Уголовное дело № 1-66/2023

(УИД 75RS0029-01-2023-000379-27)

ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

25 октября 2023 года г. Нерчинск

Нерчинский районный суд Забайкальского края в составе

председательствующего судьи Бочкарниковой Л.Ю.,

при секретаре Наседкиной Ю.С.,

с участием государственного обвинителя Мыдыгмаевой Б.З.,

подсудимого ФИО1,

его защитника – адвоката Гладких С.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела в отношении ФИО1, *************, не судимого,

с мерой пресечения в виде заключения под стражу, под стражей содержится с 00.00.0000,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 совершил умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, с применением предмета, используемого в качестве оружия, при следующих обстоятельствах.

В период с 19 часов до 21 часа 30 минут 00.00.0000 у пребывающего в состоянии алкогольного опьянения ФИО1, находившегося в <адрес>, из-за внезапно возникших в ходе ссоры личных неприязненных отношений к К.В.Н. возник умысел на причинение вреда его здоровью.

Реализуя задуманное, в указанном месте в указанное время пребывающий в состоянии алкогольного опьянения ФИО1 умышленно, с целью причинения вреда здоровью, взяв с кухонного стола нож и используя его в качестве оружия, нанес им один удар К.В.Н. в область туловища, причинив ему тем самым проникающее ранение грудной клетки справа по передней линии в 6-м межреберье, пневмоторакс, являющееся опасным для жизни и здоровья и квалифицирующееся, как причинившее тяжкий вред здоровью.

Подсудимый ФИО1 вину признал в полном объеме, в суде и на предварительном следствии показал, что 00.00.0000 около 18 часов находился дома, болел «с похмелья». В вечернее время к нему пришли П.М.В. и К.В. с бутылкой спирта объемом 0,5 л, которую они стали распивать вчетвером: он, его супруга К.М.В., К. и П.М.В.. Спиртное распивали около полутора часов, потом П.М.В. куда-то уехал, а он стал замечать, что его супруга флиртует с К., улыбается ему, заигрывает. Ему это не понравилось, в связи с чем он неоднократно делал К.М.В. замечания, отправлял в комнату к детям, но жена на него не реагировала. Тогда он сделал замечание К., тот тоже не отреагировал на него, продолжая оказывать его жене знаки внимания. Разозлившись окончательно, он закричал на супругу, выгнав ее в комнату, схватил со стола нож в левую руку и со всей силы ударил им в грудь стоявшего напротив К.. Никакой драки между ними не происходило, К. ему не грубил, после удара спокойно сел на стул, не представляя для него угрозы. Он увидел, как через футболку у В. бежит кровь, поднял ее и увидел небольшое отверстие в груди. Испугавшись, он побежал в комнату, попросил у жены бинты, сказав, что порезал К., пытался оказать ему помощь. К. убеждал его, что все нормально, сознание не терял, кто вызвал скорую помощь, не знает (т. 1, л.д. 73-75, 137-140).

Эти обстоятельства в ходе предварительного следствия ФИО1 продемонстрировал при проверке показаний на месте в присутствии защитника, в соответствии с положениями ст. 170 УПК РФ с применением фотосъемки (т. 1, л.д. 76-79).

В ходе судебного следствия подсудимый оглашенные показания подтвердил, однако после допроса потерпевшего К.В.Н. заявил, что оговорил себя со слов сотрудников полиции, а произошедшие события не помнил по причине сильного алкогольного опьянения, посчитал, что больше некому было ударить К.. Впоследствии вспомнил, что только пытался оказать потерпевшему помощь, удара ножом не наносил.

В целом оценивая показания ФИО1 суд признает ложными его показания в суде о самооговоре, поскольку они противоречат иным доказательствам, исследованным в ходе судебного следствия, таким как показания потерпевшего на предварительном следствии, показания свидетелей ФИО2 и П.М.В., заключения судебно-медицинских экспертиз, собственные показания ФИО2, данные ранее. Суд относится к ним критически, полагая версию подсудимого несостоятельной, голословной и выдвинутой только в целях своей защиты во избежание уголовной ответственности за содеянное.

Признательные показания, данные в качестве подозреваемого и обвиняемого, ФИО2 подтвердил на месте происшествия, в суде изначально вину признал и подтвердил ранее данные показания, а отрицать свою вину стал лишь после допроса потерпевшего, который в силу сложившихся между ними дружеских отношений и примирения факт нанесения ему телесных повреждений ФИО2 стал отрицать. Изложенное дает суду основания полагать, что изменение ФИО2 позиции относительно виновности в инкриминируемом ему преступлении фактически является избранной им линией защиты.

Доводы ФИО2 о его допросе следователем на предварительном следствии без защитника противоречат материалам уголовного дела, в связи с чем судом приняты быть не могут. Его же доводы об оказанном давлении со стороны сотрудников полиции, по его мнению выразившемся в угрозах с их стороны «не выпустить его», «закрыть», судом расцениваются как надуманные, учитывая, что следователь вправе самостоятельно направлять ход расследования по находящемуся в его производстве уголовному делу, в том числе в его ведении находятся вопросы применения той или иной меры пресечения в отношении подозреваемого, обвиняемого, в данном случае в совершении тяжкого преступления, что и было разъяснено подозреваемому следователем.

При этом причину, по которой не заявлял об оказании давления в ходе допросов на предварительном следствии в присутствии защитника, подсудимый внятно пояснить не смог.

Несмотря на непризнание вины в совершенном преступлении, вина ФИО1 в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, с применением предмета, используемого в качестве оружия, потерпевшему К.В.Н. нашла свое полное подтверждение в ходе судебного разбирательства и установлена судом с учетом совокупности нижеприведенных исследованных и проанализированных доказательств.

Потерпевший К.В.Н. суду показал, что в первых числах января 2023 года в вечернее время распивал спиртное с П.М.В.. Вместе на конях они заехали к ФИО1, с собой привезли спиртное, сели выпивать с ФИО2 и его женой. Когда спиртное закончилось, он и П.М.В. поехали за добавкой. Так как были пьяны, на обратном пути он упал с коня. Зайдя к ФИО2 домой, расстегнув куртку, увидел кровь на футболке, почувствовал жжение. Нож достал из куртки, положил на стол. Конфликта между ним и К. не было, никто ему удара ножом не наносил, полагает, что сам мог наткнуться на нож, который лежал у него в куртке за пазухой, когда упал с коня. Жена К. находилась в комнате с детьми, знаков внимания он ей в ходе распития спиртного не оказывал, на этой почве с ФИО2 не ссорился. Остальные события помнит периодами из-за сильного алкогольного опьянения. Помнит, как в больнице ему оказывали помощь, зашивали рану. Нож, на который он наткнулся, небольшого размера, с ручкой из рога дикой козы.

Из оглашенных показаний потерпевшего К.Э.А., данных им в ходе предварительного следствия, следует, что 00.00.0000 в вечернее время он распивал спиртное с П.М.В., после чего вместе заехали к ФИО1, с ним и его супругой продолжили выпивать. Когда спиртное закончилось, он и П.М.В. каждый на своем коне съездили в <адрес>, купили еще. Вернувшись, распитие спиртного продолжили. Он знаков внимания жене ФИО2 не оказывал, она ему тоже, сам Э. принимал участие в общей беседе, конфликтов не было. Что происходило потом, помнит смутно, так как был сильно пьян. Очнулся в присутствии сотрудников полиции, когда из грудной клетки обильно бежала кровь, к ране стал прикладывать тряпку. Кроме него, Э. и К.М.В. в кухне никого не было, дети из комнаты не выходили, П.М.В. куда-то уехал. В себя пришел уже в больнице, сначала считал, что сам причинил себе ранение, упав с коня и наткнувшись на нож в кармане. Допускает, что мог упасть с коня, но ранения себе не причинял, боли и жжения после падения не чувствовал. Также допускает, что во время распития спиртного мог достать нож из куртки на стол, чтобы что-то порезать. Нож самодельный, острый, лезвие 10-12 см, шириной около 1 см, рукоятка изготовлена из рога дикой козы светлого цвета. Одет он был в две куртки, пуловер и футболку. Находясь у ФИО2, куртки расстегивал, не снимал. Претензий к ФИО2 не имеет, так как оба были пьяны, примирился с ним (т. 1, л.д. 87-88, 127-128).

Оглашенные показания потерпевший К.В.Н. не подтвердил, утверждая, что ФИО2 себя оговаривает. Следователю о том, что повреждения получил не от падения с коня, не сообщал, показания подписал, не читая.

Оценивая в совокупности показания потерпевшего К.В.Н., суд берет за основу приговора его показания на предварительном следствии, поскольку они стабильны, последовательны, согласуются с показаниями иных допрошенных лиц, положенными судом в основу обвинительного приговора.

К доводам потерпевшего о том, что протоколы, доверившись следователю, не читал, поэтому в части не подтверждает их содержание, суд относится критически ввиду следующего. Протоколы допросов его замечаний и заявлений относительно их содержания и процедуры допроса не содержат, допрошен он спустя 3 и 17 суток с момента госпитализации, о своем болезненном состоянии, в связи с чем был бы невозможен его допрос, следователю не сообщал, в противном случае это было бы отражено в протоколе. Суд полагает, что неподтверждение им ранее данных показаний вызвано желанием помочь ФИО2 уйти от уголовной ответственности и возможного наказания за содеянное ввиду наличия между ними дружеских отношений.

Свидетель К.М.В. – супруга подсудимого, охарактеризовала его с положительной стороны, как доброго, отзывчивого, хорошего отца и мужа, редко выпивающего, а также имеющего проблемы с памятью ввиду инвалидности. Муж получает пенсию по инвалидности, занимается случайными заработками, то есть является единственным кормильцем семьи, так как она не работает. В настоящее время она беременна, срок 6 месяцев.

От дачи показаний по существу предъявленного ФИО1 обвинения свидетель отказалась, воспользовавшись положениями ст. 51 Конституции РФ, в связи с чем судом оглашены ее показания на предварительном следствии, согласно которым 00.00.0000 с утра ФИО2 опохмелился, находился дома. Около 18-19 часов к ним пришли П.М.В. и К., принесли с собой алкоголь, сели распивать. Она выпивала вместе с ними, активно общалась с К., К. разговаривал с П.М.В., никаких конфликтов не было. В какой-то момент она ушла кормить хозяйство, а П.М.В. и К. куда-то съездили. Вернувшись, продолжили распивать спиртное. При этом В. ни на что не жаловался, следов крови она на нем не видела, дышал он нормально, верхнюю одежду с себя не снимал, просто расстегн<адрес> П.М.В. уехал совсем. Сначала ФИО2 присоединился к ее разговору с К., потом стал вести себя неадекватно, резко соскочил со стула, стал кричать, схватил ее, затолкнул в комнату к детям, сам вернулся в кухню к К.. Она поняла, что супруг приревновал ее к В. Примерно 5-10 минут она слышала доносившиеся из кухни крики, после чего стало тихо, супруг зашел в комнату и попросил бинты для К.. Выйдя на кухню, она увидела стоявшего около стола В. у которого справа в области ребер сильно бежала кровь, одежда лежала на полу. Перебинтовав К. и дав ему обезболивающее, она попросила дочь вызвать скорую помощь. Муж сидел около них, тоже пытался оказать В. помощь. Ножа, которым он порезал В. она не видела. Приехавшие сотрудники полиции забрали К. в больницу. Полагает, что муж нанес удар ножом К. на почве ревности и сильного алкогольного опьянения (т. 1, л.д. 81-84, 124-126).

Оглашенные показания свидетель не подтвердила в части агрессивного состояния супруга, а также того, что он затолкал ее в комнату к детям, мотивируя тем, что этого не было на самом деле и следователю она данных сведений не сообщала.

К доводам свидетеля о неподтверждении агрессивного состояния супруга, предшествующего совершению им преступления, суд относится критически, учитывая, что протоколы ее допросов не предварительном следствии не содержат замечаний и заявлений, показания последовательны, дополняют друг друга, и полагает, что изменение ею своих показаний вызвано желанием свидетеля помочь К. уйти от уголовной ответственности за содеянное в связи с их семейными отношениями.

Перед началом допросов ей было разъяснено право отказаться свидетельствовать против себя, супруга и близких родственников, круг которых определен п. 4 ст. 5 УПК РФ, о чем в протоколах имеется подпись. Не воспользовавшись этим правом, свидетель была допрошена в соответствии с нормами УПК РФ, в связи с чем оснований для признания ее показаний недопустимым доказательством не имеется.

Из оглашенных показаний свидетеля П.М.В., данных им в ходе предварительного следствия, следует, что 03 января 2023 года в дневное время он и К.В. заехали к ФИО1 поздравить его с Новым годом, «опохмелить». Дома у ФИО2 они стали распивать спиртное совместно с ним и его супругой К.М.В.. Никто не ругался и не дрался, он не заметил, чтобы К. оказывал К.М.В. знаки внимания и наоборот. Позже он уехал к сестре, К. остался у К-вых. Вернувшись примерно через 30 минут, он застал у К-вых сотрудников полиции, сидевшего за столом К. в сильном алкогольном опьянении, у которого бежала кровь из грудной клетки. На вопрос о том, что случилось, В. пояснил, что его порезал ФИО2, по какой причине, не сказал. ФИО3 дома он не видел. В. отвезли в больницу (т. 1, л.д. 122-123).

Свидетель П.Д.А. – врач-хирург, суду показал, что 00.00.0000 К.В.Н. был доставлен в приемное отделение ГУЗ «Нерчинская ЦРБ» с ранением правой половины груди. Обстоятельства получения травмы К. то скрывал, то говорил, что сам упал на нож, обстоятельства падения при этом не уточнял. Ему было проведено обследование, выявившее проникающее ранение правой половины груди по передней подмышечной линии с пневмотораксом, дренирование раны, ушивание и т.д. Ранение имело размеры 3х1 см с острыми углами, ровными краями, умеренно кровоточило, нанесено было режущим предметом. Причинить себе такое ранение при падении с лошади невозможно, поскольку в этом случае с большой вероятностью будут сломаны ребра, глубина раневого канала будет другой. В данном случае повреждение было легким, в связи с чем и было устранено менее радикальным оперативным вмешательством.

Из показаний эксперта А.В.А. в суде следует, что механизм образования имевшегося у К. телесного повреждения определить не представляется возможным, ввиду отсутствия описания в карте больного морфологических признаков раны, однако, его получение при падении с лошади на острый предмет является маловероятным.

В остальной части анализируя показания потерпевшего и свидетелей, а также показания эксперта в совокупности с иными доказательствами, исследованными в процессе судебного разбирательства, суд признает их правдивыми и берет за основу обвинительного приговора, поскольку они пояснили лишь о тех обстоятельствах, очевидцами и участниками которых они были, либо о тех, которые стали им известны со слов непосредственных участников событий. Их показания в целом согласуются между собой, воссоздают целостную картину произошедшего и не противоречат другим доказательствам по делу, объективно подтверждены протоколами осмотров места происшествия, актом освидетельствования ФИО2, заключениями экспертов, и не сопряжены с искажением фактов, приданием им субъективной оценки.

Допрошены свидетели, будучи предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, в ходе судебного разбирательства не были установлены обстоятельства, свидетельствовавшие бы о наличии у данных свидетелей заинтересованности в исходе дела и в оговоре подсудимого.

Незначительные противоречия в показаниях свидетелей не способны повлиять на выводы суда о виновности подсудимого, поскольку с учетом давности исследуемого события, наличия состояния алкогольного опьянения свидетелей К. и П.М.В., потерпевшего в момент случившегося, субъективного восприятия каждым из них столь неординарного для них события, вечернего времени произошедшего, суд находит, что указанные противоречия не носят существенного характера, а их показания являются, по сути, взаимодополняющими. Эти незначительные неточности не вызывают у суда сомнений в достоверности этих показаний, и не способны повлиять на выводы суда о виновности подсудимого.

Кроме того, вина ФИО1 объективно подтверждается протоколами других следственных действий и иными доказательствами, исследованными судом.

Сообщениями о происшествии от 00.00.0000, согласно которым ФИО1 порезал ножом К.В., ведет себя агрессивно, с ножом налетает на К.М.В. (т. 1, л.д. 5-6).

Сообщением о происшествии от 00.00.0000, согласно которому в приемный покой ГУЗ «Нерчинская ЦРБ» обратился К.В.Н. с проникающим колото-резаным ранением грудной клетки справа спереди, алкогольным опьянением (т. 1, л.д. 7).

Протоколом осмотра места происшествия от 00.00.0000, согласно которому осмотрено помещение хранения вещей ГУЗ «Нерчинская ЦРБ», расположенного по адресу: <адрес>, с приложенной фототаблицей. В ходе осмотра изъята куртка черного цвета с наслоением вещества бурого цвета (т. 1, л.д. 8-13).

Протоколом осмотра места происшествия от 00.00.0000, согласно которому осмотрен жилой дом, расположенный по адресу: <адрес>, с приложенной фототаблицей. В ходе осмотра изъяты: кухонный нож с рукоятью бежевого цвета, пуловер мужской, футболка (т. 1, л.д. 14-28).

Актом медицинского освидетельствования № от 00.00.0000, согласно которому у ФИО1 установлено состояние опьянения (т. 1, л.д. 33-35).

Заключением эксперта №, согласно выводам которого у К.В.Н. имелось проникающее ранение грудной клетки справа по передней линии в 6 межреберье, которое могло образоваться незадолго до поступления в стационар, является опасным для жизни и квалифицируется как причинившее тяжкий вред здоровью. Механизм его образования определить не представляется возможным, так как не описаны морфологические признаки раны (форма, края, концы и т.д.) (т. 1, л.д. 41-42).

Заключением эксперта №, согласно выводам которого нож, изъятый 00.00.0000 в ходе осмотра места происшествия по адресу: <адрес>, изготовлен самодельным способом по типу ножей складных туристических, и холодным оружием не является (т. 1, л.д. 49-51).

Заключением эксперта №, согласно выводам которого на куртке каких-либо повреждений в виде разрезов, разрывов не имеется. На пуловере имеется одно механическое колото-резаное повреждение и на футболке одно механическое колото-резаное повреждение вследствие непосредственного контакта следообразующего объекта (ножа) со следовоспринимающей поверхностью (пуловером и футболкой). Данные повреждения могли быть образованы как ножом, представленным на экспертизу, изъятым в ходе осмотра места происшествия от 00.00.0000 по адресу: <адрес>, так и предметом, схожим по конструктивным характеристикам с клинком данного ножа. Сделать категоричный вывод не представляется возможным (т. 1, л.д. 58-65).

Заключением эксперта №, согласно выводам которого ФИО1 каким-либо психическим расстройством (хроническим, временным, слабоумием, иным болезненным состоянием психики), которое лишало бы его способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, не страдает, и не страдал таковым в период инкриминируемого ему деяния. У него выявлены признаки органического расстройства личности и поведения в связи со смешанными заболеваниями, в том числе как следствие синдрома зависимости от алкоголя, которые не сопровождаются грубыми болезненными нарушениями мышления, памяти, интеллекта и при сохранности критических способностей и отсутствии психотических расстройств не лишают его способности в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими в настоящее время и не лишали в период инкриминируемого ему деяния. В принудительных мерах медицинского характера он не нуждается, участвовать в следственных действиях, в судебном заседании, самостоятельно осуществлять право на защиту может (т. 1, л.д. 98-103).

Изъятые в ходе осмотров места происшествия предметы осмотрены, признаны и приобщены к делу в качестве вещественных доказательств, переданы на хранение, куртка возвращена законному владельцу (т. 1, л.д. 106-109, 110, 111, 112, 113).

Анализируя выводы экспертов в совокупности с иными доказательствами, исследованными судом и положенными в основу обвинительного приговора, в том числе с показаниями эксперта, подсудимого, потерпевшего и свидетелей, суд признает их соответствующими фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом, учитывая, что они мотивированы, непротиворечивы и научно обоснованы, не вступают в противоречия и согласуются с совокупностью исследованных судом доказательств.

Оснований сомневаться в выводах экспертов у суда не имеется, поскольку экспертизы проведены надлежащими лицами, имеющими соответствующую квалификацию, выводы экспертов соответствуют содержанию и результатам исследований. Экспертами даны ответы на все поставленные вопросы, нарушений норм УПК РФ при проведении экспертиз и оформлении их результатов судом не установлено.

Осмотр места происшествия, изъятие предметов и их осмотр выполнены органом следствия в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства, относятся к предмету исследования по делу, и в совокупности с другими доказательствами имеют значение для правильного разрешения дела.

Исследовав представленные суду доказательства в их совокупности, суд приходит к убеждению, что подсудимый ФИО1 виновен в преступлении при установленных судом обстоятельствах, что подтверждается признанием им вины в ходе предварительного следствия, вышеприведенными показаниями потерпевшего, свидетелей и эксперта, которые положены в основу обвинительного приговора, иными письменными доказательствами, исследованными судом, которые суд признает достоверными, допустимыми и относимыми к совершенному преступлению, а совокупность исследованных судом доказательств – достаточной для постановления обвинительного приговора.

Положенные судом в основу приговора доказательства не находятся в противоречии между собой, дополняют друг друга и конкретизируют обстоятельства совершенного преступления, оснований не доверять им у суда не имеется. Нарушений уголовно-процессуального закона в ходе предварительного следствия не допущено.

Судом не установлено каких-либо обстоятельств, указывающих на причастность к совершению преступления третьих лиц, а равно о других обстоятельствах его совершения, чем установлено и указано судом выше.

К выводу о направленности умысла ФИО1 на умышленное причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшему суд приходит, учитывая характер, механизм и локализацию телесного повреждения, причиненного подсудимым, наличие у него по отношению к К. внезапно возникших личных неприязненных отношений, что объективно подтверждается показаниями самого подсудимого об оказании потерпевшим знаков внимания супруге, показаниями свидетеля К. об агрессивном поведении супруга и доносившихся из кухни криках непосредственно перед совершением преступления. Подсудимый не мог не осознавать, что, нанося удар ножом потерпевшему в область расположения жизненно-важных органов - грудную клетку ножом, то есть предметом, имеющим значительную поражающую силу, он создает опасность для здоровья последнего, а, следовательно, предвидел возможность причинения своими действиями тяжкого вреда здоровью человека и желал этого. Между действиями подсудимого и наступившими последствиями имеется прямая причинная связь.

Убеждение защитника в том, что отсутствие повреждений на куртке потерпевшего подтверждает его версию о получении ранения в момент падения с лошади и опровергает обстоятельства предъявленного обвинения, по мнению суда является ошибочным, учитывая показания самого потерпевшего, согласно которым, распивая спиртное в кухне ФИО2, он куртку расстегнул, что не противоречит и согласуется с выводами заключения эксперта № о наличии таковых повреждений на пуловере и футболке, его же показания об отсутствии болевых ощущений после поездки на лошади и показания свидетеля К., согласно которым она у К. не заметила крови после возращения, дышал он ровно, ни на что не жаловался.

Доводы защитника об отсутствии ссоры между подсудимым и потерпевшим непосредственно перед причинением ФИО2 последнему телесного повреждения опровергаются взятыми судом за основу обвинительного приговора показаниями свидетеля К., слышавшей разговор на повышенных тонах в кухне, где оставались ФИО2 и К., а третьи лица отсутствовали. Отрицание ссоры самим потерпевшим обусловлено избранной им тактикой «выгораживания» подсудимого, а также нахождением в состоянии алкогольного опьянения, что не отрицалось им в суде.

Мотивом совершения преступления суд находит внезапно возникшие у подсудимого ФИО2 личные неприязненные отношения к потерпевшему К., обусловленные его ревностью, что объективно подтверждается его показаниями и показаниями его супруги на предварительном следствии.

Квалифицирующий признак «с применением предмета, используемого в качестве оружия» в действиях подсудимого суд признает доказанным, и усматривает его в том, что ФИО1 при совершении преступления использовал нож, который не является оружием по смыслу Федерального закона «Об оружии», однако был применен им для причинения потерпевшему тяжкого вреда здоровью.

Вышеприведенные доказательства и материалы дела свидетельствуют об отсутствии со стороны К.В.Н. в момент нанесения ему ударов каких-либо действий, создающих угрозу для жизни и здоровья подсудимого. Сведений о том, что преступление было совершено в состоянии аффекта, либо нахождении ФИО1 в момент совершения преступления в состоянии необходимой обороны, или превышении ее пределов, либо ином эмоциональном состоянии, вызванном длительной психотравмирующей ситуацией, судом не установлено.

Таким образом, суд квалифицирует деяние ФИО1 по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, с применением предмета, используемого в качестве оружия, поскольку при совершении настоящего преступления он действовал на почве личной неприязни к потерпевшему, с прямым умыслом, в полной мере осознавал общественную опасность своих действий, предвидел возможность наступления общественно-опасных последствий и желал их наступления, используя в качестве оружия кухонный нож, нанес им удар по телу потерпевшего, причинив ему опасные для жизни телесные повреждения, которые квалифицируются как тяжкий вред здоровью.

При определении вида и размера наказания суд учитывает требования ст. 60 УК РФ, характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность виновного, наличие смягчающих и отягчающего наказание обстоятельств, влияние назначенного наказания на исправление подсудимого и на условия жизни его семьи, а также принцип справедливости, согласно которому наказание и иные меры уголовного характера должны быть справедливыми, соответствовать характеру и степени общественной опасности преступлений.

ФИО1 не судим (т. 1, л.д. 157), состоит в браке (т. 1, л.д. 156), имеет регистрацию и постоянное место жительства (т. 1, л.д. 152-153), имеет на иждивении троих малолетних детей и беременную супругу (т. 1, л.д. 154, 155, т. 2, л.д. 32, 34), семья является многодетной и малоимущей, является инвалидом ****, получателем пенсии в размере **** руб. (т. 1, л.д. 152, 153), занимается случайными заработками, на учете нарколога не состоит, получает консультативную помощь у психиатра с диагнозом ****************** (т. 1, л.д. 176, 177), участковым уполномоченным и администрацией поселения характеризуется удовлетворительно, со стороны соседей – положительно (т. 1, л.д. 174, т. 2, л.д. 33, 35), на воинском учете не состоит (т. 1, л.д. 179).

Психическая полноценность подсудимого у суда сомнений не вызывает, в связи с чем суд признает его вменяемым и подлежащим уголовной ответственности за содеянное, учитывая, что его поведение в ходе предварительного следствия и в судебном заседании адекватное, заключением эксперта установлена его способность правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела и давать о них показания, участвовать в проведении следственных действий и в судебном заседании, понимать характер и значение уголовного судопроизводства и своего процессуального положения, а также самостоятельно осуществлять реализацию прав и обязанностей, в том числе права на защиту.

При этом не ссылаясь на явку с повинной как на доказательство виновности ФИО2, суд исходя из разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации в абз. 3 п. 29 Постановления от 22 декабря 2015 года № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», расценивает ее, как смягчающее наказание обстоятельство.

Таким образом, в качестве смягчающих наказание подсудимого обстоятельств суд в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ учитывает наличие малолетних детей у виновного (в том числе малолетней дочери жены от первого брака, в воспитании и содержании которой он принимает участие);

в соответствии с п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ учитывает явку с повинной и активное способствование раскрытию и расследованию преступления, выразившееся в том, что в ходе предварительного следствия он давал стабильные признательные показания об обстоятельствах совершения преступления, в том числе и о тех, что не были известны органам следствия, продемонстрировал их на месте;

в соответствии с п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ учитывает оказание иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, выразившейся в просьбе супруге дать бинты, а также последующей посильной помощи в перевязке пострадавшего,

в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ учитывает полное признание вины в ходе предварительного следствия, состояние здоровья.

Оснований для признания в качестве смягчающего наказание обстоятельства аморального поведения потерпевшего суд не находит, учитывая, что показаниями самого потерпевшего, свидетелей К. и П.М.В. факт оказания К. знаков внимания чужой жене в присутствии ее мужа не подтвержден. Как установлено судом, эти обстоятельства явились домыслами ФИО2, послужив причиной возникновения у него неприязненных отношений к потерпевшему и приведших к ссоре с ним.

Нахождение виновного в момент совершения преступления в состоянии алкогольного опьянения само по себе не является единственным и достаточным основанием для признания такого состояния обстоятельством, отягчающим наказание.

Вместе с тем, учитывая показания подсудимого о распитии им спиртного в день совершения преступления, и нахождении в связи с этим в состоянии сильного алкогольного опьянения, которое даже спустя несколько часов после его доставления в отдел полиции составило 0,81 мг/л абсолютного этилового спирта в выдыхаемом воздухе (т. 1, л.д. 33), что с его слов явилось причиной запамятования части событий преступления, выводы заключения эксперта о наличии у него признаков синдрома зависимости от алкоголя, суд полагает, что состояние опьянения, в которое ФИО2 сам себя привел путем употребления спиртного,существенно повлияло на формирование и реализацию его преступного умысла в момент совершения преступления, явилось важным условием его совершения, снизилоего способность к самоконтролю, соблюдению правил поведения в обществе, вызвало у него агрессию в отношении потерпевшего, оказав растормаживающее влияние.

Таким образом, совершение преступления в состоянииопьянения, вызванномупотреблениемалкоголя, в соответствии с ч. 1.1 ст.63 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности преступления, обстоятельств его совершения и личности виновного, суд признает обстоятельством,отягчающимнаказание ФИО2.

Несмотря на наличие смягчающих наказание обстоятельств, предусмотренных п. «и» и «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, отягчающее обстоятельство исключает возможность применения при назначении подсудимому наказания правил, предусмотренных ч. 1 ст. 62 УК РФ, а также изменения категории преступления в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ на менее тяжкую.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, совершенного ФИО1, его поведением во время и после его совершения, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного, дающих основание для применения правил ст. 64 УК РФ, судом не установлено.

При назначении подсудимому наказания суд учитывает положения ст. 6 УК РФ, согласно которым одним из принципов уголовного закона является соответствие наказания характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного.

Таким образом, суд, учитывая фактические обстоятельства и степень общественной опасности совершенного ФИО1 преступления, личность виновного, наличие смягчающих и отягчающего наказание обстоятельств, при отсутствии иного альтернативного наказания, предусмотренного санкцией ч. 2 ст. 111 УК РФ, полагает, что для достижения целей наказания, восстановления социальной справедливости, исправления подсудимого и предупреждения совершения им новых преступлений соразмерно назначение наказания в виде лишения свободы.

Учитывая данные о личности подсудимого, ее социальное положение, установленные смягчающие наказание обстоятельства, оснований для назначения ему дополнительного наказания в виде ограничения свободы, суд не находит.

При этом, учитывая характер и размер наступивших последствий, требования закона о строго индивидуальном подходе к назначению наказания, суд полагает, что несмотря на мнение стороны защиты достижение целей наказания при условии назначения подсудимому испытательного срока невозможно, и не усматривает оснований для применения к назначенному наказанию положений ст. 73 УК РФ.

Именно реальное лишение свободы подсудимому по мнению суда является справедливым, и в большей степени, нежели условное осуждение, обеспечит достижение его целей, указанных в ст. 43 УК РФ.

В соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ суд определяет отбывание ФИО1 лишения свободы в исправительной колонии общего режима, так как он осужден за совершение тяжкого преступления, ранее не отбывал лишение свободы.

По настоящему уголовному делу ФИО1 избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. Учитывая тот факт, что подсудимым совершено тяжкое преступление, наказание за которое назначено в виде реального лишения свободы, суд полагает необходимым до вступления приговора в законную силу меру пресечения в виде заключения под стражу оставить без изменения.

Учитывая, что отбывание наказания ФИО1 определено в исправительной колонии общего режима, период его содержания под стражей до вступления приговора в законную силу в соответствии с п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ подлежит зачету в срок наказания из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания.

При разрешении судьбы вещественных доказательств суд руководствуется правилами ч. 3 ст. 81 УПК РФ.

Исковые требования по делу не заявлены.

В соответствии с п. 13 ч. 1 ст. 299 УПК РФ при постановлении приговора суд разрешает вопросы, на кого и в каком размере должны быть возложены процессуальные издержки. Решение по этому вопросу судом принято в отдельном постановлении, вынесенном наряду с приговором.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 296-299, 303-304, 307-309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОР И Л:

Признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 3 (три) года с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

Избранную в отношении ФИО1 меру пресечения в виде содержания под стражей до вступления приговора в законную силу оставить без изменения.

Срок назначенного ФИО1 наказания исчислять с даты вступления приговора в законную силу.

Зачесть в срок отбытия наказания время содержания ФИО1 под стражей с 00.00.0000 и до вступления приговора в законную силу из расчёта один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

По вступлению приговора в законную силу хранящиеся в камере хранения вещественных доказательств ОМВД России по Нерчинскому району, вещественные доказательства: кухонный нож уничтожить; мужские футболку и пуловер возвратить законному владельцу К.В.Н.; мужскую куртку, возвращенную потерпевшему К.В.Н., разрешить к использованию.

Приговор суда может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Забайкальского краевого суда в течение 15 (пятнадцати) суток со дня постановления приговора, а осужденным, содержащимся под стражей, в тот же срок с момента получения копии приговора путем подачи апелляционной жалобы или апелляционного представления в Нерчинский районный суд.

В случае подачи апелляционной жалобы в тот же апелляционный срок участники уголовного судопроизводства, в том числе осужденный, вправе ходатайствовать о своем участии в суде второй инстанции в судебной коллегии по уголовным делам Забайкальского краевого суда, и в тот же срок со дня вручения им копии апелляционного представления или апелляционной жалобы, затрагивающих их интересы.

Председательствующий: Л.Ю. Бочкарникова