Дело №2-109/2023
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
г. Карачаевск 08 августа 2023 года
Карачаевский городской суд Карачаево-Черкесской Республики в составе председательствующего судьи Катчиевой В.К., при секретаре судебного заседания ФИО1-М., с участием: ответчика - ФИО1 (лично), представителя ответчика – ФИО1 (доверенность от (дата обезличена)), третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора – нотариуса Карачаевского нотариального округа ФИО1, рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО1, действующей в интересах несовершеннолетнего ФИО1-Даутовича о признании сделок недействительными, применении последствий недействительности сделок и признании права собственности,
УСТАНОВИЛ:
ФИО1 обратилась в суд с исковым заявлением к ФИО1, действующей в интересах несовершеннолетнего ФИО1-Даутовича, в котором просит:
- признать недействительными нотариально удостоверенные: договор дарения от (дата обезличена), предметом которого являются жилой дом с кадастровым номером 09:10:0070110:3458, жилой дом с кадастровым номером 09:04:0000000:8425, земельный участок с кадастровым номером 09:10:0070110:1779, расположенные по адресу: КЧР, (адрес обезличен); а также договор дарения от (дата обезличена), предметом которого является земельный участок с кадастровым номером 09:10:0070110:1780, расположенный по адресу: КЧР, (адрес обезличен);
- применить последствия недействительности сделок, прекратив зарегистрированное право собственности ФИО1-Д. и признав за ФИО1 право собственности на указанные объекты недвижимости.
В обоснование исковых требований указано, что истцу на праве собственности принадлежали жилые дома и земельный участок, расположенные по адресу: (адрес обезличен), а также земельный участок, расположенный по адресу: КЧР, (адрес обезличен). Указанные объекты недвижимости на основании договоров дарения от (дата обезличена) отчуждены в пользу несовершеннолетнего ФИО1-Д., от имени которого действовала его мать ФИО1 Данные сделки совершены под влиянием заблуждения и обмана, так как истец не разбирается в документах, ей сказали, что надо дооформить какие-то документы и подписать их. Если бы истец, разумно и объективно оценивая ситуацию, знала о действительном положении дел, она не совершила бы сделки и не лишила бы себя единственного жилья. Истец имеет неврологические заболевания, а также на момент подписания документов она находилась в преклонном возрасте. В обоснование исковых требований указано, что оспариваемые сделки вопреки п.1 ст.178 ГК РФ совершены под влиянием существенного заблуждения, поскольку домовладение является единственным местом для проживания, заключение договоров дарения на указанных условиях не соответствуют ее законным интересам, поскольку лишают ее права собственности на единственное жилье.
В судебном заседании ответчик, представитель ответчика исковые требования не признали, просили в их удовлетворении отказать. Пояснили, что оспариваемые договоры заключены истцом добровольно в здравой памяти в пользу внука, поскольку она опасалась, что унаследовав имущество, ее сын – отец ФИО1-Д., который имеет игровую зависимость и зависимость от наркотических средств, может не сохранить отчий дом. Отметили, что представитель истца в суде действует на основании нотариально удостоверенной доверенности, что само по себе опровергает доводы о недееспособности истца. Считают, что фактическим инициатором иска является дочь истца.
Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора - нотариуса Карачаевского нотариального округа ФИО1 считает, что оснований для удовлетворения исковых требований не имеется. Пояснила, что оспариваемые договоры дарения она подготовила и нотариально удостоверила после тщательной проверки волеизъявления истца в установленном законом порядке. ФИО1, которую она знает с детства как грамотного и уравновешенного человека, неоднократно к ней обращалась и четко излагала свое волеизъявление как желание распорядиться имуществом при жизни, подарив все внуку. Поведение ФИО1 никаких сомнений у нее не вызвало, в заблуждение ее никто не вводил. Договоры дарения она не составила и не удостоверила при первом же обращении истца исходя из своей практики. До удостоверения сделки безвозмездного отчуждения имущества она продолжительно общается с клиентами для определения состояния его здоровья, морально-психического состояния, наличия злобы или обиды на членов семьи. Отметила ровный почерк ФИО1 в договорах и Книге регистрации как свидетельствующий о ее нормальном состоянии здоровья.
Дело рассмотрено в порядке ст.167 ГПК РФ в отсутствие надлежаще извещенных истца ФИО1, представителя истца ФИО1, третьего лица, заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора ФИО1 Х-Д.А., его представителя ФИО1, представителя третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по КЧР.
При этом суд учитывает, что третьим лицом, заявляющим самостоятельные требования относительно предмета спора ФИО1 Х-Д.А. не представлено доказательств наличия исковых требований относительно предмета спора, которые носят идентичный и взаимоисключающий характер по отношению к требованиям истца. Более того, в силу ч.3 ст.3, ч.4 ст.13 ГПК РФ ФИО1 Х-Д.А. не лишен возможности обратиться за защитой своих прав и законных интересов в суд с иском в общем порядке.
Заслушав доводы ответчика и ее представителя, исследовав и оценив в совокупности показания свидетелей и материалы дела, суд приходит к следующему.
Согласно ст.46 Конституции РФ каждый имеет право на судебную защиту.
В силу п.1 ст.1, п.1 ст.11, ст.12 ГК РФ, ст.3 ГПК РФ предъявлению любого требования должно иметь своей целью восстановление нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов обратившегося в суд лица, установление наличие у истца принадлежащего ему субъективного материального права, а также установление факта нарушения прав истца ответчиком.
В соответствии со ст.153 ГК РФ сделкой признаются действия граждан, направленных на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.
Согласно п.1 ст.572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом. При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением. К такому договору применяются правила, предусмотренные пунктом 2 статьи 170 настоящего Кодекса.
Как предусмотрено п.1 ст.166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).
Согласно ч.1 ст.178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.
При наличии условий, предусмотренных п.1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если: сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п.; сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные; сторона заблуждается в отношении природы сделки; сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой; сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку.
Заблуждение предполагается достаточно существенным в частности, если: сторона заблуждается в отношении предмета сделки либо в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку (п.п.2, 5 п.2 ст.178 ГК РФ).
При этом такое заблуждение у стороны по сделке возникает под влиянием другой стороны, которая прямо или косвенно его порождает.
В подобных случаях воля стороны, направленная на совершение сделки, формируется на основании неправильных представлений о тех или иных обстоятельствах, а заблуждение может выражаться в незнании каких-либо обстоятельств или обладании недостоверной информацией о таких обстоятельствах.
По смыслу вышеприведенных положений закона сделка может быть признана недействительной, если выраженная в ней воля участника сделки неправильно сложилась вследствие заблуждения, и поэтому сделка влечет иные, а не те, которые он имел в виду в действительности правовые последствия, то есть волеизъявление участника сделки не соответствует его действительной воле.
Таким образом, по настоящему делу для правильного разрешения возникшего спора надлежит установить наличие волеизъявления истца на заключение оспариваемых сделок и факт осознания последствий оспариваемых сделок, а также влияние ответчика на заблуждение истца.
В соответствии со ст.56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п.3 ст.123 Конституции РФ, ст.12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если это не предусмотрено федеральным законом.
В соответствии с ч.2 ст.68 ГПК РФ признание стороной обстоятельств, на которых другая сторона основывает свои требования или возражения, освобождает последнюю от необходимости дальнейшего доказывания этих обстоятельств.
Судом установлено и из материалов дела следует, что ФИО1 являлась собственником жилого дома с кадастровым номером 09:10:0070110:3458, жилого дома с кадастровым номером 09:04:0000000:8425, земельного участка с кадастровым номером 09:10:0070110:1779, расположенных по адресу: КЧР, (адрес обезличен); а также земельного участка с кадастровым номером 09:10:0070110:1780, расположенного по адресу: КЧР, (адрес обезличен).
(дата обезличена) между ФИО1 (дарителем) и ее внуком - несовершеннолетним ФИО1-Д. (одаряемым), интересы которого на основании ст.26 ГК РФ представляла мать ФИО1, были заключены договоры дарения указанных жилых домов и земельных участков (т.1 л.д.96, 131-132). Договоры дарения удостоверены нотариусом Карачаевского нотариального округа ФИО1 Свои подписи в договорах истец не оспаривает.
Исходя из текста договоров, никаких встречных обязательств одаряемый на себя не принимал. Согласно пунктов 5.2 договоров, содержание статей 167, 209, 223, 288, 292, 572 ГК РФ, статьи 35 ЗК РФ нотариусом сторонам разъяснялось, а в пунктах 5.5 указано, что содержание договора прочитано нотариусом вслух, договор подписан сторонами в ее присутствии, содержание договора соответствует волеизъявлению его участников, личности подписавших договора установлены, их дееспособность проверена.
Выписками из ЕГРН от (дата обезличена) подтверждается, что на основании заключенных договоров дарения от (дата обезличена) за ФИО1-Д. зарегистрировано право собственности на спорные объекты недвижимости (т.1 л.д.74-87).
Доводы истца о недействительности данных договоров дарения от (дата обезличена) в соответствии со ст.178 ГК РФ суд признает необоснованными, поскольку истцом не доказано, что у нее имелось заблуждение относительно предмета или обстоятельств сделок, последствий их заключения, также как и то, что ответчик ФИО1 или несовершеннолетний внук ФИО1-Д. при заключении договоров дарения от (дата обезличена) действовали недобросовестно, вводили истца в заблуждение.
Так, истцом ФИО1 не представлено доказательств того, что оспариваемые договоры дарения были заключены под влиянием обмана и заблуждения, и что при заключении договоров дарения ее воля была направлена на иные правовые последствия, нежели переход права собственности на жилые дома и земельные участки к внуку ФИО1-Д.
Каких-либо объективных доказательств того, что ФИО1 при заключении договоров дарения заблуждалась либо со стороны ответчика имел место обман истцом не представлено и в судебном заседании не установлено. Как пояснила ответчик ФИО1 они совместно с несовершеннолетним сыном ФИО1-Д. и истцом по настоянию последней обращались к нотариусу для оформления договора дарения. Из пояснений нотариуса ФИО1 также следует, что истец неоднократно обращалась за заключением договоров дарения с целью передачи права собственности старшему внуку, а условия договоров дарения были предметом обсуждения с истцом и отражают ее фактическое волеизъявление.
Также не представлено доказательств, что обращение ФИО1 к нотариусу и заключение оспариваемых договоров дарения было обусловлено намерением дооформить какие-то документы и подписать их. Оспариваемые договоры содержат все существенные условия, которые изложены четко, ясно и исключают возможность неоднозначного толкования, составлены нотариусом по обращению истца и представлении необходимых документов, заключены в кабинете нотариуса в присутствии внука и ответчика, подписаны истцом лично и исполнены. В случае возникновения каких-либо вопросов и отсутствии понимания условий договоров истец не была лишена возможности не заключать и не подписывать данные договоры.
В обоснование искового заявления также указано, что истец не могла разумно и объективно оценивать ситуацию, знать о действительном положении дел, иначе она не совершила данные сделки и не лишила себя единственного жилья. Между тем, отчуждение жилых домов и земельных участков истец произвела в пользу внука, с которым проживала совместно в данном домовладении. Из пояснений ответчика следует и не опровергнуто истцом, что в жилом доме в настоящее время проживает сын истца, каких-либо действий по выселению, лишению истца права проживания в данном жилом доме ответчик не предпринимала, без объяснения причин истец выехала и проживает с дочерью.
Вопреки доводам, изложенным в исковом заявлении, неврологические заболевания и преклонный возраст истца на момент заключения договоров дарения не свидетельствует о недействительности сделок.
По своему смыслу гражданское законодательство в системном единстве с другими нормативными правовым актами РФ устанавливает презумпцию вменяемости, то есть изначально предполагает лиц, участвующих в гражданском обороте, психически здоровыми, если обратное не подтверждается соответствующими допустимыми доказательствами. Сам по себе факт наличия постановки диагноза заболеваний неврологического характера у истца не подтверждает его влияния на состояние психики в такой степени, что она не понимала значения совершаемых ею действий или могла быть введена в заблуждение относительно существа происходящего и соответствия ее волеизъявлению. Достоверных и допустимых доказательств того, что заболевания или возраст истца могли повлиять на ее волеизъявление, не представлено.
Согласно судебно-психиатрическому заключению комиссии экспертов от (дата обезличена) (номер обезличен) экспертная комиссия не смогла категорично оценить степень имеющихся нарушений со стороны психики истца на период заключения договоров дарения от (дата обезличена) в связи с отсутствием медицинских документов об обращениях к психиатру до заключения оспариваемых сделок, недостаточностью подробного описания в представленном осмотре психиатра от (дата обезличена), отсутствием в материалах гражданского дела и представленной медицинской документации необходимых сведений.
Также суд признает заслуживающими внимание и вывод экспертов о малоинформативности и противоречивости свидетельских показаний о личностных особенностях ФИО1, отсутствие характеристик на период заключения договоров дарения, позволяющих сделать вывод об интеллектуальном уровне ФИО1 и о ее индивидуально-психологических особенностях (в том числе повышенной внушаемости, подчиняемости) на исследуемый период.
Свидетель ФИО1 показала, что работала с ФИО1 около 35 лет в магазине. С 2017 года она стала проявлять забывчивость, однажды пришла в магазин в ночной рубашке, накинув поверх куртку, однажды разговаривала с отражением в зеркале, часто рассказывала, что намерена завещать домовладение сыну, а долю в магазине - дочери.
Свидетель ФИО1 показала, что работала с ФИО1 с 1981 года в магазине. Она заметила, что с 2019 года ФИО1 начала все забывать, однажды пришла на работу, неправильно надев юбку, неправильно дала сдачи, не уследила при приемке товара.
Свидетели ФИО1 и ФИО1 показали, что не состояли в дружеских отношениях с истцом, не посещали ее семейные мероприятия, при продаже находившегося в долевой собственности магазина в 2019 года ФИО1 участвовала лично, ее поведение сомнений в волеизъявлении продать долю в магазине не вызывало, после продажи магазина в 2019 году тесного общения они не поддерживали, пояснить наличие заболеваний у истца и получаемой медицинской помощи свидетели затруднились.
Оценивая показания свидетелей, суд учитывает, что, несмотря на продолжительную совместную работу в магазине свидетели не состояли с истцом в близких дружеских отношениях, после продажи магазина в 2019 год не поддерживали общение, следовательно, не могли знать о волеизъявлении распоряжаться имуществом при жизни. При этом свидетели не обладают знаниями в медицине и их показания о состоянии здоровья истца носят субъективный и противоречивый характер. Отрывочные эпизоды в период 2017-2019 годы (однажды разговаривала с отражением в зеркале, пришла в ночной рубашке, неправильно надев юбку, неправильно дала сдачи, не заметила выгрузку товара) в отсутствие сведений об эмоциональном состоянии, жизненных обстоятельств в указанные моменты, не могут быть приняты как свидетельствующие о порочности воли истца при заключении оспариваемых договоров от (дата обезличена) по состоянию здоровья.
Следовательно, оснований полагать, что истец заблуждалась относительно существа совершаемых сделок, либо ее представление о сделках было искажено, в том числе по причине состояния ее здоровья, преклонного возраста или невежества, под влиянием обмана или заблуждения, не имеется. Название оспариваемых сделок (договор дарения) и тексты сделок, обстановка, при которой они заключались (кабинет нотариуса) по инициативе истца, не позволяют усомниться в том, что волеизъявление ФИО1 было направлено на заключение именно договоров дарения, а не дооформления каких-то документов и подписания их.
Таким образом, оснований для признания недействительными договоров дарения по основаниям, предусмотренным ст.178 ГК РФ, не имеется, так как истцом не представлено доказательств в обоснование заявленных требований, а именно, совершения сделок под влиянием обмана или заблуждения, поскольку доказательств преднамеренного создания у нее не соответствующего действительности представления о правовой природе или характере сделок, условий, предмета, других обстоятельств, влияющих на ее решение, либо незнании истца о каких-либо обстоятельствах или обладании недостоверной информацией о таких обстоятельствах.
Принимая во внимание, что суд не находит правовых оснований для удовлетворения основных исковых требований истца о признании договоров дарения от (дата обезличена) недействительными, заявленные ФИО1 производные от основных требований исковые требования о применении последствий недействительности сделок посредством прекращения зарегистрированного права собственности ФИО1-Д. и признании за ФИО1 право собственности объекты недвижимости, являющиеся предметом оспариваемых договоров дарения, удовлетворению не подлежат.
В связи с чем, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении искового заявления ФИО1
На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.198-199 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
Исковое заявление ФИО1 к ФИО1 в интересах несовершеннолетнего ФИО1-Даутовича о признании сделок недействительными, применении последствий недействительности сделок и признании права собственности, оставить без удовлетворения.
Решение может быть обжаловано в Верховный суд Карачаево-Черкесской Республики с подачей апелляционной жалобы через Карачаевский городской суд Карачаево-Черкесской Республики в течение месяца со дня принятия в окончательной форме.
Мотивированное решение составлено (дата обезличена).
Судья В.К. Катчиева