ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Санкт-Петербург

21 мая 2025 года

Дело №А56-113419/2020/со.2

Резолютивная часть постановления объявлена 13 мая 2025 года

Постановление изготовлено в полном объеме 21 мая 2025 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего Сотова И.В., судей Будариной Е.В., Слоневской А.Ю.

при ведении протокола судебного заседания секретарем Галстян Г.А.

при участии:

от ФИО1: ФИО2 по доверенности от 21.11.2023 г., ФИО1 по паспорту

от ООО «СМЭУ «Заневка»: ФИО3 по доверенности от 13.01.2025

от к/у: ФИО4 по доверенности от 05.08.2024 г. (посредством системы «веб-конференция»)

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 13АП-5774/2025) ФИО1 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 23.01.2025 г. по делу № А56-113419/2020/со.2, принятое по заявлению конкурсного управляющего ФИО5 о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Андромеда»

установил:

ООО «СМЭУ «Заневка» обратилось в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области (далее – арбитражный суд) с заявлением о признании ООО «Андромеда» (далее – должник, общество) несостоятельным (банкротом).

Определением арбитражного суда от 03.02.2021 заявление ООО «СМЭУ «Заневка» признано обоснованным, в отношении ООО «Андромеда» введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО6

Решением арбитражного суда от 23.06.2021 ООО «Андромеда» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим также утвержден ФИО6, а определением от 21.12.2022 в таком качестве утверждена ФИО5 (далее – конкурсный управляющий).

В рамках процедуры конкурсного производства конкурсный управляющий обратилась в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО1 (далее – ответчик), как контролирующего должника лица, к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Андромеда» и приостановлении производства по обособленному спору в части определения размера ответственности до окончания расчетов с кредиторами.

Определением от 23.01.2025 г. суд первой инстанции установил наличие оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и приостановил производство по заявлению в части определения размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами.

В апелляционной жалобе ФИО1 просит определение от 23.01.2025 г. отменить, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении требований управляющего, ссылаясь на то, что суд первой инстанции не исследовал деятельность предыдущего директора должника и ее связь с банкротством; применительно к непередаче документации апеллянт указывает на то, что судебным актом по настоящему делу соответствующие документы истребованы у предыдущего управляющего, соответственно, суд сделал вывод о передаче документации ответчиком этому (предыдущему) управляющему; помимо этого, ответчик полагает, что не доказана связь его действий с банкротством должника, ссылаясь в этой связи на принятие им мер по взысканию дебиторской задолженности, а также на частичную оплату ответчиками по признанным судом недействительными сделкам взысканных с них в порядке реституции денежных средств.

В суд от конкурсного управляющего, ООО «СМЭУ «Заневка», АО «Газпром газораспределение Ленинградская область» и АО «ТЭК СПб» поступили отзывы на апелляционную жалобу, при этом в приобщении двух последних отзывов апелляционным судом протокольным определением отказано ввиду их несвоевременного предоставления при отсутствии доказательств отправки в адрес других сторон.

В судебном заседании апелляционного суда ответчик и его представитель поддержали доводы, изложенные в апелляционной жалобе, просили определение суда первой инстанции отменить.

Представители АО «Газпром газораспределение Ленинградская область», АО «ТЭК СПб», конкурсного управляющего и ООО «СМЭУ «Заневка» против удовлетворения жалобы возражали, в т.ч. последние двое – по мотивам, изложенным в своих отзывах.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены в апелляционном порядке.

Как следует из материалов дела, в период с 24.06.2019 по дату введения в отношении должника процедуры конкурсного производства его руководителем являлся ФИО1

В этой связи судом первой инстанции ответчик правомерно отнесен к контролирующему должника лицу.

Конкурсный управляющий обратился с требованием о привлечении ответчика к субсидиарной ответственности в связи с совершением последним от имени должника сделок, в результате которых был причинен вред должнику и его кредиторам, а также со ссылкой на непередачу конкурсному управляющему бухгалтерской документации должника.

Исследовав представленные в материалы дела доказательства в их совокупности и взаимосвязи с соблюдением положений статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), суд первой инстанции пришел к выводу о наличии условий для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по заявленным основаниям.

Апелляционный суд не усматривает условий для отмены обжалуемого судебного акта и удовлетворения апелляционной жалобы.

В соответствии с частью 1 статьи 223 АПК РФ и статьей 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В частности, согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пунктом 2 указанной статьи предусмотрено, что пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии, в том числе, следующих обстоятельств:

1) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

2) документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;

3) требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов;

4) документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены;

5) на дату возбуждения дела о банкротстве не внесены подлежащие обязательному внесению в соответствии с федеральным законом сведения либо внесены недостоверные сведения о юридическом лице:

в единый государственный реестр юридических лиц на основании представленных таким юридическим лицом документов;

в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц в части сведений, обязанность по внесению которых возложена на юридическое лицо.

При этом, согласно пункту 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве, положения подпункта 2 пункта 2 настоящей статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности:

1) организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника;

2) ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Основание для освобождения от ответственности контролирующего должника лица предусмотрено пунктом 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве, в силу которого контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует.

В частности, такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, его учредителей (участников), не нарушая при этом имущественные права кредиторов, и/или если докажет, что его действия совершены для предотвращения еще большего ущерба интересам кредиторов.

Как разъяснено в пункте 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - Постановление N 53), при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

В пункте 24 Постановления N 53 разъяснено, что в силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежит обязанность по представлению (ее передаче) арбитражному управляющему документации должника.

В этой связи арбитражный управляющий вправе требовать от руководителя (а также от других лиц, у которых фактически находятся соответствующие документы) по суду исполнения данной обязанности в натуре применительно к правилам статьи 308.3 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также:

- невозможность определения основных активов должника и их идентификации;

- невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы;

- невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

К руководителю должника не могут быть применены презумпции, установленные подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если необходимая документация (информация) передана им арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. Вместе с тем, такая передача документации (информации) не исключает возможность привлечения руководителя к ответственности в виде возмещения убытков, вызванных просрочкой исполнения обязанности, или к субсидиарной ответственности по иным основаниям.

Сама по себе непередача предыдущим руководителем новому необходимых документов не освобождает последнего от ответственности и не свидетельствует об отсутствии вины. Добросовестный и разумный руководитель обязан совершить действия по истребованию документации у предыдущего руководителя (применительно к статье 308.3 ГК РФ) либо по восстановлению документации иным образом (в частности, путем направления запросов о получении дубликатов документов в компетентные органы, взаимодействия с контрагентами для восстановления первичной документации и т.д.).

В данном случае из материалов дела следует, что на дату введения процедуры конкурсного производства руководителем должника являлся ФИО1

Вступившим в законную силу определением от 21.08.2022 по настоящему делу суд обязал бывшего руководителя ФИО1 передать конкурсному управляющему бухгалтерскую и иную документацию должника; однако, указанные документы управляющему переданы не были (иного не доказано).

В этой связи, как сослался конкурсный управляющий, ввиду отсутствия правоустанавливающих документов проведение в полном объеме инвентаризации, оценки основных средств должника и работы по анализу и взысканию дебиторской задолженности, было существенно затруднено, и, как следствие, затруднена работа по формированию и реализации конкурсной массы.

При этом, информация о составе данного имущества, о его местонахождении и иные документы и сведения в отношении этих активов, которые позволили бы включить их в конкурсную массу и в последующем реализовать, конкурсному управляющему не представлены. Судом установлено, что ФИО1 не переданы документы, подтверждающие фактическое наличие основных средств, запасов, дебиторской задолженности либо каких-либо иных активов должника в размерах, отраженных в бухгалтерском балансе.

Вместе с тем, из представленных конкурсным управляющим доказательств, в том числе бухгалтерского баланса общества, следует, что у должника имелись активы, в частности, дебиторская задолженность (свыше 30 млн. руб.), размер которой сопоставим с суммой кредиторской задолженности, т.е. при наличии этих активов (их выявлении, возможности взыскания дебиторской задолженности и т.д.) эта задолженность могла бы, вероятно, погашена полностью или в большей ее части; однако, отсутствие первичных документов, подтверждающих наличие данных активов, исключает их реализацию в рамках дела о несостоятельности и получение выручки в соответствующей сумме, а ввиду отсутствия документов бухгалтерского учета и отчетности должника, его права на имущество не подтверждены и активы предприятия установить невозможно.

Доказательства передачи документации и иных материальных ценностей должника в полном объеме в течение трех дней с даты признания должника банкротом, а также после вынесения судебного акта об истребовании документации от 21.08.2022 в материалах дела также отсутствуют.

В этой связи, оценив представленные в материалы дела документы, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о том, что отсутствие первичной документации должника в полном объеме явилось объективным препятствием для формирования конкурсной массы и удовлетворения требований кредиторов.

При изложенных обстоятельствах, учитывая, что конкурсным управляющим доказана непосредственная причинно-следственная связь между вменяемыми бывшему руководителю должника ФИО1 незаконными действиями, связанными с непредставлением бухгалтерской и иной документации, и невозможностью пополнения конкурсной массы, суд первой инстанции правомерно усмотрел правовые условия для привлечения указанного лица к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по данному основанию.

Также управляющим было заявлено о наличии условий для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности вследствие причинения вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения ряда сделок.

Как указано выше, согласно пункту 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в случае, в том числе, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

Положения подпункта 1 пункта 2 настоящей статьи применяются независимо от того, были ли предусмотренные данным подпунктом сделки признаны судом недействительными, в том числе, если: заявление о признании сделки недействительной не подавалось; заявление о признании сделки недействительной подано, но судебный акт по результатам его рассмотрения не вынесен; судом было отказано в признании сделки недействительной в связи с истечением срока давности ее оспаривания или в связи с недоказанностью того, что другая сторона сделки знала или должна была знать о том, что на момент совершения сделки должник отвечал либо в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества.

Из разъяснений пунктов 16 и 17 Постановления N 53 следует, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) понимаются такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, а таким действиями могут являться в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.); дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций; назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации; создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

В пункте 19 Постановления N 53 также указано, что при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

Доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе при опровержении установленных законом презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.).

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход (пункт 23 Постановления N 53).

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основании недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

Признавая в данном случае требование управляющего по данному эпизоду обоснованным, суд первой инстанции правомерно исходил из того, что вступившими в законную силу судебными актами по настоящему делу (в т.ч. по обособленным спорам № А56-113419/2020/сд.2, № А56-113419/2020/сд.13, № А56-113419/2020/сд.14, № А56-113419/2020/18 и № А56-113419/2020/сд.20) установлен факт совершения ответчиком от имени должника сделок по перечислению денежных средств в общем размере 10 002 294 руб. 74 коп. в пользу третьих (в т.ч. аффилированных) лиц, причинивших вред кредиторам.

При этом в настоящее время в реестр требований кредиторов должника включены требования кредиторов на общую сумму 29 971 944 руб.

Таким образом, в результате совершения ответчиком указанных сделок должнику и его кредиторам был причинен ущерб в размере, сопоставимом с размером реестра требований кредиторов должника, а в случае, если бы сделки с причинением вреда не были бы совершены, отчужденные по ним денежные средства могли быть направлены на соразмерное удовлетворение требований конкурсных кредиторов, что позволяет говорить о том, что именно совершенные ответчиком (от имени должника) убыточные сделки привели к объективному банкротству должника и невозможности исполнить обязательства перед кредиторами.

Учитывая изложенное, суд первой инстанции, оценив представленные доказательства на предмет их относимости, допустимости и достаточности в соответствии со статьями 67, 68, 71, 223 АПК РФ, пришел к правомерному выводу о том, что совокупность вышеуказанных действий ответчика привела к объективному банкротству должника, ввиду чего привлек его к субсидиарной ответственности по обязательствам общества на основании в т.ч. подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

С учетом отсутствия доказательств завершения расчетов с кредиторами по состоянию на дату обжалуемого судебного акта, арбитражный суд первой инстанции применительно к пункту 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве обоснованно приостановил рассмотрение вопроса об определении размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами.

Ввиду изложенного, апелляционный суд считает, что при рассмотрении данного спора фактические обстоятельства судом первой инстанций установлены правильно, проверены доводы и возражения сторон, полно и всесторонне исследованы представленные доказательства. Оснований для переоценки фактических обстоятельств дела и иного применения норм материального права у суда апелляционной инстанции не имеется.

Доводы, изложенные в апелляционной жалобе, не содержат фактов, которые бы влияли на обоснованность и законность обжалуемого судебного акта либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем они признаются апелляционным судом несостоятельными и не являющимися основанием для отмены вынесенного судебного акта. В частности, коллегия, помимо прочего, исходит из того, что апеллянтом надлежаще не обоснованы (не раскрыты) объективные (т.е. не зависящие от ответчика) причины наступления банкротства должника, при том, что оценка действий предыдущего руководителя должника значения не имеет, а доводы ответчика в этой части носят умозрительный характер.

При этом несогласие подателя жалобы с произведенной судом оценкой фактических обстоятельств дела также не свидетельствует о неправильном применении норм материального права и не может быть положено в обоснование отмены обжалуемого судебного акта.

При указанных обстоятельствах апелляционный суд полагает, что суд первой инстанции всесторонне и полно исследовал обстоятельства дела, дал им верную правовую оценку, принял судебный акт с соблюдением норм материального и процессуального права. Наличия оснований для отмены решения по безусловным основаниям апелляционным судом также не усматривается, а апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь статьями 223, 266, 268, 271 и 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

Определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 23.12.2024 г. по делу № А56-113419/2020/со.2 оставить без изменения, а апелляционную жалобу ФИО7 - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

Председательствующий

И.В. Сотов

Судьи

Е.В. Бударина

А.Ю. Слоневская