Дело №2-210/2022 УИД № 36RS0020-01-2022-000103060
РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
31 октября 2022 года г. Лиски
Лискинский районный суд Воронежской области в составе
председательствующего – судьи Шевцова В.В.,
при секретаре Барышевой В.Н.
с участием истца ФИО1, ее представителя ФИО2
представителя ответчика – БУЗ ВО «Лискинская районная больница» ФИО3
третьего лица ФИО4
рассмотрев в открытом заседании в помещении суда гражданское дело по исковому заявлению ФИО1, ФИО5 к БУЗ ВО «Лискинская районная больница», Департаменту имущественных и земельных отношений Воронежской области о компенсации морального вреда,
УСТАНОВИЛ :
ФИО1 и ФИО6 обратились в суд с иском к Бюджетному учреждению здравоохранения Воронежской области «Лискинская районная больница» (далее ответчик 1, БУЗ ВО «Лискинская РБ»), Департаменту здравоохранения Воронежской области, в котором указывали, что 27 сентября 2021 года около 2 часов ночи в палате №3 стационарного корпуса БУЗ ВО «Лискинская РБ» произошел пожар по причине того, что пациент ФИО4 использовала кипятильник и уронила его на постель с возгоранием и задымлением. В результате пожара погибла их мать ФИО7 По данному факту Следственным отделом по г. Лиски возбуждено уголовное дело. В нарушение правил пожарной безопасности палата №3, где находилась маломобильная ФИО7, не была оборудована связью с помещением пожарного поста. Бездействием ответчика им причинены нравственные страдания, выразившиеся в гибели близкого человека, степень компенсации которого они оценивают каждый в 2 миллиона рублей. В связи с этим просили взыскать с ответчика 1 в пользу ФИО1 и ФИО5 компенсацию морального вреда по 2 миллиона рублей в пользу каждого. При недостаточности средств у ответчика 1 просили возложить субсидиарную ответственность на Департамент здравоохранения Воронежской области(л.д.4-6).
Производство по гражданскому делу приостанавливалось до вступления в законную силу приговора суда по уголовному делу в отношение ФИО4, обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного ст.109 ч.1 УК РФ(л.д.92). 26 сентября 2022 года производство по делу возобновлено(л.д.126).
Протокольным определением суда от 18 октября 2022 года в качестве соответчика на основании ст. 40 ч.3 ГПК РФ привлечен Департамент имущественных и земельных отношений Воронежской области, а в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований на предмет спора, ФИО4 Тем же определением явка истцов в судебное заседание признана обязательной, о чем им письменно сообщено.
В судебном заседании истец ФИО1 и ее представитель ФИО2 заявленное требование поддержали, истец пояснила, что в сентябре 2021 года она положила маму ФИО7 в больницу г. Лиски, а потом узнала о пожаре и ее смерти. Считала, что сотрудники больницы приняли недостаточные меры для эвакуации мамы из палаты. В результате смерти мамы она до сих пор не может прийти в себя, плохо себя чувствует, не имеет ни сил нее возможности работать. Хотя до пожара работала на почте. Пила и пьет таблетки, в медицинское учреждение не обращалась. Они с мамой и братом поддерживали теплые семейные отношения, она ее любила, общались как родственники. Роднее человека не было. У брата такие же были отношения с мамой.
Представитель истца ФИО1 - ФИО2 иск поддержал, пояснив, что приговором суда установлено, что при поступлении в больницу ФИО4 не разъяснялись правила противопожарной безопасности, в чем выражается косвенная причинная связь с наступлением вреда.
Ответчик ФИО5 в судебное заседание не явился по третьему вызову, будучи надлежащим образом уведомленным о времени и месте судебного заседания, причину неявки не сообщил, определение суда о личном участии не исполнил, дополнительных доказательств степени физических и нравственных страданий не представил.
Представитель ответчика Бюджетного учреждения здравоохранения Воронежской области «Лискинская районная больница» ФИО3 иск не признал, пояснив, что причиной пожара было неосторожное обращение с электрическим прибором пациента ФИО4 Вина больницы в пожаре и причинении смерти ФИО7 отсутствует. Отсутствует и причинная связь между действиями сотрудников больницы и наступившим вредом. Надлежащим ответчиком является ФИО4 После возникновения пожара пожарная сигнализация сработала, и сигнал ушел на пульт МЧС. Пожарная команда приехала оперативно. До ее приезда сотрудники больницы принимали меры по эвакуации больных из палаты №3, но выкатить из палаты №3 кровать с ФИО22 не смогли, так как в проходе на полу находились горевшие спальные принадлежности, сброшенные туда иными пациентами Бегерской и ФИО8.
Представитель ответчика Департамента здравоохранения Воронежской области ФИО9 в судебное заседание не явился, о времени и месте судебного заседания уведомлен, ранее в возражении просил в иске отказать и рассмотреть дело в его отсутствие(л.д.99-101).
Представитель ответчика Департамента имущественных и земельных отношений Воронежской области в судебное заседание не явился, о времени и месте судебного заседания уведомлен, причину неявки не сообщил, возражений и доказательств не представил.
Третье лицо ФИО4 пояснила, что она виновата в пожаре, но ее никто не предупреждал о запрете использования кипятильника в палате. Она его не прятала, он лежал на тумбочке.
Выслушав объяснения истца и его представителя, представителя ответчика, третьего лица, исследовав материалы дела, заслушав заключение помощника Лискинского межрайонного прокурора Тарасовой М.Г., полагавшей в иске отказать, так как вина ответчика №1 не доказана, а истцы не представили доказательства о степени физических и нравственных страданий, суд находит заявленные требования подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.
Согласно приговора Лискинского районного суда Воронежской области от 30 августа 2022 года по делу №1-267/2022, вступившего в законную силу 10 сентября 2022 года, не имеющего преюдициального значения для настоящего дела в силу ст. 61 ч.4 ГПК РФ, но являющегося письменным доказательством на основании ст.71 ГПК РФ, ФИО4 признана виновной в совершении преступления, предусмотренного ст.109 ч.1 УК РФ и ей назначено наказание в виде одного года ограничения свободы. Она признана виновной в том, что 20.09.2021 ФИО4 поступила на лечение в палату №3 инфекционного отделения №2 стационарного корпуса Бюджетного учреждения здравоохранения Воронежской области «Лискинская районная больница», расположенной по адресу: <адрес> диагнозом «COVID-19, новая коронавирусная инфекция» (далее НКВИ). Так же в указанной палате совместно с ФИО4 проходили лечение с диагнозом НКВИ ФИО25 ФИО12 и престарелая ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ г.р., которая в виду болезненного состояния не могла самостоятельно передвигаться и лежала на кровати.
Согласно п.35 Правил противопожарного режима в Российской Федерации, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 16.09.2020 №1479, запрещается пользоваться электрическими утюгами, электрическими плитками, электрическими чайниками и другими электронагревательными приборами, не имеющими устройств тепловой защиты, а также при отсутствии или неисправности терморегуляторов, предусмотренных их конструкцией.
Согласно п.6.4 Инструкции по мерам безопасности для стационарного корпуса от 11.06.2021, утвержденной главным врачом БУЗ ВО «Лискинская РБ» ФИО10, в палатах запрещено использовать электрические приборы, не имеющие тепловой защиты.
Согласно п.п.4.2.8, 4.2.19 Правил внутреннего распорядка БУЗ ВО «Лискинская РБ», утвержденных главным врачом БУЗ ВО «Лискинская РБ» ФИО10, пациентам находящимся на стационарном лечении в БУЗ ВО «Лискинская РБ» запрещается пользоваться в палате электрокипятильниками, а также тройниками и удлинителями, пациентам запрещается использовать электрические приборы.
Исходя из требований Инструкции по эксплуатации электрокипятильника погружного, которая находится в общем доступе в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», запрещается включать электрокипятильник в электросеть до погружения в воду, класть его на легковоспламеняющуюся поверхность, вынимать из воды включенным в электросеть, оставлять без присмотра электрокипятильник, включенный в электросеть.
Однако, 27.09.2021, в период времени примерно с 02 часов 00 минут до 02 часов 26 минут, ФИО4, находящаяся на своей кровати, расположенной в стационарном корпусе инфекционного отделения №2 палаты №3 БУЗ ВО «Лискинская РБ», расположенной по адресу: <адрес>, действуя в нарушении п.35 Правил противопожарного режима в Российской Федерации, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 16.09.2020 №1479, п.6.4 Инструкции по мерам безопасности для стационарного корпуса от 11.06.2021, п.4.2.8, 4.2.19 Правил внутреннего распорядка БУЗ ВО «Лискинская РБ», Инструкции по эксплуатации электрокипятильника погружного, не предвидя наступление общественно-опасных последствий своих действий в виде смерти ФИО7, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должна была и могла предвидеть эти последствия, включила принадлежащий ей электрический нагревательный прибор – кипятильник погружной, не имеющий устройств тепловой защиты, в электрическую сеть (розетку), чтобы нагреть воду, при этом не положив его в сосуд с водой.
В дальнейшем в результате неосторожных действий, ФИО4 выронила из руки трубчатый нагревательный элемент данного электрокипятильника, включенный в электрическую сеть, находящийся в аварийном режиме работы (на воздухе) в условиях недостаточного охлаждения, на свою кровать, оставив его без присмотра, в связи с чем, произошло возгорание постельных принадлежностей и пожар.
После обнаружения возгорания, ФИО4, ФИО12 и ФИО11 покинули место пожара, а ФИО7, в виду болезненного состояния, невозможности самостоятельно передвигаться, а также стремительно-развивающего пожара и задымления, осталась в палате, не смогла выйти из нее и погибла на месте происшествия 27.09.2021.
Согласно заключению эксперта, смерть ФИО7 наступила в результате отравления продуктами горения на фоне коронавирусной инфекции, вызванной COVID-19, осложнившегося развитием сердечно-легочной недостаточности.
Согласно заключению эксперта судебной пожарно - технической экспертизы №5362 от 02.12.2021, на трубчатом элементе электрокипятильника, обнаруженного в палате №3 имеются следы, характерные для аварийного режима работы (на воздухе) в условиях недостаточного охлаждения. Каких-либо следов оплавлений, указывающих на аварийные режимы работы (короткое замыкание, токовая перегрузка и т.д.) не обнаружено. Очаг пожара, как место первоначального возникновения горения, находился в углу палаты №3 корпуса БУЗ ВО «Лискинская РБ» по адресу: <адрес>, в месте расположения кровати. Непосредственной причиной пожара в данном случае послужило горение сгораемых предметов и материалов в очаге пожара от теплового воздействия электронагревательного прибора в виде электрического кипятильника, работающего в аварийном режиме (на воздухе), в условиях недостаточного охлаждения.
На основании изложенного, действия ФИО4 находятся в прямой причинно-следственной связи с произошедшим пожаром и наступлением смерти ФИО7
Согласно статье 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности и или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме, лицом, причинившим вред.
Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.
В силу ст.1068 ч.1 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.
Статьей 210 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что собственник несет бремя содержания принадлежащего ему имущества, если иное не предусмотрено законом или договором.
В силу положений статьи 34 Федерального закона от 21 декабря 1994 года N 69-ФЗ "О пожарной безопасности" граждане имеют право на защиту их жизни, здоровья и имущества в случае пожара, возмещение ущерба, причиненного пожаром, в порядке, установленном действующим законодательством, а также граждане обязаны соблюдать требования пожарной безопасности. Ответственность за нарушение требований пожарной безопасности в соответствии с действующим законодательством несут собственники имущества (статья 38 Федерального закона от 21 декабря 1994 года N 69-ФЗ).
В пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 05 июня 2002 года N 14 "О судебной практике по делам о нарушении правил пожарной безопасности, уничтожении или повреждении имущества путем поджога либо в результате неосторожного обращения с огнем" даны разъяснения о том, что вред, причиненный пожарами личности и имуществу гражданина, подлежит возмещению по правилам, изложенным в статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, в полном объеме лицом, причинившим вред. При этом необходимо исходить из того, что возмещению подлежит стоимость уничтоженного огнем имущества, расходы по восстановлению или исправлению поврежденного в результате пожара или при его тушении имущества, а также иные вызванные пожаром убытки (пункт 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").
Положениями статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.
В пункте 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина" даны разъяснения о том, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.
При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы третий и четвертый пункта 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина").
По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинная связь между наступившим вредом и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. Гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если не докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом, в частности статьей 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации. Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда влечет наступление негативных последствий в виде физических и нравственных страданий потерпевшего. При этом закон не содержит указания на характер причинной связи (прямая или косвенная (опосредованная) причинная связь) между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим моральным вредом и не предусматривает в качестве юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности возместить моральный вред только прямую причинную связь.
Следовательно, для привлечения к ответственности в виде компенсации морального вреда юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага (в настоящем случае - право на родственные и семейные связи), при этом на причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины, то есть установленная законом презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.
Из содержания искового заявления ФИО1 и ФИО5, а также объяснения представителя истца ФИО2 в судебном заседании следует, что они, не оспаривая вины ФИО4 в совершении преступления, и наступлении смерти ФИО7 по причине ее противоправных действий, тем не менее, указывали на опосредованную (косвенную) вину лечебного учреждения, которая выразилась по их мнению в нарушении противопожарных правил по отсутствию связи между палатой и пожарным постом (содержание иска), а также в том, что при поступлении в больницу ФИО4 не предупреждалась о запрете использования кипятильника (письменное и устное объяснение представителя ФИО2)
Суждение представителя ответчика 1 ФИО3 о том, что одним из условий наступления ответственности за причинение морального вреда является наличие прямой причинной связи между противоправным поведением ответчика 1 и наступившим вредом - смертью ФИО7, повлекшей причинение ее детям (истцам) моральных страданий, противоречит приведенному правовому регулированию спорных отношений, которым возможность взыскания компенсации морального вреда не поставлена в зависимость от наличия только прямой причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом. В данном случае юридическое значение может иметь и косвенная (опосредованная) причинная связь, если нарушения противопожарных правил сотрудниками больницы могли способствовать возникновению или увеличению вреда, то есть наступления смерти пациента, что причиняет страдания, то есть причиняет вред, как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для компенсации морального вреда.
Такие нарушения со стороны сотрудников ответчика 1 по делу установлены.
Первым нарушением является то, что из приговора от 30 августа 2022 года следует, что поскольку ФИО4 оспаривает принадлежность ей подписей в медицинской карте №1935, а сторона обвинения не представила доказательств обратного, а также с учетом показаний свидетелей, о том, что ФИО4 правила поведения не разъяснялись, суд приходит к выводу о том, что подпись ФИО4 не принадлежит и при поступлении в больницу ей со стороны медицинского персонала правила противопожарной безопасности в целом, и о запрете использования электрического кипятильника, в частности, не разъяснялись. В ходе судебного следствия было установлено, что при поступлении в отделение ФИО4 сразу была помещена в палату №3, где проходила лечение, питание, обслуживание без выхода из палаты боксовым способом, поэтому она не имела возможности ознакомиться с противопожарными правилами, вывешенными в уголке здоровья возле входа в инфекционное отделение №2, и сторона обвинения не представила доказательств того, что ФИО4 фактически записи на этом стенде прочитала.
В настоящем судебном заседании представители ответчиков не представили доказательств отсутствия своей вины, а именно в том, что при поступлении в больницу ФИО4 разъяснялись правила противопожарной безопасности о запрете использования кипятильника.
Вторым нарушением является то, что медицинский персонал не пресек использование ФИО4 кипятильника в палате, которым она пользовалась открыто и не прятала.
Так, из объяснения ФИО4 в настоящем судебном заседании следует, что она пользовались им открыто, он лежал на тумбочке.
В приговоре содержатся показания свидетелей ФИО12 и ФИО11 о том, что они лежали с ФИО22 и ФИО4 в одной палате и последняя днем пользовалась кипятильником открыто, его не прятала, они его видели. Ночью подологу не дожилась спать. (л.д.115).
Между тем, из инструкции №1 по пожарной безопасности в инфекционном отделении ответчика №1 от 1 августа 2014 года следует, что все сотрудники обязаны знать и строго выполнять положения настоящей инструкции(п.1.2). Ответственность за обеспечение пожарной безопасности несет заведующий отделением (п.1.3). Согласно п.1.4.1 ответственные за пожарную безопасность обязаны установить в помещениях противопожарный режим, в том числе пользование электронагревательными приборами, и периодически контролировать его соблюдение. В п. 1.7 указано, что лицо, обнаружившее какие - либо нарушения настоящей инструкции обязано незамедлительно сообщить об этом ответственным за пожарную безопасность лицам для принятия мер по устранению выявленных недостатков. Согласно п.2.2. во всех помещениях применение электронагревательных приборов, в том числе кипятильников, категорически запрещается.
В судебном заседании ответчики не представили доказательств о том, что они предприняли все зависящие от них меры по исключению использования кипятильником со стороны ФИО4 В приговоре содержатся показания медицинской сестры ФИО16 и санитарки ФИО14 о том, что они кипятильника до пожара не видели. Однако, таких мер, по мнению суда, было недостаточно, поскольку как следует из показаний ФИО26 ФИО27 ФИО4 пользовалась им открыто.
Из этого следует, что в действиях сотрудников больницы присутствует опосредованная (косвенная) причинная связь в наступлении вреда, поскольку они не предупредили ФИО4 о запрете использования кипятильника и не пресекли его использование, хотя она пользовалась им открыто. Такие действия, безусловно находятся в косвенной причинной связи с наступившим вредом, поскольку в случае предупреждения ФИО4 о запрете использования кипятильником при поступлении в больницу или при пресечении его использования в процессе лечения, пожар бы не наступил и вред в виде смерти ФИО7 причинён бы не был.
Довод иска о нарушении противопожарных правил о том, что палата №3 не была оборудована связью с пожарным постом не нашел своего подтверждения. Их акта проверки №18 от 20 апреля 2021 года следует, что Отделом надзорной деятельности и профилактической работы по Лискинскому району проводилась плановая проверка ответчика 1, при этом выявлены 19 нарушений правил пожарной безопасности. Такого, как указывают истцы, не выявлено. Сами истцы специалистами в области противопожарных правил не являются. Из приговора от 30 августа 2022 года следует, что допрашивался ФИО15, пояснивший, что в апреле 2021 года им по согласованию с прокуратурой проводилась плановая проверка БУЗ ВО «Лискинская РБ», по результатам которой выявлены 19 нарушений правил противопожарной безопасности. Составлен в отношение юридического лица протокол об административном правонарушении, выдано предписание главному врачу об устранении нарушений в срок до 1 октября 2021 года. Одним из нарушений было недостаточность средств индивидуальных средств защиты персонала от дыма, что определяется по нормам. Также было нарушение по громкости одного из извещателей звуковой сигнализации. Имелось нарушение составления инструкции в одном из отделений. При проверке проверялись автоматические средства обнаружения пожара, которые работали исправно. Они автоматически без участия человека передают сигнал на пульт пожарной части и оповещают людей звуковой и световой сигнализацией.
Объяснение истца ФИО1 о том, что медицинский персонал не принял достаточных мер для эвакуации ФИО7 не нашел своего подтверждения в судебном заседании. Из приговора от ДД.ММ.ГГГГ следует, что сигнал о задымлении, а соответственно о возникновении пожара поступил на пульт пожарной части №21 г. Лиски по каналам ПАК «Стрелец – Мониторинг» 27 сентября 2021 года в 2 часа 27 минут, в 2 часов 32 минуты прибыл первый расчет, в 2 часа 34 минуты был подан первый ствол воды, в 2 часа 52 минуты пожар локализован, а 2 часа 58 минуты ликвидирован. Время ликвидации последствий пожара 4 минуты 27 секунд. В больнице имелась автоматическая установка пожарной сигнализации, которая была исправна и сработала. Медсестра ФИО16 и санитарка ФИО17 прибыли к палате, и увидев огонь на полу в виде горящих постельных принадлежностей и сильное задымление, не решились зайти в палату, опасаясь собственного возгорания. Эти лица не являются сотрудниками пожарной службы, обязанности по тушению пожара на них не возлагались. О пожаре они своевременно сообщили в пожарную часть №21, и приняли меры к эвакуации иных пациентов, к которым имели доступ, но до прибытия пожарных пациент палаты №3 немобильная ФИО7 задохнулась от дыма, поэтому действия сотрудников больницы и пожарной команды суд признает не противоречащими закону и возложенным на них обязанностям.
Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.
Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками.
Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.
Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).
Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная <данные изъяты>, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).
В пункте 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная <данные изъяты> и т.п.) или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной <данные изъяты>, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, и др.
Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод и их толкования в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснениями Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относятся жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством, в том числе путем оказания медицинской помощи. В случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.
В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 "Обязательства вследствие причинения вреда" (статьи 1064 - 1101) и статьей 151 ГК РФ.
Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.
Как разъяснено в абзаце втором пункта 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда", суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора.
Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (абзац второй пункта 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда").
ФИО1 и ФИО5 являются детьми ФИО7, что подтверждается свидетельством о рождении ФИО13, о заключении ею брака, постановлением о признании ФИО5 потерпевшим по уголовному делу (л.д.20,21, 44).
При определении размера компенсации морального вреда в пользу ФИО1 суд учитывает обстоятельства причинения вреда ее матери ФИО7, когда вред причинен в результате противоправных преступных действий ФИО4 при косвенной опосредованной вине сотрудников лечебного учреждения в нарушении противопожарных правил, а также то, что в результате пожара истец потеряла родную маму. Истец лично присутствовала в судебном заседании и на основании ст.68 ГПК РФ дала объяснение, которое является одним из доказательств, пояснив, что в результате смерти мамы она до сих пор не может прийти в себя, плохо себя чувствует, не имеет ни сил нее возможности работать. Хотя до пожара работала на почте. Пила и пьет таблетки, в медицинское учреждение не обращалась. Они с мамой и братом поддерживали теплые семейные отношения, она ее любила, общались как родственники. Роднее человека не было. У брата такие же были отношения с мамой. По указанным мотивам суд определяет размер компенсации морального вреда в пользу ФИО1 в размере 100000 рублей.
Истец ФИО5 в судебное заседание по третьему вызову не явился и глубину нравственных страданий в результате причинения ему вреда до суда не довел. Тем не менее, поскольку ФИО7 приходилась истцу мамой, и учитывая объяснение в суде его сестры ФИО1 о том, что у брата такие же были отношения с мамой, суд считает, что в результате утраты мамы ФИО22 также причинены нравственные страдания, степень компенсации которых суд определяет в размере 20000 рублей.
Согласно ст.123.21 ч.1,2,3 ГК РФ учреждением признается унитарная некоммерческая организация, созданная собственником для осуществления управленческих, социально-культурных или иных функций некоммерческого характера.
Учредитель является собственником имущества созданного им учреждения. На имущество, закрепленное собственником за учреждением и приобретенное учреждением по иным основаниям, оно приобретает право оперативного управления в соответствии с настоящим Кодексом.
Учреждение может быть создано гражданином или юридическим лицом (частное учреждение) либо соответственно Российской Федерацией, субъектом Российской Федерации, муниципальным образованием (государственное учреждение, муниципальное учреждение).
Учреждение отвечает по своим обязательствам находящимися в его распоряжении денежными средствами, а в случаях, установленных законом, также иным имуществом. При недостаточности указанных денежных средств или имущества субсидиарную ответственность по обязательствам учреждения в случаях, предусмотренных пунктами 4 - 6 статьи 123.22 и пунктом 2 статьи 123.23 настоящего Кодекса, несет собственник соответствующего имущества.
В ст.123 ч.1,5 ГК РФ указано, что государственное или муниципальное учреждение может быть казенным, бюджетным или автономным учреждением.
Бюджетное учреждение отвечает по своим обязательствам всем находящимся у него на праве оперативного управления имуществом, в том числе приобретенным за счет доходов, полученных от приносящей доход деятельности, за исключением особо ценного движимого имущества, закрепленного за бюджетным учреждением собственником этого имущества или приобретенного бюджетным учреждением за счет средств, выделенных собственником его имущества, а также недвижимого имущества независимо от того, по каким основаниям оно поступило в оперативное управление бюджетного учреждения и за счет каких средств оно приобретено.
По обязательствам бюджетного учреждения, связанным с причинением вреда гражданам, при недостаточности имущества учреждения, на которое в соответствии с абзацем первым настоящего пункта может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность несет собственник имущества бюджетного учреждения.
Согласно п.1.4 Устава БУЗ ВО «Лискинская РБ» от 12 апреля 2017 года учредителем и собственником имущества Учреждения является Воронежская область. Полномочия учредителя от имени Воронежской областями осуществляет департамент здравоохранения Воронежской области. Полномочия собственника имущества от имени Воронежской области осуществляет департамент имущественных и земельных отношений Воронежской области (далее Департамент). Согласно п. 1.5 учреждение находится в ведомственном подчинении департамента здравоохранения Воронежской области. Согласно п.1.10 по обязательствам учреждения, связанным с причинением вреда гражданам, при недостаточности имущества учреждения, на которое в соответствии с п. 1.9 настоящего устава может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность несет Департамент.
По указанным мотивам, при недостаточности денежных средств у ответчика 1 следует возложить субсидиарную ответственность на собственника его имущества - Департамент имущественных и земельных отношений Воронежской области, взыскав с него в пользу истцов присужденную компенсацию морального вреда.
По тем же мотивам в иске к Департаменту здравоохранения Воронежской области следует отказать.
На основании ст.103 ч.1 ГПК РФ с ответчика 1 в пользу бюджета подлежит взысканию госпошлина 600 рублей, от уплаты которой истцы были освобождены при подаче иска на основании закона.
Руководствуясь ст.ст.194-198 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ :
Исковое заявление ФИО1, ФИО5 удовлетворить частично.
Взыскать с Бюджетного учреждения здравоохранения Воронежской области «Лискинская районная больница» (ОГРН <***>) в пользу ФИО1, <данные изъяты> компенсацию морального вреда 100000 рублей.
Взыскать с Бюджетного учреждения здравоохранения Воронежской области «Лискинская районная больница» (ОГРН <***>) в пользу ФИО5 компенсацию морального вреда 20000 рублей.
При недостаточности денежных средств Бюджетного учреждения здравоохранения Воронежской области «Лискинская районная больница» возложить субсидиарную ответственность на собственника его имущества - Департамент имущественных и земельных отношений Воронежской области, взыскав с него в пользу ФИО1, <данные изъяты>, компенсацию морального вреда 100000 рублей, в пользу ФИО5 компенсацию морального вреда 20000 рублей.
Взыскать с Бюджетного учреждения здравоохранения Воронежской области «Лискинская районная больница» в пользу бюджета муниципального образования, на территории которого расположен Лискинский районный суд согласно нормативов отчислений, установленных бюджетным законодательством Российской Федерации государственную пошлину в сумме 600 рублей по следующим реквизитам: Получатель: УФК по Воронежской области (Межрайонная ИФНС России №14 по Воронежской области); ИНН <***>; КПП 365201001; БИК 012007084; КБК 18210803010011060110; ОКТМО 20621101; наименование банка получателя платежа: Отделение Воронеж Банка России//УФК по Воронежской области г. Воронеж; наименование платежа - оплата госпошлины; номер счета банка получателя платежа 401002810945370000023; номер счета получателя 03100643000000013100.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Воронежский областной суд через районный суд в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.
Судья
Решение в окончательной форме составлено 1 ноября 2022 года.