Дело № 22-485/2023
Судья <...>
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
19 сентября 2023 года г. Биробиджан
Суд Еврейской автономной области в составе:
председательствующего Журовой И.П.,
судей Добробабина Д.А., Папуловой С.А.,
при секретареМустафиной О.Ю.,
рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционные жалобы осуждённой К. и её защитника Гуляева Г.Г. на приговор Биробиджанского районного суда ЕАО от 28 июня 2023 года, которым
К., <...>, не судимая,
осуждена по ч. 3 ст. 160 УК РФ, с применением ст. 64 УК РФ, к наказанию в виде штрафа в размере 50 000 рублей.
Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.
Приговором разрешён гражданский иск. С осуждённой К. в счёт возмещения ущерба, причинённого преступлением, взыскано в пользу ГП ЕАО «<...>» 203 761 рубль 54 копейки.
Приговором разрешён вопрос по имуществу, на который был наложен арест. Постановлено наложенный арест сохранить до уплаты К. штрафа и возмещения иска, после чего его отменить.
Заслушав доклад судьи Журовой И.П., изложившей существо судебного решения, доводы, изложенные в апелляционных жалобах и поданных на них возражениях; выступление осуждённой К. и её защитника Гуляева Г.Г. в поддержку доводов жалоб об отмене приговора и прекращении уголовного дела за отсутствием состава преступления; мнение прокурора Емельянчикова С.С., полагавшего необходимым апелляционные жалобы оставить без удовлетворения, суд апелляционной инстанции,
УСТАНОВИЛ:
К. признана виновной и осуждена за присвоение, то есть хищение денежных средств, принадлежащих ГП ЕАО «<...>», вверенных ей с использованием своего служебного положения, в результате которого ГП ЕАО «<...>» причинён ущерб в крупном размере на сумму 272 287 рублей 09 копеек.
Преступление совершено К. в <...>, в период её нахождения в должности директора ГП ЕАО «<...>», в период с 01.01.2019 по 12.07.2021, при обстоятельствах установленных судом и подробно изложенных в приговоре.
В судебном заседании К. вину по предъявленному обвинению не признала, суду показала, что с июля 2014 года она на основании приказа Управления <...> правительства ЕАО возглавляла ГП ЕАО «<...>» (далее Предприятие). Изначально согласно трудовому договору, ей был установлен оклад в размере 30 000 рублей, а в январе 2018 года оклад был повышен до 42 000 рублей. После этого, в ГП ЕАО «<...>» резко возросла нагрузка, которая, по её мнению, при повышении оклада до 42 000 рублей, не учитывалась.
Постановлением Правительства ЕАО от 24.05.2018 № 184-пп, в период с середины 2018 года по 2021 год, ГП ЕАО «<...>» было наделено функциями учредителя в рамках льготного лекарственного обеспечения населения, что повлекло резкий рост выручки Предприятия, а также резкое увеличение объёма выполняемых работ, в том числе, отсутствовавших в должностных инструкциях сотрудников и директора ГП ЕАО «<...>». В связи с этим, на Предприятии было принято решение об увеличении размера заработной платы всем сотрудникам с 1 января 2019 года на 20 %. Для оплаты услуг ГП ЕАО «<...>» в 2019 году, Управлением <...> и Комитетом тарифов и цен по ЕАО согласован процент уровня накладных расходов, расчёт которого осуществлён с применением штатного расписания № 6 от 15.12.2018 (утверждённого приказом от 14.12.2018 № 150), а расчёты на 2020 и 2021 годы осуществлены на основании штатного расписания № 2 от 14.12.2019 (утверждённого приказом от 14.12.2019 № 150). В этих штатных расписаниях оклад руководителя ГП ЕАО «<...>» был предусмотрен в сумме 50 000 рублей.
На основании трудового договора № 88 от 14.10.2014, который был заключён между ней и Управлением <...>, в Программу деятельности Предприятия на 2019 год ею были включены и направлены учредителю на утверждение и согласование увеличенные на 20% к показателям 2018 года запланированные расходы по оплате труда всех сотрудников, в том числе и её. В этой же программе отдельной строкой были указаны управленческие расходы на оплату труда. Данная программа была утверждена начальником Управления здравоохранения правительства и согласована заместителем председателя Комитета по управлению государственным имуществом. В соответствии с Уставом предприятия и своего трудового договора ею было утверждено штатное расписание на 2019 год, в котором был установлен оклад директора путём применения кратности 2,5 к сложившейся по плану на 2019 год средней заработной плате сотрудников без учёта руководителей. Данная кратность не превышала установленную ей учредителем в 2018 году кратность оплаты труда руководителю предприятия - 2,55. В целях информирования о проведённых в ГП ЕАО «<...>» мероприятиях по повышению окладов сотрудникам, включая директора и главного бухгалтера, после направления программы, она утвердила штатное расписание и разработала положение об оплате труда с новыми окладами для сотрудников. После проведения данных организационных мероприятий ею 21.12.2018 в Управление <...> на имя руководителя для согласования было направлено письмо, к которому были приложены дополнительные соглашения с директором и главным бухгалтером, содержащие новые оклады. Согласованная и утверждённая программа на 2019 год поступила в мае 2019 года. Она содержала повышенные, в том числе управленческие расходы из расчётов оклада директора Предприятия в размере 50 000 рублей. После чего ею 27.05.2019 повторно было направлено письмо с приложением подписанных директором и главным бухгалтером дополнительных соглашений к трудовым договорам, для прохождения процедуры согласования через Комитет по управлению государственным имуществом и Управление по труду. Каких-либо устных или письменных возражений в адрес ГП ЕАО «<...>» либо ей лично в ответ на направленные письма от сотрудников Управления <...> не поступало. 28.06.2019 в адрес учредителя ею было направлено третье письмо с приложением дополнительных соглашений, на которое также никаких возражений не поступило. После чего 09.07.2019 был получен согласованный руководителем Управления <...> приказ об утверждении уровня накладных расходов, где в расчётах фигурировали показатели, исходя из расчёта её оклада 50 000 рублей. В связи с чем она считает, что еёоклад (директора ГП ЕАО «<...>») в размере 50 000 рублей учредителем был согласован.
Она понимает, что ею не был соблюдён порядок заключения дополнительного соглашения на оплату увеличившегося объёма работ и выполнение дополнительных функций, однако полагает, что не соблюдён он именно Управлением <...>, так как со своей стороны она многократно направляла дополнительные соглашения на утверждение учредителю, от которого ответы не поступали. Она действительно утверждала штатные расписания, согласно которым должностной оклад директора составлял 50 000 рублей, однако она не совершала хищения денежных средств в размере 272 287 рублей 09 копеек, поскольку они были получены ею не безвозмездно, а в связи с выполнением вменённых ей новых дополнительных обязанностей и работ. В связи с чем, оснований для вывода о том, что она действовала с корыстным умыслом, не имеется. Полагает, что в её действиях отсутствует состав преступления, предусмотренный ч. 3 ст. 160 УК РФ.
В апелляционной жалобе осуждённая К. выражает несогласие с приговором, полагая его подлежащим отмене, ввиду не соответствия выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленных в судебном заседании, существенных нарушений норм уголовно-процессуального закона, а также неправильного применения уголовного закона.
В обоснование своих доводов, приводя в жалобе описание преступного деяния, указанного в приговоре, осуждённая выражает несогласие с ним, указывая на то, что она в действительности получила денежную сумму в размере 272 287 рублей 09 копеек за выполненную ею работу в период с 01.01.2019, которая не была предусмотрена её трудовым договором, она её заработала. Оплата этой работы не входила в сумму её заработной платы, выплачиваемой ей на основании дополнительного соглашения от 01.01.2018. За выполнение дополнительных работ Предприятию учредителем - Управлением <...> правительства ЕАО выплачивались дополнительные денежные средства, из которых ею и была получена сумма в размере 272 287 рублей 09 копеек в соответствии со всеми нормативами, установленными действующим законодательством РФ и ЕАО. Данные денежные средства она заработала, исполняя не включённые в её трудовой договор обязанности, а не похитила их безвозмездно. О том, что она получала указанную заработную плату, она неоднократно сообщала учредителю, в том числе в квартальной и годовой бухгалтерской отчётности. Сумма оклада директора согласовывалась путём направления штатного расписания и утверждения в процентах размера накладных расходов с Управлением <...> и Комитетом тарифов и цен по ЕАО, а также путём утверждения учредителем Программ деятельности предприятия на 2019-2021 годы, содержащих предельный размер управленческих расходов на оплату труда.
Кроме того, осуждённая указывает, что ГП ЕАО «<...>» она ущерб не причиняла, и причинить не могла, поскольку в соответствии с Уставом предприятие не имеет имущества, так как всё имущество и денежные средства находятся в хозяйственном ведении и являются собственностью правительства Еврейской автономной области. Уполномоченным органом по управлению областной государственной собственностью является Комитет (департамент) по управлению государственным имуществом. Таким образом, потерпевший и гражданский истец в деле определены неверно.
В дополнениях к апелляционной жалобе осуждённая К. указывает, что суд незаконно отказал ей в приобщении к материалам уголовного дела ряда документов, а именно государственных контрактов, имеющихся в открытом доступе на официальном сайте Единой информационной системы в сфере закупок, а в приговоре не изложил мотивы отказа. В целях выполнения указанных контрактов она была вынуждена выполнять в 2019-2021 годах дополнительные обязанности, не предусмотренные её трудовым договором № 88 от 14.10.2014, оплата которых не была включена в её оклад, установленный в размере 42 000 рублей.
Далее подробно перечисляя выполняемые ею дополнительные обязанности, осуждённая указывает, что Предприятию выплачивались денежные средства за выполнение конкретных обязательств, которые входили в накладные расходы за выполнение полномочий единственного поставщика (исполнителя). Данные денежные средства составляли лишь дополнительную часть заработной платы всех сотрудников Предприятия, а не только директора, за выполнение дополнительных трудовых функций, предусмотренных контрактов. В согласованных Комитетом тарифов и цен, а также Управлением <...> накладных расходах, рассчитанных на основании согласованной ими же методики, была предусмотрена повышенная на 20 % оплата труда сотрудников, в том числе и повышенный на 20 % оклад руководителя ГП ЕАО «<...>» в сумме 50 000 рублей с 01.01.2019, то есть на 8 000 рублей больше, чем в 2018 году. Данные расчёты ежегодно заблаговременно разрабатывались и предоставлялись предприятием на согласование учредителю. Для оплаты её труда, за выполнение дополнительных функций и работ, которые вменялись ей и обязывались к исполнению, заключёнными и исполненными государственными контрактами, накладные расходы рассчитывались из размера оклада директора 50 000 рублей, с учётом доплаты в размере 20 %, предназначенной для всего коллектива предприятия с января 2019 года. Проценты накладных расходов согласованы учредителем, после проверки их комитетом тарифов и цен ЕАО. На основании согласованных в процентах накладных расходов, предусматривающих в том числе, оплату дополнительного труда сотрудников ГП ЕАО «<...>», заключались государственные контракты и оплачивалась дополнительная работа рядовых сотрудников и управленческого аппарата, включая её (директора). Данный факт подтверждается принятой заказчиком (Управлением <...>) услугой в виде ежемесячного утверждения начальником Управления <...> Актов приёмки поставленных товаров, выполненных работ, оказанных услуг по государственным контрактам, информация о проведении которых имеется в открытом доступе на официальном сайте Единой информационной системы в сфере закупок.
Осуждённая категорично утверждает, что ею была проделана дополнительная работа, не входившая в оплату её труда по трудовому договору № 88 от 08.10.2014 с установленным ей окладом 42 000 рублей.
Так, для обеспечения 17 государственных контрактов в 2019 году управленческим аппаратом под её руководством было заключено 408 договоров на поставки лекарственных препаратов. В результате исполнения указанных контрактов в 4.5 раза увеличился товарооборот Предприятия, что в свою очередь увеличило количество заключённых Предприятием договоров с поставщиками и также послужило основанием для пересмотра окладов сотрудникам и директору в сторону увеличения с 01.01.2019 на 20%. Рост объёма товарооборота в период с 01.01.2019 по 31.12.2021 также подтверждается финансовой отчётностью ГП ЕАО «<...>» и отчётами руководителя Предприятия.
Осуждённая считает, что ей незаконно было отказано судом в приобщении к материалам уголовного дела финансовой (бухгалтерской) отчётности ГП ЕАО «<...>», которая содержит достоверные сведения о реально выплаченной заработной плате сотрудников, в том числе и директора и подтверждает её доводы о невиновности.
Таким образом, сотрудники Управления здравоохранения были осведомлены о фактических выплатах заработной платы сотрудникам Предприятия, в том числе и директору и в период с 1 квартала 2019 года по 3 квартал 2021 года в адрес ГП ЕАО «<...>» информация о выявленных нарушениях со стороны Управления <...>, не поступала.
По мнению осуждённой, Управление <...> было надлежаще уведомлено ею об изменении заработной платы директора и согласилось с фактическими расходами ГП ЕАО «<...>» на заработную плату, в том числе и с окладом директора в размере 50 000 рублей. Именно с заключением государственных контрактов повысилась сложность её труда, как руководителя Предприятия, а также изменились особенности деятельности, и повысилась значимость ГП ЕАО «<...>». Данные обстоятельства свидетельствует о её невиновности в хищении денежных средств, однако суд не дал им оценку в приговоре.
Ссылаясь на ст. 37 Конституции РФ, ст. 151 ТК РФ, осуждённая указывает, что оплата выполненной ею дополнительной работы, не входившей в её должностной оклад 42 000 рублей, фактически была произведена ей работодателем в соответствии указанными нормами закона повышением её оклада до 50 000 рублей.
Суд в приговоре не дал оценку изложенным в её показаниях и последнем слове доводам, указывающим на отсутствие у неё прямого умысла на безвозмездное изъятие именно заработанных и выплаченных ГП ЕАО «<...>» денежных средств и представленным ею доказательствам, свидетельствующим о том, что работодатель согласовал данную доплату всем сотрудникам Предприятия, включая и её, утвердив программу деятельности ГП ЕАО «<...>». Таким образом, дополнительные 8 000 рублей к окладу директора, были утверждены и согласованы Управлением <...> При этом, она неоднократно предпринимала попытки привести свой трудовой договор в соответствие с нормативно-правовыми актами ЕАО, нарушение которых её вменяют в виде преступного умысла.
Осуждённая полагает, что при указанных обстоятельствах имеются все основания для её оправдания по преступлению, предусмотренному ч. 3 ст. 160 УК РФ, в связи с отсутствием у неё корыстной цели на изъятие денежных средств, и в связи с отсутствием в её действиях безвозмездности, так как получение оплаты за дополнительный труд, гарантировано ей ст. 37 Конституции РФ и ст. 151 Трудового кодекса РФ.
Ссылаясь на примечание к статье 158 УК РФ, пункт 26 Постановления Пленума ВС РФ от 30.11.2017 № 48 (в ред. от 15.12.2022) «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» и, цитируя их, осуждённая указывает, что таких перечисленных противоправных деяний, совершённых ею, ни на предварительном следствии, ни в судебном заседании, по делу не установлено.
В приговоре суд указал, что она не поставила вопрос о расторжении договора в связи с изменением его условий, что свидетельствовало о её согласии на работу в новых условиях. С данным выводом суда невозможно согласиться, поскольку она ставила вопрос не об увольнении, а об увеличении её оклада в целях оплаты выполняемых ею дополнительных работ, и проводимых организационных мероприятий на всей территории ЕАО. Она неоднократно обращалась к работодателю письменно, данный факт подтверждается не только её показаниями, но и показаниями свидетеля Ж. и имеющимися в материалах уголовного дела копиями писем с дополнительными соглашениями к её трудовому договору № 88 от 08.10.2014, содержащими оклад директора в размере 50 000 рублей. В период с 21.12.2018 по январь 2021 года ею в адрес работодателя было направлено четыре аналогичных письма и о том, что данные письма поступили в Управление <...> и рассмотрены, нашло своё подтверждение в судебном заседании. Также допрошенная в судебном заседании свидетель А. подтвердила, что у неё на рассмотрении находилось обращение № 233 от 28.06.2019 и она лично передала его Ж., пояснив, что данный вопрос не входит в её компетенцию.
Суд в приговоре сослался на показания свидетеля К1, согласно которым оклад директора ГП ЕАО «<...>» согласовывается с финансовой службой. Однако суд не установил, о какой конкретно финансовой службе идёт речь и какой финансовый орган должен был согласовать ей оклад. Также суд оставил без внимания сведения о том, что указанный свидетелями Ж. и К1 порядок согласования оклада правоустанавливающими документами не установлен. Порядок, на который указали свидетели, при подписании дополнительного соглашения к трудовому договору № 88 от 08.10.2014, устанавливающего ей оклад в размере 42 000 рублей с 01.01.2018, якобы с учётом дополнительных работ, которые она начала исполнять в июне 2018 года, не соблюдался.
Суд в приговоре не изложил свои выводы по её ходатайству, о том, что необходимо отнестись критически к показаниям свидетеля Ж. о том, что он согласовал ей с 01.01.2018 оклад в размере 42 000 рублей с учётом выполнения нового вида работ. Суд сделал вывод о её виновности на основании того, что из её трудового договора следует, что изменения в него вносятся по соглашению сторон, и на основании показаний свидетеля Ж. установил, что стороны по вопросу увеличения её оклада не достигли соглашения, как по существу вопроса, так и по размеру увеличения оклада. С данным выводом суда она не согласна, поскольку согласованные накладные расходы содержат в себе дополнительный доход предприятия от оказываемой услуги и включают в себя часть заработной платы всех сотрудников, в том числе управленческий состав предприятия, программы деятельности рассчитывались и проходили процедуру утверждения и согласования, что в ходе судебного заседания подтверждено показаниями свидетеля Ц. а из показаний главного бухгалтера взята лишь часть их, подтверждающая её вину.
Свидетель Ж. в судебном заседании озвучил две взаимоисключающие версии увеличения её оклада с 30 000 рублей до 42 000 рублей. Первая заключалась в том, что он с 01.01.2018 осуществил индексацию оклада директора ГП ЕАО «<...>», а вторая о том, что он увеличил ей оклад в связи с наделением Предприятия функциями единственного поставщика работ и услуг. Из показаний Ж. тогда следует, что с января по июнь 2018 года ей оплачивались не выполняемые ею виды работ, поскольку дополнительные не внесённые в её трудовой договор обязанности появились лишь после вступления в законную силу Постановления Правительства ЕАО от 24.05.2018 № 184-пп.
Суд не мотивировал в приговоре своё решение об отказе в приобщении и изучении представленных ими документов, тем самым нарушив её право на защиту.
На предварительном следствии и в судебном заседании она неоднократно разъясняла причины и мотивы совершённого ею деяния, подтверждающие, что она действовала в целях осуществления своего действительного или предполагаемого права на оплату выполненной ею дополнительной работы, которая ей не оплачивалась. Эта работа была вменена ей в обязанности с июня 2018 года на основании заключаемых государственных контрактов. В данных контрактах имеются пункты и обязанности, отсутствующие в её трудовом договоре с заработной платой, рассчитывающейся из оклада в размере 42 000 рублей.
В своей речи в прениях сторон она подробно указала суду все виды выполненных ею дополнительных работ, которые не входили в должностные обязанности, предусмотренные трудовым договором от 08.10.2014 № 88 с окладом в размере 42 000 рублей, но они подлежали оплате, однако от рассмотрения её доводов в этой части, суд также уклонился без предоставления мотивировки.
Осуждённая считает, что её деяния под преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 160 УК РФ, не подпадают, поскольку с решением о повышении заработной платы согласился её работодатель, что подтверждается следующими фактами: наделением Предприятия полномочиями единственного поставщика и вменением ею новых трудовых функций и дополнительных обязанностей с июня 2018 года, без внесения изменений в её трудовой договор и Устав предприятия; утверждением и согласованием Программы деятельности Предприятия на 2019, 2020 и 2021 годы, в которых суммы планируемых расходов на оплату труда всем сотрудникам выросли на 20 %; согласованием методики расчёта уровня накладных расходов, которая включает в себя, в том числе частичную оплату дополнительного труда сотрудников; заключением государственных контрактов и подписанием актов приёмки поставленных товаров, работ и оказанных услуг; согласованием Управлением <...> цифр накладных расходов в %, которые оплачивались Предприятию ежемесячно. Из данных денежных средств всем сотрудникам ГП ЕАО «<...>» выплачивалась дополнительная заработная плата за выполнение работ и услуг. Данные суммы обеспечивали лишь частичную оплату за дополнительный неоплачиваемый труд, что подтверждается расчётом накладных расходов на 2019 год, который также не принят судом к рассмотрению, а в приговоре отсутствует мотивировочная часть данного отказа.
Таким образом, осуждённая утверждает, что корыстного плана на безвозмездное изъятие денежных средств Предприятия у неё не было. Она исполняла и согласовывала оплату новых работ в период 2019-2021 годах всем сотрудникам и себе на основании своего конституционного права. Она отдавала себе отчёт в том, что должен быть документ и на основании того, что она является одной из сторон трудового договора, она неоднократно в период с декабря 2018 года по январь 2021 года направляла работодателю дополнительное соглашение к её трудовому договору с окладом в размере 50 000 рублей, который был работодателем согласован путём утверждения программ деятельности ГП ЕАО «<...>» и посредством согласования уровня накладных расходов. Несмотря на то, что они не являются правоустанавливающими документами, осуждённая считает, что их наличие и согласование подтверждают её доводы об отсутствии в её действиях признака тайности и безвозмездности, однако, суд в приговоре не дал оценки данным обстоятельствам. Её оклад в размере 50 000 рублей рассчитан в соответствии с Постановлением Правительства ЕАО № 228-пп от 19.05.2015 и Приказом № 297-ОД от 31.08.2015, за нарушение которых она осуждена судом. Сумму в размере 272 287 рублей 09 копеек она не похитила у ГП ЕАО «<...>», а её заработала.
Осуждённая просит приговор Биробиджанского районного суда ЕАО от 28.06.2023, отменить, а её по ч. 3 ст. 160 УК РФ оправдать, в связи с отсутствием в её действиях состава преступления.
В апелляционной жалобе защитник осуждённой - адвокат Гуляев Г.Г. выражает несогласие с приговором и полагает его подлежащим отмене, ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным в судебном заседании, существенных нарушений уголовно-процессуального закона, неправильного применения уголовного закона и суровости назначенного наказания.
В обоснование своих доводов, цитируя суть предъявленного К. обвинения, примечание 1 к статье 158 УК РФ, защитник указывает, что действия К. не могут образовывать состав хищения в связи с тем, что дополнительное ежемесячное получение ею заработной платы в размере 8 000 рублей, является не безвозмездным изъятием денежных средств, а оплатой за дополнительный объём работы, который не был предусмотрен трудовым соглашением К. Работа по приобретению, хранению и реализации лекарственных средств была дополнительно возложена на сотрудников ГП ЕАО «<...>» Постановлением Правительства ЕАО. На осуществление указанной функции ГП ЕАО «<...>» специально выплачивались денежные средства в виде накладных расходов, размер которых был согласован с Департаментом тарифов и цен Правительства ЕАО. В накладные расходы входили денежные средства на оплату труда сотрудников ГП ЕАО «<...>», в том числе и на зарплату директора, из расчёта суммы оклада 50 000 рублей в месяц, которая соответствовала всем коэффициентам и соотношениям заработной платы директора и сотрудников, установленным нормативными актами Правительства ЕАО и Управления здравоохранения Правительства ЕАО, являвшегося учредителем ГП ЕАО «<...>». О фактическом размере ежемесячно получаемой заработной платы К. четырежды направляла дополнительные соглашения к трудовому договору на согласование, а также представляла ежеквартальные отчёты по заработной плате, программы по развитию предприятия, в которых также содержались сведения об окладе и заработной плате директора.
Также судом сделан ошибочный вывод о том, что непосредственный ущерб в результате действий К. причинён именно ГП ЕАО «<...>». В соответствии с нормами Устава, ГП ЕАО «<...>» не является собственником денежных средств и имущества, находящегося в его распоряжении (управлении), а часть прибыли, которая перечисляется в бюджет области и та, которая остаётся в ГП ЕАО «<...>» на развитие Предприятия, являются собственностью учредителя, а не собственностью ГП ЕАО «<...>». При таких обстоятельствах ГП ЕАО «<...>» не может признаваться по уголовному делу потерпевшим и гражданским истцом.
Защитник просит приговор Биробиджанского районного суда ЕАО от 28.06.2023 отменить, вынести в отношении К. оправдательный приговор.
В возражениях на апелляционную жалобу осуждённой государственный обвинитель А1. просит оставить её без удовлетворения, а приговор суда - без изменения.
Проверив материалы дела, изучив доводы апелляционных жалоб и возражения прокурора, заслушав участников судебного разбирательства, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.
В силу положений ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым.
В соответствии со ст. 389.15 УПК РФ основаниями отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке являются: несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции; существенное нарушение уголовно - процессуального закона; неправильное применение уголовного закона.
Такие нарушения по настоящему делу установлены.
По смыслу закона присвоение, как форма хищения, отнесено к категории корыстных преступлений, характеризующихся противоправным, безвозмездным изъятием (удержанием) чужого имущества вверенного виновному в свою пользу.
Признавая К. виновной по ч. 3 ст. 160 УК РФ в присвоении, т.е. хищении денежных средств, принадлежащих ГП ЕАО «<...>», суд должен был установить все признаки указанного состава преступления, в том числе корысть и безвозмездность в действиях К. при получении ею 272 287 рублей 09 копеек в период времени с 01.01.2019 по 12.07.2021, исходя из должностного оклада в размере 50 000 рублей.
Судом первой инстанции установлено и это не оспаривается сторонами, что должностной оклад директору ГП ЕАО «<...>» может быть установлен только учредителем, то есть руководителем Управления <...> правительства ЕАО.
При назначении К. на должность директора ГП ЕАО «<...>» Управлением <...> правительства ЕАО с ней был заключён трудовой договор № 88 от 08.10.2014, в котором ей установлен должностной оклад в размере 30 000 рублей (т.1 л.д. 10-13).
Дополнительным соглашением от 01.01.2018 к вышеуказанному трудовому договору № 88, К. был установлен должностной оклад руководителя в размере 42 000 рублей с января 2018 года (т. 1 л.д. 16).
Больше соглашений к трудовому договору № 88 от 08.10.2014 по повышению должностного оклада К. между учредителем и ею в установленном порядке не заключалось, но при этом, с января 2019 года заработная плата К. стала выплачиваться исходя из должностного оклада 50 000 рублей.
Признавая К. виновной в присвоении денежных средств ГП ЕАО «<...>» ввиду незаконного повышения ею самой должностного оклада, суд не опроверг доводы стороны защиты о том, что с июня 2018 года у К. значительно изменился объём выполняемой работы, который не был предусмотрен её трудовым соглашением с установленным окладом 42 000 рублей, однако он был вменён ей на основании Постановления Правительства ЕАО от 24.05.2018 № 184-пп, фактически К. выполнялся, следовательно, подлежал обязательной оплате.
Суд не установил в приговоре обязательного признака состава хищения - безвозмездности в действиях К. при получении ею 272 287 рублей 09 копеек, но при этом, верно, признал допущенные нарушения при установлении должностного оклада самой подсудимой (его увеличения до 50 000 рублей), без внесения изменений в трудовой договор.
Согласно положениям, закреплённым в статье 37 Конституции Российской Федерации, каждый имеет право на вознаграждение за свой труд. Принудительный труд запрещён.
Постановлением Правительства ЕАО от 24.05.2018 № 184-пп «<...>», с мая 2018 года ГП ЕАО «<...>» было наделено функциями учредителя в рамках льготного лекарственного обеспечения населения в целях реализации полномочий, предусмотренных п. 1 ч. 1 ст. 10-3 Закона ЕАО от 18.07.2012 № 122-ОЗ «Об отдельных вопросах охраны здоровья граждан на территории Еврейской автономной области».
Наделение Предприятия возглавляемого К. новыми функциями единственного поставщика (исполнителя) бесплатных лекарств, повлекло резкое увеличение объёма выполняемых работ ГП ЕАО «<...>». В связи с чем на Предприятии было принято решение об увеличении заработной платы всем сотрудникам на 20 % с 2019 года.
Судом установлено, что руководителем К., наряду с остальными сотрудниками ГП ЕАО «<...> также стал выполняться значительный объём работы, связанный с поставкой в ЕАО и обеспечением населения бесплатными лекарствами (препаратами).
Подсудимая К. подробно указала суду, какие именно дополнительные обязанности, она стала выполнять, которые раньше не входили в её должностные обязанности с установленным должностным окладом в размере 42 000 рублей, поскольку эту работу она стала выполнять с июня 2018 года, во исполнение Постановления Правительства ЕАО от 24.05.2018 № 184-пп.
К. пояснила, что в 2019, 2020, 2021 годах Управлением <...> с ГП ЕАО «<...>» (в её лице), было заключено 39 государственных контрактов, в целях выполнения которых, она была вынуждена выполнять в 2019-2021 годах дополнительные обязанности, непредусмотренные её трудовым договором № 88. Суд первой инстанции отказал в исследовании и приобщении к материалам дела вышеуказанных контрактов, но по ходатайству стороны защиты приобщил к делу ответ и.о. директора ГП ЕАО «<...>» от 25.05.2023 № 228, из которого следует, что суммы заключённых Предприятием государственных контрактов значительно увеличились по сравнению с 2018 годом.
Так, в рамках выполнения полномочий единственного поставщика в соответствии с Постановлением Правительства ЕАО от 25.05.2018 № 184-пп, ГП ЕАО «<...>» были заключены договоры с поставщиками лекарственных препаратов и изделий медицинского назначения: в 2018 г. на сумму - 48 153 262,54 руб., в 2019 г. на сумму - 151 184 837,10 руб., в 2020 г. на сумму - 196 888 136,88 руб., в 2021 г. на сумму -213 128 177,66 руб. (т. 5, л.д. 118).
В своей апелляционной жалобе К. также указывает, что для обеспечения 17 государственных контрактов в 2019 году, ГП ЕАО «<...>» под её руководством было заключено 408 договоров на поставки лекарственных препаратов (в том числе проведено 38 электронных аукционов, заключено 250 договоров на разовые поставки для оперативного обслуживания льготников). Рост объёма товарооборота Предприятия в период с 01.01.2019 по 31.12.2021 подтверждается финансовой отчётностью ГП ЕАО «<...>» и отчётами руководителя предприятия, которые регулярно представлялись учредителю на утверждение. Рост товарооборота Предприятия увеличился в 4.5 раза, так как значительно увеличился объём закупленных, принятых и перераспределённых лекарственных препаратов, что и послужило основанием для пересмотра окладов сотрудникам Предприятия в сторону увеличения на 20 %.
Суд не опроверг в приговоре доводы стороны защиты о том, что К. действительно выполняла в указанный период времени все обязанности руководителя Предприятия, получившего дополнительные функции по обеспечению лекарственными препаратами населения области при значительном увеличении объёма выполняемой работы, которая подлежала оплате.
К. пояснила суду, что она неоднократно обращалась в Управление <...> Правительства ЕАО (учредителю) по вопросу необходимости повышения ей должностного оклада директора, в связи со значительным увеличением нагрузки в работе, где приводила свои обоснования увеличения суммы её должностного оклада с 42 000 рублей до 50 000 рублей, исходя из расчёта предельного уровня соотношения среднемесячной заработной платы руководителя, его заместителей и главного бухгалтера и среднемесячной заработной платы работников Предприятия, согласно которому кратность для должности директора на период 2018 года указана в размере 2,55, на 1 квартал 2019 года - в размере 2,5 (т.1, л.д. 102-104). Такие письма были направлены К. на имя руководителя Управления Ж.: за № 474 от 21.12.2018, за № 188 от 27.05.2019, за № 233 от 28.06.2019, с приложением подписанного её дополнительного соглашения к своему трудовому договору, но они остались без ответа.
Таким образом, судом установлено, что К., реализуя конституционное право на оплату труда, со своей стороны, принимала меры к повышению должностного оклада в установленном законом порядке, неоднократно обращаясь в Управление <...> правительства ЕАО (учредителю). Данный вопрос решен не был.
Суд при допросе в качестве свидетеля начальника Управления <...> правительства ЕАО Ж., не установил причину, почему письменные обращения К. остались без ответа. Не выяснил, рассматривался ли вообще вопрос о повышении заработной платы К. в связи с возложением на ГП ЕАО «<...>» с июня 2018 года новых, дополнительных функций, связанных со значительным увеличением объёма выполняемой работы. Не установил, имелись ли законные основания для отказа К. в увеличении её должностного оклада, при том, что всем работникам ГП ЕАО «<...>» заработная плата была повышена на 20 %.
Суд не устранил противоречия в показаниях свидетеля Ж. по вопросу установления должностного оклада подсудимой, которые имеют существенное значение для разрешения дела по существу по предъявленному К. обвинению.
Так, первоначально при ответе на вопрос о причинах повышения с января 2018 года оклада К., установленного в 2014 году (30 000 рублей) до 42 000 рублей, свидетель Ж. пояснил, что длительное время до его прихода в Департамент здравоохранения в 2017 году, оклады руководителей не индексировались, поэтому они стали принимать решения об увеличении окладов всем руководителям. Так был увеличен оклад К. до 42 000 рублей (т. 6, л.д. 46 оборот, 47).
Затем, отвечая на вопросы суда, свидетель пояснил, что поскольку в декабре 2017 года уже прорабатывался с юристами, обсуждался вопрос о том, что на ГП ЕАО «<...>» будет возложена дополнительная обязанность единственного поставщика лекарственных препаратов, поэтому К. был увеличен оклад с 30 000 рублей до 42 000 рублей (т. 6, л.д. 50, 50 оборот).
Суд принял оба варианта ответа свидетеля, при этом не установил, была ли включена оплата труда К. по выполнению ею дополнительных трудовых обязанностей (которые она подробно изложила суду) во исполнение Постановления Правительства ЕАО от 25.05.2018 № 184-пп, в должностной оклад в размере 42 000 рублей.
Суд не дал в приговоре оценку доводам стороны защиты о том, что поскольку К. фактически начала исполнять новые, дополнительные трудовые функции только с июня 2018 года, то они не могли войти в должностной оклад, установленный с января 2018 года. Однако эта работа, выполняемая подсудимой, подлежала дополнительной оплате, что и имело место фактически с <...>.
Противоречивость выводов суда в приговоре, отсутствие должной оценки доказательств и всех доводов, изложенных суду стороной защиты, являются основаниями для отмены приговора с возвращением уголовного дела на новое рассмотрение со стадии судебного разбирательства, поскольку выявленные нарушения закона, допущенные судом первой инстанции при постановлении приговора, не могут быть устранены судом апелляционной инстанции.
В связи с отменой судебного решения доводы стороны защиты о невиновности и оправдании К. по предъявленному ей обвинению в связи с отсутствием в её действиях состава преступления, о ненадлежащем потерпевшем, подлежат проверки и оценки при новом рассмотрении уголовного дела.
Руководствуясь п. 4 ч. 1 ст. 389.20, ст.ст. 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции
ОПРЕДЕЛИЛ:
Приговор Биробиджанского районного суда ЕАО от 3 августа 2022 года в отношении К. отменить, дело направить на новое рассмотрение со стадии судебного разбирательства в тот же суд иным судьёй.
Меру пресечения в отношении К. в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставить без изменения.
Апелляционные жалобы осуждённой К. и её защитника Гуляева Г.Г. удовлетворить частично.
Апелляционное определение может быть обжаловано непосредственно в суд кассационной инстанции - в Девятый кассационный суд общей юрисдикции, расположенный в <...>, в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ.
Председательствующий И.П. Журова
Судьи Д.А. Добробабин
С.А. Папулова