УИД 10RS0011-01-2022-013645-40

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

02 декабря 2022 года г. Петрозаводск

Петрозаводский городской суд Республики Карелия в составе председательствующего судьи Мамонова К.Л. при секретаре Борисовой В.А. с участием прокурора Красникова К.Ю., истца ФИО1 и представителей ответчиков ФИО2, ФИО3, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-6824/2022 по иску ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Республики Карелия (ГБУЗ РК) «Республиканский противотуберкулезный диспансер» и ГБУЗ РК «Госпиталь для ветеранов войн» о компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ГБУЗ РК «Республиканский противотуберкулезный диспансер» и ГБУЗ РК «Госпиталь для ветеранов войн» о компенсации морального вреда в связи со смертью ДД.ММ.ГГГГ её матери ФИО4, полагая, что смерть близкого ей человека наступила в результате неправильно оказанной ответчиками медицинской помощи – из-за ошибок в лечении, обусловленных неполнотой обследований и неправильной врачебной тактикой.

В судебном заседании ФИО1 заявленные требования поддержала, настаивая на присуждении с диспансера 600.000 руб., а с госпиталя 400.000 руб. Представители ответчиков-медицинских учреждений высказали по иску возражения, указав, что вся возможная с учетом особенностей заболевания и состояния пациента медицинская помощь была оказана. Третьи лица ФИО5, ФИО6, ФИО7, Министерство здравоохранения Республики Карелия и Общество с ограниченной ответственностью (ООО) Страховая компания «Ингосстрах-М» в суд не явились, своих представителей не направили.

Исследовав представленные письменные материалы, заслушав пояснения сторон, ранее – третьих лиц, а также заключение прокурора о частичной обоснованности иска, суд считает, что рассматриваемые требования подлежат частичному удовлетворению.

ФИО1 – дочь ФИО4, умершей ДД.ММ.ГГГГ в период нахождения с ДД.ММ.ГГГГ на лечении в ГБУЗ РК «Госпиталь для ветеранов войн». Как полагает истец, тому послужила оказанная в данной организации и до этого с ДД.ММ.ГГГГ в ГБУЗ РК «Республиканский противотуберкулезный диспансер» некачественная медицинская помощь.

Согласно ст. 18 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» каждый имеет право на охрану здоровья, которое обеспечивается в том числе оказанием доступной и качественной медицинской помощи. В силу ст. 98 данного закона медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи; вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации. Конкретизирующими нормами последнего являются ст.ст. 12, 150, 151, 1064, 1068, 1099-1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, свидетельствующие о состоятельности рассматриваемых исковых требований как таковых, поскольку совокупностью собранных по спору доказательств установлен ряд дефектов медицинской помощи ФИО4 Вместе с тем заявленные по взысканию величины спорной компенсации оцениваются явно завышенными. Обозначенный подход детализируется в следующем.

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья. Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (ст. 41 Конституции Российской Федерации).

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации». Согласно его ст. 2 здоровье – это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, расстройства функций органов и систем организма, а охрана здоровья граждан – система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи.

В ст. 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи. Медицинская помощь – это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент – физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (ст. 2).

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (ст. 19). Качество медицинской помощи – совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; на основе клинических рекомендаций; с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (ст. 37).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ст. 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с ч. 2 ст. 76 закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Исходя из приведенного, включая правовой механизм ответственности медицинских организаций, медицинских и фармацевтических работников (ст. 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»), право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Основания, порядок, объем и характер возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, а также круг лиц, имеющих право на такое возмещение, определены гл. 59 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии со ст. 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

В п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина» разъяснено, что по общему правилу, установленному ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

В объем возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, входит в том числе компенсация морального вреда (§ 4 гл. 59 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Ст. 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами ст. 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав.

Ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях – страданиях, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции). Требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Таким образом, из норм Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положений ст.ст. 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации в их взаимосвязи и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что моральный вред – это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством в том числе путем оказания медицинской помощи. В случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

В силу п. 1 ст. 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными гл. 59 этого кодекса.

Ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При этом, что следует из того же Постановления от 15 ноября 2022 года, необходимо среди прочего установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда. Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Из изложенного следует, что в случае причинения работниками медицинской организации вреда жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи медицинская организация обязана возместить причиненный вред лицу, имеющему право на такое возмещение. Необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности медицинской организации за причиненный при оказании медицинской помощи вред являются: причинение вреда пациенту; противоправность поведения причинителя вреда (нарушение требований законодательства (порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов) действиями (бездействием) медицинской организации (его работников); наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда; вина причинителя вреда – медицинской организации или его работников.

Как указано, гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если не докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом (ст. 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации и др.). Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и причиненным вредом, в том числе моральным, означает, что противоправное поведение причинителя вреда влечет наступление негативных последствий в виде причиненного потерпевшему вреда. При этом закон не содержит указания на характер причинной связи (прямая или косвенная (опосредованная) причинная связь) между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом и не предусматривает в качестве юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности возместить вред только прямую причинную связь. Характер причинной связи может влиять на размер подлежащего возмещению вреда.

С учетом очевидной специфики медицинской деятельности оценка качества медицинской помощи действующим законодательством отнесена к профессиональному ведению специализированных органов – в частности, врачебных комиссий медицинских организаций, профильных государственных органов, экспертных учреждений, страховых медицинских организаций.

В актах проверок Министерства здравоохранения Республики Карелия № 22 от 03 февраля 2022 года и № 24 от 04 февраля 2022 года, а также в заключениях действовавшего в рамках отношений обязательного медицинского страхования (гл. 9 Федерального закона «Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации») ООО Страховая компания «Ингосстрах-М» № от ДД.ММ.ГГГГ и № от ДД.ММ.ГГГГ, которые соответствуют по своему статусу допустимым письменным доказательствам и оценены судом по правилам гл. 6 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, специалистами констатированы упущения, допущенные на различных этапах лечения ФИО4 в каждом из медицинских учреждений, и выразившиеся в нарушении Порядка организации работы медицинских организаций в целях реализации мер по профилактике и снижению рисков распространения новой коронавирусной инфекции COVID-19», введенного Приказом Минздрава России от 19 марта 2020 года № 198н, в части следования утвержденным Минздравом России Временным методическим рекомендациям «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19)» (на момент лечения ФИО4 – версия 13).

Так, применительно к ГБУЗ РК «Республиканский противотуберкулезный диспансер» – это неполнота ведения медицинской документации пациента, неполный объем и кратность лабораторных и инструментальных назначений, недостатки при назначении лечения и коррекции возникающих изменений, нерациональная лекарственная терапия. На этапе лечения ФИО4 в ГБУЗ РК «Госпиталь для ветеранов войн» отмечены нарушения в части коррекции терапии с учетом результатов лабораторных методов исследования, неполнота этих исследований, неполнота ведения медицинской документации, противопоказанное назначение морфина.

Диспансер и госпиталь, по существу, признали выявленные перечисленные упущения, в отношении врачей ФИО5, ФИО6 и ФИО7 применили меры дисциплинарного воздействия. В то же время полномочные представители ответчиков указали суду на достаточность оснащения учреждений необходимым для оказания медицинской помощи оборудованием, обеспечения лекарственными и иными препаратами, укомплектованность кадрами.

Ст. 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. Суд, сохраняя независимость, объективность и беспристрастность, осуществляет руководство процессом, разъясняет лицам, участвующим в деле, их права и обязанности, предупреждает о последствиях совершения или несовершения процессуальных действий, оказывает лицам, участвующим в деле, содействие в реализации их прав, создает условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законодательства при рассмотрении и разрешении гражданских дел.

В силу ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

Суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности (ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

При принятии решения суд оценивает доказательства, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены и какие обстоятельства не установлены, каковы правоотношения сторон, какой закон должен быть применен по данному делу и подлежит ли иск удовлетворению (ст. 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Причем, заявленные требования рассматриваются и разрешаются по основаниям, указанным истцом, а также по обстоятельствам, вынесенным судом на обсуждение в соответствии со ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года № 23 «О судебном решении»).

Стороны по спору уклонились от доказывания обстоятельств спора и неоднократно разъясненных им судом юридически значимых его обстоятельств, от процессуальных инициатив на этот счет, включая истребование экспертных исследований, отказались, сославшись на очевидность дела и готовность претерпевать его исход вынесением судебного решения лишь по представленным документальным доказательствам.

ФИО4 умерла в возрасте 84 лет, причиной её смерти явились: I.а острая недостаточность дыхания, I.б вирусная пневмония, вызванная SARS-CoV-2, I.в подтвержденный лабораторным тестированием COVID-19, II. цереброваскулярная болезнь. Патологоанатомическое исследование тела пациента по настоянию истца не проводилось. Вакцинация от COVID-19 у ФИО4 отсутствовала, имелись сопутствующие патологии (гипертоническая болезнь, сосудистые заболевания головного мозга, дисциркуляторная энцефалопатия и др.), индекс массы тела составлял всего 17,78 кг/м2.

COVID-19 – квалифицированное Всемирной организацией здравоохранения как пандемия опасное инфекционное заболевание, вызываемое коронавирусом SARS-CoV-2, характеризующееся высокой контагиозностью инфекции и значительной (особенно среди пожилых людей) летальностью.

Совокупность изложенного наряду с частноправовым характером спора и состязательностью гражданского процесса как определяющим принципом правосудия, обеспечивающим достижение задачи справедливого судебного разбирательства и конституционную гарантия равенства всех перед законом и судом, исключили самостоятельное вмешательство суда в доказательственную деятельность по делу, субъектом которой являются только участвующие в нем лица. Имея в виду возражения обеих сторон правовые основания к назначению судебной экспертизы как не единственного в настоящем случае в силу Федеральных законов «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» и «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», а дополнительного источника оценки качества оказанной ответчиками медицинской помощи не усмотрены.

Как указано, акты Министерства здравоохранения Республики Карелия и заключения ООО Страховая компания «Ингосстрах-М» – допустимые документы, отражающие ход и результаты экспертизы качества медицинской помощи (ст.ст. 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»). Их непосредственное содержание, включая мотивированное обоснование и конкретные сопоставления с первичной медицинской документацией ФИО4, также исследованной судом, на основе ст. 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» о том, что медицинская помощь организуется и оказывается в соответствии с обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями порядками оказания медицинской помощи и с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти, позволяют разделить содержащиеся в них выводы и указать на нашедшее свое подтверждение право ФИО1 на спорную компенсацию с каждого из ответчиков. В случае же наличия основания для присуждения такой компенсации, ее сумма, по мнению суда, должна быть адекватной и реальной, в противном случае присуждение чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы означало бы игнорирование требований закона и приводило бы к отрицательному результату, создавая у потерпевшего впечатление пренебрежительного отношения к его правам.

Учитывая, что дефекты оказания медицинской помощи её матери стали для ФИО1 психотравмирующим фактором, оснований для отказа в удовлетворении иска, позицию о чем высказали ответчики и третьи лица ФИО5, ФИО6, ФИО7, не имеется.

Между тем установленный действующим законодательством механизм защиты личных неимущественных прав, предоставляя гражданам возможность самостоятельно выбирать адекватные способы судебной защиты, не освобождает их от бремени доказывания как факта причинения морального вреда, так и обоснования размера денежной компенсации. Поэтому только доводы истца, положенные в основу заявленных ею требований, о наступившей по вине медицинских учреждений смерти ФИО4 формировать испрашиваемое ФИО1 судебное решение не могут (ч. 2 ст. 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Суд исходит из оценки доказательств последствий допущенных диспансером и госпиталем нарушений.

Патологоанатомический диагноз смерти пациента отсутствует. Такое положение стало результатом решения (хотя и допустимого) самого истца, то есть в процессуальном и ином правовом смысле это обстоятельство не может влечь негативные для медицинских организаций презумпции и бремя. Первопричиной смерти ФИО4 является COVID-19 (справка ф.11 № С-08903), и названные документы экспертизы качества медицинской помощи её дефекты с летальным исходом этого заболевания в ГБУЗ РК «Госпиталь для ветеранов войн» не связывают.

При таких обстоятельствах суд не считает установленными условия для истребуемой истцом гражданско-правовой ответственности именно за столь серьезные последствия, на которые она указывает (более того, её доводы о якобы других нарушениях со стороны медицинских работников, данные о которых не значатся в предъявленных суду документах, то есть не доказаны как факт, исходя из ст. 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации будучи голословными и не соотносящимися с действующим законодательством в сфере охраны здоровья также не могут влечь угодное истцовой стороне судебное постановление). Но сами по себе перечисленные недостатки медицинской помощи исходя из характера спорных правоотношений, нарушая неимущественные права пациента на охрану здоровья (что не может быть признано формальным) и производным порядком законные интересы его близких, влекут обязанность медицинских организаций по компенсации морального вреда. Определяя размер последней, учитывая оговоренные в ст.ст. 151 и 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации принципы разумности и справедливости, суд ограничивает общее взыскание 150.000 руб., в равных долях распределяя его на каждого из ответчиков – по 75.000 руб. Данные компенсации соизмеряются с конкретными обстоятельствами дела и медицинского случая, общеизвестными особенностями новой коронавирусной инфекции, характером установленных нарушений, неосторожной формой вины лиц, их допустивших, организационно-правовым статусом ответчиков, очевидными переживаниями и острыми нравственными страданиями истца за близкого человека – члена семьи, родителя. Наконец, взыскиваемые настоящим решением денежные суммы также принимают во внимание уровень санкций, примененных к ГБУЗ РК «Республиканский противотуберкулезный диспансер» и ГБУЗ РК «Госпиталь для ветеранов войн» в порядке ст. 41 Федерального закона «Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации».

На основании изложенного, разрешая по правилам ст.ст. 94, 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации вопрос об отнесении на ответчиков в доход местного бюджета государственной пошлины по делу, руководствуясь ст.ст. 12, 56, 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

Иск ФИО1 (ИНН №) к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Республики Карелия «Республиканский противотуберкулезный диспансер» (ИНН <***>) и Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Республики Карелия «Госпиталь для ветеранов войн» (ИНН <***>) о компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Республики Карелия «Республиканский противотуберкулезный диспансер» (ИНН <***>) в пользу ФИО1 (ИНН №) 75.000 руб. компенсации морального вреда.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Республики Карелия «Госпиталь для ветеранов войн» (ИНН <***>) в пользу ФИО1 (ИНН №) 75.000 руб. компенсации морального вреда.

В остальной части иска отказать.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Республики Карелия «Республиканский противотуберкулезный диспансер» (ИНН <***>) в доход бюджета Петрозаводского городского округа государственную пошлину в размере 150 руб.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Республики Карелия «Госпиталь для ветеранов войн» (ИНН <***>) в доход бюджета Петрозаводского городского округа государственную пошлину в размере 150 руб.

Решение может быть обжаловано в Верховный суд Республики Карелия через Петрозаводский городской суд Республики Карелия в течение одного месяца.

Судья

К.Л.Мамонов