ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Москва

05.11.2025

Дело № А40-217138/2024

Резолютивная часть постановления объявлена 22.10.2025.

Полный текст постановления изготовлен 05.11.2025.

Арбитражный суд Московского округа

в составе:

председательствующего-судьи С.Ю. Дацука,

судей Н.Н. Кольцовой, В.В. Петровой

при участии в заседании:

от истца: акционерного общества «БМ-Банк» – ФИО1, представитель по доверенности от 07.02.2025; ФИО2, представитель по доверенности от 09.01.2025; ФИО3, представитель по доверенности от 12.02.2025;

от ответчика: публичного акционерного общества Нефтегазовая компания «Русснефть» – ФИО4, представитель по доверенности от 17.01.2025; ФИО5, представитель по доверенности от 27.12.2023;

от третьего лица: компании «Хепри Файненс Дезигнейтед Активити Компани» – не явились, извещены;

рассмотрев в судебном заседании 22 октября 2025 года кассационную жалобу

акционерного общества «БМ-Банк»

на решение Арбитражного суда города Москвы от 11 апреля 2025 года и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 01 июля 2025 года по делу № А40-217138/2024

по иску акционерного общества «БМ-Банк»

к публичному акционерному обществу Нефтегазовая компания «Русснефть»

о взыскании денежных средств,

третье лицо: компания «Хепри Файненс Дезигнейтед Активити Компани» в лице конкурсного управляющего ФИО6

УСТАНОВИЛ:

Акционерное общество «БМ-Банк» (далее – АО «БМ-Банк», Банк, истец) обратилось в Арбитражный суд города Москвы с иском к публичному акционерному обществу Нефтегазовая компания «Русснефть» (далее – ПАО НК «Русснефть», Компания, ответчик) о взыскании задолженности в размере 4 900 000 000 руб.

К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, в порядке статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации привлечена компания Khepri Finance Designated Activity Company (Khepri Finance DAC, «Хепри Файненс Дезигнейтед Активити Компани», далее – Компания Хепри) в лице конкурсного управляющего ФИО6

Решением Арбитражного суда города Москвы от 11 апреля 2025 года, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 01 июля 2025 года, в удовлетворении иска отказано в полном объеме.

Не согласившись с принятыми по делу судебными актами, АО «БМ-Банк» обратилось в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит отменить решение и постановление, направить дело на новое рассмотрение.

В обоснование жалобы инициатором кассационного пересмотра указано на нарушение судами первой и апелляционной инстанции норм материального и процессуального права, несоответствие выводов, содержащихся в судебных актах, обстоятельствам дела.

По мнению заявителя, суды неверно распределили бремя доказывания, пришли к ошибочному выводу о непредставлении Банком документов, подтверждающих выдачу Компанией гарантии. Выводы судов о применимом праве и о том, что требование о выплате спорной суммы предъявлено Банком после прекращения действия гарантии, а также по истечении срока исковой давности, противоречат исследованным доказательствам, основаны на ошибочном толковании норм материального права.

В отзыве на кассационную жалобу ПАО НК «Русснефть» выразило несогласие с доводами процессуального оппонента, просило оставить принятые по делу решение и постановление в силе как законные и обоснованные.

Компания Хепри отзыв на кассационную жалобу не представила.

В заседании суда кассационной инстанции представители сторон поддержали правовые позиции по спору, приведенные в жалобе и отзыве.

Компания Хепри, надлежащим образом извещенная о дате, времени и месте заседания суда округа, явку представителя не обеспечила.

Изучив доводы кассационной жалобы и отзыва на нее, исследовав материалы дела, проверив в порядке статей 284, 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судами норм материального и процессуального права, соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции приходит к следующим выводам.

Как следует из материалов дела и установлено судами, ПАО «МДМ-Банк» (впоследствии – ПАО «Бинбанк», присоединен к ПАО Банк «Финансовая корпорация Открытие») заключило с компанией Khepri Finance Limited ряд соглашений в связи с уступкой бенефициаром в пользу принципала прав (требований) к третьим лицам, а принципал принял на себя обязательства по выплате вознаграждения бенефициару, часть которого подлежала уплате в рассрочку в указанную в соглашениях дату (21 сентября 2018 года).

Так, 21 сентября 2012 года между Банком (Цедент) и Grengam Finance Limited (Цессионарий) заключен договор уступки прав (требований) № 74.Д02/12.760 (Договор цессии № 1), согласно которому Банк передает Grengam Finance Limited права требования по кредитным договорам в день подписания договора, а последний обязуется оплатить денежные средства за уступаемые права в размере 2 579 649 179 руб. (Сумма оплаты).

21 сентября 2012 года между Банком (Цедент) и Grengam Finance Limited (Цессионарий) заключен договор уступки прав (требований) № 74.17/12.797 (Договор цессии № 2), согласно которому Банк передает Grengam Finance Limited права требования по кредитным договорам в день подписания договора, а последний обязуется оплатить денежные средства за уступаемые права в размере 1 047 703 804 руб. (Сумма оплаты).

21 сентября 2012 года между Банком (Цедент) и Grengam Finance Limited (Цессионарий) заключен договор уступки прав (требований) № 74.17/12.798 (Договор цессии № 3), согласно которому Банк передает Grengam Finance Limited права требования по кредитным договорам в день подписания договора, а последний обязуется оплатить денежные средства за уступаемые права в размере 117 664 726 руб. (Сумма оплаты).

21 сентября 2012 года между Банком (Цедент) и Grengam Finance Limited (Цессионарий) заключен договор уступки прав (требований) № 74.17/12.799 (Договор цессии № 4), согласно которому Банк передает Grengam Finance Limited права требования по кредитным договорам в день подписания договора, а последний обязуется оплатить денежные средства за уступаемые права в размере 3 167 447 947 руб. (Сумма оплаты).

21 сентября 2012 года между Банком (Цедент) и Grengam Finance Limited (Цессионарий) заключен договор уступки прав (требований) № 74.17/12.800 (Договор цессии № 5), согласно которому Банк передает Grengam Finance Limited права требования по кредитным договорам в день подписания договора, а последний обязуется оплатить денежные средства за уступаемые права в размере 613 124 661 руб. (Сумма оплаты).

Согласно пункту 4 Договоров цессии №№ 1-5 оплата осуществляется не позднее 22 сентября 2015 года.

Цессионарий обязан уплачивать цеденту проценты из расчета 3,3% годовых, начисляемые на невыплаченный остаток суммы оплаты, начиная с 22 сентября 2012 года по дату внесения всей суммы оплаты.

Начисление процентов происходит ежеквартально за период с первого числа соответствующего расчетного периода по последнее число (включительно) соответствующего расчетного квартала. Проценты подлежат уплате ежеквартально в период с первого по десятое число первого месяца квартала, следующего за соответствующим расчетным кварталом (включительно).

31 июля 2015 года между Банком и Grengam Finance Limited было заключено Соглашение об изменении Договоров уступки прав (требований) № 1 (Дополнительное соглашение № 1) к Договорам цессии №№ 1-5.

Согласно Дополнительному соглашению № 1 стороны изменили окончательную дату перечисления суммы оплаты цеденту на 21 сентября 2018 года и установили, что с даты, следующей за датой подписания дополнительного соглашения, размер процентной ставки на невыплаченный остаток суммы оплаты увеличивается до 3,5% годовых.

29 сентября 2015 года между Банком, Grengam Finance Limited и Компанией Хепри было заключено соглашение о переводе долга по договорам цессии №№ 1-5, пунктом 3 которого установлен переход к Компании Хепри обязательств по уплате части суммы по договору цессии № 1 в размере 1 438 631 170 руб., по договору цессии № 2 - 1 047 703 804 руб., по договору цессии № 3 – 117 664 726 руб., по договору цессии № 4 - 3 167 447 947 руб., по договору цессии № 5 – 613 124 661 руб., причитающихся Банку процентов, начисляемых на указанную сумму.

При этом 27 августа 2014 года между Банком (Цедент) и Компанией Хепри (Цессионарий) был заключен договор уступки прав (требований) № 74.Д08/14.845 (договор цессии № 6), согласно которому Банк передает Компании Хепри права требования по кредитным договорам в день подписания договора, а последний обязуется оплатить денежные средства за уступаемые права в размере 1 324 650 000 руб. (сумма оплаты).

Пунктом 4 договора цессии № 6 определено, что оплата по договору осуществляется не позднее 27 августа 2015 года. Цессионарий обязан уплачивать цеденту проценты из расчета 3,3% годовых, начисляемые на невыплаченный остаток суммы оплаты, начиная с 28 августа 2015 года по дату внесения всей суммы оплаты.

16 ноября 2012 года между Банком (Цедент) и Компанией Хепри (Цессионарий) был заключен договор уступки прав (требований) № 74.Д08/12.984 (договор цессии № 7), согласно которому Банк передает Компании Хепри права требования по кредитным договорам в день подписания договора, а последний обязуется оплатить денежные средства за уступаемые права в размере 1 324 650 000 руб. (сумма оплаты).

Согласно пункту 3 договора цессии № 7 оплата по договору осуществляется не позднее 17 ноября 2015 года. Цессионарий обязан уплачивать цеденту проценты из расчета 3,3% годовых, начисляемые на невыплаченный остаток суммы оплаты начиная с 17 ноября 2012 года по дату внесения всей Суммы оплаты.

30 ноября 2012 года между Банком (Цедент) и Компанией Хепри (Цессионарий) был заключен договор уступки прав (требований) № 74.Д08/12.986 (договор цессии № 8), согласно которому Банк передает Компании Хепри права требования по кредитным договорам в день подписания договора, а последний обязуется оплатить денежные средства за уступаемые права в размере 589 292 259 руб. (сумма оплаты).

В соответствии с пунктом 3 Договора цессии № 8 оплата по договору осуществляется не позднее 17 ноября 2015 года. Цессионарий обязан уплачивать Цеденту проценты из расчета 3,3% годовых, начисляемые на невыплаченный остаток Суммы оплаты, начиная с 01 декабря 2012 года по дату внесения всей суммы оплаты.

31 июля 2015 года между Банком и Компанией Хепри было заключено Соглашение об изменении Договоров уступки прав (требований) № 1 (Дополнительное соглашение № 2) к Договорам цессии №№ 6-8.

Согласно условиям дополнительного соглашения № 2 стороны изменили окончательную дату перечисления суммы оплаты Цеденту на 21 сентября 2018 года и установили, что с даты, следующей за датой подписания дополнительного соглашения, размер процентной ставки на невыплаченный остаток суммы оплаты увеличивается до 3,5% годовых.

Вопреки достигнутым договоренностям Компания Хепри не исполнила свои обязательства по указанным выше соглашениям, в дату выплаты отложенного вознаграждения (21 сентября 2018 года) бенефициар не получил сумму отложенного вознаграждения в полном объеме.

По утверждению инициатора спора, в обеспечение исполнения обязательств Принципала по уплате отложенного вознаграждения Банк в 2016 году заключил с ПАО НК «Русснефть» (гарант) договор гарантии последнего дефолта (Last Default Guarantee, далее – гарантия), в соответствии с которым ответчик гарантировал бенефициару выплату отложенного вознаграждения, принял на себя отдельное и самостоятельное обязательство, если Бенефициар не получит всю сумму отложенного вознаграждения в согласованную дату, осуществить выплату Бенефициару невыплаченную часть данного вознаграждения в течение 180 календарных дней с даты предъявления бенефициаром соответствующего требования гаранту.

В соответствии с пунктом 10.12 гарантии договор регулируется и толкуется в соответствии с английским правом. В тексте Гарантии указано, что она подписана и вручена в особой форме «документ за печатью» («deed»).

Предел ответственности Гаранта ограничен 4,9 млрд руб. (пункт 1.1 Гарантии).

Согласно пункту 9.2 гарантии таковая действует до 01 октября 2018 года, если не прекратит свое действие ранее в связи с погашением принципалом своих обязательств перед бенефициаром.

При этом в пункте 9.2 гарантии прямо оговорено, что истечение срока действия гарантии не влияет на права бенефициара и платежные обязательства гаранта, связанные с событиями дефолта, имевшими место до истечения срока действия гарантии, то есть до 01 октября 2018 года. Все обязательства, возникшие до прекращения и не исполненные на дату прекращения, продолжают действовать, в том числе, обязательства гаранта по выданным им гарантиям.

Вступившим в законную силу решением Арбитражного суда города Москвы от 08 декабря 2022 года по делу № А40-137726/2022 с Компании Хепри в пользу Банка была взыскана задолженность в общем размере 9 416 949 455,99 руб., в том числе задолженность по указанным соглашениям в сумме 7 697 095 057,95 руб.

Кроме того, ПАО Банк «Финансовая корпорация открытие» инициирована процедура банкротства Khepri finance designated activity company.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 12 августа 2024 года по делу № А40-194325/2023, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 08 ноября 2024 года, постановлением Арбитражного суда Московского округа от 25 июня 2025 года, Компания была признана несостоятельной (банкротом) по процедуре банкротства имущественной массы должника, в отношении Компании открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО6, в реестр требований кредиторов должника включено требование ПАО Банк «ФК Открытие» в размере 9 416 949 455,99 руб.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 22 апреля 2025 года произведена процессуальная замена поименованного лица на его правопреемника - АО «БМ-Банк».

18 июля 2019 года в адрес Гаранта направлено требование об уплате суммы непокрытого отложенного вознаграждения в пределах согласованного в гарантии лимита ответственности.

Уведомление получено гарантом по почте 22 июля 2019 года, а также вручено гаранту нарочно 24 июля 2019 года.

ПАО НК «Русснефть» требование по Гарантии не исполнило.

Несмотря на предпринятые меры, направленные на досудебное урегулирование спора, разногласия сторон не были преодолены, перечисления денежных средств не последовало, что послужило основанием для обращения кредитной организации в арбитражный суд с иском.

Разрешая спор, суды обеих инстанций исходили из того, что Банк не представил документы, подтверждающие выдачу Компанией Last Default Guarantee. Банком к исковому заявлению приложена копия гарантии, заверенная ненадлежащим образом, без указания места нахождения подлинного документа, точной даты ее выдачи. Представленная копия гарантии не отвечает требованиям, установленным в статье 368 Гражданского кодекса Российской Федерации. В бухгалтерской (финансовой) отчетности Компании за 2016 год обязательство по оплате гарантии не отражено. Уполномоченные органы Компании не принимали решение о ее выдаче. Направление Банком требования по оплате после 01 октября 2018 года фактически осуществлено Банком по расторгнутому (прекращенному) договору. К спорным правоотношениям английское право не применимо, отношения сторон регулируются правом Российской Федерации. Исковые требования заявлены с пропуском срока исковой давности.

Ссылаясь на положения статей 196, 368, 373, 1210 Гражданского кодекса Российской Федерации, суды оставили заявленные исковые требования без удовлетворения.

Коллегия кассационного суда не может согласиться с приведенной правовой позицией.

В качестве исходного основания для оставления исковых требований без удовлетворения суды указали на непредставление Банком документов, подтверждающих выдачу ПАО НК «Русснефть» спорной гарантии.

Признавая указанный факт установленным, суды обратили внимание на отсутствие в деле и в распоряжении сторон оригинала, а также надлежащим образом заверенной копии гарантии.

Как отметили суды, в контексте предписаний, отраженных в Указе Президиума Верховного Совета СССР № 9779-Х от 04.08.1983, приобщенный к делу экземпляр гарантии не содержит сведений о дате ее выдачи, месте нахождения оригинала. В дело также не представлено доказательств наличия корпоративных решений о выдаче гарантии, кроме того, в бухгалтерской (финансовой) отчетности ответчика сведения о выдаче гарантии не отражены.

Окружной суд находит не находит возможным признать данные выводы в достаточной степени обоснованными.

В соответствии с частью 2 статьи 3 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации порядок судопроизводства в арбитражных судах определяется Конституцией Российской Федерации, Федеральным конституционным законом «О судебной системе Российской Федерации» и Федеральным конституционным законом «Об арбитражных судах в Российской Федерации», Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации и принимаемыми в соответствии с ними другими федеральными законами.

В силу части 4 статьи 3 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судопроизводство в арбитражных судах осуществляется в соответствии с федеральными законами, действующими во время разрешения спора и рассмотрения дела, совершения отдельного процессуального действия или исполнения судебного акта.

Согласно части 1 статьи 13 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражные суды рассматривают дела на основании Конституции Российской Федерации, международных договоров Российской Федерации, федеральных конституционных законов, федеральных законов, нормативных правовых актов Президента Российской Федерации и нормативных правовых актов Правительства Российской Федерации, нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти, конституций (уставов), законов и иных нормативных правовых актов субъектов Российской Федерации, актов органов местного самоуправления.

Частью 5 статьи 13 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации регламентировано, что арбитражный суд в соответствии с международным договором Российской Федерации, федеральным законом, соглашением сторон, заключенным в соответствии с ними, применяет нормы иностранного права. Данное правило не затрагивает действие императивных норм законодательства Российской Федерации, применение которых регулируется разделом VI Гражданского кодекса Российской Федерации.

Таким образом, в силу генерального принципа действующей системы нормативного регулирования разбирательство частноправового спора должно базироваться на процессуальных нормах национального права, в том числе в части применимого стандарта доказывания и правил оценки конкретных – представленных в дело доказательств.

В силу положений части 1 статьи 8 и части 1 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судопроизводство в арбитражном суде осуществляется на основе равноправия и состязательности сторон.

Каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. Арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств (часть 1 статьи 65, часть 1 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

В соответствии с частью 1 статьи 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при принятии решения арбитражный суд оценивает доказательства и доводы, приведенные лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений; определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены и какие обстоятельства не установлены, какие законы и иные нормативные правовые акты следует применить по данному делу; устанавливает права и обязанности лиц, участвующих в деле; решает, подлежит ли иск удовлетворению.

По смыслу приведенных норм при рассмотрении дела суд определяет достаточность представленных доказательств (стандарт доказывания) для того, чтобы подтверждаемые ими обстоятельства считались установленными. Применение стандарта доказывания должно производиться с учетом необходимости обеспечения принципов равноправия и состязательности сторон процесса.

Распределение бремени доказывания между сторонами процесса должно производиться исходя из положений нормативных правовых актов, установленных ими презумпций, а также с учетом объективных возможностей участников оборота по доказыванию определенных обстоятельств, принимая во внимание принципы справедливости, разумности и эффективности судопроизводства.

Инициируя судебное разбирательство и исполняя обязанности, регламентированные статьей 65, частью 1 статьи 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, АО «БМ-Банк» представило в материалы дела экземпляр (копию) договора гарантии последнего дефолта (Last Default Guarantee), заключенного между ПАО НК «Русснефть» и ПАО «МДМ Банк» в отношении обязательств компании Khepri Finance Limited по выплате вознаграждения за уступленные ПАО «МДМ Банк» в пользу Khepri Finance Limited права к третьим лицам (т. 1, л.д. 51-71).

Приобщенная копия договора гарантии последнего дефолта, сопровожденная русскоязычным, нотариально заверенным переводом, датирована 2016 годом, включала подписи субъектов, входивших в состав органов управления поименованных акционерных обществ, содержала оттиск печатей компаний-должника и бенефициара.

Согласно части 6 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд не может считать доказанным факт, подтверждаемый только копией документа или иного письменного доказательства, если утрачен или не передан в суд оригинал документа, а копии этого документа, представленные лицами, участвующими в деле, не тождественны между собой и невозможно установить подлинное содержание первоисточника с помощью других доказательств.

По смыслу приведенной нормы Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации копия документа не доказывает искомый факт только в том случае, если не тождественны между собой копии этого документа, представленные в суд лицами, участвующими в деле. То есть в том случае, если одним лицом, участвующим в деле, в суд представлена копия документа, а подлинник документа не представляется (включая случаи его утраты), то этой копии для доказательства искомого факта может быть достаточно для подтверждения искомого обстоятельства. Возможная критическая оценка доказательственного значения документа, представленного в копии, должна сопровождаться реализацией состязательной процедуры, базироваться на документально подтвержденных возражениях процессуального оппонента.

Предоставление статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судам полномочий по оценке доказательств вытекает из принципа самостоятельности судебной власти и является одним из проявлений дискреционных полномочий суда, необходимых для осуществления правосудия, что вместе с тем не предполагает возможность оценки судом доказательств произвольно и в противоречии с законом.

Коллегия кассационного суда обращает внимание, что в данном случае иных, за исключением представленной истцом, копий договора гарантии последнего дефолта, не тождественных между собой, в дело не представлялось.

Каких-либо объективных препятствий для выявления подлинного содержания гарантии судами также установлено не было.

Кроме того, в ходе судебного разбирательства лицами, участвующими в деле, не заявлялось о фальсификации доказательств в порядке стати 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе по признаку принадлежности учиненных на документе подписей неустановленным лицам, а также по мотиву несоответствия оттисков печатей исходным формам, использовавшимся в экономической деятельности контрагентов.

Отклоняя требования истца, суды сослались на отсутствие в гарантии сведений о дате ее выдачи, месте нахождения оригинала, нормативно обосновав применение такого критерия требованиями Указа Президиума Верховного Совета СССР № 9779-Х от 04.08.1983.

Между тем предусмотренный Указом Президиума ВС СССР от 04.08.1983 № 9779-X порядок выдачи и свидетельствования копий документов имеет ограниченную сферу применения по объективному и субъективному критериям, регулирует отношения, возникающие непосредственно между гражданином и учреждениями и организациями при решении вопросов, касающихся прав и законных интересов обратившихся к ним граждан.

Оснований для принципиальной допустимости применения в качестве базового критерия отраженных в приведенном порядке положений к спорным правоотношениям сторон – профессиональных субъектов экономического оборота, в особенности для целей оценки соблюдения формы сделки, констатации действительности, признания фактического существования и характера достигнутых договоренностей, обжалуемые судебные акты не содержат.

Суд округа не может оставить без внимания, что представленный в дело экземпляр гарантии, как это явствует из его буквального содержания, включал указание на заключение договора в 2016 году.

Отсутствие датированной конкретизации момента оформления гарантии могло иметь правовое значение лишь для потенциальной оценки материально-правовых эффектов (момента возникновения обязательства, продолжительности периода, в течение которого гарантия могла породить правовые последствия), но не для выявления самого факта наличия соответствующего соглашения.

Таким образом, формальная составляющая гарантии – базового документа, на котором основывались материально-правовые притязания Банка, в порядке статей 65, 71, 168, 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации критической оценке подвергнута не была, наличие в представленном истцом документе пороков, исключающих его доказательственное значение, в том числе признаков фальсификации (статья 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судами не выявлено.

Настаивая на факте выдачи гарантии и возникновении обязательств из таковой, инициатор спора дополнительно представил в дело иные письменные доказательства существования правоотношений сторон, в числе которых – материалы досудебной переписки.

Отклоняя доводы истца в данной части, суды ограничились упоминанием писем ПАО «МДМ Банк» от 31.08.2016 № М-01-6-01/4453, от 15.09.2016 № М-01-6-01/47049, ответа ЦБ РФ от 11.11.2016 № 402-1-1/3762ЮСП, и описанием формальных особенностей составления и порядка направления уведомлений.

Между тем содержательная часть данных документов надлежащему –всестороннему исследованию фактически не подвергалась и правовой оценки не получила.

Более того, в дело представлялись материалы электронной переписки с участием правопредшественника Банка, ПАО НК «Русснефть», ЦБ РФ и аудиторских компаний.

Состав и содержание переписки получили процессуальное закрепление – были зафиксированы нотариальным протоколом осмотра доказательств, представленным на этапе рассмотрения дела в суде первой инстанции.

Сведения, поименованные в указанных материалах, отражали значимый для дела этап деятельности правопредшественника истца (август – октябрь 2016 года), фиксировали последовательность оформления (замещения) гарантий, включали данные из промежуточной отчетности ПАО НК «Русснефть», упоминания конкретных должностных лиц, принимавших участие в обсуждении соответствующих вопросов, касались соблюдения участниками финансового рынка порядка формирования обеспечительных инструментов. В соответствующей переписке также содержались ссылки не только на факт выдачи, но и на конкретные параметры гарантии.

Таким образом, приведенные материалы могли оказать существенное влияние на исход дела, однако, вопреки предписаниям статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не были проанализированы судами с соблюдением регламентированного законом стандарта.

Кроме того, в целях установления действительных обстоятельств выдачи гарантии в суде первой инстанции было заявлено ходатайство об истребовании доказательств у регулятора – ЦБ РФ.

Данное ходатайство было отклонено, при этом мотивы, по которым иск был впоследствии оставлен без удовлетворения, в значительной части сводились именно к неполноте доказательственной базы.

Коллегия окружного суда не находит возможным признать, что при таких обстоятельствах судами были соблюдены положения статей 9, 133 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и приняты достаточные меры к содействию сторонам в получении доказательств.

Кассационный суд также не может оставить без внимания, что разногласия сторон в данном случае касались формы и степени участия в спорных правоотношениях национального регулятора.

Так, истец в ходе разбирательства последовательно настаивал на том, что оформление гарантии сопровождалась прохождением процедур контроля со стороны ЦБ РФ.

Ответчик, в свою очередь, отрицал такой порядок.

Суды, отклоняя ссылки инициатора спора, ограничились указанием на то, что ответчик сделок под контролем ЦБ РФ не заключал и никаких сведений в ЦБ РФ не направлял.

Между тем, обжалуемые акты не содержат указаний о причинах, по которым, учитывая предписания Федерального закона от 10.07.2002 № 86-ФЗ «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)», совокупность предпринятых Банком действий не была расценена в качестве подтверждения прохождения процедур контроля.

Фактически роль регулятора и форма его участия в спорных отношениях судами не установлена, правовой квалификации не получила.

Однако выяснение указанных обстоятельств, учитывая компетенцию регулятора и положения поименованного федерального закона, также могло оказать существенное влияние на исход дела.

Не могут быть поддержаны и выводы судебных инстанций в части корпоративных процедур, а также порядка ведения бухгалтерской отчетности.

Надлежит учитывать, что с позиции требований Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» и принятых в его исполнение стандартов, вся полнота ответственности за состав, содержание и достоверность бухгалтерской отчетности возлагается на лицо, формирующее такую отчетность.

При этом конкретное содержание поименованной отчетности всецело зависит от усмотрения хозяйствующего субъекта, самостоятельно составляющего таковую и представляющего ее в компетентные органы.

Аналогичным образом, обстоятельства соблюдения процедур корпоративного контроля и одобрения, учитывая общие положения Гражданского кодекса Российской Федерации о сделках, специальные предписания Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах», в силу генерального принципа находятся в сфере ответственности самой корпорации. Риск нарушения соответствующих процедур (их отсутствия) дифференцирован законом в зависимости от типа и вида заключаемой сделки, а также ряда иных особых критериев. При этом для перенесения негативных последствий на контрагента необходимо установление целого ряда существенных обстоятельств (связанных с порядком заключения сделки, ее ценой, осведомленностью контрагента и т.п.).

В любом случае само по себе отсутствие данных о реализации такого рода процедур, вопреки указаниям в решении и постановлении, не могло быть расценено в качестве самостоятельного и достаточного основания для констатации отсутствия факта выдачи гарантии.

Таким образом, фактические и правовые обстоятельства, положенные в основу исковых требований АО «БМ-Банк», базировались на совокупности доказательств, имеющих своим источником первичную документацию.

Возражения ответчика основывались главным образом на содержании его собственной документации, обстоятельствах соблюдения корпоративных процедур, то есть были обращены к внутренним аспектам и хозяйственным процессам, всецело находящимся в сфере контроля ПАО НК «Русснефть».

Придав последним приоритет, суды, вопреки правилам распределения обязанности и бремени доказывания, и несмотря на различную (диспропорциональную) степень выполнения сторонами стандарта доказывания по общей модели баланса вероятностей, отнесли риски и негативные последствия сложившегося положения исключительно на истца.

Следовательно, базовый вывод для отказа в иске, связанный с отсутствием факта предоставления гарантии, сделан судами без установления, всесторонней проверки и надлежащей оценки всех существенных для дела обстоятельств, а также без анализа части представленных в дело доказательств.

В связи с этим преждевременными являются и иные выводы судов, касающиеся материально-правовых аспектов спора.

В частности, при потенциальном установлении судами факта действительного наличия гарантии исследованию подлежит вопрос о праве, применимом к спорным правоотношениям и надлежащей правовой квалификации договора гарантии последнего дефолта с позиции избранного права.

Непосредственное применение положений статьи 373 Гражданского кодекса Российской Федерации о вступлении независимой гарантии в силу, норм главы 12 Кодекса об исковой давности и иных положений национального права возможно лишь по итогам предварительного обсуждения указанных фундаментальных вопросов.

Коллегия кассационного суда обращает внимание, что в соответствии с действующим гражданским законодательством стороны договора могут при заключении договора или в последующем выбрать по соглашению между собой право, которое подлежит применению к их правам и обязанностям по этому договору.

Указанная возможность прямо предусмотрена пунктом 1 статьи 1210 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В силу пункта 4 статьи 1210 Гражданского кодекса Российской Федерации стороны договора могут выбрать подлежащее применению право как для договора в целом, так и для отдельных его частей.

По праву страны, подлежащему применению к соответствующему отношению, определяется исковая давность (статья 1208 Кодекса), форма сделки (статья 1209 Кодекса).

Пунктом 1 статьи 1215 Гражданского кодекса Российской Федерации предписано, что правом, подлежащим применению к договору, определяется толкование договора, права и обязанности сторон договора, исполнение договора, последствия неисполнения или ненадлежащего исполнения договора.

В то же время в соответствии с правовой позицией, приведенной в пункте 31 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.07.2019 № 24 «О применении норм международного частного права судами Российской Федерации», если в момент выбора сторонами договора подлежащего применению права все касающиеся существа отношений сторон обстоятельства связаны только с одной страной, выбор сторонами права другой страны не может затрагивать действие императивных норм права той страны, с которой связаны все касающиеся существа отношений сторон обстоятельства (пункт 5 статьи 1210 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По смыслу данной нормы суд применяет любые императивные нормы российского законодательства вне зависимости от их квалификации в качестве норм непосредственного применения в значении статьи 1192 Гражданского кодекса Российской Федерации, если в спорном отношении полностью отсутствует имеющий значение для дела иностранный элемент.

При оценке наличия имеющего значение для дела иностранного элемента следует учитывать не только элементы конкретного договора, но и иные касающиеся существа отношений сторон обстоятельства. Пункт 5 статьи 1210 Гражданского кодекса Российской Федерации также не подлежит применению, если имеющий значение для дела иностранный элемент существовал в момент заключения сторонами соглашения о выборе применимого права, однако впоследствии он был утрачен.

В связи с изложенным, суд кассационной инстанции не может признать

принятые по делу решение и постановление обоснованными и, руководствуясь пунктом 3 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, полагает необходимым отменить постановленные судебные акты, передать дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении дела суду первой инстанции следует устранить отмеченные недостатки; исследовать совокупность всех представленных в материалы дела доказательств, связанных с заключением и исполнением договора гарантии последнего дефолта, при необходимости – предложить сторонам и третьему лицу представить дополнительные доказательства, оказав содействие в их сборе в порядке, регламентированном статьей 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации; обсудить вопрос о субъектном составе спорного правоотношения, в том числе процессуальную необходимость привлечения к участию в деле ЦБ РФ, а также (учитывая характер и направленность разногласий сторон) Федеральной службы по финансовому мониторингу; учесть итоги судебных разбирательств по делам №№ А40-137726/2022, А40-194325/2023; корректно распределив бремя доказывания, выявить обстоятельства действительной (фактической) выдачи соответствующей гарантии ПАО НК «Русснефть»; в случае если факт выдачи гарантии получит свое подтверждение, определить право, применимое к отношениям сторон; в зависимости от применимого права квалифицировать сделку, оценить ее заключенность и действительность, установить в сферу действия каких норм входит возникшее правоотношение, определить объем взаимных прав и обязанностей сторон, исходя, в том числе из разъяснений Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.07.2019 № 24; разрешить возникший спор в соответствии с подлежащими применению к спорным отношениям нормами материального права, требованиями процессуального закона и установленными по делу обстоятельствами, принять решение в соответствии со статьей 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а также распределить судебные расходы.

Руководствуясь статьями 176, 284-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда города Москвы от 11 апреля 2025 года и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 01 июля 2025 года по делу № А40-217138/2024 отменить.

Дело № А40-217138/2024 направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

Председательствующий-судья С.Ю. Дацук

Судьи: Н.Н. Кольцова

ФИО7