*** Дело № 2-46/2022
***
РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
20 октября 2022 года город Кола
Кольский районный суд Мурманской области в составе:
председательствующего судьи Пелепца Е.Л.,
с участием прокурора Роговской Л.Ю.,
при секретаре Шабуровой Е.А.,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к государственному областному бюджетному учреждению «Кольская центральная районная больница» о взыскании денежной компенсации морального вреда,
установил:
ФИО2 через представителя ФИО3 обратилась с иском к государственному областному бюджетному учреждению «Кольская центральная районная больница» (далее также ГОБУЗ «Кольская ЦРБ») о взыскании денежной компенсации морального вреда. В обоснование заявленных требований указала, что в период с *** по *** она находилась на стационарном лечении в ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» с диагнозом новая коронавирусная инфекция (COVID-19).
С *** в ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» также была госпитализирована её мама, ФИО1, *** года рождения. При госпитализации ФИО1 проведено КТ легких, где выявлена пневмония с поражением 25 % обоих легких, она самостоятельно себя обслуживала, аппетит был сохранен. На момент госпитализации состояние ФИО1 было расценено дежурным врачом как средней тяжести. Между тем, в период нахождения ФИО1 на лечении, сотрудниками ГОБУЗ «Кольская ЦРБ», в частности лечащим врачом ФИО4, допущены ошибки и дефекты оказания медицинской помощи, приведшие к смерти матери истицы. Так, в нарушение методических рекомендаций ФИО1 не были назначены лечебные дозы гепарина и антибактериальные препараты, не проводилась аускультация легких. Несмотря на просьбы истицы, являющейся действующим медработником, при резком ухудшении *** состояния ФИО1 она своевременно не переведена в отделение анестезиологии и реаниматологии, уровень сахара в крови не определялся, КТ не назначалось. В отделение анестезиологии и реаниматологии ФИО1 была переведена только *** после ***, где скончалась *** в *** утра. При этом, в медицинской карте стационарного больного ФИО1 отсутствуют или неверно указано ряд сведений, а именно отсутствует запись повторного мазка мокроты, в списке препаратов для лечения указан амлодипин, который ФИО1 не принимала, запись о проведении ЭКГ *** не соответствует действительности, *** маму истицы три раза осматривал дежурный врач, однако записи об этом отсутствуют, в списке назначенных препаратов нет раствора глюкозы.
Истица полагает, что смерть ФИО1 наступила вследствие некачественной и ненадлежащей медицинской помощи, оказанной сотрудниками ответчика, в связи со смертью матери истице, которая наблюдала за течением болезни матери, постоянно находилась с ней в тесном контакте, был причинен моральный вред.
Ссылаясь на указанные обстоятельства, истица просит суд взыскать с ответчика денежную компенсацию морального вреда, причинённого ей в результате смерти близкого родственника, в размере 1 000 000 руб., расходы на оплату юридических услуг в сумме 120 000 руб. и расходы по уплате госпошлины.
При рассмотрении дела истица ФИО2 и её представитель ФИО5 исковые требования поддержали в полном объеме по доводам и основаниям, указанным в иске.
Представитель ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» – ФИО6 в судебном заседании и письменных отзыве возражал против иска, ссылаясь на отсутствие доказательств, подтверждающих наличие причинно-следственной связи между проведенным лечением и смертью ФИО1, в связи с чем полагал, что оснований для взыскания в пользу истицы компенсации морального вреда не имеется.
Третье лицо по делу - ФИО4, представитель третьего лица АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед», в судебное заседание не явились, извещались надлежаще.
Суд, заслушав участников процесса, исследовав материалы дела, заслушав заключение прокурора, полагавшего исковые требования о взыскании компенсации морального вреда обоснованными, решение вопроса о размере данной компенсации оставившего на усмотрение суда, приходит к следующему.
В пункте 21 статьи 2 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее - Федеральный закон № 323-ФЗ) определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.
Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона № 323-ФЗ).
Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона № 323-ФЗ формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.
Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона № 323-ФЗ).
Согласно пункту 1 статьи 150 Гражданского кодекса РФ жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
В соответствии со статьей 151 названного кодекса, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.
При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.
В силу положений статьи 1101 этого же кодекса компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме.
Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.
Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.
Как разъяснено в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» (далее также - постановление Пленума № 10), суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора (абзац второй пункта 1).
Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (абзац второй пункта 8 постановления Пленума № 10).
Согласно абзацам второму и третьему пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда.
При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.
Из содержания приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что размер компенсации морального вреда определяется на основании оценки судом конкретных обстоятельств дела. При этом суд наряду с учетом степени вины причинителя вреда, степени физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, должен учитывать требования разумности и справедливости.
В судебном заседании установлено, что истица ФИО2 является дочерью ФИО1, *** года рождения.
Как следует из обстоятельств дела и представленных медицинских документов, у ФИО1 с *** появился кашель, недомогание, повысилась температура до 38С, ранее находилась в контакте с дочерью с подтвержденным тестом на COVID-19. После положительного теста на COVID-19 ФИО1 *** была госпитализирована в ГОБУЗ «Кольская ЦРБ», диагноз при поступлении: коронавирусная инфекция, вызванная COVID-19, подтвержденная, среднетяжелая форма, хроническая ревматическая болезнь сердца. Проводилось лечение: эликвис, витс, дигшоксин, дексаметазон, амброксол, торасемид, фавипиравир, барицитиниб, омез, парацетамол, кислородотерапия.
В связи с нарастанием дыхательной недостаточности с тенденцией к ухудшению, признаками ишемии, ФИО1 *** была переведена в отделении реанимации, где скончалась *** в ***
В соответствии с протоколом патолого-анатомического вскрытия № от ***, проведенного в ГОБУЗ им.П.А.Баяндина, первоначальной причиной смерти ФИО1 явилась новая коронавирусная инфекция, запустившая весь последующий механизм танатогинеза с тотальной интерстициальной пневмонией, тромбогеморрагическим синдромом, дыхательной, а впоследствии и полиорганной недостаточностью. Непосредственной причиной смерти стал отек головного мозга с его дислокацией как морфологический эквивалент полиорганной недостаточности.
Как следует из представленных экспертных заключений (протоколы оценки качества медицинской помощи) от *** № врачами-экспертами Мурманского филиала АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» были выявлены недостатки при оказании ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» медицинской помощи ФИО1 Так, согласно данным заключениям, ФИО1 не выполнены эхокардиография, консультация кардиолога, холтеровское мониторирование сердечного ритма (ХМ-ЭКГ) согласно приказу Минздрава РФ от 28.12.2012 № 1622н. Выполнен всего один анализ КЩС и газов крови, без указания какой крови венозной или артериальной. Согласно рекомендациям необходим контроль КЩС и газов венозной и артериальной крови. В посмертном эпикризе неверно указано время проведения ЭКГ от ***. В меддокументации отсутствует контроль уровня гликемии у пациентки, учитывая имеющейся у пациентки сахарный диабет, проводимую терапию дексаметазоном. Учитывая ухудшение состояния пациентки не проведено контрольное МСКТ легких для оценки динамики течения заболевания, нарастания поражения легких.
В отделении реанимации и интенсивной терапии не проведено обезболивание и не проведена оценка болевого синдрома в динамике (при поступлении в ОРИТ боли за грудиной). Не проведена ИВЛ согласно рекомендаций COVID-19. После перевода на ФИО7 сатурация 94 %, затем сатурация не контролировалась. Ненадлежащая стабилизация гемодинамики мезатоном с ***. Невыполнение рекомендаций по назначению антибиотиков в ОРИТ. Не соблюдены противопоказания к назначению препарата фавипиравир. В представленной документации нет данных о палочкоядерных нейтрофилах и уровня лейкоцитов с ***. Не обоснованное введение реамберина, содержащего калий на фоне гиперкалиемии перед клинической смертью. Не проведена профилактика и терапия госпитальной ОПП. Поздний перевод в ОРИТ на стадии полиорганной недостаточности, который повысил риск летального исхода.
В целом по содержащимся в указанных протоколах выводах экспертов, имели место следующие дефекты качества медицинской помощи: необоснованное назначение лекарственных препаратов; одновременное назначение лекарственных препаратов со схожим фармакологическим действием; нерациональная лекарственная терапия, в том числе несоответствие дозировок, кратности и длительности приема лекарственных препаратов клиническим рекомендациям и стандартам медицинской помощи, связанные с риском для здоровья пациента. Ненадлежащее выполнение диагностический и лечебных мероприятий в соответствии с рекомендациями COVID-19 привело к неуправляемому патологическому процессу, прогрессированию полиорганной недостаточности.
При рассмотрении спора судом по ходатайству сторон была назначена судебно-медицинская экспертиза, проведение которой поручалось АНО «Санкт-Петербургский институт независимой экспертизы и оценки», а также повторная судебно-медицинская экспертиза, назначенная по ходатайству ФИО2 в связи с наличием сомнений в полноте проведенного исследования и обоснованности сделанных данными экспертами выводов.
Как следует из представленного по результатам повторной судебно-медицинской экспертизы заключения от *** № экспертов АНО «Центр медицинских экспертиз», при оказании медицинской помощи ФИО1 в период её нахождения на стационарном лечении в ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» в период с *** по *** имелись нарушения действующих на тот момент временных рекомендаций по профилактике, диагностике и лечению новой коронавирусной инфекции (версия 12 от ***), приказа Минздрава РФ от 29.12.2012 № 1658н «Об утверждении стандарта специализированной медицинской помощи при пневмонии средней тяжести», а именно:
- отсутствует общий (клинический) анализ крови с лейкоцитарной формулой, из-за чего невозможно установить количественный состав нейтрофилов;
- в биохимических анализах отсутствуют показатели электролитов;
- не проведено лечение низкомолекуляторными гепаринами, которое было показано, учитывая возраст пациентки, наличие тромбозов в анамнезе, сопутствующую патологию (сахарный диабет);
- при стационарном лечении наблюдалась прогрессирующая отрицательная динамика течения заболевания, неэффективность противовоспалительной терапии, что определяло необходимость применения антибиотикотерапии;
- учитывая пожилой возраст ФИО1 не оценен «пищевой статус» и отсутствует информация о коррекции недостаточности питания, неизбежной при подобном заболевании;
- нарушены требования по ведению пациентов с сахарным диабетом при COVID-19, а именно отсутствует полноценный контроль гликемии и содержания кетонов в моче (анализ мочи единственный за весь период госпитализации) на протяжении всего периода стационарного лечения;
- не выполнено ни одного «развернутого» общего (клинического) анализа крови (с полной лейкоцитарной формулой);
- имелись прямые показания к консультации ФИО1 при госпитализации *** врачами кардиологом, урологом (нефрологом), эндокринологом. Данные консультации имели большое значение для подбора комплексной терапии, с учетом взаимодействий лекарственных препаратов различных групп и их побочных эффектов. Учитывая отсутствие консультации данных специалистов, регулярного исследования уровня глюкозы, электролитов крови, наличия серьезной сопутствующей патологии у ФИО1, следует признать, что назначенный комплекс лекарственной терапии носил во многом не полностью обоснованный, эмпирический характер.
Вышеуказанные недостатки (дефекты) медицинской помощи присутствовали весь период с *** по *** стационарного лечения ФИО1 в ГОБУЗ «Кольская ЦРБ».
Как указывается экспертами, существующая на настоящий момент времени (и на рассматриваемый в рамках данного судебного процесса) концепция лечения новой коронавирусной инфекции, изложенная в частности во временных методических рекомендаций по профилактике, диагностике и лечению новой коронавирусной инфекции (версия 12 от 21.09.2021) предполагает, что при соблюдении максимального количества предлагаемых требований к лечению новой коронавирусной инфекции COVID-19, вероятность выздоровления пациента увеличивается. Однако, вероятность эта в математическом выражении подсчету не подлежит, то есть носит условный характер.
Таким образом, вышеописанные допущенные ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» в указанный период дефекты и недостатки в оказании медицинской помощи ФИО1 вероятно оказали негативное воздействие на состояние её здоровья, то есть на течение у неё новой коронавирусной инфекции COVID-19 на фоне имеющихся у неё сопутствующих заболеваний. Однако степень этого негативного воздействия в каких-либо математических единицах выразить не представляется возможным.
Новая коронавирусная инфекция COVID-19 является заболеванием с неоспоримо высокой смертностью, особенно у определенных групп населения с сопутствующей соматической патологией, к которым принадлежит ФИО1, независимо от качественного или количественного состава примененного комплекса лечебно-диагностических мероприятий. В связи с указанным, экспертами сделан вывод об отсутствии причинно-следственной связи (прямой или косвенной) между допущенными дефектами оказания медицинской помощи в ГОБУЗ «Кольская ЦРБ» в период с *** по *** в отношении ФИО1 и её смертью.
С учетом приведенных выводов судебно-медицинской экспертизы, суд находит заявленное требование о взыскании денежной компенсации морального вреда правомерным, поскольку ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине дефектов ее оказания (непроведение пациенту всех необходимых диагностических и лечебных мероприятий, ненадлежащий уход за пациентом и т.п.) причиняет страдания, то есть причиняет вред, как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для компенсации морального вреда.
В пункте 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.) или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, и др.
Таким образом, в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи, требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.
Наличие недостатков и дефектов в оказании медицинской помощи ФИО1 подтверждается указанными протоколами оценки качества медицинской помощи АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед», результатами повторной судебно-медицинской экспертизы, в связи с чем суд приходит к выводу о том, что имеются предусмотренные законом основания для взыскания с ответчика в пользу истицы денежной компенсации морального вреда, причиненного смертью матери. Приведенные при рассмотрении дела представителем ответчика доводы суд считает подлежащими отклонению, поскольку они основаны на неправильном толковании норм материального права, опровергаются выводами повторной судебной экспертизы и не могут являться основанием для отказа в удовлетворении иска.
В этой связи, с учетом характера и степени физических и нравственных страданий истицы, причиненных недостатками качества оказания медицинской помощи её матери, характера допущенных ответчиком нарушений при оказании медицинской помощи ФИО1, отсутствия согласно выводам судебной экспертизы причинно-следственной связи между дефектами качества медицинской помои и смертью ФИО1, наличия у умершей ряда сопутствующих заболеваний, требования разумности и справедливости, суд находит правильным определить размер данной компенсации, подлежащей взысканию с ответчика в пользу истицы, в сумме 100 000 руб.
Кроме того, поскольку требование о взыскании компенсации морального вреда признано судом правомерным, на основании ст.98 ГПК РФ с ответчика в пользу истицы подлежат взысканию понесенные судебные расходы по оплате повторной судебно-медицинской экспертизы в размере 180 000 руб.
В соответствии со статьей 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по её письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.
Из материалов дела следует, что расходы истицы на оплату юридических услуг представителя составили 120 000 руб., что подтверждается договором от *** и кассовыми чеками. Учитывая объём проведённой представителем истицы работы по делу, категорию разрешаемого спора и уровень сложности дела, фактическое участие представителя истицы в судебных заседаниях, суд полагает возможным взыскать с ответчика в пользу истицы расходы по оплате юридических услуг в указанном размере, каких-либо доказательств чрезмерности данных расходов ответчиком суду не представлено.
Исходя из вышеизложенного и руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
Взыскать с ГОБУЗ «Кольская центральная районная больница» в пользу ФИО2 денежную компенсацию морального вреда в размере 100 000 руб., расходы на оплату юридических услуг в сумме 120 000 руб., расходы на оплату проведения судебно-медицинской экспертизы в размере 180 000 руб. и расходы по уплате госпошлины в сумме 300 руб., а всего взыскать 400 300 руб. /четыреста тысяч триста руб./.
В остальной части требований ФИО2 – отказать.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Мурманский областной суд через Кольский районный суд Мурманской области в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.
Судья *** Е.Л. Пелепец