УИД № 10RS0017-01-2021-001151-37
№ 2-21/2023
РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
20 февраля 2023 г. г. Сортавала
Сортавальский городской суд Республики Карелия в составе:
председательствующего судьи Кустовой Е.С.,
при секретаре Свириной И.В.,
с участием прокурора Радаевой Д.Э.,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 и ФИО2 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Республики Карелия «Сортавальская центральная районная больница» о денежной компенсации морального вреда,
установил:
Истцы обратились в суд с иском к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Республики Карелия «Сортавальская центральная районная больница» (далее по тексту – ГБУЗ «Сортавальская ЦРБ») о взыскании денежной компенсации морального вреда.
В обоснование иска указали, что хх.хх.хх в кардиологическом отделении ГБУЗ «Сортавальская ЦРБ» скончался ФИО3, хх.хх.хх года рождения. Причиной смерти стал острый повторный инфаркт миокарда, осложненный разрывом задней стенки левого желудочка с тампонадой перикарда и фибриляцией желудочков. хх.хх.хх по факту смерти ФИО3 было возбуждено уголовное дело, после проведения судебно-медицинской экспертизы *** уголовное дело было прекращено за отсутствием состава преступления.
Истцы полагают, что ФИО3 ненадлежащим образом была оказана медицинская помощь. При оказании медицинской помощи ФИО3 в период с хх.хх.хх по хх.хх.хх врачами-кардиологами и зав. отделением кардиологии ГБУЗ «Сортавальская ЦРБ» был допущен дефект диагностики: больному, который был госпитализирован в больницу с диагнозом «острый коронарный синдром», не было проведено необходимое обследование и не был своевременно установлен правильный диагноз его острого заболевания – повторный «инфаркт миокарда». Этот диагноз был внесен в медицинскую карту стационарного больного в посмертном клиническом диагнозе после внезапной смерти ФИО3 и датирован днем смерти хх.хх.хх Данные проведенного гистологического исследования свидетельствуют о том, что давность острого инфаркта миокарда у ФИО3 составляла около 3 суток до момента наступления смерти.
ФИО1 и ФИО2 указывают, что при оказании медицинской помощи ФИО3 не были выполнены Клинические рекомендации, применение которых могло способствовать установлению своевременного конкретного нозологического диагноза – «инфаркт миокарда» у больного с предварительным диагнозом «острый коронарный синдром»; не был установлен правильный диагноз острого заболевания: повторный инфаркт миокарда; не организованы интенсивный контроль, динамическое ЭКГ исследование пациента, не проведено ЭХО-КГ обследование.
Согласно заключению судебной медицинской экспертизы смерть ФИО3 не находится в прямой причинно-следственной связи с выявленными дефектами оказания медицинской помощи, допущенными врачами–кардиологами ГБУЗ «Сортавальская ЦРБ», поскольку они не были причиной наступления неблагоприятного исхода, а могли являться только способствующим фактором в наступлении его смерти. Медикаментозное лечение, которое получал ФИО3 в период с хх.хх.хх по хх.хх.хх, принципиально способно уменьшить риск развития разрыва миокарда, но при этом, при инфаркте миокарда только соответствующая специализированная медицинская помощь, а именно: немедленная реваскуляризация лучше всего методом внутрикоронарного вмешательства применением банной ангиопластики и стентирования достоверно уменьшает частоту разрыва миокарда. Применение этого метода лечения ФИО3 в ГБУЗ «Сортавальская ЦРБ» было невозможно из-за отсутствия в больнице специального оборудования, меры по транспортировке в ГБУЗ «Республиканская больница им. В.А. Баранова» предприняты не были.
Истец ФИО1 состояла в браке с ФИО3 с хх.хх.хх, ФИО2 является дочерью ФИО3, следовательно, относятся к числу близких родственников ФИО3 Истцы указали, что тяжело переживали смерть близкого родственника, испытывали тяжелые нравственные страдания, связанные с утратой близкого человека. При определении размера компенсации морального вреда просят учитывать возраст ФИО1, влияние смерти мужа на сложившийся за долгие годы уклад семейной жизни, а также то, что ФИО2 проживала совместно с отцом и сложившиеся в связи с этим взаимные связи. Просят взыскать с ответчика в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 1 500 000 руб., в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 1 500 000 руб.
Решением Сортавальского городского суда Республики Карелия от 12 августа 2021 г. исковые требования ФИО1 и ФИО2 к ГБУЗ РК «Сортавальская центральная районная больница» о денежной компенсации морального вреда удовлетворены частично, суд взыскал с ответчика в пользу истцов в счет компенсации морального вреда по 300 000 руб. каждой, в остальной части иска отказано.
Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Карелия от 23 ноября 2021 г. решение суда от 12 августа 2021 г. оставлено без изменения.
Определением судебной коллегии по гражданским делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 20 апреля 2022 г. Сортавальского городского суда Республики Карелия от 12 августа 2021 г. и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Карелия от 23 ноября 2021 г. отменены, гражданское дело направлено в суд первой инстанции на новое рассмотрение.
В последующем в судебном заседании истцы увеличили размер исковых требований, просят взыскать с ответчика в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 3 000 000 руб., в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 3 000 000 руб.
Истец ФИО1 в судебное заседание не явилась, о времени и месте судебного разбирательства извещена.
В судебном заседании истец ФИО2, представитель истца ФИО1, действующая на основании доверенности, доводы иска поддержала, пояснила, что ей и ФИО1 причинены нравственные страдания, вызванные тем, что ФИО3 не была оказана медицинская помощь надлежащего качества, что привело к его смерти. Если бы все необходимые медицинские процедуры были своевременно проведены, то ФИО3 был бы жив. До поступления в больницу он чувствовал себя хорошо, никогда не жаловался на здоровье. Родители ФИО2 прожили совместно 45 лет, у них в семье были хорошие отношения, отец был для нее опорой и поддержкой. Потеря мужа и отца нарушила их обычный быт.
Представитель ответчика ФИО4, действующая на основании доверенности, в судебном заседании исковые требования не признала, просила в удовлетворении иска отказать.
Третье лицо ФИО5 и её представитель – адвокат Соловьев А.Е., действующий на основании ордера, в судебном заседании возражали против исковых требований.
Третье лицо ФИО6 в судебное заседание не явились, о времени и месте судебного разбирательства извещена.
Прокурор Радаева Д.Э. полагала доказанным факт причинения истцам нравственных страданий, вопрос о размере компенсации оставила на усмотрение суда.
Заслушав явившихся лиц, заключение прокурора, исследовав материалы настоящего гражданского дела, материалы уголовного дела ***, медицинскую амбулаторную и стационарную карты ФИО3, суд приходит к следующему выводу.
К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (ст. 41 Конституции Российской Федерации).
Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (ч. 1 ст. 41 Конституции Российской Федерации).
Согласно п. 1 ст. 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.
Охрана здоровья граждан - система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).
В статье 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.
Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).
В силу частей 1, 2 статьи 19 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» каждый имеет право на медицинскую помощь. Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования.
В пункте 21 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.
Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; на основе клинических рекомендаций; с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).
Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи и клинических рекомендаций и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.
Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).
Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.
Судом установлено, что ФИО3, хх.хх.хх года рождения, умер хх.хх.хх (запись акта о смерти *** от хх.хх.хх). Истцы приходятся ФИО3 супругой и дочерью.
Из имеющихся материалов дела усматривается, что хх.хх.хх около 15 час. после еды у ФИО3 возникли боли за грудиной и в области желудка. В 17 час. 30 мин. тех же суток ФИО3 принял лекарственный препарат, нормализующий артериальное давление. Боли купированы не были. В связи с этим он самостоятельно обратился в приемный покой ГБУЗ «Сортавальская ЦРБ», где ему выполнена электрокардиография, получен анализ крови на содержание тропонина (результат отрицательный).
При проведении осмотра дежурным врачом-кардиологом по оказанию экстренной кардиологической помощи ФИО5 пациент жаловался на слабость, головокружение, данные за болевой синдром не предъявлял. С учетом факторов риска (возраст, давление, мужской пол) и характера болей ФИО3 госпитализирован в общую палату кардиологического отделения с подозрением на острый коронарный синдром, где ему начата терапия по программе ОКС без подъема 8Т, назначен постельный режим.
хх.хх.хх в 22 час. 00 мин. ФИО3 осмотрен дежурным врачом ГБУЗ «Сортавальская ЦРБ», в ходе которого последний предъявлял жалобы на остаточный дискомфорт за грудиной.
хх.хх.хх в 07 час. 30 мин. при осмотре ФИО3 дежурным кардиологом ГБУЗ «Сортавальская ЦРБ» ФИО5 пациент жалоб не предъявлял.
хх.хх.хх в 09 час. 00 мин. ФИО3 на курацию приняла врач-кардиолог ГБУЗ «Сортавальская ЦРБ» ФИО6 На момент осмотра отмечено улучшение самочувствия, отсутствие болевого синдрома. Продолжена терапия по программе ОКС без подъема 8Т. В ходе осмотра состояние ФИО7. оценено как относительно удовлетворительное. Проведен повторный анализ крови на содержание тропонина - результат отрицательный.
хх.хх.хх в 21 час. 00 мин. ФИО3 осмотрен дежурным кардиологом ГБУЗ «Сортавальская ЦРБ» ФИО8 В ходе осмотра пациент предъявлял жалобы на ноющие боли внизу живота, дискомфорт при мочеиспускании. Общее состояние без ухудшения, относительно удовлетворительное. В связи с имеющимися болями ФИО3 выполнена инъекция «Ношпы», тем самым купирован болевой синдром.
В период с 08 час. 30 мин. хх.хх.хх до 08 час. 00 мин. хх.хх.хх ФИО3 неоднократно осматривался врачом-кардиологом ФИО6 Жалоб на боли пациент не предъявлял. Состояние было относительно удовлетворительное.
хх.хх.хх в 20 час. 40 мин. в палату к ФИО3 в связи с потерей последним сознания вызван дежурный терапевт ГБУЗ «Сортавальская ЦРБ» ФИО9 Тоны сердца не выслушивались, в связи с чем были начаты реанимационные мероприятия, вызван дежурный реаниматолог ГБУЗ «Сортавальская ЦРБ».
хх.хх.хх в 21 час. 00 мин. ФИО3 доставлен в палату отделения анестезиологии-реанимации ГБУЗ «Сортавальская ЦРБ», где продолжены реанимационные мероприятия. В 21 час. 40 мин. хх.хх.хх констатирована смерть пациента.
хх.хх.хх в Сортавальском межрайонном следственном отделе следственного управления Следственного комитета РФ по Республике Карелия по факту смерти ФИО3 возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч.2 ст. 109 УК РФ.
В рамках уголовного дела в Санкт-Петербургском Государственном бюджетном учреждении здравоохранения «Бюро судебно-медицинской экспертизы» (далее – СПб ГБУЗ «БСМЭ») назначена и проведена комиссионная (комплексная) повторная судебно-медицинская экспертиза по факту оказания медицинской помощи и смерти ФИО3
Заключением СПб ГБУЗ «БСМЭ» *** установлено, что при оказании медицинской помощи ФИО3 в период с хх.хх.хх по хх.хх.хх врачами-кардиологами и зав. отделением кардиологии ГБУЗ «Сортавальская ЦРБ» был допущен дефект диагностики: больному с клиникой болевого синдрома в грудной клетке и эпигастральной области, с иррадиацией в руки, сжимающего характера, который был госпитализирован в больницу с диагнозом «острый коронарный синдром» (ОКС), не было проведено необходимое обследование, и не был своевременно установлен правильный диагноз его острого заболевания: «повторный инфаркт миокарда». Этот диагноз (инфаркт миокарда) был внесен в медицинскую карту стационарного больного в посмертном клиническом диагнозе, т.е. уже после внезапной смерти ФИО3, и датирован днем смерти хх.хх.хх
Данные проведенного гистологического исследования свидетельствуют о том, что давность острого инфаркта миокарда у ФИО3 была около 3-х суток до момента наступления смерти.
При оказании медицинской помощи ФИО3 в период с хх.хх.хх по хх.хх.хх врачами кардиологами и заведующим отделением кардиологии ГБУЗ «Сортавальская ЦРБ» были допущены дефекты диагностики, поскольку не выполнены следующие положения этих рекомендаций, применение которых могло бы способствовать установлению своевременного конкретного нозологического диагноза (как выяснилось после его смерти - инфаркта миокарда) у больного с предварительным диагнозом ОКС (острый коронарный синдром): не был своевременно установлен правильный диагноз его острого заболевания: повторный инфаркт миокарда, в связи с чем ему не было назначено и не было проведено необходимое обследование и лечение; не был организован интенсивный контроль (что обеспечивается при наблюдении больного в отделении или блоке интенсивной терапии и реанимации), в связи с чем также не было обеспечено больному достаточного ограничения физической активности (не ограничен режим активности больного до строгого постельного, хотя в медкарте стационарного больного *** формально отмечен «первый режим»); не было организовано динамическое ЭКГ исследование пациента хх.хх.хх и хх.хх.хх; при отсутствии установленного диагноза врачами не было ускоренно (в течение 2-х рабочих дней (хх.хх.хх и хх.хх.хх) проведение больному ЭХО-КГ обследования, которое в условиях недостаточной чувствительности ЭКГ (электрокардиографии) обнаружило бы наличие очагового нарушения сократительной способности миокарда, что позволило бы диагностировать у ФИО3 инфаркт миокарда.
Из заключения *** усматривается, что по данным «Клинических рекомендаций «Острый коронарный синдром без подъема сегмента ST электрокардиограммы» (утв. Минздравом России, 2006) острый коронарный синдром без стойкого подъема сегмента ST на ЭКГ (OKC6nST) - это остро возникшие клинические признаки или симптомы ишемии миокарда, когда на ЭКГ отсутствует стойкий (длительностью более 20 минут) подъем сегмента ST как минимум в двух смежных отведениях и нет остро возникшей блокады левой ножки пучка Гиса, что и было у ФИО3 при его поступлении в больницу в 19:15 час. хх.хх.хх, поэтому в момент госпитализации ФИО3 в ГБУЗ «Сортавальская ЦРБ», диагноз «острый коронарный синдром» был правильным и соответствовал действительности, поскольку больным с болями в грудной клетке до установления наличия конкретного заболевания выставляют предварительный диагноз «острый коронарный синдром». Но этот диагноз определял только маршрутизацию больного и алгоритм его обследования.
По данным медицинской карты стационарного больного *** клинические признаки, которые имелись у ФИО3 в первые сутки хх.хх.хх его госпитализации в ГБУЗ «Сортавальская ЦРБ», а именно: болевой синдром сжимающего характера в грудной клетке и эпигастральной области с иррадиацией в руки, могут наблюдаться при инфаркте миокарда, при нестабильной стенокардии и при ряде иных остро возникающих заболеваний органов грудной клетки и верхнего этажа брюшной полости. Учитывая, что самый неблагоприятный прогноз из всех этих заболеваний имеют инфаркт миокарда и нестабильная стенокардия, а их достоверная диагностика требует получения ЭКГ и биохимических доказательств, больным с болями в грудной клетке до установления наличия конкретного заболевания выставляют предварительный диагноз «острый коронарный синдром».
У ФИО3 ранее имелся перенесенный обширный инфаркт миокарда в той же области (задней стенки левого желудочка), где у него возник и повторный острый инфаркт миокарда. Это подтверждается секционными данными и данными проведенного судебно-гистологического исследования. При этом давность первого инфаркта миокарда составляет по гистологическим данным более 6 недель (возможно, инфаркт был 1,5 месяца назад, а, может быть, и много лет тому назад).
Медикаментозное консервативное лечение, которое получал ФИО3 в ГБУЗ «Сортавальская ЦРБ» в период с хх.хх.хх по хх.хх.хх, принципиально способно уменьшить риск развития разрыва миокарда. Но при этом при инфаркте миокарда только соответствующая специализированная медицинская помощь, а именно: немедленная реваскуляризация лучше всего методом внутрикоронарного вмешательства применением банной ангиопластики и стентирования достоверно уменьшает частоту разрыва миокарда. Даже при правильно поставленном диагнозе применение этого метода лечения ФИО3 в ГБУЗ «Сортавальская ЦРБ» было невозможно из-за отсутствия в больнице специального оборудования.
Причиной смерти ФИО3 хх.хх.хх в 21 час 40 мин. явился повторный острый инфаркт миокарда, осложнившийся разрывом задней стенки левого желудочка с тампонадой перикарда и фибрилляцией желудочков, вследствие коронарного атеросклероза с тромбозом правой нисходящей артерии на фоне предшествовавших артериальной гипертензии и постинфарктного кардиосклероза.
Смерть ФИО3 находится в прямой причинно-следственной связи с заболеванием, а не с дефектами оказания медицинской помощи (дефектами диагностики), допущенными врачами-кардиологами ГБУЗ «Сортавальская ЦРБ».
Поскольку прямая причинно-следственная связь отсутствует, степень тяжести вреда, причиненного здоровью человека в результате дефектов оказания медицинской помощи, допущенных врачами кардиологами и зав. отделением кардиологии ГБУЗ «Сортавальская ЦРБ», не определяется.
Смерть ФИО3 находится в прямой причинно-следственной связи с его заболеванием - повторным острым инфарктом миокарда, разрыв инфарцированной задней стенки левого желудочка сердца которого произошел из-за повышения внутрикамерного давления в желудочке сердца больного.
Из материалов дела также усматривается, что в период с хх.хх.хх по хх.хх.хх Министерством здравоохранения Республики Карелия проведена внеплановая выездная документарная целевая проверка в отношении ГБУЗ «Сортавальская ЦРБ». Согласно акту проверки Министерства здравоохранения Республики Карелия *** от хх.хх.хх были выявлены нарушения обязательных требований (с указанием положений (нормативных) правовых актов): в нарушение таблицы 1.1. п. 1 Приложения к приказу Министерства здравоохранения Российской Федерации от 01 июля 2015 года № 405ан «Об утверждении стандарта специализированной медицинской помощи при нестабильной стенокардии, остром и повторном инфаркте миокарда (без подъема сегмента ST электрокардиограммы)» врачом ФИО5 не организован первичный осмотр врачом анестезиологом-реаниматологом хх.хх.хх с учетом диагностического представления. В нарушение таблицы 1.3 п. 1 Приложения к приказу Министерства здравоохранения Российской Федерации от 01 июля 2015 года № 405ан лечащим врачом ФИО6 пациенту не выполнена эхокардиография, рентгенография легких, контроль ЭКГ в динамике с учетом рецидивирующего болевого синдрома. В нарушение таблицы 2.1. п. 2 Приложения к приказу Министерства здравоохранения Российской Федерации от 01 июля 2015 года № 405ан врачами ФИО5, ФИО6 не организовано суточное наблюдение врачом-анестезиологом-реаниматологом.
В нарушение Приложения к приказу Министерства здравоохранения Российской Федерации от 09 ноября 2012 года «Об утверждении стандарта первичной медико-санитарной помощи при первичной артериальной гипертензии (гипертонической болезни)», Клинических рекомендаций «Артериальная гипертония у взрослых» участковым врачом-терапевтом ФИО10 не организовано обследование пациента с артериальной гипертензией, не выполнено: исследование на МАУ, исследование функции нефронов (клиренс), коагулограмма, анализ крови биохимический общетерапевтический, ЭХО-КС, суточное мониторирование АД. Не назначена гипотензивная терапия.
По результатам проверки, проведенной Министерством здравоохранения Республики Карелия, ГБУЗ «Сортавальская ЦРБ» выдано предписание об устранении выявленных нарушений от хх.хх.хх ***.
Кроме того, по результатам проведенной Территориальным органом Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения по Республике Карелия внеплановой документальной проверки ГБУЗ «Сортавальская ЦРБ» выдано предписание *** от хх.хх.хх об устранении выявленных нарушений с установлением срока их устранения до хх.хх.хх
В ходе проведения указанной проверки было установлено, что в нарушение ч.2 ст.18 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» медицинская помощь, оказанная пациенту ФИО3, не соответствует критериям качества медицинской помощи, утвержденным приказом Минздрава России от 10 мая 2017 г. № 203н «Об утверждении критериев оценки и качества медицинской помощи», в части: клинический диагноз при поступлении пациента по экстренным показаниям не установлен в срок не позднее 24 часов с момента поступления больного в профильное отделение; с учетом затруднения установления клинического диагноза и (или) выбора места лечения; не принято решение о создании консилиума врачей с оформлением протокола и внесением в стационарную карту; не проведен обязательный осмотр заведующим профильным отделением (дневным стационаром) в течение 48 часов (рабочие дни) с момента поступления пациента в профильное отделение (дневной стационар) медицинской организации с внесением в стационарную карту соответствующей записи, подписанной заведующим профильным отделением (дневным стационаром); в истории болезни пациента с подозрением на мочекаменную болезнь отсутствует подтверждение выполнения общего (клинического) анализа крови развернутого, анализа крови биохимического общетерапевтического (мочевая кислота, мочевина), обзорной урографии (рентгенография мочевыделительной системы) и/или внутривенная урография и/или компьютерная томография почек и мочевыводящих путей с контрастированием, проведение терапии антибактериальными лекарственными препаратами (при наличии медицинских показаний и отсутствии медицинских противопоказаний); у пациента с подозрением на острый коронарный синдром не подтверждено выполнение электрокардиографического исследования не позднее 10 минут от момента поступления в стационар, выполнение первичного чрескожного коронарного вмешательства не позднее 1 часа от момента поступления в стационар (в зависимости от медицинских показаний и при отсутствии медицинских противопоказаний), проведения терапии гиполипидемическими препаратами, выполнения электрокардиографического исследования до начала тромболитической терапии и через 1 час после окончания (в случае проведения тромболитической терапии), выполнения электрокардиографического исследования до начала чрескожного коронарного вмешательства и через 30 минут после его окончания (при чрескожном коронарном вмешательстве).
Ответчиком ГБУЗ «Сортавальская ЦРБ» оформлены протоколы разногласий по факту проведенных проверок.
По результатам проверки Минздрава РК приказом ГБУЗ «Сортавальская ЦРБ» *** от хх.хх.хх объявлены замечания врачу - кардиологу по оказанию экстренной кардиологической помощи ФИО5 (за отсутствие первичного осмотра пациента врачом-реаниматологом хх.хх.хх) и врачу кардиологического отделения ФИО6 (за отсутствие первичного осмотра пациента врачом-реаниматологом хх.хх.хх и отсутствие контроля за выполнением назначенного исследования (ЭКГ, ЭХО-КС)). Указанный приказ не обжалован.
Постановлением и.о. руководителя Сортавальского межрайонного следственного отдела следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Республике Карелия от хх.хх.хх уголовное дело по факту смерти ФИО3 прекращено по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть в связи с отсутствием события преступления, предусмотренного ч.2 ст. 109 УК РФ.
По ходатайству истцов ФИО2 и ФИО1 на основании определения Сортавальского городского суда Республики Карелия от хх.хх.хх по делу назначена судебно-медицинская экспертиза, проведение которой поручено ООО «Межрегиональный центр экспертизы и оценки».
По результатам проведенной экспертизы ООО «Межрегиональный центр экспертизы и оценки» от 30 декабря 2022 г. представлено заключение, из выводов которого следует, что при жизни у ФИО3 имелось хроническое заболевание сердечно-сосудистой системы - хроническая ишемическая болезнь сердца, проявлением которой явились утолщение стенок венечных артерий сердца и образование на их внутренних оболочках атеросклеротических бляшек, суживающих просвет артерий более чем наполовину (причем бляшки на время наступления смерти находились в последней стадии - кальциноза), крупноочаговым постинфарктным кардиосклерозом (крупным очагом замещения погибшей мышечной ткани сердца в результате предыдущего инфаркта на соединительную ткань), а также мелкоочаговым кардиосклерозом (как следом от ранее перенесенных ишемических атак).
Смерть ФИО3 наступила от осложнения вышеуказанного заболевания - острого инфаркта миокарда (прижизненного омертвения сердечной мышцы) с ее разрывом в месте инфаркта в связи с утратой необходимой прочности и эластичности, последующим кровотечением их разрыва в полость сердечной сорочки и, собственно, сдавлением излившейся кровью самого сердца, лишившее возможности сердце сокращаться.
На период госпитализации ФИО3 с хх.хх.хх по хх.хх.хх при оказании медицинской помощи сотрудники ГБУЗ «Сортавальская центральная районная больница» должны были руководствоваться следующими регламентирующими документами: приказом Минздрава России от хх.хх.хх ***н «Порядок оказания медицинской помощи больным с сердечно-сосудистыми заболеваниями», приказом Министерства здравоохранения РФ от 01 июля 2015 г. № 405ан «Об утверждении стандарта специализированной медицинской помощи при нестабильной стенокардии, остром и повторном инфаркте миокарда (без подъема сегмента 8Т электрокардиограммы)», приказом М3 РФ № 203н от 10 мая 2017 г. «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи».
В этот же период времени кардиологи руководствовались в своей практике следующими национальными клиническими рекомендациями: клинические рекомендации «Лечение острого коронарного синдрома без стойкого подъема сегмента 8Т на ЭКГ», Всероссийское научное общество кардиологов 2006, составлены с учетом Рекомендаций Европейского кардиологического общества и Рекомендаций американской Коллегии кардиологов и Ассоциации сердца. Рекомендации опубликованы в журнале «Кардиоваскулярная терапия и профилактика» 2006; 8 (5), Приложение 1. Клинические рекомендации «Диагностика и лечение больных с острым коронарным синдромом без подъема сегмента 8Т электрокардиограммы». Разработаны экспертами Общества специалистов по неотложной кардиологии и утверждены на заседании Общества специалистов по неотложной кардиологии 27 декабря 2015 года и профильной комиссии по кардиологии 25 декабря 2015 года.
В соответствии с указанными документами, при изучении представленных медицинских документов на имя ФИО3 при оказании медицинской помощи выявлены следующие организационные и диагностические дефекты, допущенные дежурной службой и кардиологами ГБУЗ «Сортавальская центральная районная больница»: при установлении предварительного диагноза ОКС без подъема сегмента 8Т электрокардиограммы не проведен осмотр врача анестезиолога-реаниматолога, пациент не был госпитализирован в отделение реанимации или палату интенсивного наблюдения, не выполнены рентгенография органов грудной клетки, эхокардиографическое исследование, не осуществлялось динамическое электрокардиогафическое наблюдение. С учетом полиморбидного статуса пациента, нетипичного проявления ОКС, не рассматривался вопрос о проведении врачебного консилиума. Однако следует отметить, что согласно листу назначений и осмотра дежурного кардиолога хх.хх.хх, в целях дифференциальной диагностики при поступлении были назначены исследования УЗИ органов брюшной полости, ФГДС, а хх.хх.хх назначено ЭХОКГ на хх.хх.хх
Также следует учесть, что в дневниках наблюдения врачей-кардиологов отмечается относительно удовлетворительное состояние пациента, отсутствие рецидивирования болевого синдрома, стабильную гемодинамику, повторные отрицательные показатели тропонинового теста. В медицинской карте отмечено отсутствие мест в отделении реанимации, что с учетом отсутствия нарушения витальных функций и неубедительных клинических, ЭКГ и лабораторных данных, позволило госпитализировать пациента в кардиологическое отделение, где было осуществлено наблюдение дежурных кардиологов. Проведение динамического ЭКГ-наблюдения могло выявить возможную динамику изменений электрофизиологических свойств миокарда, характерные для ишемии миокарда, а проведение ЭХОКГ-исследования могло выявить имеющиеся изменения морфологии миокарда, характерные для перенесенного ранее повреждения миокарда (ранее перенесенного обширного инфаркта миокарда). Выявленные дефекты оказания медицинской помощи не повлияли на исход заболевания. Вместе с тем могло выявиться ранее перенесенное повреждение миокарда (до поступления в стационар) и оно стало бы дополнительным выявленным фактором риска развития сердечно-сосудистых осложнений.
Диагноз «Острый коронарный синдром без подъема сегмента ЗТ» при поступлении был поставлен своевременно и правильно на основании жалоб, анамнеза пациента, выявленных факторов риска развития возможных сердечно-сосудистых осложнений, клинических, электрокардиографических и лабораторных данных. Диагноз полностью соответствует национальным клиническим рекомендациям, действующим на период госпитализации ФИО3
Выявленные дефекты состоят в косвенной (опосредованной) причинно-следственной связи с наступившими неблагоприятными последствиями (смертью ФИО3 хх.хх.хх).
Медикаментозная терапия ФИО3 была оказана в соответствии с Приказом Министерства здравоохранения РФ от 01 июля 2015 г. № 405ан «Об утверждении стандарта специализированной медицинской помощи при нестабильной стенокардии, остром и повторном инфаркте миокарда (без подъема сегмента ЗТ электрокардиограммы)». Согласно клиническим рекомендациям и Приказ Минздрава России от 15 ноября 2012 г. № 918н «Порядок оказания медицинской помощи больным с сердечно-сосудистыми заболеваниями» пациенты с диагнозом ОКС должны госпитализироваться в ОРИТ. Однако с учетом отсутствия стабильного состояния, неубедительных клинико-инструментальных данных и отсутствия мест в ОРИТ, было принято решение о госпитализации пациента в кардиологическое отделение под наблюдение дежурного кардиолога. Показаний для проведения экстренной тромболитической терапии у пациента на момент поступления не было.
Выявленные дефекты оказания медицинской помощи ФИО3 на наступление неблагоприятных последствий напрямую не повлияли, отсутствие их (дефектов) не гарантировало бы благоприятный исход заболевания.
ФИО11 тест является одним из основных, но не единственным фактором, свидетельствующим о наличии инфаркта.
На момент поступления ФИО3 в ГБУЗ «Сортавальская ЦРБ», на основании имеющихся данных медицинской карты ***, достоверных признаков острого инфаркта миокарда у него не было.
Ранее ФИО3 уже перенес инфаркт миокарда, о чем свидетельствует обнаружение крупноочагового кардиосклероза (постинфарктного рубца) на задней стенке левого желудочка ближе к боковой и на самой боковой стенке желудочка сердца при исследовании трупа самого ФИО3
Поскольку записи в амбулаторной карте пациента не содержат никакой информации о возможном времени развития инфаркта, а данные вскрытия указывают на уже сформированный рубец в мышце сердца, о сроке его возникновения можно говорить, как об образовавшемся более одного года ко времени наступления смерти.
Из заключения экспертов следует, что лечение, применяемое к ФИО3, проводимое сотрудниками ГБУЗ «Сортавальская ЦРБ» в период с хх.хх.хх по хх.хх.хх могло предотвратить наступление смерти. Прямой причинно-следственной связи между выявленными дефектами оказания медицинской помощи ФИО3 не установлено и в таких случаях тяжесть вреда здоровью человека не устанавливается.
Прямой причинно-следственной связи между дефектами, выявленными проверкой Минздрава (врачом ФИО5 не был организован первичный осмотр пациента врачом-анестезиологом-реаниматологом хх.хх.хх; врачом ФИО6 пациенту не выполнена электрокардиография, рентгенография, контроль ЭКГ в динамике; врачом ФИО6 и ФИО5 не организовано суточное наблюдение пациента врачом-анестезиологом-реаниматологом в период с хх.хх.хх по хх.хх.хх) и наступившими неблагоприятными последствиями (смертью ФИО3), не имеется.
Вопрос о том, кем из сотрудников ГБУЗ «Сортавальская ЦРБ» были допущены нарушения, которые привели к ненадлежащему оказанию медицинской помощи ФИО3, выходит за пределы компетенции комиссии судебно-медицинской экспертов, которые выявляют дефекты оказания медицинской помощи.
Между дефектами, выявленными проверкой, осуществленной ТО Росздравнадзора РК, и указанными в акте проверки *** от хх.хх.хх, и смертью ФИО3, усматривается только опосредованная (косвенная) причинно-следственная связь. Прямой причинно-следственной связи между дефектами, выявленными проверкой, осуществляемой ТО Росздравнадзора РК и указанными в акте проверки *** от хх.хх.хх, и смертью ФИО3 не усматривается.
Таким образом, эксперты пришли к выводу о том, что все выявленные недостатки (дефекты) при оказании медицинской помощи ФИО3 в ГБУЗ РК «Сортавальская центральная районная больница» не находятся в прямой причинно-следственной связи с наступившими неблагоприятными последствиями и могут являться лишь косвенной причиной ухудшения состояния его здоровья и наступившей смертью.
Кроме того, эксперты пришли к выводу о том, что выявленные дефекты являются следствием дефекта организации лечебно-диагностического процесса в лечебном учреждении.
Выводы судебной экспертизы являются аргументированными и обоснованными. Исследование проведено экспертами, имеющими специальное образование, не заинтересованным в исходе дела, в соответствии с требованиями ГПК РФ, с предупреждением экспертов по статье 307 УК РФ. Выводы экспертов основаны на материалах настоящего дела. Оснований не доверять указанному заключению у суда не имеется.
Само заключение экспертизы не содержит неполноты или неясностей, каких-либо доказательств, позволяющих усомниться в правильности и обоснованности заключения эксперта, либо усомниться в объективности экспертов при проведении экспертизы и составлении заключения, материалы дела не содержат. Оснований для назначения дополнительной или повторной экспертизы не имеется.
Таким образом, заключение судебной экспертизы является допустимым и относимым доказательством, соответствует требованиям статей 59, 60 и 86 ГПК РФ.
Истцы в обоснование своей позиции по спору указывают, что их близкому и родному человеку – ФИО3 была оказана медицинская помощь ненадлежащего качества, в результате чего им были причинены нравственные и душевные страдания, связанные с утратой близкого человека. Смерть ФИО3 явилась для них большим горем и невосполнимой утратой.
Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.
В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.
В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина» разъяснено, что по общему правилу, установленному пунктами 1 и 2 статьи 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. В случаях, специально предусмотренных законом, вред возмещается независимо от вины причинителя вреда. Обязанность по возмещению вреда может быть возложена на лиц, не являющихся причинителями вреда. Установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья (например, факт причинения вреда в результате дорожно-транспортного происшествия с участием ответчика), размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.
В объем возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, входит в том числе компенсация морального вреда.
Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).
В абз. 3 п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.
Согласно пункту 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ). Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.
Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда повлекло наступление негативных последствий в виде физических или нравственных страданий потерпевшего (п. 18 вышеуказанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации).
Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.
Как разъяснено в пункте 48 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи.
Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.
При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.
На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.
В силу п. 22 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», моральный вред подлежит компенсации независимо от формы вины причинителя вреда (умысел, неосторожность). Вместе с тем при определении размера компенсации морального вреда суд учитывает форму и степень вины причинителя вреда (статья 1101 ГК РФ).
Из изложенного следует, что в случае оказания медицинской организацией ненадлежащей медицинской помощи гражданину, медицинская организация обязана компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи.
Из содержания искового заявления ФИО2 и ФИО1 усматривается, что основанием для ее обращения в суд с требованиями о компенсации морального вреда послужило ненадлежащее, по мнению истцов, оказание медицинской помощи ФИО3 медицинскими работниками ГБУЗ «Сортавальская ЦРБ», что привело к его смерти.
Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием ответчик по настоящему делу должен доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда истцам в связи со смертью ФИО3, медицинская помощь которому, по утверждению истцов, оказана ненадлежащим образом.
Прямая причинная связь между выявленными дефектами оказания медицинской помощи ФИО3 в ГБУЗ «Сортавальская ЦРБ» и его смертью не установлена. Однако отсутствие такой связи не может являться основанием для вывода об отсутствии оснований для компенсации истцам морального вреда, вызванного переживаниями за жизнь и здоровье ФИО3, учитывая, что возможность компенсации морального вреда не поставлена в зависимость от наличия только прямой причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом.
В данном случае юридическое значение может иметь и косвенная (опосредованная) причинная связь, если дефекты (недостатки) оказания медицинским персоналом ГБУЗ «Сортавальская ЦРБ» медицинской помощи ФИО3 могли способствовать ухудшению состояния его здоровья и ограничить его право на получение своевременного и отвечающего установленным стандартам лечения.
При этом ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего (несвоевременного) оказания ему медицинской помощи (в том числе непроведение осмотра врачом анестезиологом-реаниматологом, невыполнение рентгенографии органов грудной клетки, эхокардиографического исследования, неосуществление динамического электрокардиогафического наблюдения, госпитализации в отделение реанимации) причиняет страдания, то есть причиняет вред, как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для компенсации такого вреда.
Здоровье - это состояние полного социального, психологического и физического благополучия человека, которое может быть нарушено ненадлежащим оказанием пациенту медицинской помощи, и, как следствие, влечёт за собой нарушение неимущественного права членов его семьи на родственные и семейные связи, на семейную жизнь.
Руководствуясь приведенными выше нормами материального права, оценив представленные сторонами спора доказательства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд, установив недоказанность ответчиком отсутствия вины в оказании медицинской помощи ФИО3 ненадлежащего качества с наличием дефектов оказания медицинской помощи, не усматривает оснований для освобождения ответчика от обязанности по возмещению причиненного истцам морального вреда. Суд полагает установленным факт оказания ФИО3 медицинской помощи в ГБУЗ «Сортавальская ЦРБ» с дефектами.
В нарушение ст. 56 ГПК РФ ответчиком не представлено допустимых и достаточных доказательств, опровергающих выводы судебной экспертизы, а также подтверждающих надлежащую организацию лечебно-диагностического процесса в лечебном учреждении и отсутствие дефектов оказания медицинской помощи ФИО3
Оценивая степень нравственных страданий истца, суд исходит из того, что истцы ФИО2 и ФИО1 в период времени с хх.хх.хх по хх.хх.хх испытывали тревогу за состояние здоровья и жизнь ФИО3, учитывает, что смерть ФИО3 явилась психотравмирующей ситуацией для истцов и отразилась на их психоэмоциональном состоянии, поскольку смерть супруга и отца сама по себе является необратимым обстоятельством, его утрата невосполнима, и, безусловно, является тяжелейшим событием в жизни истцов.
При определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимание фактические обстоятельства дела, степень вины причинителя вреда, наличие косвенной причинно-следственной связи между допущенными дефектами оказания медицинской помощи и наступившими последствиями, характер нравственных страданий истцов, испытываемых ввиду смерти и безвозвратной утраты близкого им человека – супруга и отца, с которым они проживали единой семьей, а также принципы разумности и справедливости, в связи с чем приходит к выводу о взыскании в пользу ФИО2 и ФИО1 компенсации морального вреда в размере по 300 000 руб. каждой.
Названный размер компенсации морального вреда, по мнению суда, учитывает объем и характер допущенных ответчиком дефектов при оказании медицинской помощи, обеспечит восстановление нарушенных прав истцов и не приведет к нарушению баланса прав и законных интересов сторон по делу.
В удовлетворении иска в остальной части суд отказывает, признав заявленный истцами размер компенсации морального вреда завышенным, не соответствующим требованиям разумности и справедливости.
В силу ст. 103 ГПК РФ, учитывая положения ст. 333.19 НК РФ, с ответчика в доход бюджета подлежит взысканию государственная пошлина, от уплаты которой истцы освобождены, в размере 300 руб.
Руководствуясь ст. ст.194-199 ГПК РФ, суд
решил:
исковые требования удовлетворить частично.
Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Республики Карелия «Сортавальская центральная районная больница» (ИНН <***>, ОГРН <***>) в пользу ФИО1, (ИНН ***) в счет компенсации морального вреда 300 000 руб.
Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Республики Карелия «Сортавальская центральная районная больница» (ИНН <***>, ОГРН <***>) в пользу ФИО2 (ИНН ***) в счет компенсации морального вреда 300 000 руб.
В остальной части в удовлетворении исковых требований отказать.
Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Республики Карелия «Сортавальская центральная районная больница» (ИНН <***>, ОГРН <***>) в бюджет Сортавальского муниципального района государственную пошлину в размере 300 руб.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Верховный Суд Республики Карелия в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме через Сортавальский городской суд Республики Карелия.
Судья Е.С. Кустова
Решение в окончательной форме принято 01 марта 2023 г.