Судья Пшеничная Т.С.

Дело № 2-886/2023

74RS0006-01-2022-009796-67

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

дело № 11-10587/2023

22 августа 2023 года г. Челябинск

Судебная коллегия по гражданским делам Челябинского областного суда в составе:

председательствующего Скрябиной С.В.,

судей Елгиной Е.Г., Клыгач И.-Е.В.

при секретаре судебного заседания Алёшиной К.А.,

с участием прокурора Томчик Н.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании в зале суда гражданское дело по иску ФИО3, ФИО4 к обществу с ограниченной ответственностью «Объединенная сервисная компания» о взыскании компенсации морального вреда в связи с несчастным случаем на производстве,

по апелляционным жалобам ФИО3, ФИО4, общества с ограниченной ответственностью «Объединенная сервисная компания» на решение Калининского районного суда города Челябинска от 29 марта 2023 года.

Заслушав доклад судьи Елгиной Е.Г. о доводах апелляционных жалоб, пояснения истца ФИО4, поддержавшей доводы своей апелляционной жалобы и полагавшей, что оснований для удовлетворения апелляционной жалобы ответчика не имеется, посинения третьих лиц – ФИО5, ФИО6, ФИО7, поддержавших позицию истца, пояснения представителя ответчика ООО «Объединенная сервисная компания», третьего лица ПАО «Магнитогорский металлургический комбинат» - ФИО8, поддержавшей доводы апелляционной жалобы ответчика и полагавшей, что оснований для отмены решения суда по доводам апелляционной жалобы истцов не имеется, прокурора, в заключении полагавшего, что оснований для отмены решения суда первой инстанции по доводам апелляционной жалобы ответчика не имеется, указанное решение подлежащим изменению с учетом доводов апелляционной жалобы истцов, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА

ФИО3, ФИО4 обратились в суд с иском к обществу с ограниченной ответственностью «Объединенная сервисная компания» (далее ООО «ОСК») о взыскании с пользу ФИО3, в счет компенсации морального вреда 2 513 400 рублей, в пользу ФИО4, 3 000 000 рублей, указывая на то, что 30 ноября 2021 года сын ФИО3 - ФИО33 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, погиб в результате несчастного случая на производстве. По результатам расследования 02 марта 2022 года утвержден акт о несчастном случае на производстве, установлено, что в действиях работников ООО «ОСК» и ПАО «ММК» имелись нарушения требований охраны труда. ФИО4 проживала с ФИО34 как с братом с 2014 года, смертью его причинен моральный вред (л.д. 5-7 том 1).

В судебном заседании истец ФИО3, истец ФИО4, её представитель по устному ходатайству ФИО9 в судебном заседании требования поддержали в полном объеме.

Третьи лица ФИО10, ФИО5, ФИО7 по заявленным требованиям не возражали.

Представитель ответчика ООО «ОСК» - ФИО12, действующая на основании доверенности от 17 января 2023 года №ОСК-45/031 (л.д. 49-50 том 1), в судебном заседании возражала против удовлетворения исковых требований в полном объеме, предоставила отзыв (л.д. 192-194 том 1).

Представитель третьего лица Государственной инспекции труда, ПАО «Магнитогорский Металлургический Комбинат», третье лицо ФИО13, в судебном заседании участия не приняли, извещены надлежащим образом.

Дело рассмотрено при данной явке.

Решением суда исковые требования ФИО3, ФИО4 к ООО «ОСК» о взыскании компенсации морального вреда в связи с несчастным случаем на производстве удовлетворены.

С ООО «ОСК» в пользу ФИО3 в счет компенсации морального вреда взыскано 500 000 рублей.

С ООО «ОСК» в пользу ФИО4 в счет компенсации морального вреда взыскано 50 000 рублей.

С ООО «ОСК» в доход местного бюджета взыскана государственная пошлина в сумме 300 рублей (л.д. 207-217 том 1).

В апелляционной жалобе ФИО3, ФИО4 просят решение суда первой инстанции в части отказа в удовлетворении заявленных требований отменить, удовлетворив заявленные ими требования в полном объеме.

Полагают, выводы суда, изложенные в решении, не соответствуют обстоятельствам дела, также судом первой инстанции неправильно применены нормы материального права.

Приводя положения п. 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» указывают, что в ходе судебного разбирательства они пояснили, какими были взаимоотношения в семье, насколько они все были близки, какую утрату они переживают в связи с гибелью ФИО11. Поясняли, что были очень близки, возлагали на него большие надежды, он всегда им помогал, делился своими планами. Они жили все вместе. Они ждали его возвращения, когда он был призван на службу в Вооруженные силы Российской Федерации. Очень радовались всей семьей, когда он вернулся из армии. Даже не могли предположить, что он может в мирное время уйти на работу и не вернуться. Вся семья невероятно тяжело переживает эту трагедию, ведь ФИО35 был так молод, у него впереди была целая жизнь. Он встретил любимую девушку, планировал свадьбу, но теперь по вине ответчика все его планы оборвались. Вмести с ФИО36 они утратили частичку себя, утратили радость жизни. Истец ФИО3 пояснял, что планировали одновременно сыграть сразу два свадьбы – сына и его. Но в связи со смертью сына все отменили и просто зарегистрировали брак без торжественных мероприятий. Они не смогут больше обнять ФИО37 поговорить с ним, не смогут больше радоваться его успехам, переживать его неудачи. Его больше не будет с ними никогда. И всю свою жизнь они будут переживать невыносимую боль от этой утраты.

Все это произошло по вине работодателя, который не выполнил свои обязанности и не обеспечил безопасные условия труда для своего работника.

Просят учесть, что ответчик не предоставил доказательств, что они не испытывают нравственных страданий, или испытывают их в меньшей степени. Тем не менее, суд первой инстанции существенно снизил размер компенсации морального вреда. Полагают, что установленный судом размер компенсации морального вреда не в состоянии компенсировать их нравственные страдания, и даже частично не учитывает их характер и степень, не является справедливым.

Ссылаясь на положения ст. 18 Конституции Российской Федерации, ст. ст. 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснения, данные в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 года №5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации», полагают, что взысканные судом суммы не отвечают указанным требованиям.

Также просят учесть обстоятельства, установленные Актом о несчастном случае на производстве от 02 марта 2022 года №2/2, которым, в том числе, вины пострадавшего, а также его грубой неосторожности не установлено.

Полагают, что ответчиком каких –либо обоснованных доводов о несоответствии заявленного ими размера компенсации морального вреда, обстоятельствам дела, степени вины работодателя в гибели работника, заявлено не было.

Доказательств, что произведенная страховая выплата осуществлена именно в счет компенсации морального вреда, не предоставлено.

Полагают, что судом не учтены разъяснения, данные в п. 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», поскольку в отсутствие обоснованных возражений и доводов со стороны ответчика, судом размер компенсации морального вреда был существенно снижен, при этом, размер указанной компенсации, определенный судом в явно незначительно размере, никак не мотивирован. Суд ограничился приведением общих принципов определения размера компенсации морального вреда, закрепленных в Гражданском кодексе Российской Федерации, однако не применил их к настоящему делу, не учел индивидуальные особенности личности истцов, не дал надлежащей оценки их доводам о причинении им тяжелых нравственных страданий (л.д. 231-235 том 1).

Ответчик ООО «ОСК» в апелляционной жалобе просит решение суда первой инстанции отменить, в удовлетворении заявленных ФИО3, ФИО4 требований отказать.

Ссылаясь на положения абз. 3 п. 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», ст. 2 Семейного кодекса Российской Федерации, указывают, что Общество в соответствии с положениями п. 7.6.3 Коллективного договора ООО «ОСК» на 2021 -2023 г.г. выплатило отцу ФИО11 – ФИО3, его матери – ФИО25, компенсацию морального вреда в сумме по 486 610,38 рублей.

Иных членов семьи и погибшего ФИО11 не было, сам он при приеме на работу в составе семьи указал только отца – ФИО3.

Также в соответствии с договором страхования работников Общества, заключенным между ООО «ОСК» и ООО «СК «Согласие» от несчастных случаев и профессиональных заболеваний от 01 декабря 2020 года (п. 6.1.2) ООО «СК «Согласие» добровольно выплатило ФИО3 1 908 266 рублей 48 копеек.

АО «Страховое общество газовой промышленности» выплатило ФИО3 страховое возмещение в размере 2 000 000 рублей.

Помимо этого, ООО «ОСК» взяло на себя расходы по погребению ФИО11 и благоустройству места захоронения на сумму 240 994 рубля.

Полагает, что выплаченные истцу ФИО3 денежные средства в размере 4 394 876 рублей 86 копеек в полной мере компенсируют причиненный моральный вред.

С учетом положений ст.ст. 2,14 Семейного кодекса Российской Федерации, абз. 3 п. 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» считает, что ФИО4 не только не является членом семьи погибшего, но и не является его родственником (л.д. 215-216 том 1).

О времени и месте рассмотрения дела судом апелляционной инстанции истец ФИО3, третьи лица Государственной инспекции труда, ФИО13 извещены надлежаще, в суд апелляционной инстанции не явились, своих представителей не направили, о причинах неявки суд апелляционной инстанции не уведомили, с ходатайством об отложении судебного заседания не обратились. С учетом положений ст.ст. 167,327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия рассмотрела дело в отсутствие указанных лиц.

Изучив материалы дела (в том числе, новые доказательства, представленные на стадии апелляционного рассмотрения и принятые судом апелляционной инстанции в целях установления юридически значимых обстоятельств по делу и правильного разрешения спора, проверки доводов апелляционных жалоб сторон), обсудив указанные доводы, проверив законность и обоснованность решения суда, в соответствии с ч. 1 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия приходит к выводу об изменении решения суда первой инстанции в части размера взысканной компенсации морального вреда с учетом доводов апелляционной жалобы истцов, в связи с несоответствием выводов суда первой инстанции, изложенных в решении суда, обстоятельствам дела.

Как установлено судом и подтверждается материалами дела, 29 ноября 2021 года электромонтеры по ремонту и обслуживанию электрооборудования ФИО14 и ФИО11 пришли в 18 часов 50 минут на работу в смену с 19 часов 30 минут 29 ноября 2021 до 07 часов 30 минут 30 ноября 2021, согласно графику «2-А». Перед началом рабочей смены ФИО14 и ФИО11 переоделись в спецодежду и направились на рабочее место в ЭСПЦ ПАО «ММК».

29 ноября 2021 в 19 часов 05 минут ФИО14 и ФИО11 пришли в комнату дежурных электриков цеха Стальсервис-2 (далее по тексту - СтС-2) ООО «ОСК» расположенную в ЭСПЦ ПАО «ММК», где ФИО14 передал допускающему электромонтеру цеха СтС-2 ООО «ОСК» ФИО1 наряд-допуск для работы в электроустановках от 28 ноября 2022 года №266. ФИО1 сделал необходимые записи в указанном наряд-допуске для работы в электроустановках и допустил электромонтеров ФИО14 и ФИО11 к выполнению работ по дегазации масла электропечного трансформатора 150МВА на площадке балкона ЭП-25 ДСП-1 ЭСПЦ ПАО «ММК», расположенной на отм. +17,245.

29 ноября 2021 в 19 часов 15 минут ФИО14 и ФИО11 подошли к ЭП-25 ДСП-1 и по лационарной лестнице поднялись на площадку балкона, расположенную на отм. +17,245, на которой располагалась станция масляная мобильная СММ Globe Care.

29 ноября 2021 в 19 часов 20 минут ФИО14 и ФИО11 осмотрели масляную мобильную станцию СММ Globe Care. При включении масляной мобильной станции СММ Globe Care плохо работал вакуумный насос, а именно шумели подшипники и присутствовал в работе станции посторонний шум.

29 ноября 2021 с 19 часов 20 минут до 21 часа 20 минут ФИО14 и ФИО11 производили работу по дегазации трансформаторного масла и следили за работой масляной мобильной станции СММ Globe Care.

29 ноября 2021 с 21 часа 20 минут до 22 часов 00 минут ФИО14 и ФИО11 приняв решение устранить шум в масляной мобильной станции СММ Globe Care, производили замену масла в масляной мобильной станции СММ Globe Care.

29 ноября 2021 в 22 часа 00 минут после замены масла в масляной мобильной станции, ФИО14 и ФИО11 проверили ее работоспособность. Масляная мобильная станция СММ Globe Гаге работала исправно, посторонние шумы отсутствовали.

После проверки в 22 часа 00 минут работоспособности масляной мобильной станции, ФИО14 и ФИО11 продолжили выполнение работы по дегазации трансформаторного масла.

29 ноября 2021 с 23 часов 50 минут до 00 часов 50 минут 30 ноября 2021 ФИО14 и ФИО11 ходили на обед поочередно в ЭП-16, расположенное в ЭСПЦ ПАО «ММК», работы по дегазации трансформаторного масла не прекращались.

ФИО14 и ФИО11, выполняя работу по дегазации масла на площадке балкона отм. +17,245) находиться постоянно не могли, из-за запыленности и низких температур (постоянно летала пыль и было холодно). На короткое время, в процессе производства работ, ФИО14 и ФИО11 заходили в помещение трансформатора, чтобы отдохнуть и согреться. В трансформаторное помещение, ФИО14 и ФИО11, далеко не заходили, находились рядом со входом. Отдохнув и согревшись, ФИО14 и ФИО11 выходили и контролировали работу масляной мобильной станции СММ Globe Care. Масляная мобильная станция СММ Globe Care работала исправно, без сбоев.

30 ноября 2021 около 05 часов 00 минут ФИО14 и ФИО11, находясь в трансформаторном помещении, почувствовали запах гари. Открыв дверь трансформаторного помещения, увидели, что площадка и лестница, ведущая вниз, охвачена огнем, который шел снизу. При этом огонь быстро подходил к двери трансформаторного помещения.

ФИО14 и ФИО11 зашли обратно в трансформаторное помещение. Дверь в трансформаторное помещение плотно не закрывалась, так как в трансформаторное помещение с площадки балкона протянуты шланги от дегазационной и цеолитовой установок к трансформатору. Помещение трансформатора стало заполняться дымом, после чего загорелась проводка внутри помещения, и погас в нем свет. ФИО14 и ФИО11 из-за дыма стало трудно дышать, при этом ФИО14 и ФИО11 укутались фуфайками и спрятались в дальний, противоположный угол, по диагонали относительно входной двери, трансформаторного помещения и стали ожидать помощи.

После того, как ФИО14 и ФИО11 спрятались в дальнем углу от входа в трансформаторное помещение, ФИО14 позвонил на мобильный телефон мастер ЦРЭМЦ ООО «ОСК» ФИО2, который сказал, чтобы ФИО14 и ФИО11 спускались вниз, на что ФИО14 попрощался с ФИО2 и сказал: «Некуда спускаться».

30 ноября 2021 в 05 часов 00 минут сработали расположенные по периметру трансформаторного помещения порошковые пиропатроны-огнетушители, отчего улучшилась видимость, и стало легче дышать.

30 ноября 2021 в 05 часов 15 минут ФИО14 принял решение спуститься по шинному мосту с отм. +17,245 на отм. +8,000. ФИО14 с целью проверки, находится шинный мост под напряжением 35 кВ или нет, пнул его ногой, отчего ФИО14 не ударило током. ФИО14 понял, что можно по шинному мосту попытаться спуститься вниз на отм. +8,000 и стал звать ФИО11 идти с ним, но ФИО11 не отвечал ФИО14 Тогда ФИО14 стал спускаться по шинному мосту вниз и при спуске сорвался с шинного моста и пролетев около 6-го метров упал на отм. +8,000, где почувствовал свежий воздух, а также услышав голоса людей, стал стучаться в дверь. Исполняющий обязанности начальника участка ЭСПЦ ПАО «ММК» ФИО15, сломав замки двери ЗРУ, вынес ФИО14 наружу, после чего на карете скорой медицинской помощи ФИО14 доставлен в анестезиолого-реанимационное отделение №1 Автономной некоммерческой организации «Центральная клиническая медико-санитарная часть» (далее по тексту - АНО «ЦКМСЧ»).

После ликвидации в трансформаторном помещении ЭП-25 пожара в 09 часов 47 минут 30 ноября 2021 года обнаружен ФИО11 со следами воздействия огня и без признаков жизни.

На основании Акта судебно-медицинского исследования от 01 февраля 2022 года №3081, выданного Магнитогорским межрайонным отделением Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Челябинское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» установлено, что смерть ФИО11, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, наступила в результате комбинированной травмы, в комплекс которой вошли: <данные изъяты> состоят в прямой причинной связи с наступлением смерти. Других повреждений при исследовании трупа не установлено. При химическом исследовании крови и мочи, взятых от трупа, в них этиловый спирт, наркотические, сильнодействующие, психотропные лекарственные вещества не обнаружены.

Согласно акта технического расследования причин инцидента «Остановка ДСП-1 ЭСПЦ ПАО «ММК» установлено, что причиной явилось отсутствие напряжения вследствие термического повреждения кабельных трасс ДСП-1, расположенных электропомещении ЭП №25, в результате возгорания в электропомещении №25 вследствие теплового проявления электрической энергии.

Комиссия пришла к выводу о том, что несчастный случай произошел в результате инцидента на опасном производственном объекте ЭСПЦ ПАО «ММК» вследствие возгорания на площадке балкона ЭП-25 ДСП ЭСПЦ ПАО «ММК», расположенной на отм.+17,245. Причину возгорания комиссия достоверно не установила (л.д. 12-29 том 1).

Из свидетельства о рождении ФИО11 следует, что его родителями являются ФИО3, ФИО16 (л.д. 30 том 1).

ДД.ММ.ГГГГ ФИО11, ДД.ММ.ГГГГ умер (л.д. 31).

Как следует из материалов дела, и не оспаривалось сторонами, в соответствии с п. 7.6.3 Коллективного договора ООО «ОСК» на 2021- 2023г.г., ООО «ОСК» выплатило отцу ФИО11 - ФИО3 компенсацию морального вреда в размере годового заработка погибшего – 486610, 38 рублей (платежное поручение №50647 от 22 марта 2022 года) и матери ФИО11 - ФИО13 компенсацию морального вреда в размере годового заработка погибшего – 486 610,38 рублей 38 копеек (платежное поручение №2093 от 09 января 2023 года) (л.д. 53-54, 133,134 том 1).

Между ООО «Страховая Компания «Согласие» и ООО «ОСК» 01 декабря 2020 года заключен договор страхования работников ООО «ОСК» №ОСК4021/0030330- 0823518/20НСБЮ от несчастных случаев и профессиональных заболеваний, согласно п. 6.1.2 при наступлении смерти Застрахованного в следствие несчастного случая на производстве Страховщик выплачивает Выгодоприобретателям страховую сумму в размере 4-кратной годовой заработной платы Застрахованного, единовременно. На основании данного договора ООО «СК «Согласие» добровольно выплатило ФИО3 908 266,48 рублей (платежное поручение № 281126 от 29 августа 2022 года) (л.д. 57,58-64 том 1).

АО «Страховое общество газовой промышленности» выплатило ФИО3 страховое возмещение в размере 2 000 000 рублей (платежное поручение №37928 от 18 мая 2022 года) в рамках заключенного между Страховым обществом и ПАО «ММК» договора обязательного страхования гражданской ответственности владельца опасного производственного объекта за причинение вреда в результате аварии на опасном объекте №GAZX12078797152000 (л.д. 55, 56 том 1).

Из справки, выданной администрацией сельского поселения Таштимеровского сельсовета муниципального района Абзелиловского района Республики Башкортостан от 14 марта 2022 года следует, что ФИО11, на момент смерти проживал по адресу: <адрес>. Вместе с ним проживали: ФИО3 – отец, ФИО17 – мачеха, ФИО4 – сводная сестра, ФИО27 - сводная сестра (л.д.52).

Из пояснений свидетеля ФИО18, данных в судебном заседании следует, что знает он ФИО3 и его приемную дочь ФИО4. ФИО3 знает с 2012 года, когда он начал встречаться с ФИО31 (ФИО30ФИО38., поскольку последняя жила в одном подъезде с ним. Они стали жить одной семьей. У ФИО3 были свои дети, они жили вместе. ФИО31 (ФИО39. к детям ФИО3 относилась как к своим. Дети между собой дружили. С 2014 года начали проживать. Все вместе в 2018 года сына (погибшего) провожали в армию. До момента смерти ФИО11 проживал с отцом и ФИО31 (ФИО30ФИО40 На работу ездил на машине, сначала на отцовской, потом себе купил. Погибший и ФИО4 были как брат с сестрой. Гибель ФИО11 для семьи большая трагедия. ФИО4 очень сильно переживала после гибели ФИО11

В материалы дела стороной истца представлены совместные фотографии с погибшим, на которых также имеется погибший, его отец и ФИО19, и письмо из армии от 07 августа 2018 года, написанное ФИО11 и адресованное «Папе, Наде, Нике, Насте, Вике».

Удовлетворяя исковые требования о взыскании компенсации морального вреда, суд первой инстанции, руководствуясь положениями ст.ст. 150,151,1079,1100,1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, исходил из того, что ответственность по возмещению морального вреда, причиненного истцам в связи со смертью ФИО11 должна быть возложена на ООО «ОСК» как на работодателя, не обеспечившего работнику безопасные условия труда, а в связи с его смертью истцы претерпевали нравственные страдания.

Судебная коллегия оснований не согласиться с приведенными выводами суда первой инстанции не усматривает, поскольку эти выводы соответствуют материалам дела, нормам права, подлежащим применению к спорным отношениям, и доводами апелляционной жалобы не опровергаются.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд первой инстанции учел характер и степень причиненных истцу ФИО3 нравственных страданий в результате гибели сына, принципы разумности и справедливости, близость между отцом и погибшим сыном, который воспитывался с 7 лет отцом, поскольку мать от них ушла, в связи с чем, определил компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей.

Разрешая требования истца ФИО4 о компенсации морального вреда, судом первой инстанции учтены степень страданий ФИО4, которые вместе проживали одной семьей с 2014 года. Для ФИО4 погибшей был как брат, который всегда и во всем помогал ФИО31 (ФИО30ФИО41 и её детям, в том числе ФИО4, в связи с чем, определил компенсацию морального вреда в размере 50 000 рублей.

С учетом доводов апелляционной жалобы истцов, судебная коллегия считает, что определяя указанные суммы компенсации, суд первой инстанции, в нарушение норм материального права об основаниях, принципах и критериях определения размера компенсации морального вреда, недостаточно мотивировал размер указанной компенсации, подлежащий взысканию, не привел доводы в обоснование уменьшения размера присужденной истцам компенсации морального вреда в несколько раз со ссылкой на какие-либо доказательства, а также не учел все доводы иска и представленные доказательства, что не отвечает требованиям ст. 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации о законности и обоснованности решения суда.

В связи с чем, судебная коллегия считает, что решение суда первой инстанции в указанной части подлежит изменению.

Ст. 2 Конституции Российской Федерации установлено, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (ч. 1 ст. 17 Конституции Российской Федерации).

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (ч. 2 ст. 17 Конституции Российской Федерации).

Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (ст. 18 Конституции Российской Федерации).

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на труд (ст. 37 Конституции Российской Федерации).

Ч.3 ст. 37 Конституции Российской Федерации установлено, что каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены.

Из приведенных положений Конституции Российской Федерации следует, что право на труд относится к числу фундаментальных неотчуждаемых прав человека, принадлежащих каждому от рождения. Реализация этого права предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав, в частности, права на условия труда, отвечающие требованиям безопасности.

В целях защиты прав и законных интересов лиц, работающих по трудовому договору, в Трудовом кодексе Российской Федерации введено правовое регулирование трудовых отношений, возлагающее на работодателя дополнительную ответственность за нарушение трудовых прав работника.

В силу положений абз. 4 и 14 ч.1 ст. 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.Этим правам работника корреспондируют обязанности работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами, возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абз. 4 и 15 ч.2 ст. 22 Трудового кодекса Российской Федерации).

Обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников является одним из направлений государственной политики в области охраны труда (абз. 2 ч.1 ст. 210 Трудового кодекса Российской Федерации).

Ч. 1 ст. 212 Трудового кодекса Российской Федерации определено, что обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.

Работодатель обязан обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов (абз. 2 ч.2 ст. 212 Трудового кодекса Российской Федерации).

Каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда, а также гарантии и компенсации, установленные в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации, коллективным договором, соглашением, локальным нормативным актом, трудовым договором, если он занят на работах с вредными и (или) опасными условиями труда (абз. 2 и 13 ч.1 ст. 219 Трудового кодекса Российской Федерации).

В Трудовом кодексе Российской Федерации не содержится положений, касающихся понятия морального вреда и определения размера компенсации морального вреда. Такие нормы предусмотрены гражданским законодательством.

П. 2 ст. 2 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (п.1 ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу п.1 ст. 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» (статьи 1064-1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно п.п. 1,2 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающей общие основания ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Ответственность за вред, причиненный деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих, регламентируется нормами ст. 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 статьи 1083 Кодекса (п.1 ст. 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен. При грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины причинителя вреда в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения должен быть уменьшен или в возмещении вреда может быть отказано, если законом не предусмотрено иное. При причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается (абз. 1 и 2 п.2 ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу абз. 2 ст. 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п.2 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

При отсутствии вины владельца источника повышенной опасности, при наличии грубой неосторожности лица, жизни или здоровью которого причинен вред, суд не вправе полностью освободить владельца источника повышенной опасности от ответственности (кроме случаев, когда вред причинен вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего). В этом случае размер возмещения вреда, за исключением расходов, предусмотренных абзацем третьим пункта 2 статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации, подлежит уменьшению (абз. 2 п. 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина»).

Вопрос о том, является ли допущенная потерпевшим неосторожность грубой, в каждом случае должен решаться с учетом фактических обстоятельств дела (характера деятельности, обстановки причинения вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего, его состояния и др.) (абз. 3 п.17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина»).

Как разъяснено в п. 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», при определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из ст.ст. 151,1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении (п. 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага (п. 27 указанного постановления Пленума).

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего (п.28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

Как следует из п. 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ).

В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту.

Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении.

При этом судебная коллегия учитывает, что согласно ч.1 ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими (ч.ч. 3 и 4 ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). А несогласие стороны с произведенной судом оценкой доказательств, которая отвечает положениям ст. 67 указанного Кодекса, не может являться основанием для отмены судебного решения.

Вопреки доводам апелляционной жалобы ответчика суд первой инстанции при определении размера компенсации морального вреда учел выплаты, произведенные ответчиком, а также выплаты страхового возмещения.

Между тем, с учетом положений ст. ст. 151, 927,947 Гражданского кодекса Российской Федерации правовая природа компенсации морального вреда, а также страхового возмещения, также как и расходов на погребение (ст. 1094 Гражданского кодекса Российской Федерации) различна.

В связи с чем, судебная коллегия не может засчитать все выплаченные суммы в счет компенсации морального вреда. более того, страховая сумма, выплаченная АО «Страховое общество газовой промышленности» выплачены в рамках в рамках заключенного договора между Страховым обществом и третьи лицом - ПАО «ММК».

Также судебная коллегия не может принять доводы ответчика о том, что сумма компенсации морального вреда, определенная коллективным договором в данном случае является достаточной, поскольку истцы указанный коллективный договор не подписывали. Размер компенсации морального вреда в соответствии с положениями представленного коллективного договора рассчитывается без учета положений ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации а лишь из размера дохода пострадавшего.

Доводы апеллянта о том, что ФИО4, с учетом положений Семейного кодекса Российской Федерации, абз. 3 п. 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», не является членом семьи погибшего и не является его родственником, в связи с чем, оснований для взыскания в ее пользу компенсации морального вреда не имеется, также отклоняются судебной коллегией.

Действительно, как указано в абз. 3 п. 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», в случае смерти работника или повреждения его здоровья в результате несчастного случая на производстве члены семьи работника имеют право на компенсацию работодателем, не обеспечившим работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности, морального вреда, причиненного нарушением принадлежащих им неимущественных прав и нематериальных благ.

Между тем, согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, выраженной в абз. 3 п. 32 постановления Пленума от 26 января 2010 года №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности, членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

То есть, тот факт, что ФИО4 с учетом положений семейного законодательства не является членом семьи погибшего, а также его родственником, не может являться безусловным основанием для отказа в удовлетворении ее требований о взыскании компенсации морального вреда в связи с гибелью ФИО11.

Достоверно установлено, что родители ФИО4 и ФИО11 проживали одной семьей с 2014 года, все их дети росли как братья с сестры, родители не разделяли детей. В последующем ФИО3 и ФИО31 (ФИО42 зарегистрировали брак. Братско- сестринские отношения между погибшим и ФИО19 подтверждаются совокупностью представленных доказательств, которые никем не оспорены и ничем не опровергнуты. ФИО4 пояснила, что гибель ФИО11 причиняет ей нравственные страдания, она воспринимает его как брата. При этом судебная коллегия учитывает, что требования о компенсации морального вреда основаны на личных переживаниях, в связи с чем, показания истца о претерпеваемых нравственных страданиях являются допустимыми доказательствами по делу.

Указание погибшим в личной карточке Формы Т-2 в качестве состава семьи только отца, не может лишать иных лиц, кто испытывает в связи с его смертью нравственные страдания, права на обращение в суд с иском о взыскании компенсации морального вреда.

Судебная коллегия полагает правильным учесть, что причинами несчастного случая в Акте Формы Н-1 указаны:

Неудовлетворительная организация работ, выразившаяся в нарушении должностными лицами своих обязанностей, чем нарушены требования ст. 212 Трудового кодекса Российской Федерации, ч.1 ст. 9 Федерального закона от 21 июля 1997 года №116-ФЗ «О промышленной безопасности опасных производственных объектов», п. 61 приказа Ростехнадзора от 13 ноября 2020 года №440 «Об утверждении Федеральных норм и правил в области промышленной безопасности «Обеспечение промышленной безопасности при организации работ на опасных производственных объектах горно- металлургической промышленности», п. 29 «Правила труда при размещении, монтаже, техническом обслуживании и ремонте технологического оборудования», утвержденные приказом Минтруда России от 27 ноября 2020 года №833н, п. 6.2 СТО СУПБОТ ММК УОТиПБ -306-2021 «Стандарт организации. Система управления промышленной безопасностью и охраной труда. Порядок организации работ повышенной опасности», п.п. 4.2.8., 4.2.8.10,4.2.10.1,4.2.10.8,4.2.11.3 СТО ИСМ ОСК ООТПБиЭ-05-2019 «Интегрированная система менеджмента. Управление промышленной безопасностью и охраной труда», п. 2.6.1 ПО ММК-071-01-21.03.2016 «положение об электроплавильном цехе», п. п. 1.3.8,2.6.1 ПО ОСК 667-03-01.01.2019 «Положение о цехе ремонта электрооборудования металлургических цехов», п. п. 2.3.1,2.3.4 ДИ ОСК -667-05-01.08.2019 «Должностной инструкции старшего мастера по ремонту оборудования (в промышленности), участок по ремонту электрооборудования сталеплавильного, прокатного производств, котельных и турбинных участков электрических станций на местах установки», п. п. 2.4.1, 2.4.5 ДИ ОСК -667-13-30.10.2016 «должностной инструкции мастера по ремонту оборудования (в промышленности). Мастерская по ремонту силовых трансформаторов».

Лицами, допустившими нарушения требований охраны труда, указаны:

ФИО20 – начальник ЦЭРМЦ ООО «ОСК» - не организовал безопасную работу подчиненного персонала;

ФИО21 – старший мастер ЦЭРМЦ ООО «ОСК» - не обеспечил безопасную организацию работ;

ФИО2 - мастер ЦЭРМЦ ООО «ОСК» - не обеспечил безопасную организацию работ подчиненного персонала;

ФИО22 – и.о. начальника ЭСПЦ ПАО «ММК» не организовал работу по охране труда промышленной безопасности в соответствии с требованиями Правил (не обеспечил безопасное производства работ в условиях действующего оборудования ДСП-1 и не обеспечил разработку мероприятий по безопасному выполнению работ по обдувке деталей (изделий) технологического оборудования.

Факта грубой неосторожности в момент происшествия в действиях пострадавшего ФИО11 комиссией не установлено (л.д. 12-29 том 1).

То есть вина, грубая неосторожность в действиях погибшего отсутствует.

Истцы в исковом заявлении указали, в судебных заседаниях пояснили, в чем выражены их нравственные страдания в связи с гибелью сына и брата (как воспринимала его ФИО4), их пояснения о глубине и тяжести переживаний в связи с его смертью ничем не опровергнуты. Судебная коллегия их принимает и полагает установленным весь объем, характер и степень нравственных страданий истцов в связи с гибелью ФИО11, заявленный истцами. Апелляционная жалоба ФИО23, ФИО4 относительно нравственных переживаний повторяет позицию, изложенную в иске, в суде.

Как поясняли истцы, боль утраты не прошла до настоящего времени, что также ничем не опровергнуто, также не опровергнуто, что данная утрата является невосполнимой.

Представленные в дела доказательства (совместные снимки, характеристики) характеризуют семью ФИО23, со всеми детьми только с положительной стороны, также с положительной стороны, в том числе работодателем, характеризуется и сам погибший. Из представленного в суд первой инстанции письма ФИО11 из армии следует, что он хорошо относился к своей семье, делился с ними своими планами, рассказывал о себе, при этом, письмо он также адресовал и ФИО4, написал в конце, что по всем скучает (л.д. 186-187 том 1).

Установлено, что ФИО11, с учетом обстоятельств гибели, хоронили в закрытом гробу.

Судебная коллегия полагает установленным, что указанные обстоятельства, а также гибель единственного сына, брата (как воспринимала его ФИО4) в столь молодом возрасте и при указанных обстоятельствах – сгорел, причиняла истцам дополнительные нравственные страдания.

С учетом доводов апелляционной жалобы истцов судебная коллегия полагает заслуживающими внимания их доводы о том, что судом первой инстанции не учтены все обстоятельства.

Так, из судебного решения не следует, что судом учитывались конкретные индивидуальные особенности потерпевших, о которых они заявляли.

Установлено, что на момент смерти ФИО11 был 21 год, его отцу– 46 лет, ФИО4 – 25 лет.

Также судебная коллегия полагает правильным учесть довод истцов, о том, что гибель ФИО11 была для них неожиданной, поскольку он был молод и пошел на работу в свою смену, где и погиб, что причинило им дополнительные нравственные страдания.

Действительно, смерть ребенка, да еще в столь молодом возрасте всегда является неожиданной, также как и смерть брата (как воспринимала его Сафронова А.А). Обратного не доказано.

Более того, как пояснил ФИО3, сына он воспитывал один с семи лет, поскольку жена ушла он них, оставив детей с ним. Они панировали две свадьбы в один день – ФИО43 и его с матерью ФИО4 весной 2022 года, но ФИО44 погиб. Указанные пояснения подтвердили в суде третьи лица, они также согласуются показаниями свидетеля ФИО18 и ничем не опровергаются.

Судебная коллегия полагает, что указанные обстоятельства также причиняют истцам дополнительные нравственные страдания.

При определении размера компенсации морального вреда, судебная коллегия также полагает правильным учесть позицию ответчика, и его отношение к произошедшему – добровольную выплату родителям погибшего компенсации морального вреда в соответствии с условиями коллективного договора, а также возмещение расходов на погребение ФИО11.

Оценив изложенное по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, учитывая основания, которые истцы закладывали в определение размера компенсации морального вреда, представленные доказательства, в обоснование заявленных требований, доказательства и обстоятельства, которые учел суд первой инстанции при определении размера компенсации морального вреда, а также доказательства и обстоятельства, которые учел суд апелляционной инстанции, судебная коллегия соглашается с размером компенсации морального вреда, определенного истцом ФИО3 в 3 000 000 рублей, при этом также соглашается с его доводом о том, что из указанной суммы необходимо вычесть сумму выплаченной работодателем компенсации морального вреда – 586 610,38 рублей. Между тем, итоговая сумма ко взысканию будет составлять 2 513 389,62 рубля (3 000 000 - 586 610,38), а не 2 513 400 рублей, как указано в иске. В связи с чем, оснований для взыскания всей суммы, указанной истцом в иске не имеется, его апелляционная жалоба подлежит частичному удовлетворению .

Также судебная коллегия полагает подлежащей частичному удовлетворению апелляционную жалобу ФИО4, поскольку погибший ФИО11 не являлся ей ни полнородным, ни неполнородным братом, она лишь воспринимала его как родного обрата, учитывая, что они проживали одной семьей с 2014 года, характер их взаимоотношений и отношение друг к другу, суд апелляционной инстанции полагает правильным определить в счет компенсации морального вреда ФИО4 1 500 000 рублей.

Оснований для отказа во взыскании компенсации морального вреда по доводам апелляционной жалобы ответчика судебная коллегия не находит, более того, доводы представителя ответчика о том, что в данном случае разумной будет компенсация морального вреда, уже выплаченная ФИО3 с учетом выплаченных сумм страхового возмещения, а оснований для взыскания ФИО4 компенсации морального вреда не имеется, на законе не основаны, судебной коллегией доводы апелляционной жалобы ООО «ОСК» отклонены.

Законодатель, закрепляя право на компенсацию морального вреда, не устанавливает единого метода оценки физических и нравственных страданий, не определяет конкретный размер компенсации, а предоставляет определение размера компенсации суду. Компенсация морального вреда должна возместить потерпевшему понесенные им физические и нравственные страдания.

Определяя размер подлежащей взысканию в пользу истцов компенсации морального вреда в указанной сумме, судебная коллегия с учетом характера и степени их нравственных страданий, а также вины ответчика, фактических обстоятельств, характера перенесенных нравственных страданий, вызванных смертью близкого и родного человека, их индивидуальных особенностей, а также требований разумности и справедливости приходит к выводу, что указанные суммы соответствует положениям ст.ст. 151,1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также требованиям разумности и справедливости, в данном случае в наибольшей степени обеспечивают баланс прав и законных интересов потерпевших от причинения вреда и причинителя вреда, компенсирующим им, в некоторой степени, причиненные нравственные страдания, и не направлены на личное обогащение истцов. Указанный размер компенсации морального вреда обеспечивает законные интересы сторон.

Таким образом, решение суда первой инстанции подлежит изменению в части размера взыскания компенсации морального вреда.

Руководствуясь статьями 327-330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Калининского районного суда города Челябинска от 29 марта 2023 года изменить в части размера взысканной компенсации морального вреда.

Взыскать с Общества с ограниченной ответственностью «Объединенная сервисная компания» ИНН <***>, в пользу ФИО3, <данные изъяты> в счет компенсации морального вреда 2 513 389,62 рубля.

Взыскать с Общества с ограниченной ответственностью «Объединенная сервисная компания» ИНН <***>, в пользу ФИО4, <данные изъяты> в счет компенсации морального вреда 1 500 000 рублей.

В остальной части это же решение оставить без изменения, апелляционные жалобы ФИО3, ФИО4, общества с ограниченной ответственностью «Объединенная сервисная компания» – без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 24 августа 2023 года.