Решение по делу № 2-1255/2022 от 22.06.2022 - о взыскании компенсации морального вреда, возмещении материального ущерба, с участием третьего лица <ФИО>.

Дело № 2-1255/2022 25RS0029-01-2022-001388-77

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

22 июня 2022 года г.Уссурийск

Уссурийский районный суд Приморского края в составе:

председательствующего судьи Денисовой Ю.С.,

с участием прокурора Юрышева С.С.,

при секретаре судебного заседания Тёгай И.Е.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, действующей в своих интересах и в интересах несовершеннолетней ФИО2, ФИО3 к краевому государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Уссурийская центральная городская больница» о взыскании компенсации морального вреда, возмещении материального ущерба, с участием третьего лица ФИО4,

УСТАНОВИЛ:

Истцы обратились с настоящим иском, мотивируя свои требования тем, что с ДД.ММ.ГГ ФИО1 находилась под наблюдением в связи с беременностью в КГБУЗ «Пограничная центральная районная больница». ДД.ММ.ГГ планово госпитализирована по направлению в родильное отделение КГБУЗ «Уссурийская центральная городская больница» для проведения «кесарево сечение». Каких-либо патологий плода и нарушений беременности выявлено не было. ДД.ММ.ГГ в утреннее время у нее вышла «пробка», о чем истец сообщила своему лечащему врачу ФИО4, но операция так и не была врачом назначена. ДД.ММ.ГГ и ДД.ММ.ГГ в течение дня истцу никаких процедур не проводилось, ДД.ММ.ГГ в вечернее время истец обнаружила, что кожные покровы ног покрылись бледными темными пятнами, начала испытывать сильную тянущую тупую боль в левой ноге и пояснице, на что ФИО4 ответила, что это неврология. ДД.ММ.ГГ истец начала жаловаться на то, что ребенок перестал двигаться, после 13.00 ее стало тошнить, становилось все хуже, кружилась голова и были очень сильные внутренние боли. После осмотра врачом ФИО7 сказали, что все должно быть хорошо, тонуса мышц нет, на повторном КТГ сердцебиение было слабым, но укололи обезболивающий укол и отправили в палату. В этот же день в 19.00 ФИО1 направили на операцию, при этом она испытывала невыносимую боль. Когда пришла в себя, ей сообщили вес ребенка 3400 кг и больше ничего не сказали, примерно в 20.30 час. ФИО7 сообщил, что ребенок родился мертвым. Истцу ФИО1 не хотелось жить, зная, что с ребенком было все в порядке при поступлении в больницу, она не могла поверить, что ее ребенок умер. Во время операции ФИО1 потеряла много крови, очень сильно снизился гемоглобин. ДД.ММ.ГГ утром к истцу пришел психолог ФИО8, но она не понимала о чем с ней разговаривали, сама не могла разговаривать, не понимала, что теперь ей делать, поскольку они готовились стать родителями, дома их ждал папа и родная сестра ее умершего ребенка. Плач новорождённых детей каждый раз в роддоме вызывал у истца истерики, еду ей приносили в палату по этой причине. Из-за невнимательности персонала, у истца случился приступ, когда зашла медсестра в палату и попросила ребенка на взвешивание. Вместо ребенка им с мужем выдали справку о мертворождении. Эта ситуация стала общим горем их семьи, дома дочь ждала маму и долгожданную сестренку, для которой была готова кроватка, куплены игрушки и приготовлены сюрпризы ее дочери. Супруг от невозможности находится в окружении детских вещей, раздал их, а после увиденного мертвого ребенка надолго замкнулся и не мог выполнять свои трудовые обязанности и вести привычный образ жизни. ДД.ММ.ГГ было возбуждено уголовное дело по факту оказания медицинских услуг сотрудниками КГБУЗ «Уссурийская центральная городская больница», не отвечающих требованиям безопасности жизни и здоровья, в результате чего ДД.ММ.ГГ по неосторожности наступила смерть ребенка. Потерпевшими по делу признаны ФИО1 и ФИО3 В рамках уголовного дела установлено, что в медицинских документах были дорисованы либо исправлены цифры в описаниях акушерских исследований индивидуальной карты беременной и родильницы, а также в графике «явка», «назначения», «срок беременности». ФИО4 являлась заведующей отделением - врач-акушер-гинеколог отделения патологии и беременности, принимая на себя обязанности по оказанию медицинской услуги надлежащего качества, действующая умышлено, оказала услугу, не отвечающую требованиям безопасности жизни и здоровья ФИО1, допустила недостатки врачебной тактики в части обследования, диагностики и лечения при оказании медицинской помощи в КГБУЗ «Уссурийская ЦГБ», установленные в соответствии с заключением комиссии экспертов XXXX от ДД.ММ.ГГ. В результате указанных преступных действий ФИО4 наступили тяжкие последствия в виде родоразрешения ФИО1 мертвым плодом женского пола ДД.ММ.ГГ в КГБУЗ «Уссурийская ЦГБ», что лишило истца возможности иметь ребенка и реализовать свое право материнства, что повлекло у всей семьи глубокие физические и нравственные страдания. С учетом изложенного, истцы просили взыскать с ответчика в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда – 7 000 000 руб., в пользу ФИО3 компенсацию морального вреда – 5 000 000 руб., в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда – 2 000 000 руб., в пользу ФИО3 компенсацию материального ущерба по оплате ритуальных услуг в размере 186 030 руб., взыскать в пользу ФИО1 и ФИО3 расходы на оплату юридических услуг в размере 50 000 руб.

В судебном заседании представитель истцов по устному ходатайству ФИО9 на исковых требованиях настаивала, пояснила, что исковые требования истцы обосновывают как причинением морального вреда в связи с гибелью ребенка, а также в связи с неоказанием качественных медицинских услуг ФИО1 При определении размера компенсации морального вреда просила учесть, что сотрудник больницы так и не понес уголовного наказания. Статус ответчика не должен влиять на размер ущерба, поскольку с его стороны никакого сочувствия не было проявлено, не компенсирован был даже материальный ущерб. Просила определить ко взысканию реальный размер компенсации морального вреда, а не формальную сумму. Полагала необходимым отклонить ссылки ответчика на судебную практику, где истцом по делу выступала мать ребенка, поскольку в данном случае потерпевшими по уголовному делу признаны как мать, так и отец ребенка.

Истец ФИО3 в судебном заседании на требованиях настаивал по доводам, изложенным в иске. Дополнительно указал, что после произошедшей в семье трагедии, начиная с 2018 года, до сих пор полностью не может погрузиться в рабочий процесс. Произошедшая ситуация отняла много сил, ощущение, что она произошла вчера. Помнит тот день, когда супруга позвонила из роддома и сообщила о том, что ребенок умер. Несмотря на то, что он прошел две боевых командировки, у него ноги подкосились, поскольку ребенок был долгожданным. Он сразу примчался в больницу, знал, что никакой инфекции плода быть не могло, это был фарс, они сами были виноваты в гибели ребенка. Они очень хотели этого ребенка, хотели назвать именно ФИО17. В течение нескольких месяцев истцы не могли добиться возбуждения уголовного дела, поэтому решили идти до конца, пока не установят виновных лиц. В течении нескольких дней врач ФИО5 отговаривал истца о того, чтобы забирать тело ребенка, не пускал в морг. Сейчас об этом он может говорить, но тогда он был просто в отчаянии, не знал, что делать. Обычный человек даже подумать не сможет, что с его ребенком что-то сможет случиться и он его похоронит. Но когда вместо детской кроватки, кладешь ребенка в гроб, это никто не сможет пережить мысленно. В результате затягивания следственных действий, экспертизы, проведенной в XXXX на основе исправленных анализов и исправлений, получилось, что сроки уголовного дела затянулись и установленные виновные лица не понесли уголовного наказания. Несмотря на просьбу представителя ответчика доказать свои моральные страдания, не понимает, как их можно доказать, доказать, что любишь свою дочь. В настоящее время он находится здесь, вместо того, чтобы находиться в командировке со своим коллективом для выполнения специальных задач в военной операции. Ему хочется отпустить всю ситуацию и жить дальше, но судьба распорядилась так, что третья беременность истца была прервана, поскольку анализы показали, что ребенок будет с отклонениями по генетическим показателям. На данный момент врачи запрещают супруге беременеть из-за низких показателей анализов. Если бы ФИО17 была жива, то возможно, и третьей беременности не было, не было бы этих страданий, ребенку было бы сейчас уже четыре годика. По личной инициативе он посещал морг, хотел увидеть тело ребенка, но врач ФИО5 категорически его отговаривал и лично просил, чтобы он подписал отказ от тела, чего он сделать не мог, потому что это его ребенок, он знает, что он был здоров. При осмотре он увидел, что лицо ребенка было один в один похоже на лицо их старшей дочери, даже вес при рождении был одинаковый. Результаты второй экспертизы показали, что никакой инфекции в тканях не было обнаружено, что ребенок умер от удушья. Место захоронения ребенка посещают несколько раз в году, когда бывает возможность. Рождения ребенка ждала не только их семья, но и другие родственники, которые подарили много подарков, мебели, вещей. Для них был праздник, когда супругу привезли в роддом, все знали, что должен был родиться здоровый ребенок, никто не ожидал такой трагедии, не было причин для беспокойства.

Истец ФИО1, действующая в своих интересах и в интересах несовершеннолетней ФИО2, на требованиях настаивала по доводам, изложенным в иске. Дополнительно указывала, что к беременности готовилась заранее, во время встала на учет, сдавала все анализы, делала УЗИ, ходила на осмотры. ДД.ММ.ГГ ей выдали справку о том, что нужно ложиться в роддом в г.Уссурийске, поскольку в XXXX второе «кесарево сечение» истцу не имели право делать. В назначенное время её супруг отвез в больницу. Когда истец поступила в больницу с первой беременностью, ей сделали «кесарево сечение» через два дня после поступления. В этот раз её держали в больнице неделю, никакие процедуры не проводили, только давали препарат «допегит» от повышенного давления. КТГ делали только 3 и 7 декабря. ДД.ММ.ГГ вечером после душа она обратила внимание, что её ноги приобрели синий цвет, немного побаливало в левом боку, она сообщила об этом врачу, на что получила ответ, что это невралгия. На следующее утро она заметила, что ребенок перестал шевелиться и как-будто спустился вниз, на что ей сказали, что все нормально, он спит. Поскольку она находилась в медицинском учреждении, она не переживал и не думала, что произойдет такая ситуация. В обед ДД.ММ.ГГ ей стало плохо, начало тошнить, поэтому она обратилась к медицинскому персоналу. Её положили на кушетку, начали проводить КТГ, которое показало очень слабое сердцебиение ребенка, приходилось сильнее нажимать на аппарат, чтобы он лучше соприкасался с животом. ДД.ММ.ГГ сердцебиение ребенка было очень хорошо слышно, даже слышно в коридоре. Пришедшая через несколько минут медсестра была взволнована результатами КТГ. После этого её отвели в кабинет врача, дали обезболивающую таблетку, которая не помогла, затем отвели на первый этаж, где её осмотрел заведующий отделением ФИО5, сделал КТГ, на котором также прослушивалось слабое сердцебиение. Она не помнила, который это был час времени, поскольку сильно кружилась и болела голова. Ей сказали, что будут готовить к экстренной операции, но время очень тянули, делали капельницы, клизмы, стали оперировать только в восемь часов вечера, когда она шла в операционную с большим головокружением, теряла сознание, отказывали ноги. Когда начали делать операцию, она чувствовала, как режут живот, поскольку у нее пониженный болевой порог. Ей сделали укол, после которого она потеряла сознание, а когда очнулась в палате, по взгляду врача ФИО5, поняла, что что-то произошло. В палате он сообщил, что ребенок родился мёртвым. Если бы раньше сделали операцию, ребенок был бы жив. Зачем так долго держали в больнице, если сразу было понятно, что она не сможет родить самостоятельно. Лечащий врач проигнорировала её слова о том, что ребенок не шевелится и ноги стали синими. Несмотря на то, что прошло четыре года, кажется, что это было вчера. Ребенок похоронен в XXXX, каждый раз приезжая туда, она едет на кладбище. Очень переживает, когда её дочь подрастет, придет на могилу и спросит, почему её сестренка лежит в могиле. У ребенка эта ситуация со временем забылась, сейчас ей восемь лет, но до этого она всегда спрашивала, а когда родится ребенок, когда у нас будет «ляля», сестра. В настоящее время из-за проведенных трех операция «кесарево сечение» развился эндометриоз, который не лечится. Она очень хочет родить еще одного ребенка. Всегда думала, что у неё будет большая семья. Когда она ехала в роддом в декабре 2018 года, то заранее представляла, как будет справляться с ребенком, гулять с коляской, а тут резко такой поворот, что приезжаешь домой с роддома, в доме куча детских вещей и ребенок трогает живот и спрашивает, где «ФИО17», которому не знаешь, что ответить. Это очень тяжело, много слез выплакано, много проведено бессонных ночей. О том, что ребенок умер, ФИО2 прямым текстом не говорили, сказали, что ФИО17 улетела на облачко, но вернется, что будут стараться, чтобы была сестренка или братик. Первое время ФИО2 плакала, потому что она очень ждала сестренку. Если ребенок начинает о чем-то расспрашивать, то она старается переводить разговор на другую тему, чем-то отвлечь, чтобы она не погружалась в себя и не начинала плакать.

Представитель ответчика в судебном заседании с заявленными исковыми требованиями была не согласна в полном объеме по доводам представленного письменного отзыва на иск. Ссылалась на то, что ответчик является бюджетным учреждением и истребуемой истцами суммой компенсации морального вреда не располагает. Полагала максимально возможным взыскание компенсации морального вреда в размере 700 000 руб., данная сумма была присуждена судом по ранее рассмотренному аналогичному спору только в пользу матери, при этом нравственные страдания других членов семьи суд не устанавливал. Также возражала против взыскания расходов на погребение, поскольку объем выполненных обрядовых действий определялся по усмотрению истцов, ответчик не должен компенсировать расходы в данной части. Заключениями ООО СМО «Восточно-страховой альянс» и ГБУЗ «ПК Бюро СМЭ» прямая причинно-следственная связь между дефектами оказания медицинской помощи и наступившими последствиями в виде рождения мертвого ребенка не установлена. Размер заявленных ко взысканию расходов по оплате юридических услуг является завышенным, поскольку представитель истцов приняла участие только в двух судебных заседаниях. Также просила учесть, что медицинская помощь истцу оказывалась, она была принята в больницу по маршрутной карте, бюджетное учреждение приложило все силы, чтобы спасти ребенка, но что-то пошло не так.

Третье лицо ФИО4 в судебное заседание не явилась, о дате и времени судебного разбирательства неоднократно извещалась заказным письмом с уведомлением по месту жительства, однако конверты возвращены в адрес суда с отметкой об истечении срока хранения. Ходатайств процессуального характера не заявила. Дело с учетом положений ст. 167 ГПК РФ рассмотрено в её отсутствие.

Выслушав явившихся участников процесса, изучив материалы дела, обозрев материалы уголовного дела XXXX, заслушав заключение прокурора, полагавшего требования о компенсации морального вреда подлежащими удовлетворению с учетом критериев разумности, требования о возмещении материального ущерба оставил на усмотрение суда, суд приходит к следующим выводам.

Как установлено в ходе судебного разбирательства, ДД.ММ.ГГ в 12.20 час. истец ФИО1 была госпитализирована по направлению в родильное отделение КГБУЗ «Уссурийская центральная городская больница» с целью планового проведения операции «кесарево сечение». Предполагаемый срок родов был установлен ДД.ММ.ГГ.

ДД.ММ.ГГ в 19-.35 час. истец была родоразрешена мертвой доношенной девочкой.

В протоколе патолого-анатомического вскрытия мертворожденного №+32 от ДД.ММ.ГГ указано, что смерть доношенного новорожденного наступила антенантально при явлениях асфиксии, обусловленной нарушением маточно-плацентарного кровообращения в связи с отслойкой плаценты. Причину отслойки в протоколе объяснялась обнаруженными при исследовании восходящим и гематогенным инфицированием плаценты.

ДД.ММ.ГГ СО по г.Усссурийску СУ СК РФ по ПК было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 238 УК РФ - XXXX.

Согласно заключению комиссии нештатных негосударственных экспертов ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13 XXXX от ДД.ММ.ГГ.Санкт-Петербург, полученному в рамках расследования уголовного дела (т. 3 л.д. 229-271), смерть плода от матери ФИО1 наступила от внутриутробной гипоксии, обусловленной преждевременной отслойки нормально расположенной плаценты (ответ на 1 вопрос).

Плод от матери ФИО1 являлся зрелым и доношенным (ответ на 2 и 3 вопрос).

Анализ представленной на экспертизу медицинской документации на имя ФИО1 выявил следующие недостатки («дефекты») врачебной тактики в части обследования, диагностики и лечения при оказании ей медицинской помощи в КГБУЗ «Уссурийская ЦГБ»:

- недостаточный объем диагностических исследований беременной ФИО1 при поступлении в дородовое отделение:

а) отсутствовало ультразвуковое исследование плода с доплерометрической оценкой гемодинамики в маточно-плодово-плацентарном кровотоке. Перед родами не уточнено состояние плода (при выставленном диагнозе «Хроническая фетоплацентарная недостаточность, ХФПН), что было важно для окончательного определения акушерской тактики и срока родоразрешения;

b) отсутствовало бактериологическое исследование мочи (культурным методом) при указании на наличие амбулаторно диагностированной бессимптомной бактериурии в 36 недель и в анализе мочи от ДД.ММ.ГГ. Не проведена санация мочевыводящих путей, что поддерживало прогрессирование внутриутробной инфекции;

с) отсутствовала дифференциальная диагностика гипертензионного синдрома (на протяжении всей беременности отмечены повышенные цифры артериального давления, достигавшие 155/90 мм.рт.ст. в сочетании с гипертензионной «Ангиопатией сетчатки», не проведены исследования (консультация терапевта, эндокринолога, УЗИ+допплерометрия, функциональные почечные пробы, суточное мониторирование артериального давления, определение суточной протеинуриии), не установлен диагноз, не назначена адекватная терапия, направленная на профилактику осложнений (в том числе профилактику преждевременной отслойки плаценты);

- при поступлении в стационар установлены неверные и/или не существующие в МКБ Х пересмотра диагнозы;

- не диагностированы многочисленные осложнения беременности:

а) «преэклапсия», возникшая на фоне хронической артериальной гипертензии, при наличии явной клинической симптоматики – на протяжении всей беременности отмечены повышенные цифры артериального давления, не была подобрана соответствующая терапия

b) «патологический прелиминарный период», на протяжении всей госпитализации с ДД.ММ.ГГ по ДД.ММ.ГГ пациентка жаловалась на ложные схватки, не проведена его медикаментозная коррекция, что на фоне имеющихся осложнений беременности привело к отслойке плаценты;

с) «преждевременная отслойка нормально расположенной плаценты» (согласно гистологическому заключению – давность отслойки до суток), что подтверждает наличие многочисленных дефектов в диагностике; основным дефектом оказания медицинской помощи при развитии преждевременной отслойки плаценты в родах является запоздалое проведение кесарева сечения, что способствовало гибели плода и последующему массивному кровотечению (гемоглобин до операции 149 г/л, а после операции 58 г/л), что, однако, осталось незамеченным;

d) «гипоксия плода» (в истории родов вообще отсутствует данный диагноз, который явился непосредственной причиной гибели плода). Непосредственно перед операцией кесарева сечения (не позднее 30 минут до её начала) лечащий врач обязан выполнить аускультацию сердцебиения плода с помощью стетоскопа и/или кардиотокографию и внести данные в историю родов, чего выполнено не было (в связи с чем невозможно определить умер плод незадолго до разрешения или во время операции);

- без показаний была назначена плановая операция кесарева сечения (перечисленные в дневниковой записи от ДД.ММ.ГГ осложнения «Учитывая ОАГА рубец на матке – решено родоразрешить путем операции кесарево сечение в плановом порядке ближе к сроку родов» не являются показанием к кесареву сечению, в то же время в истории родов основной причиной проведения кесарева сечения в экстренном порядке ДД.ММ.ГГ указано – «появление предвестников родов с 16:00» (однако, на протяжении почти всей госпитализации с ДД.ММ.ГГ по ДД.ММ.ГГ пациентка продолжала жаловаться на патологические предвестники: «жалобы на периодические тянущие боли внизу живота»…»);

- после родов не диагностировано массивное акушерское кровотечение, на что указывает резкое падение гемоглобина после кесарева сечения до 58 г/л (при исходном – 149 г/л).

Наличие вышеперечисленных недостатков («дефектов») в период стационарного лечения и родоразрешения ФИО1 указывает на то, что медицинская помощь в КГБУЗ «Уссурийская ЦГБ» ей была оказана ненадлежащим образом.

Не выявление многочисленных осложнений беременности не позволило провести адекватную терапию, направленную на профилактику осложнений (в том числе профилактику преждевременной отслойки плаценты). В связи с чем между указанными недостатками («дефектами») и наступлением неблагоприятного последствия в виде гибели плода усматривается причинно-следственная связь.

Экспертная комиссия считает наступление антенатальной гибели плода ФИО1 от внутриутробной гипоксии, обусловленной преждевременной отслойкой нормально расположенной плаценты, событием невозможным в отсутствие выявленных недостатков (дефектов) оказания медицинской помощи, ввиду чего определяет характер причинно-следственной связи между этими недостатками и летальным исходом как «прямая» (ответ на 6 вопрос).

При своевременной диагностике отслойки плаценты и гипоксии плода проведение безотлагательного (экстренного) родоразрешения путем операции кесарева сечения должно было спасти жизнь плода (ответ на 7 вопрос).

В дополнительном комиссионном заключении нештатных негосударственных экспертов ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13 XXXX от ДД.ММ.ГГ.Санкт-Петербург (т. 4 л.д. 13-54) указано на то, что экстренное оперативное родоразрешение проводится немедленно (соответствует времени развертывания операционной – в пределах 30 мин.) по жизненным показаниям, в данном случае проведение абдоминального родоразрешения было выполнено в срочном порядке (ближайшие 2-4 ч).

ДД.ММ.ГГ в рамках уголовного дела XXXX вынесено постановление о прекращении уголовного дела и уголовного преследования в отношении ФИО4 по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 238 УК РФ, по основанию, предусмотренному п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ (п. 2 ч. 1 ст. 27 УПК РФ), то есть в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.

Согласно ст.ст.56-57 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основании своих требований и возражений. Доказательства представляются сторонами и другими лицами, участвующими в деле.

Оценивая представленные по делу доказательства в их совокупности, суд считает, что в судебном заседании установлена причинно-следственная связь между антенатальной гибелью плода ФИО1 и дефектами оказания медицинской помощи – недостаточным объемом диагностических исследований беременной ФИО1 при поступлении в дородовое отделение, установкой неверных и/или не существующих в МКБ Х пересмотра диагнозов, не диагностированием многочисленных осложнений беременности, назначением без показаний плановой операции кесарева сечения, не проведением безотлагательного (экстренного) родоразрешения путем операции кесарева сечения.

Оснований не доверять заключениям нештатных негосударственных экспертов ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13 XXXX, полученным в рамках расследования уголовного дела XXXX у суда не имеется, поскольку эксперты имеют квалификацию с области медицины, были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Согласно заключениям комиссии экспертов XXXX, XXXX плод от матери ФИО1 являлся зрелым и доношенным. Предполагаемая масса плода 3600 и отсутствие признаков нарушения его развития свидетельствует о «правильной работе плаценты и её правильном функционировании».

При своевременной диагностике отслойки плаценты и гипоксии плода проведение безотлагательного (экстренного) родоразрешения путем операции кесарева сечения должно было спасти жизнь плода.

Часть первая статьи 41 Конституции Российской Федерации относит к числу конституционно защищаемых ценностей право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Непосредственно производным от права на жизнь и охрану здоровья, прямо закрепленных в Конституции Российской Федерации, является право гражданина на возмещение вреда (морального, имущественного), причиненного жизни или здоровью при оказании медицинских услуг.

В силу статьи 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» под здоровьем понимается состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Статьей 4 того же Федерального закона предусмотрено, что основными принципами охраны здоровья являются соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий, приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи, приоритет охраны здоровья детей, ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья, доступность и качество медицинской помощи.

По общему правилу, установленному в п. 1 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (п. 2 ст. 1064 ГК РФ).

По смыслу закона для наступления гражданско-правовой ответственности в общем случае необходимо наличие состава правонарушения, включающего в себя наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда и его вину, а также причинную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом.

Согласно п. 1 ст. 1095 ГК РФ, вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу гражданина либо имуществу юридического лица вследствие конструктивных, рецептурных или иных недостатков товара, работы или услуги, а также вследствие недостоверной или недостаточной информации о товаре (работе, услуге), подлежит возмещению продавцом или изготовителем товара, лицом, выполнившим работу или оказавшим услугу (исполнителем), независимо от их вины и от того, состоял потерпевший с ними в договорных отношениях или нет.

Пунктом 2 ст. 1096 ГК РФ установлено, что вред, причиненный вследствие недостатков работы или услуги, подлежит возмещению лицом, выполнившим работу или оказавшим услугу (исполнителем).

В соответствии с пунктом 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28.06.2012 г. N 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» к отношениям по предоставлению гражданам медицинских услуг, оказываемых медицинскими организациями в рамках добровольного и обязательного медицинского страхования, применяется законодательство о защите прав потребителей. При этом бремя доказывания обстоятельств, освобождающих от ответственности за неисполнение либо ненадлежащее исполнение обязательства, в том числе и за причинение вреда, лежит на исполнителе медицинских услуг.

Согласно положениям Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» пациент имеет право на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи. Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

В силу ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными настоящей главой и статьей 151 настоящего Кодекса. Моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, подлежит компенсации в случаях, предусмотренных законом. Компенсация морального вреда осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда.

Статьей 151 ГК РФ предусмотрено, что если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В силу ст.1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Согласно свидетельству о заключении брака, истцы ФИО3 и ФИО1 состоят в зарегистрированном браке с ДД.ММ.ГГ по настоящее время, от брака имеют ребенка – несовершеннолетнюю А.Д., ДД.ММ.ГГ г.р.

ФИО1 и ФИО3 были признаны потерпевшими по уголовному делу XXXX.

Наличие связи между ненадлежащим оказанием лечебным учреждением медицинской помощи беременной и смертью плода в силу требований части 2 статьи 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» дает истцам право требовать денежной компенсации морального вреда.

При плановом поступлении ФИО1 в родильное учреждение, истцы с уверенностью ожидали рождения здорового ребенка женского пола, между собой называя его по имени «ФИО17», приобрели детские вещи и предметы мебели, быта.

Установленные дефекты оказания медицинской помощи привели к возникновению у истцов последующих отрицательных глубоких нравственных переживаний, связанных с потерей ребенка, у которого отсутствовали врожденные пороки развития внутренних органов и с которым у истцов должна была развиться сильная связь, которого ФИО1 доносила до полного срока.

Факт невосполнимости, понесенной истцами утраты, связанной со смертью ребенка, очевиден.

Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию в пользу истца ФИО1, суд учитывает, что истец являлась потребителем медицинских услуг, поскольку в период с ДД.ММ.ГГ по ДД.ММ.ГГ находилась в КГБУЗ «УЦГБ», где при поступлении в дородовое отделение ей в недостаточном объеме были проведены диагностические исследования, установлены неверные и/или не существующие в МКБ Х пересмотра диагнозы, не диагностированы многочисленные осложнения беременности, после родов не было диагностировано массивное акушерское кровотечение, на что указывало резкое падение гемоглобина после кесарева сечения до 58 г/л (при исходном – 149 г/л).

Допрошенный ДД.ММ.ГГ в рамках уголовного дела следователем психолог КГБУЗ «Уссурийская ЦГБ» СП «Женская консультация» ФИО8 пояснила, что посещала в палате родильного отделения ФИО1, которая на тот момент была в депрессивном состоянии, не шла на контакт. Спустя четыре месяца ФИО1 пришла к ней на прием, у нее отмечались эмоциональные состояния – горе и потеря, уровень тревоги средней тяжести.

Воспоминая о произошедших событиях, при даче пояснений в настоящем судебном заседании, также вызывали у истца слезы и душевные переживания, что в совокупности с представленными в материалы дела доказательствами, свидетельствует о тяжести перенесенных моральных страданий.

При этом, судом не может не учитываться и тот факт, что при поступлении в дородовое отделение ДД.ММ.ГГ плод истца ФИО1, являлся здоровым.

Впоследствии, согласно заключению перинатального консилиума XXXX от ДД.ММ.ГГ ГАУЗ «Краевой клинический центр специализированных видов медицинской помощи», после прохождения цитогенетического исследования истцу ФИО1 на 19 неделе беременности был выставлен диагноз: хромосомная патология плода, болезнь Дауна. Согласно заключению, на основании данных комбинированного скрининга у плода имеется высокий риск моногенной и хромосомной патологии. Учитывая выявленные при проведении ИПД хромосомные отклонения прогноз для жизни и здоровья плода неблагоприятный.

Как усматривается из выписного эпикриза к истории XXXX КГБУЗ «Уссурийская центральная городская больница» истцом ФИО1 было принято решение прервать третью беременность, в связи с чем ДД.ММ.ГГ ей проведена лапаротомия по Джоэл-Кохену, малое кесарево сечение.

В судебном заседании истец поясняла, что всегда думала, что у неё будет большая семья, очень хочет родить еще одного ребенка.

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками.

Жизнь и здоровье относится к числу наиболее значимых человеческих ценностей, а их защита должна быть приоритетной (статья 3 Всеобщей декларации прав человека, и статья Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах).

Право гражданина на возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью, относится к числу общепризнанных основных неотчуждаемых прав и свобод человека, поскольку является непосредственно производным от права на жизнь и охрану здоровья, прямо закрепленных в Конституции Российской Федерации.

При этом возмещение морального вреда должно быть реальным, а не символическим.

В постановлении Европейского Суда по правам человека от 18 марта 2010 г. по делу «Максимов против России» указано, что задача расчета размера компенсации является сложной. Она особенно трудна в деле, предметом которого является личное страдание, физическое или нравственное. Не существует стандарта, позволяющего измерить в денежных средствах боль, физическое неудобство и нравственное страдание. Национальные суды всегда должны в своих решениях приводить достаточные мотивы, оправдывающие ту или иную сумму компенсации морального вреда, присуждаемую заявителю. В противном случае отсутствие мотивов, будет свидетельствовать о том, что суды не рассмотрели надлежащим образом требования заявителя и не смогли действовать в соответствии с принципом адекватного и эффективного устранения нарушения.

Таким образом, учитывая возраст истца, её состояние здоровья, психологическое состояние после произошедшего события, отмеченное психологом ФИО8, семейную и психологическую связь, возникшую с плодом за 9 месяцев беременности, утраченную вследствие непринятия работником ответчика должной степени заботливости и осмотрительности для благополучного родоразрешения, установленные дефекты оказания медицинской помощи, степень вины ответчика, отсутствие со стороны ответчика мер по заглаживанию причиненного вреда, нарушение прав на материнство, на обладание родственными связями с ребенком, принцип разумности и справедливости, суд определяет в пользу истца ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 1 500 000 руб. В остальной части требований отказывает.

Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию в пользу истца ФИО3, суд учитывает, что он также испытывал нравственные страдания, поскольку являлся отцом ребенка, следовательно, рождение ребенка мертвым стало для него таким же испытанием, как и для матери.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами ст.1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (п.1 ст.1 СК РФ).

В судебном заседании истец ФИО3 также указывал на то, что ребенок для него и членов семьи являлся желанным, он не мог поверить в произошедшее, помнит тот день, когда супруга позвонила из роддома и сообщила о том, что ребенок умер. Несмотря на то, что он прошел две боевых командировки, у него ноги подкосились, поскольку ребенок был долгожданным. Он сразу примчался в больницу, знал, что никакой инфекции плода быть не могло, это был фарс, они сами были виноваты в гибели ребенка. Для него было важным увидеть тело ребенка в морге.

В судебном заседании было очевидным переживание истца ФИО3 по поводу произошедшего.

Согласно справке от ДД.ММ.ГГ XXXX, истец ФИО3 проходит военную службу по контракту в войсковой части 98655, в период с ДД.ММ.ГГ по ДД.ММ.ГГ находился в отпуске по семейным обстоятельствам, в период с ДД.ММ.ГГ по ДД.ММ.ГГ находился в основном отпуске за 2019 год.

Таким образом, учитывая возраст истца, семейную и психологическую связь, возникшую с плодом за 9 месяцев беременности, утраченную вследствие непринятия работником ответчика должной степени заботливости и осмотрительности для благополучного родоразрешения, степень вины ответчика, отсутствие со стороны ответчика мер по заглаживанию причиненного вреда, нарушение прав на отцовство, на обладание родственными связями с ребенком, принцип разумности и справедливости, суд определяет в пользу истца ФИО3 компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб. В остальной части требований отказывает.

Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод и их толкования в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

Согласно пояснительной записке воспитателя ФИО14 МОБУ «Владимировская СОШ» Октябрьского муниципального округа от ДД.ММ.ГГ, ФИО2 примерно в ноябре 2018 года стала говорить о том, что у неё скоро появится сестрёнка ФИО17, говорила она про неё каждый день, а примерно в через месяц, в декабре, сказала, что ФИО17 у них не будет, она улетела на облачко. После случившегося девочка дней пять не посещала дошкольную группу, а когда пришла, не играла с детьми, была замкнута, часто уединялась, во сне вздрагивала.

Согласно пояснениям истца ФИО1 у ФИО2 эта ситуация со временем забылась, сейчас ей восемь лет, но до этого она всегда спрашивала, а когда родится ребенок, когда у нас будет «ляля», сестра. О том, что ребенок умер, ФИО2 прямым текстом не говорили, сказали, что ФИО17 улетела на облачко. Первое время ФИО2 плакала, потому что она очень ждала сестренку. Если ребенок начинает о чем-то расспрашивать, то она старается переводить разговор на другую тему, чем-то отвлечь, чтобы она не погружалась в себя и не начинала плакать.

Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию в пользу несовершеннолетней ФИО2, суд учитывает, что она как сестра также испытывала нравственные страдания в связи с утратой родственных связей. За время ожидания рождения сестры, очевидно, что к плоду сформировалось чувство привязанности.

Учитывая степень перенесенных нравственных страданий, возраст ФИО2, принципы разумности и справедливости, суд полагает возможным взыскать с ответчика в пользу ФИО1, как законного представителя ФИО2, компенсацию морального вреда в размере 100 000 руб. В остальной части требований отказывает.

Оснований для большего снижения размера денежной компенсации морального вреда судом не установлено, выявленные экспертами дефекты по оказанию истцу ФИО1 медицинской помощи с учетом заведомо беспомощного состояния пациента и безусловной зависимости его жизни и жизни плода от качества этой помощи значительны.

То обстоятельство, что ответчик является бюджетным учреждением, само по себе не может являться законным основанием для снижения взыскиваемой компенсации морального вреда.

В соответствии со ст. 1094 ГК РФ лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы.

Исходя из положений приведенной нормы Закона, в отношении расходов на погребение законом установлен принцип возмещения лишь таких расходов, которые признаны необходимыми судом.

В соответствии со ст. 3 ФЗ от ДД.ММ.ГГ N 8-ФЗ «О погребении и похоронном деле», погребение понимается как обрядовые действия по захоронению тела (останков) человека после его смерти в соответствии с обычаями и традициями, не противоречащими санитарным и иным требованиям.

Вопрос о размере необходимых расходов должен решаться с учетом необходимости обеспечения достойного отношения к телу умершего и его памяти (ст. 5 Федерального закона от 12.011996 N 8-ФЗ «О погребении и похоронном деле»).

По смыслу Закона к числу необходимых расходов на погребение, помимо средств затраченных непосредственно на захоронение погибшего относятся и ритуальные расходы, включая изготовление и установку надгробного памятника, поскольку увековечение памяти умерших таким образом является традицией.

В статье 1174 ГК РФ содержится понятие достойные похороны, с учетом необходимости достойного отношения к телу умершего.

Согласно квитанции-договору XXXX от ДД.ММ.ГГ, выданной ИП ФИО15 заказчику ФИО3, исполнителем были оказаны ритуальные услуги по продаже гроба бархатного, временного памятника, таблички, полотна, лампады, ленты, оказаны услуги по доставке из СМЭ г.Уссурийска до XXXX, всего на сумму 14 230 руб. В квитанции-договоре имеется отметка о том, что 10 000 руб. уплачено при оформлении заказа. Доказательства уплаты суммы в размере 4230 руб. истцами в материалы дела не представлены.

Согласно квитанции-договору XXXX от, ДД.ММ.ГГ, выданной ИП ФИО15 заказчику ФИО3, исполнителем были оказаны ритуальные услуги по продаже памятника с портером и эпитафией, накрывной плиты, цветов, вазы черной гранитной, щебня, плиты, лавочки, столика черного гранитного, оказаны услуги по доставке и установке оградки и памятника, подиума, укладки геотекстиля, выполнены работы по благоустройству. Общая стоимость товаров, работ и услуг по договору составила 171 800 руб., уплата денежных средств подтверждается квитанцией к приходному кассовому ордеру XXXX от ДД.ММ.ГГ.

Установление мемориального надмогильного сооружения и обустройство места захоронения (т.е. памятник, надгробие, плита, ограда, цветы и др.) является одной из форм сохранения памяти об умершем, отвечает обычаям и традициям.

Определяя размер подлежащих возмещению расходов на погребение и оказанных ритуальных услуг, оценив представленные доказательства, исходя из принципа необходимости и разумности таких расходов, суд полагает необходимым исключить из числа данных расходов, подлежащих возмещению ответчиком, расходы по приобретению гранитной лавочки, столика и вазы на сумму 42 500 руб., а также расходы на их установку 3500 руб., поскольку они выходят за пределы обрядовых действий по непосредственному погребению тела, превышают расходы на изготовление и установку памятника (23800 руб.).

Кроме того, поскольку истцами не представлено доказательств оплаты денежных средств в размере 4230 руб. по квитанции-договору XXXX от ДД.ММ.ГГ, суд также отказывает в возмещении данных расходов.

Таким образом, с ответчика в пользу истца ФИО3, как лица, понесшего данные расходы, в счет возмещения материального ущерба суд взыскивает сумму 135 800 руб.

В силу ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы.

В соответствии со статьей 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Суд, оценив представленные доказательства в подтверждение произведенных расходов на оказание юридических услуг, учитывая уровень сложности дела, объем, характер оказанной юридической помощи, исходя из принципа разумности и справедливости, баланса процессуальных прав и обязанностей сторон, результата рассмотрения дела, находит возможным взыскать с ответчика в пользу истца ФИО3, как лица, оплатившего данные расходы согласно квитанции АБ XXXX от ДД.ММ.ГГ, расходы по оплате юридических услуг в сумме 30 000 руб. В оставшейся части требований суд отказывает.

Поскольку истцы освобождены от уплаты госпошлины в силу подпункта 4 пункта 1 статьи 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации, госпошлина, исчисленная исходя из исковых требований, удовлетворенных судом, подлежит взысканию с ответчика в доход местного бюджета в размере 4 816 рублей.

По изложенному, руководствуясь ст. 194 - 198 ГПК РФ, суд,

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1, действующей в своих интересах и в интересах несовершеннолетней ФИО2, ФИО3 – удовлетворить частично.

Взыскать с КГБУЗ «Уссурийская центральная городская больница» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 1 500 000 руб.

Взыскать с КГБУЗ «Уссурийская центральная городская больница» в пользу ФИО3 компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб., в счет возмещения материального ущерба 135 800 руб., расходы по оплате юридических услуг в размере 30 000 руб.

Взыскать с КГБУЗ «Уссурийская центральная городская больница» в пользу законного представителя несовершеннолетней ФИО2, ДД.ММ.ГГ года рождения, ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 100 000 рублей.

Взыскать с КГБУЗ «Уссурийская центральная городская больница» в доход местного бюджета Уссурийского городского округа государственную пошлину в размере 4816 рублей.

В остальной части исковые требования - оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Приморский краевой суд через Уссурийский районный суд в месячный срок со дня изготовления решения в окончательной форме.

Председательствующий Денисова Ю.С.

Решение в окончательной форме изготовлено 29 июня 2022 года.