АД при наличии тахикардии (90 в 1 мин) и данных об АД 85/50 мм.рт.ст. в 13.45 ч, не оценена окраска кожных покровов;
лечебные мероприятия не проведены;
не вызван для консультации терапевт, реаниматолог;
не осуществлена госпитализация с целью проведения необходимого комплекса лечебно-диагностических мероприятий, в том числе в условиях отделения реанимации и интенсивной терапии.
При оказании медицинской помощи ФИО8 26.04.2020 г. в терапевтическом приемном отделении БУЗ УР «ГКБ №9 М3 УР» допущены дефекты:
недооценка состояния больного, предшествующих клинических (лихорадка до 40°С в течение 5-и дней, признаки шока определяемые при осмотре в инфекционном и урологическом отделении) и лабораторных (в анализе крови гемоглобин 211 г/л, гематокрит 61,2) данных на фоне временной стабилизации гемодинамических показателей за время транспортировки из ГКБ№ 6 в отделение дежурной хирургии ГКБ№ 9 и за время нахождения в приемном отделении ГКБ№ 9 с 14.28 ч до 16.35 ч;
- диагноз ГЛПС и его осложнения – инфекционно-токсический шок не установлен;
- несвоевременная госпитализация в реанимационное отделение для проведения интенсивной терапии шока.
Однако, учитывая характер и тяжесть заболевания, наличие осложнения (инфекционно-токсического шока) и быстроту развития угрожающих жизни осложнений, декомпенсации резервных возможностей организма на фоне осложнений, а также то, что пациент был направлен в терапевтическое и реанимационное отделение с правильным предварительным диагнозом, указанные дефекты оказания медицинской помощи в прямой причинно-следственной связи со смертью ФИО8 не находятся.
Оценив заключение эксперта в совокупности с другими имеющимися в деле доказательствами, суд принимает его в качестве относимого и допустимого доказательства по делу в силу положений статей 60, 67 ГПК РФ, основано на данных медицинской документации умершего ФИО8 Эксперты, проводившие экспертизу, имеют специальное образование, соответствующую квалификацию, длительный стаж экспертной работы, были предупрежден об уголовной ответственности по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации за дачу заведомо ложного заключения.
Нарушений при производстве экспертизы и даче заключения требований Федерального закона от 31 мая 2002 года №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», статей 84 - 86 ГПК РФ, которые бы свидетельствовали о неполноте, недостоверности и недопустимости заключения экспертизы, не установлено. Заключение судебной экспертизы не содержит неясности или неполноты, оно мотивировано по поставленным судом первой инстанции вопросам с применением нормативно-правовой базы, а также научно-методической литературы, в силу чего его объективность и достоверность не вызывает сомнений.
Выводы заключения судебной экспертизы стороной ответчика не опровергнуты.
Кроме того, не поставлено под сомнение и не опровергнуто заключение судебно-медицинской экспертизы качества оказания медицинско помощи, проведенной в рамках уголовного дела, выводы которой приведены выше и не противоречат выводам судебной экспертизы.
Таким образом, с учетом заключения вышеуказанных экспертиз, суд приходит к выводу, что в ходе оказания медицинской помощи ФИО8 со стороны ответчика БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» имели место вышеприведенные недостатки, которые в совокупности привели к негативным последствия в виде наступления смерти ФИО8 и находятся с ней в причинно-следственной связи, в связи с чем, указанные нарушения при оказании медицинской помощи ФИО8 являются основанием для взыскания компенсации морального вреда близким родственникам умершего, которые вправе были рассчитывать на квалифицированную и своевременную медицинскую помощь для близкого человека, испытали переживания ввиду допущенных нарушений при оказании ему медицинской помощи.
При этом, как усматривается из ответа на вопрос №1, диагноз ГЛПС не был установлен ФИО8 при приеме 25.04.2020, что повлекло за собой недостаточный объем оказания медицинской помощи и проводимая терапия не соответствовала клиническому диагнозу, при этом, госпитализация пациента в этот день могла бы предотвратить или замедлить развитие осложнения ГЛПС 26.04.2020 в виде инфекционно-токсического шока, но не гарантировало благоприятный исход течения заболевания. Более того, согласно ответу на вопрос №4, при оказании медицинской помощи ФИО8 26.04.2020 врачом-урологом БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» не был установлен диагноз основного заболевания – ГЛПС и его осложнение – инфекционно-токсический шок, соответственно, не проведены необходимые лечебные мероприятия, не осуществлена госпитализация пациента в том числе для лечения в условиях отделения реанимации и интенсивной терапии. При оказании медицинской помощи 26.04.2020 в 11.16 час. врачом-инфекционистом БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» также допущены дефекты оказания медицинской помощи: не в полном объеме выполнены диагностические мероприятия, не назначены лабораторные и инструментальные обследования, недооценена степень тяжести состояния, не установлен диагноз основного заболевания ГЛПС, не осуществлена госпитализация пациента. При этом, согласно ответу на вопрос №7, длительное время нахождения пациента в приемном отделении хирургии БУЗ УР «ГКБ №9 МЗ УР» не могло способствовать возникновению инфекционного-токсического шока.
Суд отмечает, что в данном случае юридическое значение имеет как прямая, так и косвенная причинная связь, если дефекты (недостатки) оказания работниками БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» ФИО8 могли способствовать ухудшению состояния его здоровья и привести к неблагоприятному для него исходу. Так, медицинские работники БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» при достаточной степени осмотрительности и внимательности при исполнении своих должностных обязанностей при проведении осмотров пациента ФИО8 могли и должны были принять надлежащие меры к установлению правильного диагноза и назначению адекватного лечения, в том числе назначить и провести необходимый объем исследований, что в рассматриваемом случае в полном объеме сделано не было. При этом ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине дефектов ее оказания, причиняет страдания, то есть причиняет вред, как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для компенсации такого вреда.
Факт ненадлежащего оказания умершему ФИО8 медицинской помощи подтверждается также материалами проверки СО по Первомайскому району г.Ижевска по ч.2 ст.109 УК РФ, прекращенного по нереабилитирующему основанию - в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.
Суд отмечает, что смерть родного человека является наиболее тяжелым и необратимым по своим последствиям событием, влекущим глубокие и тяжкие страдания, переживания, вызванные такой утратой, затрагивающие личные структуры, психику, здоровье, самочувствие и настроение. Данное событие свидетельствует о значительной степени физических и нравственных страданий истца, связанных с осознанием последствий произошедшего. Негативные последствия этого события для психического и психологического благополучия личности несопоставимы с негативными последствиями любых иных нарушений субъективных гражданских прав.
При определении размера компенсации морального вреда судом учитываются конкретные обстоятельства дела, степень причиненных истцам нравственных страданий, вызванных утратой родного человека (сына, супруга, брата, отца), что является для него невосполнимой потерей. При этом, следует учесть то обстоятельство, что истцы, безусловно, испытали сильнейшие нравственные страдания в силу утраты близкого человека, а также от осознания того, что при оказании квалифицированной медицинской помощи, включая тактические, диагностические, лечебные мероприятия, развития неблагоприятного исхода (смерти), возможно, можно было бы избежать.
На основании изложенного, в связи с ненадлежащим оказанием БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» медицинской помощи ФИО8 истицам - его родителям, супруге, родным брату и сестре, несовершеннолетним сыновьям были причинены нравственные страдания, выразившиеся в переживаниях по поводу состояния здоровья близкого родственника, что является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие близких родственников, а также право на родственные и семейные связи, является тяжелейшим событием в жизни, влекущим состояние стресса и эмоционального расстройства, препятствующим социальному функционированию и адаптации лиц к новым жизненным обстоятельствам, а потому является основанием для возложения на ответчика обязанности компенсировать истцам моральный вред, причиненный ненадлежащим оказанием медицинских услуг их близкому родственнику.
Определяя размер компенсации морального вреда, суд принимает во внимание то, что истцы потеряли близкого родственника – сына, супруга, брата, отца, близость семейных отношений между умершим ФИО8 и истцами. При этом, в ходе производства по уголовному делу потерпевшая ФИО1 (мать умершего) пояснила, что на момент смерти ФИО8 проживал совместно с родителями, сестрой ФИО4, супругой ФИО5 и их несовершеннолетними детьми (протокол допроса от 20.10.2022 – т.2 л.д.8-13), соответственно, имели тесную психоэмоциональную связь. Также суд учитывает, что ФИО8 умер в молодом возрасте - 31 год, со слов истцов – хроническими заболеваниями не страдал, алкоголем не злоупотреблял, курил. В связи с чем, истцы, безусловно, тяжело переживали неполноту оказанного их близкому родственнику лечения, испытали чувство страха, обиды, разочарования, горя, чувства утраты, одиночества и беспомощности, поскольку были вправе рассчитывать, что медицинская помощью их близкому родственнику будет оказана надлежащим образом.
Учитывая приведенные выше конкретные обстоятельства оказания медицинской помощи ФИО8, характер и степень физических и нравственных страданий истца, а также требования разумности и справедливости, позволяющие, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой - не допустить неосновательного обогащения потерпевших и не поставить в чрезмерно тяжелое имущественное положение лицо, ответственное за возмещение вреда, являющееся бюджетным учреждением, финансируемым за счет бюджета, и осуществляющим важную социальную функцию, суд считает необходимым определить размер компенсации морального вреда в размере: ФИО2, ФИО1 (родители) - по 600 000 рублей в пользу каждого, ФИО5 (супруга) – 600 000 рублей, ФИО6, ФИО7 (несовершеннолетние дети в лице законного представителя ФИО5) – по 600 000 рублей, ФИО3, ФИО4 (родные брат и сестра) – по 300 000 рублей, полагая заявленную истцами сумму компенсации морального вреда чрезмерно завышенной.
В соответствии с Уставом БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» (утв. распоряжением Министерства здравоохранения УР №1200 от 14.09.2016г.), БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» является бюджетным учреждением, учредителем которого является Удмуртская Республика, полномочия учредителя от имени УР в соответствии распоряжением Правительства УР №150 от 03.03.2003г. «О Министерстве здравоохранения УР» осуществляет Министерство здравоохранения Удмуртской Республики.
Согласно части 5 статьи 123.22 ГК РФ бюджетное учреждение отвечает по своим обязательствам всем находящимся у него на праве оперативного управления имуществом, в том числе приобретенным за счет доходов, полученных от приносящей доход деятельности, за исключением особо ценного движимого имущества, закрепленного за бюджетным учреждением собственником этого имущества или приобретенного бюджетным учреждением за счет средств, выделенных собственником имущества независимо от того, по каким основаниям оно поступило в оперативное управление бюджетного учреждения и за счет каких средств оно приобретено.
По обязательствам бюджетного учреждения, связанным с причинением вреда гражданам, при недостаточности имущества учреждения, на которое в соответствии может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность несет собственник имущества бюджетного учреждения.
Аналогичная норма закреплена абз.2 п.1.8 Устава БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР».
Поскольку Министерство здравоохранения Удмуртской Республики исполняет полномочия главного администратора доходов бюджета республики, главного распорядителя и получателя бюджетных средств бюджета республики в сфере здравоохранения, суд полагает необходимым возложить на Министерство здравоохранения Удмуртской Республики субсидиарную ответственность по обязательствам бюджетного учреждения перед истцами, возникающим из настоящего решения, в случае недостаточности денежных средств и имущества, на которое может быть обращено взыскание, у БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР».
В соответствии со ст.98 ГПК РФ, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы.
Согласно ст.88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.
В силу ст.94 ГПК РФ, к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся и другие признанные судом необходимыми расходы.
П.2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №1 от 21.01.2016г. «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» установлено, что к судебным издержкам относятся расходы, которые понесены лицами, участвующими в деле.
В соответствии со счетом на оплату ООО «Приволжско-Уральское бюро судебно-медицинской экспертизы», стоимость комплексной судебно-медицинской экспертизы составила 248000 рублей, из них на депозитный счет Управления Судебного Департамента в УР ответчиком БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» внесены денежные средства в размере 120000 рублей, при этом, поскольку исковые требования удовлетворены, с ответчика БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» в пользу ООО «Приволжско-Уральское бюро судебно-медицинской экспертизы» подлежит взысканию стоимость экспертизы в размере 128 000 рублей.
Поскольку судебное решение состоялось в пользу истца, истец при подаче иска освобожден от уплаты госпошлины, с ответчика в доход местного бюджета необходимо взыскать расходы по оплате госпошлины в размере 2100 рублей (по количеству неимущественных требований о взыскании компенсации морального вреда (300 руб. х 7).
Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ :
Исковые требования ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, действующей за себя и за несовершеннолетних ФИО6 и ФИО7 к БУЗ УР «Городская клиническая больница №6 Министерства здравоохранения Удмуртской Республики», Министерству здравоохранения Удмуртской Республики о взыскании компенсации морального вреда – удовлетворить частично.
Взыскать с БУЗ УР «Городская клиническая больница №6 Министерства здравоохранения Удмуртской Республики» (ИНН <***>) в пользу ФИО1 (ИНН №) компенсацию морального вреда в размере 600000 руб.
Взыскать с БУЗ УР «Городская клиническая больница №6 Министерства здравоохранения Удмуртской Республики» (ИНН <***>) в пользу ФИО2 (ИНН №) компенсацию морального вреда в размере 600000 руб.
Взыскать с БУЗ УР «Городская клиническая больница №6 Министерства здравоохранения Удмуртской Республики» (ИНН <***>) в пользу ФИО3 (ИНН №) компенсацию морального вреда в размере 300000 руб.
Взыскать с БУЗ УР «Городская клиническая больница №6 Министерства здравоохранения Удмуртской Республики» (ИНН <***>) в пользу ФИО4 (ИНН №) компенсацию морального вреда в размере 300000 руб.
Взыскать с БУЗ УР «Городская клиническая больница №6 Министерства здравоохранения Удмуртской Республики» (ИНН <***>) в пользу ФИО5 (паспорт №) компенсацию морального вреда в размере 600000 руб.
Взыскать с БУЗ УР «Городская клиническая больница №6 Министерства здравоохранения Удмуртской Республики» (ИНН <***>) в пользу ФИО7 (ИНН №) в лице законного представителя ФИО5 компенсацию морального вреда в размере 600000 руб.
Взыскать с БУЗ УР «Городская клиническая больница №6 Министерства здравоохранения Удмуртской Республики» (ИНН <***>) в пользу ФИО6 (ИНН №) в лице законного представителя ФИО5 компенсацию морального вреда в размере 600000 руб.
В случае недостаточности денежных средств и имущества, на которое может быть обращено взыскание, у БУЗ УР «Городская клиническая больница №6 Министерства здравоохранения Удмуртской Республики», субсидиарную ответственность по обязательствам БУЗ УР «Городская клиническая больница №6 Министерства здравоохранения Удмуртской Республики» перед ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, действующей за себя и за несовершеннолетних ФИО6 и ФИО7, возникающим из настоящего решения, возложить на Министерство здравоохранения Удмуртской Республики (ИНН <***>).
В удовлетворении исковых требований о взыскании компенсации морального вреда в большем размере – отказать.
Взыскать с БУЗ УР «Городская клиническая больница №6 Министерства здравоохранения Удмуртской Республики» в пользу ООО «Приволжско-Уральское бюро судебно-медицинской экспертизы» (ИНН <***>) расходы на проведение судебной экспертизы в размере 128000 руб.
Взыскать с БУЗ УР «Городская клиническая больница №6 Министерства здравоохранения Удмуртской Республики» в доход бюджета муниципального образования «город Ижевск» госпошлину в размере 2100 руб.
Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Удмуртской Республики в течение месяца со дня изготовления решения в окончательной форме через Первомайский районный суд г. Ижевска, УР.
Мотивированное решение изготовлено 13 января 2026 года.
Судья Н.В. Дергачева