Дело № 2-1-717/2022
64RS0010-01-2018-001312-79
Решение
Именем Российской Федерации
02 июня 2022 года город Вольск
Вольский районный суд Саратовской области в составе:
председательствующего судьи Кичатой О.Н.,
при секретаре судебного заседания Аскаровой Н.Ж.,
с участием прокурора Губановой Ю.Н.,
истца ФИО1, представителей ответчика ФИО2, ФИО3,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО5 ича, ФИО4, ФИО1 к государственному учреждению здравоохранения «Областной клинический онкологический диспансер» о компенсации морального вреда,
установил:
ФИО5, ФИО4, ФИО1 обратились в суд с иском к Государственному учреждению здравоохранения «Областной клинический онкологический диспансер» (далее по тексту – ГУЗ «Областной клинический онкологический диспансер», ГУЗ «ОКОД», учреждение здравоохранения) о компенсации морального вреда, причиненного смертью гражданина, указав, что ДД.ММ.ГГГГ умерла ФИО6, являвшаяся супругой ФИО5 и матерью ФИО4 и ФИО1 По мнению истцов, смерть ФИО6 произошла вследствие ненадлежащего оказания ей ответчиком медицинской помощи, а именно: при поступлении в это медицинское учреждение ФИО6 был поставлен неверный диагноз; неправильно выбрана тактика ее лечения; медицинский персонал учреждения произвольно уклонился от дополнительного обследования больной и назначения ей соответствующего лечения; лекарственные средства, рекомендованные ФИО6 врачами-онкологами в г. Москве, были заменены сотрудниками ГУЗ «Областной клинический онкологический диспансер» на недопустимые аналоги; в период с июля по 16 сентября 2017 года никакого лечения ФИО6 не проводилось.
Обращаясь в суд с настоящим иском, ФИО5, ФИО4, ФИО1 ссылались на то, что им в связи со смертью ФИО6, наступившей вследствие некачественно оказанной ГУЗ «Областной клинический онкологический диспансер» медицинской помощи, причинен существенный моральный вред, выразившейся в чувстве скорби, связанной с потерей близкого человека, эмоциональном стрессе, переживаниях, потере благоприятных условий и радости жизни, угнетении, связанном с безнаказанностью медицинского персонала, компенсацию за который с учетом уточнений заявленных требований (т. 3 л.д. 80-81) истцы просили взыскать с ответчика в размере по 15 750 000 руб. в пользу каждого из истцов.
Решением Вольского районного суда Саратовской области от 29 декабря 2020 года с ГУЗ «Областной клинический онкологический диспансер» взыскано в счет возмещения морального вреда в пользу ФИО5 - 50 000 руб., ФИО4 - 60 000 руб., ФИО1 - 40 000 руб.
Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Саратовского областного суда от 19 мая 2021 года решение Вольского районного суда от 29 декабря 2020 года оставлено без изменения, апелляционная жалоба истцов - без удовлетворения.
Определением судебной коллегии по гражданским делам Первого кассационного суда общей юрисдикции от 26 августа 2021 года решение суда от 29 декабря 2020 года и апелляционное определение от 19 мая 2021 года оставлены без изменения, кассационная жалоба истцов – без удовлетворения.
Определением Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 04 апреля 2022 года решение Вольского районного суда Саратовской области от 29 декабря 2020 года, апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Саратовского областного суда от 19 мая 2021 года и определение судебной коллегии по гражданским делам Первого кассационного суда общей юрисдикции от 26 августа 2021 года отменены в части определения размера компенсации морального вреда, в отмененной части дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Истец ФИО1 в судебном заявлении заявленные исковые требования поддержал в полном объеме.
Истцы ФИО5, ФИО4 в судебное заседание не явились, о месте и времени судебного заседания извещены надлежащим образом, причины неявки суду не известны.
Представители ответчика ГУЗ «Областной клинический онкологический диспансер» ФИО3, ФИО2 просили снизить размер заявленного истцами к возмещению морального вреда, полагая его завышенным, поддержали доводы, изложенные в письменных возражениях на иск. Указали, что основанием для возмещения морального вреда является лишь факт причинения ФИО6 вреда здоровью средней тяжести при проведения лечения по ошибочно поставленному диагнозу, не повлекший для нее негативных последствий, кроме временного нарушения функций органов и (или) систем продолжительностью свыше трех недель. Ссылались на отсутствие доказательств наличия тесных семейных взаимоотношений и поддержки между родственниками погибшей. Полагают, что вред здоровью ФИО6 был причинен исключительно по вине врача-патологоанатома, ненадлежащим образом исполнившего свои должностные обязанности. Также указали, что в счет исполнения решения Вольского районного суда Саратовской области от 29 декабря 2020 года в пользу истцов уже выплачена компенсация морального вреда в соответствующих размерах.
Представители третьих лиц министерства финансов Саратовской области, министерства здравоохранения Саратовской области в судебное заседание не явились, о месте и времени судебного заседания извещены надлежащим образом, причины неявки суду не известны.
Руководствуясь положениями статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд посчитал возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.
Выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, их представителей, исследовав письменные материалы дела, заслушав заключение прокурора, суд приходит к следующему.
Как следует из материалов дела, с 21 июля 2006 года ФИО6 состояла на учете в Вольском межрайонном онкологическом диспансере (в настоящее время лечебно-диагностический отдел №3 (г. Вольск) Государственного учреждения здравоохранения «Областной клинический онкологический диспансер») с диагнозом «рак правой молочной железы».
02 февраля 2007 года ответчиком ФИО6 была проведена операция по радикальному удалению молочной железы, после которой назначен и проведен курс лучевой терапии.
С апреля 2007 года по июнь 2016 года ФИО6 неоднократно проходила контрольные обследования, прогрессирования заболевания выявлено не было.
С июня 2016 года состояние здоровья ФИО6 ухудшилось, 04 августа 2016 года ответчиком проведен онкоконсилиум, установленный диагноз «плеврит справа» расценен как прогрессирование заболевания, выявлены метастазы в правое легкое, был рекомендован курс химиотерапии по определенной схеме.
13 декабря 2016 года ФИО6 обратилась в общество с ограниченной ответственностью «Центр инновационных медицинских технологий» (город Москва), где было проведено соответствующее исследование, поставлен диагноз, назначен курс химиотерапии по соответствующей схеме.
27 января 2017 года ответчиком проведен онкоконсилиум, установлен диагноз «мезотелиома плевры», выработана схема лечения.
25 мая 2017 года на приеме в поликлинике Вольского филиала ГУЗ «Областной клинический онкологический диспансер» у ФИО6 выявлено образование - метастаз рака молочной железы.
28 июня 2017 года ответчиком проведен онкоконсилиум, в связи с прогрессированием заболевания ФИО6 переведена в IV клиническую группу.
ДД.ММ.ГГГГ ФИО6 умерла (т. 1 л. д. 46 оборот).
Согласно медицинскому свидетельству о смерти, выданному ДД.ММ.ГГГГ поликлиникой № 2 Государственного учреждения здравоохранения Саратовской области «Вольская районная больница», причина смерти ФИО6 - раковая интоксикация, рак правой молочной железы (т. 1 л. д. 8-9).
По ходатайству истца ФИО1 для установления наличия или отсутствия причинно-следственной связи между действиями (бездействием) сотрудников ГУЗ «Областной клинический онкологический диспансер» и смертью ФИО6 определением Вольского районного суда Саратовской области от 19 сентября 2018 года по делу была назначена судебно-медицинская экспертиза, проведение которой было поручено специалистам бюджетного учреждения здравоохранения Воронежской области «Воронежское областное бюро судебно-медицинской экспертизы».
Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы от 29 ноября 2018 года № № анализ представленных объектов экспертизы выявил дефект оказания медицинской помощи в части диагностического процесса – неверное установление патогистологического диагноза «неинфильтрирующий внутрипротоковый рак молочной железы II ст. злокачественности», при отсутствии признаков злокачественности патологии и соответствии патоморфологической картины фиброзно-кистозной мастопатии (доброкачественного заболевания); ухудшение состояния здоровья ФИО6, обусловленное непоказанным обширным оперативным вмешательством и проведенной лучевой терапией, повлекшее за собой его длительное расстройство (более 21 дня), находится в прямой связи с дефектом диагностики и квалифицируется как причинившее средней тяжести вреда здоровью. Назначенное и проведенное лечение (радикальное удаление молочной железы и лучевая терапия) по ошибочно диагностированному процессу привело к ухудшению состояния здоровья ФИО6, выразившееся в длительном расстройстве здоровья. В отсутствие объективно установленной причины наступления смерти ФИО6 разрешить вопрос о возможной связи между недостатками (дефектом) оказания медицинской помощи и ее смертью не представляется возможным (т. 2 л. д. 3-37).
По ходатайству представителя ответчика для установления правильности постановленного диагноза сотрудниками медицинского учреждения ФИО6 в 2006 году и 2016-2017 годах, организации и проведения лечебного процесса медицинским учреждением в отношении ФИО6 определением Вольского районного суда Саратовской области от 20 января 2020 года по делу была назначена судебно-медицинская экспертиза, проведение которой было поручено экспертам государственного бюджетного учреждения Ростовской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы».
В соответствии с заключением государственного бюджетного учреждения Ростовской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы» № от 20 августа 2020 года по данным повторных пересмотров цитологических и гистологических препаратов в 2006 году у ФИО6 рак правой молочной железы отсутствовал. Имели место нарушения обязательных требований Стандарта медицинской помощи больным со злокачественным новообразованием молочной железы (при оказании специализированной помощи), утверждённого приказом Минздравсоцразвития РФ от 09 октября 2006 года № 700. В 2016 году диагноз генерализованного рака молочной железы установлен, по-видимому, не верно. Наличие метастазов рака молочной железы по данным медицинской документации не подтверждено. Лечение в онкодиспансере и в 2016, и в 2017 годах проводилось лекарственными средствами, которые широко используются в лечении мезотелиомы. При лечении ФИО7 и ФИО8 в 2016 году положительного эффекта не было. При переходе в 2017 году на 2-ю линию химиотерапии во время госпитализации с 31.03.2017 по 12.04.2017 года при рентгеновском обследовании зафиксировано состояние «без динамики», что на практике расценивается как положительный эффект от проводимой терапии. При этом необходимо отметить, что неэффективность медикаментозного лечения злокачественных новообразований (вне зависимости от экспертируемого случая) не следует считать «отрицательным эффектом лечения», т.к. ни одна из существующих схем лечения злокачественных новообразований не имеет 100-процентной эффективности. Для некоторых онкологических заболеваний даже 50-процентная эффективность пока является недостижимым рубежом. Онкологическим диспансером использована в отличии от рекомендованной ООО «Центр инновационных медицинских технологий» другая схема лечения. И рекомендованная и применённая схемы лечения предлагались Практическими рекомендациями RIJSSCO в 2016-2017 годах. Алгоритм выбора одной из десяти рекомендуемых RUSSCO схем отсутствует. На практике выбор обусловлен предпочтениями лечащего врача и/или наличием конкретных препаратов в медицинской организации. Лечение ФИО6 в период с июля 2017 года по 16 сентября 2017 года было показано. Проведенная ФИО6 в 2007 году операция на молочной железе повлиять на развитие мезотелиомы не могла. Облучение является одним из предполагаемых факторов возникновения мезотелиомы. Химиотерапевтическое лечение всегда отрицательно влияет на общее состояние здоровья, так как химиопрепараты по своей сути — яды. Повлиять на развитие мезотелиомы химиотерапевтическое лечение не могло, так как к этому моменту мезотелиома уже была (т. 4 л.д. 12-70).
Согласно заключениям проведенных по делу судебно-медицинских экспертиз установить причину смерти ФИО6 не представляется возможным, поскольку сразу после смерти больной не проводились судебно-медицинское и патологоанатомическое исследование трупа. Вместе с тем, эксперты предполагают, что смерть ФИО6 могла наступить в результате онкологического заболевания с прогрессированием процесса, развитием интоксикационного синдрома, полиорганной недостаточности.
Решением Вольского районного суда Саратовской области от 29 декабря 2020 года установлен факт ненадлежащего оказания ГУЗ «Областной клинический онкологический диспансер» медицинской помощи ФИО6, выразившийся в неправильном установлении ей в 2006 году диагноза «рак правой молочной железы», что повлекло в 2007 году непоказанное обширное оперативное вмешательство в виде проведенной в этом учреждении операции по радикальному удалению молочной железы ФИО6 и проведение ей курса лучевой терапии, приведшее к ухудшению состояния здоровья, причинению вреда здоровью средней тяжести.
Доводы истцов о том, что курс лечения ФИО6 в 2016-2017 годах ответчиком был выбран неправильно, лекарственные препараты, рекомендованные обществом с ограниченной ответственностью «Центр инновационных технологий» г. Москвы для проведения курсов химиотерапии, были необоснованно заменены на другие, а также о том, что предпринятая ответчиком тактика лечения и неправильно выбранные лекарственные препараты приблизили летальный исход пациента ФИО6, своего объективного подтверждения в ходе рассмотрения дела не нашли.
Решение суда в указанной части судами вышестоящих инстанций было оставлено без изменения и вступило в законную силу.
Согласно ч. 2 ст. 61 ГПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица, а также в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом.
Разрешая требования истцов о компенсации причиненного им морального вреда в связи с причинением вреда здоровью ФИО6 средней тяжести, суд исходит из следующего.
К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации).
Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации).
Таким образом, здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция Российской Федерации относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую и социальную помощь.
Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее по тексту - Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).
Согласно пункту 1 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.
Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).
В статье 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5 - 7 статьи 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).
Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).
В пункте 21 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.
Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).
Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.
Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).
Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.
Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).
В пункте 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.) или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, и др.
Из норм Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством в том числе путем оказания медицинской помощи. В случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.
В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» (статьи 1064 - 1101) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.
Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.
Как разъяснено в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора. Одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом.
Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (абзац второй пункта 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда»).
В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина» разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.
При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы третий и четвертый пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина»).
Основанием заявленных исковых требований является ненадлежащее оказание медицинской помощи ФИО6, предметом спора – компенсация морального вреда за причинение истцам нравственных страданий в связи с перенесенными переживаниями по поводу состояния здоровья их близкого человека.
Судом установлено, что с ДД.ММ.ГГГГ ФИО6 состояла в браке с ФИО5 (т. 1 л. д. 59).
ФИО4 и ФИО1 являются сыновьями ФИО6 и ФИО5 (т. 1 л. д. 59 оборот, 60).
Судом также установлено, что какого-либо злокачественного новообразования у ФИО6 в 2006-2007 годах не было, оснований для хирургического лечения и проведения лучетерапии также не имелось, в связи с чем данные вмешательства являются дефектом оказания медицинской помощи.
При этом причинение вреда здоровью ФИО6 средней тяжести вследствие ненадлежащего оказания ей медицинской помощи по причине установления ответчиком в 2006 году неверного диагноза, проведения операции по радикальному удалению молочной железы ФИО6 и курса лучевой терапии, приведших к ухудшению состояния ее здоровья, причиняет страдания, то есть причиняет вред, как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для компенсации такого вреда.
При определении размера компенсации морального вреда судом учитывается, что ФИО5 проживал с супругой ФИО6 и сыном ФИО4 по адресу: ; является инвалидом 3 группы по общему заболеванию. Со слов ФИО9, отец перенес несколько инсультов и в определенных ситуациях нуждется в посторонней помощи.
В судебные заседания ФИО5, будучи извещенным надлежащим образом, не являлся, каких-либо объяснений относительно степени перенесенных им в связи с причинением вреда здоровью его супруги нравственных страданий не давал.
ФИО4 с рождения он проживал со своими родителями, сам является инвалидом 2 группы с детства, нуждался в заботе со стороны матери, согласно его объяснениям, данным суду, он навещал мать в больнице, ухаживал за ней после выписки из больницы, однако с докторами не общался. Поскольку он сам является инвалидом, а отец перенес инсульт, с ведением хозяйства по дому им помогал ФИО1 и их двоюродная сестра. После постановки ФИО6 ошибочного диагноза в 2007 году он очень тяжело переживал, нервничал, плакал. Похороны матери организовал и оплатил ФИО1 (т. 3 л. д. 187-188).
Как следует из объяснений истца ФИО1, он длительное время с матерью не проживал, имеет свою семью, с родственниками поддерживает семейные отношения, ежедневно навещал мать, регулярно оказывал ей помощь в ведении хозяйства, поскольку отец и брат являются инвалидами; ФИО6 принимала активное участие в его жизни, растила внуков. После постановки ей ошибочного диагноза в 2007 году супруг и дети волновались за состояние ее здоровья, предлагали ей начать проверки через министерство здравоохранения Саратовской области, однако, однако она отказалась (т. 3 л.д. 108, 111).
Вопреки доводам представителей ответчика, в связи с установлением ГУЗ «Областной клинический онкологический диспансер» в 2006 году ФИО6 неправильного диагноза «неинфильтрирующий внутрипротоковый рак молочный железы II степени злокачественности» ее супруг ФИО5 и сыновья ФИО5, ФИО1 как близкие люди пациента находились в шоковом состоянии. Ввиду ошибочного удаления ответчиком ФИО6 молочной железы и проведения лучевой терапии, причинения вреда здоровью средней тяжести, лишения ее надлежащего курса лечения ГУЗ «Областной клинический онкологический диспансер» подверг истцов колоссальным переживаниям относительно состояния здоровья ФИО6, нарушил их право на семейную жизнь.
В результате истцам были причинены существенные нравственные страдания, выразившиеся в эмоциональном стрессе, переживаниях, потере благоприятных условий жизни и радости жизни, в угнетенном психическом состоянии, связанном с безнаказанностью медицинского персонала ответчика.
Довод представителей ответчика о том, что врач-патологоанатом, давший ошибочное заключение о злокачественности опухоли, не являлся штатным сотрудником ГУЗ «Областной клинический онкологический диспансер», основанием для освобождения медицинского учреждения от ответственности за причинение вреда здоровью ФИО6 не является, поскольку допустимых и достоверных доказательств в подтверждение данного обстоятельства ответчиком в нарушение положений статьи 56 ГПК РФ суду представлено не было. Более того, факт причинения вреда здоровью ФИО6 именно в результате действий ответчика установлен вступившим в данной части в законную силу решением Вольского районного суда Саратовской области от 29 декабря 2020 года.
Вместе с тем суд также учитывает, что, несмотря на наличие дефектов оказания ответчиком медицинской помощи ФИО6, повлекших причинение вреда ее здоровью средней тяжести по признаку временного нарушения функций органов и (или) систем (временную нетрудоспособность) продолжительностью свыше трех недель, проведенная ФИО6 в 2007 году операция на молочной железе не могла повлиять на развитие выявленной у нее в конце 2016 года мезотелиомы. Согласно заключению экспертов облучение является одним из предполагаемых факторов возникновения мезотелиомы, оценить вклад именно лучевой терапии в патогенез мезотелиомы у ФИО6 на современном уровне развития медицины не представляется возможным. Химиотерапевтическое лечение всегда отрицательно влияет на общее состояние здоровья, так как химиопрепараты по своей сути — яды. Повлиять на развитие мезотелиомы химиотерапевтическое лечение не могло, так как к этому моменту мезотелиома уже была.
Каких-либо других негативных последствий для ФИО6 оперативное вмешательство и лучевая терапия не повлекли. В период с апреля 2007 года по июнь 2016 года ФИО6 проходила в Вольском межрайонном онкологическом диспансере периодические осмотры и обследования, никаких показаний для назначения ей какого либо лечения не имелось. Как следует из объяснений истца ФИО1, с 2007 года на протяжении десяти лет ФИО6 чувствовала себя относительно хорошо (т. 1 л. д. 81).
Согласно заключениям проведенных по делу судебно-медицинских экспертиз установить причину смерти ФИО6 не представляется возможным, поскольку сразу после смерти больной не проводились судебно-медицинское и патологоанатомическое исследование трупа. Вместе с тем, эксперты предполагают, что смерть ФИО6 могла наступить в результате онкологического заболевания с прогрессированием процесса, развитием интоксикационного синдрома, полиорганной недостаточности.
Эксперты также считают, что, учитывая сущность конкретно установленного злокачественного новообразования у ФИО6, даже более раннее выявление мезотелиомы при проведении всех возможных и доступных форм лечения, благоприятный прогноз на сохранение жизни незакономерен. Иными словами любое другое оказание медицинской помощи не предполагало благоприятного прогноза на жизнь ФИО6
Суд также учитывает показания допрошенных в качестве свидетелей врачей ГУЗ «Областной клинический онкологический диспансер» Свидетель №3 (т. 3 л. д. 141-142), Свидетель №1 (т. 3 л. д. 139-141), Свидетель №2 (т. 3 л. д. 141) и пациентки ФИО10 (т. 3 л. д. 188), согласно которым в период нахождения ФИО6 в медицинском учреждении в 2016-2017 годах никого из истцов они не видели, никто из них ее не навещал и состоянием ее здоровья не интересовался.
Оценив представленные доказательства в их совокупности, учитывая фактические обстоятельства, свидетельствующие о тяжести перенесенных истцами страданий (переживаний) в результате ненадлежащего оказания ФИО6 медицинской помощи в 2007 году, выразившегося в причинении вреда ее здоровью средней тяжести, наблюдения за ее страданиями в тот момент, принимая во внимание характер и глубину нравственных страданий истцов, связанных с переживаниями относительно состояния здоровья их близкого человека, пояснения истцов ФИО1 и ФИО4, обосновывающих заявленный размер компенсации морального вреда, а также степень вины ответчика, отсутствие негативных последствий в виде развития иных заболеваний, а также причинно-следственной связи с наступлением смерти ФИО6, суд считает возможным определить сумму компенсации морального вреда ФИО4 в размере 500 000 руб., ФИО5 - 450 000 руб., ФИО1 - 400 000 руб.
По мнению суда, указанный размер компенсации морального вреда согласуется с принципами конституционной ценности здоровья (53 Конституции Российской Федерации), а также отвечает требованиям разумности и справедливости, позволяющими, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой – не допустить неосновательного обогащения потерпевшего и не поставить в чрезмерно тяжелое имущественное положение лицо, ответственное за возмещение вреда.
Понятия разумности, справедливости и соразмерности являются оценочной категорией, четкие критерии определения которых законодательством не предусмотрены.
Ссылки же истцов при обосновании заявленного ко взысканию размера компенсации морального вреда на практику Европейского Суда по правам человека признаются судом несостоятельными, поскольку практика Европейского Суда по правам человека также не устанавливает единого для всех споров размера компенсации, а зависит от установленных в каждом конкретном случае обстоятельств дела с учетом представленных истцами доказательств о характере причиненных физических и нравственных страданий; при этом компенсационная сумма должна быть соразмерной обстоятельствам дела и связана с индивидуальными особенностями лица, в пользу которого этот вред взыскивается.
В ходе рассмотрения дела по существу судом установлено, что ранее вынесенное решение Вольского районного суда Саратовской области от 29 декабря 2020 года по данному делу до его отмены судом вышестоящей инстанции было исполнено ГУЗ «Областной клинический онкологический диспансер» путем выплаты истцам взысканных в их пользу сумм: ФИО4 - 60 000 руб., ФИО5 - 50 000 руб., ФИО1 - 40 000 руб., что подтверждается соответствующими платежными поручениями от 06 августа 2021 года и не оспаривалось истцом ФИО1
При таких обстоятельствах суд приходит к выводу о взыскании с ГУЗ «Областной клинический онкологический диспансер» в счет возмещения морального вреда в пользу ФИО4 - 440 000 руб. (500 000 - 60 000), ФИО5 - 400 000 руб. (450 000 - 50 000), ФИО1 - 360 000 руб. (400 000 - 40 000).
На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ, суд
решил:
исковые требования ФИО5 ича, ФИО4, ФИО1 удовлетворить.
Взыскать с государственного учреждения здравоохранения «Областной клинический онкологический диспансер» в счет возмещения морального вреда в пользу ФИО5 ича – 400 000 (четыреста тысяч) рублей, ФИО4 – 440 000 (четыреста сорок тысяч) рублей, ФИО1 – 360 000 (триста шестьдесят тысяч) рублей.
Решение может быть обжаловано в Саратовский областной суд в течение одного месяца со дня принятия решения в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Вольский районный суд Саратовской области.
Председательствующий О.Н. Кичатая
мотивированное решение изготовлено 09 июня 2022 года