АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190121

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

24 марта 2025 года

Дело №

А56-64311/2021

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Яковлева А.Э., судей Казарян К.Г., Колесниковой С.Г.,

при участии ФИО1 (паспорт) и ее представителей ФИО2 (доверенность от 12.03.2025), ФИО3, ФИО4 (доверенность от 29.11.2024), от ФИО5 представителя ФИО6 (доверенность от 08.08.2023),

рассмотрев 12.03.2025 в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 на решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 13.06.2024 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.11.2024 по делу № А56-64311/2021,

установил:

в Василеостровский районный суд города Санкт-Петербурга обратилась гражданка ФИО5 с исковым заявлением о взыскании солидарно с участников общества с ограниченной ответственностью «Группа компаний «Привилегия» (далее – Общество) ФИО1 и ФИО7 в порядке субсидиарной ответственности 6 203 252 руб. основного долга, 3 411 788 руб. пени, 4 807 520 руб. штрафа по Закону Российской Федерации от 07.02.1992 № 2300-1 «О защите прав потребителей» (далее – Закон № 2300-1), 68 433 руб. расходов по оплате государственной пошлины, 30 000 руб. расходов по уплате государственной пошлины, 60 000 руб. расходов по уплате государственной пошлины (дело № 2-1001/2021).

Определением Василеостровского районного суда города Санкт-Петербурга от 27.05.2021 гражданское дело № 2-1001/2021 передано для рассмотрения в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области.

Решением от 10.03.2023 Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области в иске отказал.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.07.2023 определение от 10.03.2023 оставлено без изменения.

Постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 01.11.2023 указанные решение и постановление были отменены, настоящее дело направлено на новое рассмотрение.

ФИО5 обратилась в арбитражный суд с уточненными требованиями в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), в соответствии с которыми истец просит привлечь к субсидиарной ответственности ФИО1 по обязательствам Общества в виде взыскания 6 203 252 руб. основного долга, 3 411 788 руб. пени, 4 807 520 руб. штрафа по Закону № 2300-1, 68 433 руб. расходов по уплате государственной пошлины, 30 000 руб. расходов на представителя, 60 000 руб. расходов по уплате государственной пошлины по делу.

В судебном заседании 27.05.2024 представителями истца с учетом уточнения заявлено об исключении из числа ответчиков по делу ФИО7

Арбитражным судом приняты уточнения исковых требований, в том числе в части отказа от требования к ФИО7, указанное лицо исключено из числа ответчиков по настоящему делу.

Решением арбитражного суда от 13.06.2024 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества привлечена ФИО1; с последней в пользу ФИО5 в порядке субсидиарной ответственности взыскано 14 520 993 руб., а также расходы по оплате государственной пошлины в размере 60 000 руб.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.11.2024 решение от 13.06.2024 оставлено без изменения.

В кассационной жалобе ФИО1 просит отменить решение от 13.06.2024 и постановление от 08.11.2021, направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции в ином составе судей.

Податель кассационной жалобы считает, что суды первой и апелляционной инстанций вместо выяснения причин банкротства Общества и обстоятельств расходования денежных средств, полученных должником от истца, при новом рассмотрении переоценили доказательства, которые были представлены в материалы дела ранее. По мнению ФИО1 суды не исследовали информацию о движении денежных средств по счетам Общества в банках.

ФИО1 считает, что судами неверно истолкованы пункты 1 и 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), пункт 3.1 статьи 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» и статья 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), был неверно определен круг обстоятельств, подлежащих доказыванию по настоящему спору, неверно распределено бремя доказывания и вынесены незаконные и необоснованные судебные акты.

Податель кассационной жалобы не согласна с выводом судов о том, что ФИО1, являясь генеральным директором должника, не ставила своей целью исполнить обязательства перед кредитором, а, напротив, за счет установления номинального генерального директора пыталась избежать материальной ответственности, поскольку основан на доказательствах, достоверность которых не была проверена судами.

ФИО1 ссылается на то, что она не участвовала в спорах о взыскании задолженности с Общества, поэтому вправе возражать на иск ФИО5 путем доказывания факта реального выполнения работ по договорам с ФИО8, однако суды первой и апелляционной инстанций, неправильно применили нормы статьи 69 АПК РФ о преюдиции, не дали оценку данным доводам.

Податель кассационной жалобы обращает внимание на то, что суды первой и апелляционной инстанций включили в размер субсидиарной ответственности ФИО1 штраф за нарушение Закона № 2300-1 в размере 4 807 519 руб., что не соответствует конституционно-правовому смыслу пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве, выявленному в Постановлении Конституционного суда Российской Федерации от 30.10.2023 № 50-П «По делу о проверке конституционности пунктов 9 и 11 статьи 61.11 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» в связи с жалобой гражданки ФИО9» (далее – Постановление № 50-П).

В отзыве, ФИО5 возражает против удовлетворения кассационной жалобы.

В возражениях на отзыв ФИО1 просит отменить обжалуемые судебные акты.

В судебном заседании ФИО1 и ее представители поддержали доводы кассационной жалобы, а представитель ФИО5 возражал против ее удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, однако представителей в судебное заседание не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения жалобы.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в кассационном порядке.

Как следует из материалов дела, согласно сведениям Единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) Общество зарегистрировано 13.07.2012.

Единственным участником и генеральным директором являлась ФИО1 в период с 13.07.2012 до 16.12.2016.

Из договора купли-продажи от 15.12.2016 следует, что ФИО1 продала, а ФИО7 купил и принял право собственности на долю номинальной стоимостью 10 000 руб., что составляет 100 % уставного капитала Общества. Соответствующие изменения в ЕГРЮЛ внесены 23.12.2016. При этом в течение 2017 года ФИО1 вела финансовую деятельность от имени Общества.

Обстоятельства передачи контроля над Обществом и мотивы такой передачи от ФИО1 к ФИО7 ответчиком не раскрыты, документы по ведению Обществом должной предпринимательской деятельности ответчиком не предоставлены. После продажи доли ФИО1 ведет предпринимательскую деятельность от имени Общества напротив, сведения о ФИО7, как о предпринимателе, отсутствуют. ФИО7 признан судами номинальным директором.

Заочным решением Всеволожского городского суда Ленинградской области от 25.10.2018 по делу № 2-4129/2018 в пользу ФИО10 с Общества взысканы денежные средства по договору строительного подряда от 02.06.2015 № 02/07-15-С в размере 4 703 172 руб. основного долга, 2 586 744 руб. неустойки, 3 644 958 руб. штрафа, 15 000 руб. расходов на оплату юридических услуг, 50 232 руб. расходов на уплату государственной пошлины.

Заочным решением Всеволожского городского суда Ленинградской области от 25.10.2018 по делу № 2-4135/2018 в пользу ФИО10 с Общества взысканы денежные средства по договору оказания услуг от 17.08.2015 № 17/08-15 Л в размере 1 500 079 руб. основного долга, 825 044 руб. неустойки, 1 162 562 руб. штрафа, 15 000 руб. расходов на оплату юридических услуг, 18 201 руб. расходов на уплату государственной пошлины.

Во исполнение названных судебных актов были возбуждены исполнительные производства, которые 02.07.2020 были окончены а исполнительные листы возвращены взыскателю. Судебным приставом установлено, что у Общества отсутствует имущество, на которое может быть обращено взыскание, и все принятые судебным приставом-исполнителем допустимые законом меры по отысканию его имущества оказались безрезультатными.

ФИО11 23.03.2020 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании Общества несостоятельным (банкротом). Определением от 07.05.2020 по делу № А56-25174/2020 указанное заявление было принято к производству. Определением от 03.09.2020 в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО12.

Определением от 07.05.2021 производство по делу № А56-25174/2020 о несостоятельности (банкротстве) Общества прекращено на основании абзаца восьмого пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве.

Налоговым органом 03.11.2021 в ЕГРЮЛ внесена запись об исключении Общества, в связи с наличием в ЕГРЮЛ сведений, в отношении которых внесена запись о недостоверности (сведения об адресе места нахождения юридического лица). ФИО5, ссылаясь на наличие у Общества непогашенной задолженности перед ней, обратилась в арбитражный суд с настоящим иском о привлечении ФИО1 и ФИО7 к субсидиарной ответственности. В обоснование заявленных требований ФИО5 указала, что ответчики намеренно вывели заблаговременно все активы и имущество из Общества и не имели намерения производить работы по договорам, а также производить возврат неосвоенных авансовых платежей, и что решение об уклонении от выплаты имеющейся задолженности перед истцом является осознанным, принятым должником в лице его исполнительного органа и единственного участника – ФИО1

Также ФИО5 полагает, что контролирующие должника лица ФИО1 и ФИО7 не обратились своевременно (не позднее февраля 2019 года) в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, что является основанием для привлечения данных лиц к субсидиарной ответственности по правилам пункта 1 статьи 9, статьи 61.12 Закона о банкротстве.

Оценив собранные по делу доказательства по правилам статьи 71 АПК РФ, суд первой инстанции пришел к выводу об удовлетворении исковых требований. Суд установил основания для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности с установлением размера субсидиарной ответственности равного сумме требования.

Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции.

Суды установили, что именно поведение ФИО1, в частности по непередаче документов Общества, привело к невозможности полноценной проверки доводов истца о причинах, по которым Общество не произвело расчеты с истцом до исключения из ЕГРЮЛ, в связи с чем в силу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве невозможность осуществления расчетов с кредитором по вине контролирующего лица презюмируется и такая презумпция не опровергнута.

Исследовав материалы дела, проверив доводы жалобы, суд кассационной инстанции приходит к следующему.

Правовая позиция по вопросу о распределении бремени доказывания по делам о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности применительно к случаю, когда подконтрольный должник ликвидирован, изложена в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 07.02.2023 № 6-П (далее – Постановление № 6-П), а также Верховным Судом Российской Федерации в пункте 8 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2023 г., утвержденного 15.05.2024, и ряде определений (от 10.04.2023 № 305-ЭС22-16424, от 04.10.2023 № 305-ЭС23-11842, от 27.06.2024 № 305-ЭС24-809, от 11.02.2025 № 307-ЭС24-18794, от 21.02.2025 № 305-ЭС24-22290).

Эта позиция сводится к тому, что бремя доказывания сторонами судебного спора своих требований и возражений должно быть распределено судом так, чтобы оно было потенциально реализуемым, то есть, чтобы сторона имела объективную возможность представить необходимые доказательства. Если кредитор утверждает, что контролирующее лицо действовало недобросовестно, и представил судебные акты, подтверждающие наличие долга перед ним, а также доказательства исключения должника из государственного реестра, то суд должен оценить возможности кредитора по получению доступа к сведениям и документам о хозяйственной деятельности такого должника. В отсутствие у кредитора, действующего добросовестно, доступа к указанной информации и при отказе или уклонении контролирующего лица от дачи пояснений о своих действиях (бездействии) при управлении должником, причинах неисполнения обязательств перед кредитором и прекращения хозяйственной деятельности или при их явной неполноте обязанность доказать отсутствие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности возлагается на лицо, привлекаемое к ответственности. При этом стандарт разумного и добросовестного поведения последнего в сфере корпоративных отношений предполагает аккумулирование и сохранение информации о хозяйственной деятельности должника, ее раскрытие при предъявлении в суд требований о возмещении вреда, причиненного доведением должника до объективного банкротства.

По общему правилу кредитор юридического лица, обращающийся с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности лица, контролировавшего последнего, должен доказать следующие обстоятельства: 1) наличие и размер задолженности перед ним у юридического лица; 2) наличие у должника признаков брошенного юридического лица; 3) контроль над этим должником со стороны физического и (или) иного юридического лица (лиц); 4) отсутствие содействия последних в предоставлении сведений о финансово-хозяйственной деятельности должника в необходимых объемах. Кредитор вправе доказать и большее, однако, как правило, совокупность указанных признаков уже достаточна для удовлетворения его требований так как сокрытие контролирующим лицом сведений о причинах неисполнения подконтрольным лицом денежного обязательства предполагает его интерес в укрывании собственных противоправных деяний (действий или бездействия), повлекших невозможность погашения требований кредитора (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 21.02.2025 № 305-ЭС24-22290).

Если кредитор с помощью косвенных доказательств убедительно обосновал утверждение о наличии у привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности погашения требований кредиторов вследствие действий (бездействия) последнего, бремя опровержения данных утверждений переходит на привлекаемое лицо, которое должно доказать, почему письменные документы и иные доказательства кредитора не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (пункт 56 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

ФИО10 представлены соответствующие доказательства, ФИО1 названные презумпции должным образом не опровергла.

При оценке наличия оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности суды пришли к выводу, что ответчик не приняла никаких мер для погашения задолженности и способствовала исключению Общества из ЕГРЮЛ как недействующего лица, при этом недобросовестное поведение ФИО1 привело к невозможности полноценной проверки доводов истца о причинах, по которым Общество не произвело расчеты с истцом до исключения из ЕГРЮЛ, в связи с чем в силу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве невозможность осуществления расчетов с кредитором по вине контролирующего лица презюмируется.

Доводы жалобы отклоняются судом кассационной инстанции, поскольку определяющие основания для привлечения контролирующего лица к субсидиарной ответственности, а также особенности распределения бремени доказывания по данной категории споров при рассмотрении дела были учтены судами.

Суд кассационной инстанции не принимает доводы ФИО1 о правомерном поведении в преддверии банкротства Общества. Стандарт разумного и добросовестного поведения в сфере корпоративных отношений предполагает, что обязанность действовать в интересах контролируемого юридического лица включает в себя сохранение информации о хозяйственной деятельности должника, ее раскрытие при предъявлении в суд требований о возмещении вреда, причиненного доведением должника до объективного банкротства. Отказ же или уклонение контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явная неполнота свидетельствуют о недобросовестном процессуальном поведении. При этом суд вправе исходить из предположения о том, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, например, при отказе или уклонении контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явной неполноте, и если иное не будет следовать из обстоятельств дела (Постановление № 6-П). ФИО1 соответствующие презумпции не опровергла, в материалы обособленного спора не представлены должные доказательства в подтверждение разумной и добросовестной деятельности контролирующего должника лица в преддверии банкротства. Во всяком случае, правопорядок не поощряет «брошенный бизнес», а добросовестный участник хозяйственного общества, решивший прекратить осуществление предпринимательской деятельности через юридическое лицо, должен следовать принципу «закончил бизнес – убери за собой» (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 27.06.2024 – № 305-ЭС24-809).

Суд кассационной инстанции не учитывает доводы жалобы со ссылкой на Постановление № 50-П и основанные на неправомерном включении в размер субсидиарной ответственности требования о взыскании штрафа по Закону № 2300-1. Действительно в Постановлении № 50-П Конституционный Суд Российской Федерации признал пункт 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве не противоречащим Конституции Российской Федерации в той мере, в какой по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования он не предполагает взыскания с контролирующих должника лиц суммы штрафов за налоговые правонарушения, наложенные на организацию-налогоплательщика. В данном случае штраф отнесен на Общество в соответствии с положениями Закона № 2300-1 и по своей правовой природе представляет собой сверхкомпенсационную меру ответственности за ненадлежащее исполнение обязательств, которая применяется дополнительно к мерам, направленным на возмещение имущественных потерь (возмещение убытков, неустойка и др.). При этом основной целью данного штрафа признается отнюдь не обогащение потребителя, даже если оно имеет место, а стимулирование предпринимателя в потребительских отношениях к добровольному удовлетворению требований потребителя на досудебной стадии (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 26.12.2024 № 59-П). По смыслу разъяснений пункта 11 Обзора судебной практики по делам о защите прав потребителей, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 23.10.2024 штраф, предусмотренный пунктом 6 статьи 13 Закона № 2300-1, имеет гражданско-правовую природу. Суд кассационной инстанции также отмечает, что Общество служило лишь прикрытием для действий контролирующего его физического лица, т.е. de facto не является самостоятельным участником экономической деятельности, что следует из установленного судами факта осуществления ФИО1 действия от имени Общества после продажи доли; названное по смыслу правовой позиции названной в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 08.12.2017 № 39-П не исключает привлечение физического лица к гражданско-правовой ответственности по обязательствам Общества. Более того, довод о неправомерном отнесении штрафа на ответчика не заявлялся в судах первой и апелляционной инстанции.

Выводы судов первой и апелляционной инстанций соответствуют фактическим обстоятельствам дела и имеющимся в деле доказательствам.

Несогласие подателя жалобы с оценкой, данной судами первой и апелляционной инстанций фактическим обстоятельствам дела, не может служить основанием для отмены обжалуемых судебных актов.

С учетом изложенного правовых оснований для отмены обжалуемых судебных актов в соответствии с приведенными в кассационных жалобах доводами не имеется.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

постановил:

решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 13.06.2024 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.11.2024 по делу № А56-64311/2021 оставить без изменения, а кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Председательствующий

А.Э. Яковлев

Судьи

К.Г. Казарян

С.Г. Колесникова