Дело № 2-1030/2022

РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

31 августа 2022 года город Северск

Северский городской суд Томской области в составе

председательствующего судьи Шейкиной Е.С.

при секретаре Бутовской М.А.,

помощник судьи Яговкина М.Т.,

с участием представителя истца ФИО1,

представителя ответчиков ФИО2,

рассмотрев в открытом судебном заседании в зале суда гражданское дело по иску ФИО3 к ФИО4 и ФИО5 о возложении обязанности произвести демонтаж видеокамер, взыскании компенсации морального вреда,

установил:

ФИО3 с учетом привлечения к участию в деле соответчика и уточнения требований (л.д. 75, 85–86) обратилась в суд с названным иском к ФИО4 и ФИО5, просит: обязать ответчиков произвести демонтаж трех видеокамер (камеры № 1, расположенной со стороны лицевого фасада дома в углу мансарды, камеры № 2, расположенной на левом боковом фасаде дома, камеры № 3, расположенной на заднем фасаде дома), размещенных на фасаде принадлежащего ответчикам жилого дома, расположенного по [адрес], направленных на территорию ее жилого дома и земельного участка, расположенных по [адрес]; взыскать солидарно с ответчиков в ее пользу компенсацию морального вреда в размере 50 000 руб. и 600 руб. в возмещение расходов на уплату государственной пошлины.

В обоснование исковых требований указала, что является собственником жилого дома, расположенного по [адрес], д. 26. Ответчики являются собственниками соседнего дома, расположенного по [адрес]. Они осуществили монтаж трех видеокамер на фасаде своего дома. Камера № 1 расположена со стороны лицевого фасада дома в углу мансарды, камера № 2 – на левом боковом фасаде дома, камера № 3 – на заднем фасаде дома. Все камеры установлены на значительной высоте и направлены на ее жилой дом и земельный участок. С их помощью ответчики осуществляют видеофиксацию части ее жилого дома, в том числе окна и крыльца, ее заднего двора и огорода, тем самым вторгаются в ее личную жизнь, нарушают ее конституционные права на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну. Ответчики не только собирают и хранят информацию о ее частной жизни, но и осуществляют ее использование. В частности, на основании видеозаписей писали жалобу в Россельхознадзор. В добровольном порядке ответчики отказались переустановить видеокамеры для наблюдения только за своей территорией домовладения. Направленная в сторону ее окна видеокамера заставляет держать шторы постоянно закрытыми, истец не может раздеться в обозреваемой соседскими камерами комнате. Из-за остальных камер не может спокойно и свободно чувствовать себя на территории своего земельного участка. По вине ответчиков создалась длительная психотравмирующая ситуация, испытывает подавленность, страх, дискомфорт, унижение, отчаяние, раздражение из-за того, что в собственном доме постоянно находится под видеонаблюдением. Длительное время не может нормально спать, находится в постоянном стрессовом состоянии, ей приходится принимать успокаивающие и нормализующие сердечную деятельность препараты.

Стороны, надлежащим образом извещенные о времени и месте слушания дела (л.д. 104), в судебное заседание не явились, о причинах неявки не сообщили.

На основании ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) суд считает возможным рассмотреть дело в их отсутствие.

Представитель истца ФИО1, действующая на основании доверенности от 13.04.2021 сроком на три года (л.д. 17), в судебном заседании исковые требования ФИО3 поддержала по основаниям, изложенным в исковом заявлении.

Представитель ответчиков ФИО2, действующий на основании доверенностей от 23.05.2022 сроком на три года (л.д. 29) и от 12.07.2022 сроком на пять лет (л.д. 95), в судебном заседании исковые требования ФИО3 считал не подлежащими удовлетворению. Полагал, что ее права ответчиками не нарушаются, а исковое заявление подано в связи с неприязненными отношениями, сложившимися из-за спора по поводу границы земельных участков. Пояснил, что на принадлежащем ответчикам жилом доме действительно установлены камеры видеонаблюдения в целях обеспечения защиты их имущества, фиксации возможных противоправных действий со стороны третьих лиц. За истцом и членами ее семьи ответчики не следят, интереса к ее частной жизни не проявляют. Информация с камер попадает в облачное хранилище, иные, кроме ответчиков, лица не имеют к ней доступа, срок хранения видеозаписей небольшой. Все установленные видеокамеры направлены на земельный участок ФИО6. Указанная в исковом заявлении видеокамера № 1 отсутствует, на мансарде камеры никогда не было, за нее истец принимает крепеж округлой формы. Видеокамера № 2 закреплена на левой стене дома ответчиков, в углу между стеной и пристройкой к дому, направлена на территорию между домом ФИО6 и забором, разделяющим участки сторон. Видеокамера № 3 находится на задней стене дома ответчиков, направлена на их же земельный участок. В угол обзора видеокамер №№ 2 и 3 попадает незначительная часть дома и земельного участка истца, при этом с учетом слабого разрешения камер невозможно определить конкретное лицо, попавшее на видеозапись, его пол или возраст. Кроме того, ответчиками не может нарушаться тайна частной жизни истца, происходящей на ее земельном участке, поскольку данной тайны не существует. Земельный участок ФИО3 просматривается через забор с высоты человеческого роста, а тем более со второго этажа дома ФИО6. Территория земельного участка истца обладает признаками общественного места, так как доступ к ней имеется у значительного круга иных лиц, она свободно обозревается с улицы при открывании калитки или ворот. Ответчики с видеокамер получают только тот объем информации, который доступен обычному наблюдателю. Сама ФИО3 приватность частной жизни не охраняет, выкладывает данные о своей жизни и работе в социальных сетях.

Заслушав представителей сторон, свидетелей, исследовав письменные материалы дела, суд приходит к следующему.

В силу ч. 1 ст. 23, ч. 1 ст. 24 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни. Сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускаются.

Согласно ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) неприкосновенность частной жизни относится к нематериальным благам. Нематериальные блага защищаются в соответствии с настоящим Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12) вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного неимущественного права и характера последствий этого нарушения. В случаях, если того требуют интересы гражданина, принадлежащие ему нематериальные блага могут быть защищены, в частности, путем признания судом факта нарушения его личного неимущественного права, опубликования решения суда о допущенном нарушении, а также путем пресечения или запрещения действий, нарушающих или создающих угрозу нарушения личного неимущественного права либо посягающих или создающих угрозу посягательства на нематериальное благо.

В соответствии с абз. 1 п. 1 ст. 152.2 ГК РФ, если иное прямо не предусмотрено законом, не допускаются без согласия гражданина сбор, хранение, распространение и использование любой информации о его частной жизни, в частности сведений о его происхождении, о месте его пребывания или жительства, о личной и семейной жизни.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в определении от 28.06.2012 № 1253-О, исходя из предписаний статей 23 (часть 1) и 24 (часть 1) Конституции Российской Федерации, конфиденциальным характером обладает любая информация о частной жизни лица, а потому она во всяком случае относится к сведениям ограниченного доступа. Право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну означает предоставленную человеку и гарантированную государством возможность контролировать информацию о самом себе, препятствовать разглашению сведений личного, интимного характера; в понятие «частная жизнь» включается та область жизнедеятельности человека, которая относится к отдельному лицу, касается только его и не подлежит контролю со стороны общества и государства, если носит непротивоправный характер (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 9 июня 2005 года № 248-О, от 26 января 2010 года № 158-О-О и от 27 мая 2010 года № 644-О-О). Соответственно, лишь само лицо вправе определить, какие именно сведения, имеющие отношение к его частной жизни, должны оставаться в тайне, а потому и сбор, хранение, использование и распространение такой информации, не доверенной никому, не допускается без согласия данного лица, как того требует Конституция Российской Федерации.

Судом установлено, что стороны являются собственниками смежных земельных участков и находящихся на них строений.

Истцу ФИО3 принадлежит жилой дом по [адрес] (л.д. 7).

Ответчиком ФИО4 в период брака с ФИО5 (л.д. 160) приобретен в собственность жилой дом по [адрес] (л.д. 8).

Также установлено, что ответчики ФИО4 и ФИО5 оснастили свой жилой дом камерами видеонаблюдения, две из которых (расположенные на левой стене и с левой стороны задней стены дома ответчиков) осуществляют видеозапись с видеозахватом части земельного участка и части правой стены (без окна) жилого дома, принадлежащих истцу.

Указанные обстоятельства подтверждаются показаниями допрошенных в судебном заседании свидетелей В., М., П., Е., С. и объективно – протоколом осмотра места происшествия от 04.08.2021, проведенного следователем следственного отдела по ЗАТО г. Северск следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Томской области ФИО7 в рамках проверки обращения ФИО3

При этом бесспорных доказательств наличия видеокамеры в дальнем от земельного участка истца углу открытой мансарды дома ответчиков (указанной в исковом заявлении под № 1) стороной истца не представлено.

Представитель истца ФИО1, свидетели В. и С. пришли к выводу об установке ответчиками данной видеокамеры путем визуального наблюдения. Они пояснили, что эта камера производит съемку передней части дома истца, в том числе крыльца и входной двери.

Между тем свидетели П. (сын ответчиков) и М. (друг П.) отрицали наличие видеокамеры на мансардном этаже.

Представителем ответчиков ФИО2 суду представлена выполненная им видеозапись, на которой запечатлена внутренняя отделка мансардного этажа, в частности, тросы с металлическими крепежными деталями, видеокамеры на мансарде отсутствуют.

Не упоминается видеокамера на мансарде и в протоколе осмотра места происшествия от 04.08.2021. В имеющейся в материалах КРСП № 165 пр-21 фототаблице к протоколу осмотра предметов от 25.08.2021 имеются скриншоты со смартфона ФИО4 в количестве 6 штук с просмотром видеозаписей с камер видеонаблюдения. Камера с зоной охвата крыльца и входной двери дома ФИО3 не установлена.

В судебном заседании воспроизводились видеозаписи от 15.06.2022 с приложенного к материалу проверки CD-диска (приложение к протоколу осмотра предметов от 15.06.2022), при этом ракурс видеосъемки с шести камер видеонаблюдения совпадает с ракурсом на фототаблице от 25.08.2021.

Таким образом, стороной истца не доказано наличие видеокамеры № 1 на открытом мансардном этаже дома ответчиков.

Свидетель Е., председатель правления МОО ТОС «Микрорайон Иглаково», показал, что 03.06.2022 по заявлению ФИО4 было проведено обследование ее дома, в ходе которого установлено наличие шести камер видеонаблюдения на стенах дома. Изображение с камер выводится на специальный монитор, находящийся внутри дома. При этом жилой дом и земельный участок ФИО3 в обзор камер не попадали. Но направление камер изменилось по сравнению с тем, каким оно было 21.10.2021, когда проводили проверку по заявлению истца и обозревали камеры с ее участка.

При просмотре в судебном заседании фрагментов видеозаписей с камер видеонаблюдения, поименованных в исковом заявлении как №№ 2 и 3, суд установил, что в зону обзора камеры № 2, расположенной на левой стене дома ответчиков, попадает территория слева от дома ответчиков, деревянный забор, разделяющий земельные участки сторон, а также часть стены дома истца (без окна) и часть ее земельного участка (перед домом), в зону обзора камеры № 3, расположенной ближе к левому углу на задней стене дома ответчиков, попадает, помимо земельного участка ответчиков, забор, разделяющий земельные участки сторон, верхние части хозяйственных построек и часть земельного участка истца, расположенные сзади ее дома.

Как следует из объяснений ФИО5 и ФИО4 от 15.06.2022, имеющихся в материале проверки, записи с камер видеонаблюдения хранятся на облачном сервере, удаляются по прошествии определенного времени.

На установку видеокамер, направленных на земельный участок и жилой дом ФИО3, последняя согласия не давала. Она предприняла меры к охране своей частной жизни, огородив свой земельный участок забором высотой с человеческий рост.

Вопреки доводам представителя ответчика ФИО2, территория земельного участка ФИО3 общественным местом не является, так как не предназначена для свободного доступа неопределенного круга лиц.

Видеокамеры, установленные ответчиками на высоте выше забора, способны фиксировать частную территорию истца и пребывание на ней истца и членов ее семьи без их согласия, позволяют ответчикам собирать и хранить сведения об истце, нарушая неприкосновенность ее частной жизни.

То обстоятельство, что ответчики могут наблюдать происходящее на земельном участке истца из окон второго этажа своего дома, не означает, что они могут производить сбор и хранение информации о частной жизни ФИО3 с помощью установленных ими видеокамер.

Факта использования ответчиками информации о частной жизни истца, собранной при помощи спорных видеокамер, судом не установлено.

Действительно, как указано в исковом заявлении, ФИО4 обращалась в Управление Россельхознадзора по Томской области с жалобой на нарушение ФИО3 установленных правил содержания домашней птицы и мелкого рогатого скота, к которой был приложен CD-диск с видеозаписями, на которых изображена хозяйственная постройка и содержание птицы и мелкого рогатого скота на земельном участке истца (л.д. 108–109).

Однако в судебном заседании было установлено, что с помощью спорных видеокамер невозможно осуществить фиксацию описанного в жалобе устройства хозяйственных построек, предназначенных для содержания животных.

Как пояснил представитель ответчиков ФИО2, представленная с жалобой видеозапись была произведена со смартфона ответчиков.

Использование видеозаписи с камеры видеонаблюдения № 2 было осуществлено ответчиком ФИО5 08.08.2022 при обращении в УМВД России по ЗАТО Северск по факту перекидывания к нему на участок предметов через забор со стороны участка истца (л.д. 167–170). Данная видеозапись была воспроизведена в судебном заседании, но на ней информации о частной жизни истца зафиксировано не было.

Осуществляя наблюдение с помощью видеокамер за частью земельного участка ФИО3, ответчики осуществляют сбор и хранение информации о ее частной жизни, вторгаются без согласия истца в ее частную жизнь, контролируют ее поведение на ее же придомовой территории, не дают ей полноценно отдыхать.

Доказательств того, что информация о частной жизни истца является общедоступной либо была раскрыта самой ФИО3 или по ее воле, стороной ответчика суду не представлено.

Более того, 03.09.2021 истцом ФИО3 в адрес ответчика ФИО4 была направлена претензия (предложение о добровольном порядке демонтажа видеокамер), которая ответчиком оставлена без внимания (л.д. 12–14).

В связи с вышеизложенными обстоятельствами, суд полагает исковые требования ФИО3 подлежащими частичному удовлетворению. Поскольку ответчики как собственники жилого дома и земельного участка, расположенных по [адрес], вправе осуществлять видеофиксацию своей придомовой территории, суд считает необходимым для пресечения действий, посягающих на нематериальные блага истца, возложить на них обязанность не демонтировать видеокамеры, а переустановить две камеры видеонаблюдения, расположенные на левой боковой стене и на задней стене их дома, в положение, исключающее видеофиксацию жилого дома и земельного участка, принадлежащих ФИО3, расположенных по [адрес].

Статьей 151 ГК РФ установлено, что если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В силу ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Свидетель В. в судебном заседании показала, что ФИО5 в ходе ссор сообщает истцу, что все видит и слышит, следит за ней.

Допрошенный в судебном заседании свидетель С., супруг истца, в судебном заседании показал, что ФИО3 очень болезненно воспринимает осуществление видеофиксации ее территории, боится ходить вдоль забора, отделяющего их участок от участка ответчиков. Она переживает, плачет, принимает успокоительные препараты.

Таким образом, в результате противоправных действий ответчиков истцу причинены нравственные страдания, так как она вынуждена жить, зная, что за ее придомовой территорией ведется круглосуточный надзор, что ограничивает ее свободу в действиях на своем участке. При этом суд принимает во внимание, что окна и крыльцо ее дома под видеонаблюдением не находятся.

С учетом степени нравственных страданий истца, связанных с ее индивидуальными особенностями, требований разумности и справедливости суд определяет ко взысканию компенсацию морального вреда в размере 5000 руб., таким образом, и в данной части исковые требования ФИО3 подлежат частичному удовлетворению.

Согласно ст. 1080 ГК РФ лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно.

Солидарная ответственность ФИО4 и ФИО5 обусловлена тем, что в соответствии со ст. 253 ГК РФ и п. 1 ст. 35 Семейного кодекса Российской Федерации (далее – СК РФ) они сообща владеют и пользуются общим имуществом в виде жилого дома, расположенного по [адрес], и совместными действиями причинили ФИО3 моральный вред, разместив на данном доме видеокамеры, фиксирующие придомовую территорию истца без ее согласия. Кроме того, в силу п. 2 ст. 45 СК РФ они как супруги отвечают по своим обязательствам их общим имуществом.

Статьей 98 ГПК РФ предусмотрено, что стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

Согласно ч. 1 ст. 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

Истцом ФИО3 при обращении в суд уплачена государственная пошлина в размере 600 руб. по чеку-ордеру ПАО Сбербанк от 17.06.2021 на сумму 300 руб. и чеку по операции Сбербанк Онлайн от 27.06.2021 на сумму 300 руб. (л.д. 3, 4) за два соединенных в исковом заявлении требования неимущественного характера.

В соответствии с п. 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.01.2016 № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» при предъявлении иска совместно несколькими истцами или к нескольким ответчикам (процессуальное соучастие) распределение судебных издержек производится с учетом особенностей материального правоотношения, из которого возник спор, и фактического процессуального поведения каждого из них (статья 40 ГПК РФ, статья 41 КАС РФ, статья 46 АПК РФ). Если лица, не в пользу которых принят судебный акт, являются солидарными должниками или кредиторами, судебные издержки возмещаются указанными лицами в солидарном порядке (часть 4 статьи 1 ГПК РФ, часть 4 статьи 2 КАС РФ, часть 5 статьи 3 АПК РФ, статьи 323, 1080 ГК РФ).

При этом, как разъяснено в п. 21 указанного постановления, положения процессуального законодательства о пропорциональном возмещении (распределении) судебных издержек не подлежат применению при разрешении помимо прочего иска неимущественного характера, в том числе имеющего денежную оценку требования, направленного на защиту личных неимущественных прав (например, о компенсации морального вреда).

Таким образом, расходы на уплату государственной пошлины подлежат возмещению истцу ответчиками в полном объеме в солидарном порядке.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 194–199 ГПК РФ, суд

решил:

исковые требования ФИО3 удовлетворить частично.

Возложить на ФИО4 и ФИО5 обязанность переустановить две камеры видеонаблюдения, расположенные на левой боковой стене и на задней стене дома, расположенного по [адрес], в положение, исключающее видеофиксацию жилого дома и земельного участка, принадлежащих ФИО3, расположенных по [адрес].

Взыскать солидарно с ФИО4 и ФИО5 в пользу ФИО3 компенсацию морального вреда в размере 5 000 руб. и 600 руб. в возмещение расходов на уплату государственной пошлины.

В удовлетворении остальной части исковых требований отказать.

Решение может быть обжаловано в Томский областной суд в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Северский городской суд Томской области.

Председательствующий Е.С. Шейкина

УИД 70RS0009-01-2022-001495-79