Решение по делу № 2-1006/2022 от 14.02.2023 - о признании увольнения незаконным, признании незаконным соглашения о расторжении трудового договора, признании срочного трудового договора заключенным на неопределенный срок, восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда, судебных расходов.

Дело №2-12/2023

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

14 февраля 2023 года

Дубненский городской суд Московской области в составе:

Председательствующего судьи Лозовых О.В.,

С участием прокурора Смирновой А.С.,

При секретаре Костроминой В.А.,

Рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к Объединенному институту ядерных исследований о признании увольнения незаконным, признании незаконным соглашения о расторжении трудового договора, признании срочного трудового договора заключенным на неопределенный срок, восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда, судебных расходов,

УСТАНОВИЛ:

Истец ФИО19 обратился в суд с иском к Объединенному институту ядерных исследований (далее – ОИЯИ), в котором, с учетом неоднократных уточнений, в том числе от 03 февраля 2023 г., просил суд признать незаконным его увольнение по истечении срока трудового договора (приказ № от 11.02.2021 г.), соглашению о расторжении трудового договора (приказ № от 02.03.2021 г.) и Соглашение о расторжении трудового договора от 02 марта 2021 г., а также признать факт многократности заключения срочных трудовых договоров между ФИО7 и ОИЯИ на непродолжительный срок для выполнения одной и той же трудовой функции за период с 08.10.2014 г. по 24.03.2021 г., признав трудовой договор № от 29.12.2020 г. заключенным на неопределенный срок, восстановить его на работе в ОИЯИ в должности руководителя Службы материально-технического снабжения (далее – СМТС), с возложением на ответчика обязанности выплатить заработную плату за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда в размере 250 000 рублей и расходов на оплату услуг представителя в размере 150 000 рублей.

В обосновании заявленных требований истец ссылался на те обстоятельства, что 16 сентября 2013 г. был принят на работу в ОИЯИ в должности советника директора на условиях срочного трудового договора. 09.10.2014 г. истец был переведен на должность руководителя Службы материально-технического снабжения приказом от 08.10.2014 г. В последующем, по истечении срока действия срочного трудового договора, истец принимался на ту же должность по срочным трудовым договорам еще трижды. Незадолго до истечения срока последнего трудового договора № от 29.12.2020 г., сроком действия с 29.12.2020 г. по 24.03.2021 г., данный договор был расторгнут по инициативе работодателя соглашением о расторжении договора от 02.03.2021 г., а с 03.03.2021 г. со стороны ОИЯИ (без какого – либо заявления со стороны истца) с ФИО7 был заключен новый срочный трудовой договор на должность консультанта при Дирекции ОИЯИ на срок до 31.12.2021 г. Фактически, соглашение о расторжении трудового договора по должности руководителя СМТС и новый срочный трудовой договор сроком действия до 31.12.2021 г. по должности консультанта были подписаны со стороны истца 10 марта 2021 г. При этом, с 03.03.2021 г. осуществлялась реструктуризация системы управления ОИЯИ, был назначен новый руководитель СМТС, что оказывало на истца давление, как на действующего на тот момент руководителя СМТС и невольно заставляло согласиться с требованием работодателя об освобождении данной должности ради сохранения возможности перейти на новую должность. Намерений расторгать трудовой договор у истца не имелось, он был крайне заинтересован в продолжении трудовых отношений, о чем указывал в своем заявлении от 18.11.2020 г., в котором просил о заключении трудового договора по должности руководителя СМТС сроком на 3 года. Однако, вопреки распоряжению директора, трудовой договор с истцом был произвольно оформлен сроком на 3 месяца, то есть до 24 марта 2021 г., и также произвольно расторгнут до истечения данного срока. Полагая увольнение незаконным, истец обратился в суд с названным иском.

В судебном заседании истец ФИО20 и его представитель – адвокат ФИО18 исковые требования поддержали, дали объяснения, аналогичные доводам, изложенным в иске и уточнениях к нему, дополнительно пояснив, что незаконность увольнения и длительность рассмотрения дела в суде сильно отразилось на состоянии здоровья истца, в связи с чем компенсацию морального вреда ФИО21 оценивает в 250 000 рублей. Кроме того, истец и его представитель считают, что заработная плата истца за время вынужденного прогула должна быть исчислена без учета заработной платы, которую ФИО22 получал на должности консультанта; при этом, с расчетом среднедневного заработка истца в размере 9415,24 рублей, представленного ответчиком, истец и его представитель согласны. Также истец указывает, что в связи с рассмотрением настоящего дела в суде первой и апелляционной инстанциях, понес расходы на оплату услуг представителя в размере 150 000 рублей, которые также просит взыскать с ответчика.

Ответчик – представитель ОИЯИ ФИО8, действующий на основании доверенности, исковые требования не признал, указывая, что заключение трудовых договоров между истцом и ответчиком происходило по взаимному желанию и согласию сторон. Переход с должности советника директора на должность руководителя СМТС и с руководителя СМТС на должность консультанта осуществлялись досрочно в связи с взаимной договоренностью сторон. Соглашение о расторжении срочного трудового договора № было подписано ФИО7 без возражений, с приказом от 02.03.2021 г. он был ознакомлен, отметок о несогласии с ним не оставлял, заявлений об аннулировании соглашения о расторжении трудового договора в адрес работодателя не направлял. Несогласие с увольнением от 02.03.2021 г. с должности руководителя СМТС в каких-либо формах и заявлениях истец не проявлял. Напротив, 26.11.2021 г. истец направил на имя директора ОИЯИ заявление с просьбой продлить с ним трудовые отношения в должности консультанта. При этом, работа в должности консультанта предполагала дистанционный характер работы, что было согласовано с истцом, также как и условия оплаты труда, уменьшение объема работ и ответственности работника. Представитель ответчика полагает, что доводы истца не свидетельствуют о подписании соглашения о расторжении трудового договора под принуждением работодателя, а свидетельствуют лишь о том, что истец изменил свое решение об увольнении по указанному основанию, что, в свою очередь, не влечет последствий, на которых он настаивает. При этом доказательств «давления» и вынужденности подписания соглашения о расторжении трудового договора ФИО23 не представил. Факт собственноручной подписи истца в приказе и в трудовом договоре является выражением воли на продолжение трудовых отношений с работодателем в иной должности (в данном случае, в должности – консультанта). Между сторонами достигнуто соглашение о переходе истца на другую должность. Кроме того, факт добровольности перехода на новую должность подтверждается перепиской между истцом и заместителем директора по персоналу – ФИО12, из которой следует, что ФИО24. сам инициировал разговор о своей новой должности и остался крайне доволен переходом. После окончания срока трудового договора в должности консультанта просил работодателя продлить с ним трудовые отношения именно по этой должности. В этом связи, по мнению представителя ответчика, в удовлетворении исковых требований ФИО25 надлежит отказать в полном объеме, а в случае их удовлетворения – размер судебных издержек снизить с учетом принципа разумности и пропорциональности. Также представитель ответчика выразил несогласие с представленным истцом расчетом заработка за время вынужденного прогула, указав в том числе на необходимость его уменьшения на заработную плату, которую ФИО26 получал в период работы на должности консультанта.

Третье лицо – представитель Министерства иностранных дел России в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом, представил отзыв на иск, согласно которого вопросы установления факта наличия и прекращения трудовых отношений с ФИО7, их надлежащее в соответствии с законодательством РФ документальное оформление, выявление нарушений трудовых прав и законных интересов ФИО27 со стороны ОИЯИ выходит за рамки компетенции МИД России; дело просил слушать в отсутствии представителя.

Третье лицо – представитель Федеральной службы по труду и занятости (Роструд) в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом, причины неявки суду не сообщил, об отложении слушания дела не просил.

Третье лицо – полномочный представитель Правительства РФ в Комитете полномочных представителей правительств государств – членов ОИЯИ в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом, причины неявки суду не сообщил, об отложении слушания дела не просил.

Прокурор, участвующий в деле – Смирнова А.С. дала заключение, согласно которого исковые требования ФИО28 о восстановлении на работе в должности руководителя СМТС ОИЯИ на условиях трудового договора, заключенного на неопределенный срок, подлежат удовлетворению.

В ходе судебного разбирательства были допрошены следующие свидетели.

Свидетель ФИО10, допрошенный в судебном заседании 13 апреля 2022 г., показал, что с конца апреля 2019 г. по 15 декабря 2021 г. работал в ОИЯИ в должности старшего инженера СМТС, руководителем которой являлся ФИО29. Руководителем СНТС ФИО30 являлся до середины марта 2021 г., а именно до 10 марта 2021 г., потом руководителем стал ФИО31 Свидетелю со слов ФИО32 известно, что в начале 2021 года с ФИО33 велись переговоры со стороны руководства ОИЯИ, чтобы он покинул свой пост, так как на его место хотели поставить другого человека - ФИО11 10 марта 2021 г. – в день заработной платы свидетель вместе с ФИО7 обсуждал будущую премию и в ФИО34 сообщил ему, что уже уволен с поста руководителя СМТС и переведен на должность советника при дирекции института. ФИО35 сообщили об этом 10.03.2021 года, но все документы «оформили» задним числом, поскольку приказ об изменении структуры Института датирован 03.03.2021 г. и до этой даты должны были осуществить все кадровые расстановки. В разговоре со свидетелем ФИО36 говорил, что его вынуждают уйти с занимаемой должности, но сам он не желал менять работу, но уже принято решение о назначении на эту должность другого человека Данный разговор состоялся после окончания рабочего дня, в тот день ФИО37 на рабочем месте свидетель не видел. Когда ФИО38 перестал появляться на рабочем месте, свидетель пояснить не смог, так как тот мог находится на совещаниях, в командировках, но до 10 марта 2021 г. все рабочие вопросы свидетель решал с ним.

При повторном допросе в судебном заседании от 14 февраля 2023 г., свидетель ФИО10 раннее данные показания поддержал, дополнительно пояснил суду, что ФИО39 не желал увольняться с должности руководителя СМТС, говорил свидетелю, что новое руководство не видит его в этой должности, поэтому ему предложено выбрать себе другую должность.

Свидетель ФИО12 показал, что является помощником директора ОИЯИ, который во второй половине февраля 2021 года поручил ему встретиться и побеседовать с ФИО7, поскольку директор вел новую систему развития института и она предполагала реструктуризацию. Это решение было принято в ноябре 2020 года. В первом квартале 2021 года началась реструктуризация СМТС и директор поручил свидетелю поговорить с ФИО40 и выяснить видение его работы в дальнейшем. Подразумевалась трансформация службы СМТС, а также других служб ОИЯИ. Большинство руководителей понимали, что приходит новый директор, будет новое видение, новые устои. Свидетель встретился с ФИО41 и они обсудили, чем он будет заниматься. Речь шла о позиции, связанной с ведущим сотрудником, советником, который занимается внешне экономическими связями. Обсуждалась должность советника или консультанта с аналогичным функционалом, то есть с акцентом на внешнеторговые аспекты. ФИО42 предлагалась должность советника и консультанта с функциями, связанными с внешнеэкономическими аспектами, после чего директор пообещал доложить об этом директору. После доклада директору и получению от него подтверждения, в переписке по Ватсапу свидетель сообщил об этом ФИО1, с которым они достигли взаимопонимания по этому вопросы и соглашения о расторжении трудового договора по должности руководителя СМТС. В разговоре с ФИО43 свидетель не предлагал ему никаких должностей, сам ФИО44 понимая грядущие реструктуризации, не предлагал оставить его в должности директора СМТС, он видел себя в должности советника или консультанта. В полномочия свидетеля не входит решение вопроса о заключении трудового договора на новый срок, а потому пояснить был ли бы продолжены с ФИО7 трудовые отношения по должности руководителя СМТС по окончании срока действия договора, он не может. Соглашение о расторжении трудового договора было подписано в начале марта. Речь в переписке с ФИО2 в мессенджере «Ватсап» от 10.03.2021 идет о расторжении трудового договора и о новом трудовом договоре. Обещали ли ФИО1 Е.И. прежнюю должность, свидетелю не известно.

Свидетель ФИО13 показал, что работает в ОИЯИ с 15.07.2016 г., знает ФИО45 С марта 2021 года СМТС входит в состав департамента, который возглавляет свидетель. С 03.03.2021 года СМТС руководит ФИО46., сменивший на этой должности ФИО47 Приказы о назначении этих сотрудников были подписаны 03 марта 2021 г. Где находился ФИО48 после марта 2021 г., свидетелю не известно. В мае 2021 г. свидетелю было дано поручение связаться с ФИО49, который занял должность консультанта, и получить от него информацию по внешнеторговой деятельности.

Свидетель ФИО50 показал, что с марта 2021 г. является руководителем СМТС. До марта 2021 г. руководителем данной службы являлся ФИО51 После назначения свидетеля на должность руководителя СМТС, ФИО52 руководство службой не осуществлял, обращались ли к нему сотрудники СМТС за консультациями – не знает. Фактически функции начальника СМТС свидетель выполнял и до официального назначения на данную должность, поскольку должностная инструкция заместителя руководителя СМТС, которым он являлся, предусматривала аналогичные обязанности. В отделе СМТС после 03 марта 2021 г. свидетель видел ФИО53 дважды, его вещей в кабинете уже не было, какую должность он занимал на тот момент – свидетель не знает.

Выслушав стороны, заключение прокурора, допросив свидетелей и исследовав письменные доказательства, представленные в материалы дела, суд приходит к выводу о частичном удовлетворении исковых требований ФИО54 по следующим основаниям.

Судом установлено, что истец ФИО55 осуществлял трудовую деятельность в ОИЯИ с 16.09.2013 г.на должности советника директора Института на условиях срочных трудовых договоров, заключенных на период с 16.09.2013 г. по 15.09.2014 г. и 16.09.2014 г. по 31.12.2016 г.

30.09.2014 г. ФИО56 обратился к директору ОИЯИ с заявлением о переводе его на должность руководителя службы материально-технического снабжения по срочному трудовому договору на срок до 31.12.2016 г.

Приказом №/лс от 08.10.2014 г. ФИО57 переведен на должность руководителя СМТС ОИЯИ с 09.10.2014 г. сроком работы по 31.12.2016 г., о чем между сторонами заключено соглашение № от 08.10.2014 г.

Приказом от 28.10.2016 г. №/лс ФИО58 уволен с занимаемой должности с 09.01.2017 г. по п. 2 ст. 77 ТК РФ, в связи с истечением срока трудового договора.

03.10.2016 г. ФИО59 обратился к директору ОИЯИ с заявлением о приеме его на должность руководителя службы материально-технического снабжения по срочному трудовому договору на срок до 31.12.2017 г.

01.11.2016 г. между истцом и ОИЯИ заключен трудовой договор № о предоставлении истцу работы в должности руководителя СМТС; трудовой договор заключен на период выполнения определенной работы с 10.01.2017 г. по 31.12.2017 г..

Приказом от 03.11.2017 г. №/лс ФИО60. уволен с занимаемой должности с 09.01.2018 г. по п. 2 ст. 77 ТК РФ, в связи с истечением срока трудового договора.

13.11.2017 г. ФИО61 вновь обратился к директору ОИЯИ с заявлением о приеме его на должность руководителя службы материально-технического снабжения по срочному трудовому договору на срок до 31.12.2018 г.

08.12.2017 г. между истцом и ОИЯИ заключен трудовой договор № о предоставлении истцу работы в должности руководителя СМТС; трудовой договор заключен на период выполнения определенной работы с 10.01.2018 г. по 09.01.2021 г.

Приказом № от 26.03.2020 г. ФИО62 на период с 31.05.2020 г. объявлен режим самоизоляции.

Приказом от 16.11.2020 г. №/лс ФИО63 уволен с занимаемой должности с 11.01.2021 г. по п. 2 ст. 77 ТК РФ, в связи с истечением срока трудового договора.

С указанным приказом ФИО64 ознакомлен 18.11.2021 г., о чем свидетельствует выполненная им подпись в данном приказе.

18.11.2020 г. ФИО65 вновь обратился к директору ОИЯИ с заявлением о приеме его на должность руководителя службы материально-технического снабжения по срочному трудовому договору на срок 3 года (т. 1, л.д. 100).

Согласно резолюции ФИО14, занимавшего в ОИЯИ должность первого вице-директора, срок действия трудового договора установлен – до 25.03.2021 г.

На основании заявления, поданного ФИО15 и резолюции работодателя, 29.12.2020 г. между истцом и ОИЯИ заключен трудовой договор № о предоставлении истцу работы в должности руководителя СМТС; трудовой договор заключен на период выполнения определенной работы с 12.01.2021 г. по 24.03.2021 г. (т.1, л.д. 101).

При этом, доводы стороны истца об отсутствии у вице-директора ОИЯИ ФИО14 полномочий на установление срока действия трудового договора, суд считает несостоятельными, поскольку, согласно представленной в материалы дела доверенности от 30.11.2020 г. №, директор ОИЯИ ФИО16 уполномочивает первого вице-директора ОИЯИ ФИО17 осуществлять в интересах ОИЯИ ряд действий, в том числе, подписывать приказы о приеме, увольнении, переводе, перемещении, поощрении работников ОИЯИ, заключать, изменять и расторгать (прекращать) трудовые договора с работниками ОИЯИ.

Согласно приказа от 11.02.2021 г. №/лс, ФИО66 уволен с занимаемой должности с 24.03.2021 г. по п. 2 ст. 77 ТК РФ, в связи с истечением срока трудового договора (т.1, л.д. 102).

С указанным приказом ФИО67 не ознакомлен, о чем свидетельствует отсутствие выполненной им подписи в данном приказе.

Вместе с тем, до истечения срока действия трудового договора № от 29.12.2020 г., 02 марта 2021 г. между ОИЯИ в лице директора ФИО17, с одной стороны, и ФИО7, с другой стороны, заключено соглашение о расторжении трудового договора № от 29.12.2020 г. с 02 марта 2021 г. (т. 1, л.д. 104).

При этом, фактически данное соглашение подписано сторонами 10 марта 2021 г., что в ходе судебного разбирательства не оспаривалось.

Приказом от 02.03.2021 г. №/лс ФИО68 уволен с занимаемой должности с 02.02.2021 г. по п. 1 ч.1 ст. 77 ТК РФ по соглашению сторон; приказ об увольнении № «лс» от 11.02.2021 г. отменен (т.1, л.д. 103).

С указанным приказом ФИО1 Е.И. ознакомлен, о чем свидетельствует выполненная им подпись в данном приказе.

03.03.2021 г. между истцом и ОИЯИ заключен трудовой договор № о предоставлении истцу работы в должности консультанта при дирекции института; трудовой договор заключен на период выполнения определенной работы с 03.03.2021 г. по 31.12.2021 г. (т.1, л.д. 105).

При этом, фактически трудовой договор заключен сторонами 10 марта 2021 г., что в ходе судебного разбирательства не оспаривалось.

Приказом от 15.11.2021 г. №/лс ФИО1 Е.И. уволен с занимаемой должности с 10.01.2022 г. по п. 2 ст. 77 ТК РФ, в связи с истечением срока трудового договора.

С указанным приказом ФИО69 ознакомлен 26.11.2021 г., о чем свидетельствует выполненная им подпись в данном приказе.

26.11.2021 г. ФИО70 обратился к директору ОИЯИ с заявлением о приеме его на должность Консультанта при дирекции института по срочному трудовому договору на срок до 31.05.2022 г. Однако, после окончания срока трудового договора № от 03.03.2021 г. и увольнения 10.01.2022 г. трудовые отношения между ФИО7 и ОИЯИ продолжены не были.

Обращаясь 04 февраля 2022 г. в суд с настоящим иском, ФИО71 считает незаконным свое увольнение по истечении срока трудового договора (приказ № от 11.02.2021 г.), соглашению о расторжении трудового договора (приказ № от 02.03.2021 г.) и Соглашение о расторжении трудового договора от 02 марта 2021 г., а также признать трудовой договор № от 29.12.2020 г. заключенным на неопределенный срок с восстановлением его на работе в ОИЯИ в должности руководителя Службы материально-технического снабжения (далее – СМТС).

Возражая против заявленных требований, представителем ОИЯИ заявлялось о пропуске срока истцом срока, предусмотренного ст. 392 ТК РФ.

Решением суда от 06 мая 2022 г. ФИО72 отказано в удовлетворении исковых требований к ОИЯИ по причине пропуска указанного срока.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 18 июля 2022 г. решение Дубненского суда от 06 мая 2022 г. отменено, дело направлено в Дубненский суд для рассмотрения по существу заявленных требований с указанием на то, что с настоящим иском в суд ФИО73 обратился в пределах установленного ч. 1 ст. 392 ТК РФ срока для обращения в суд по спору об увольнении.

Разрешая заявленные ФИО7 исковые требования по существу, суд руководствуется следующим.

Согласно ст. 58 Трудового кодекса РФ трудовые договоры могут заключаться как на неопределенный срок, так и на определенный срок (срочные трудовые договоры).

Срочный трудовой договор заключается, когда трудовые отношения не могут быть установлены на неопределенный срок с учетом характера предстоящей работы или условий ее выполнения, а именно в случаях, предусмотренных частью первой статьи 59 настоящего Кодекса. В случаях, предусмотренных частью второй статьи 59 настоящего Кодекса, срочный трудовой договор может заключаться по соглашению сторон трудового договора без учета характера предстоящей работы и условий ее выполнения.

В силу ч. 5 ст. 58 ТК РФ трудовой договор, заключенный на определенный срок при отсутствии достаточных к тому оснований, установленных судом, считается заключенным на неопределенный срок.

Перечень оснований для заключения срочного трудового договора, в том числе по соглашению сторон, содержит ст. 59 ТК РФ.

Заключение срочного трудового договора в перечисленных в ч. 1 ст. 59 ТК РФ случаях может быть признано правомерным только при условии, если характер предстоящей работы или условия ее выполнения не позволяют установить трудовые отношения на неопределенный срок, из чего следует, что отсутствие достаточных оснований для заключения срочного трудового договора позволяет признать трудовой договор, заключенный на определенный срок, заключенным на неопределенный срок.

С учетом положений ст. 56 Гражданского процессуального кодекса РФ и разъяснений, приведенных в п. п. 13 - 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 г. N 2, бремя доказывания наличия обстоятельств, исключающих возможность заключение трудового договора с работником на неопределенный срок, возлагается на работодателя.

Между тем наличие обстоятельств, перечисленных в ст. 59 (части 1 и 2) Трудового кодекса Российской Федерации, позволяющих работодателю заключить срочный трудовой договор с работником, ответчиком не доказано.

Таким образом, суд приходит к выводу, что трудовой договор от 29.12.2020 г. №6239, заключенный между истцом и ответчиком, с включением в него условия о его срочности, заключен при отсутствии оснований, предусмотренных ст. 59 ТК РФ (срочный трудовой договор).

Следовательно, такой трудовой договор заключен на неопределенный срок согласно п. 1 ч. 1 ст. 58 настоящего Кодекса.

Также суд учитывает, что в ходе судебного разбирательства установлен факт многократности заключения срочных трудовых договоров с истцом на непродолжительный срок для выполнения одной и той же трудовой функции руководителя СМТС, выполняемой ФИО7 непрерывно, что свидетельствует о постоянном характере трудовых отношений.

В качестве основания для установления срока трудового договора представитель ответчика ссылался на достигнутое между сторонами соглашение, добровольное согласие истца на предложенные работодателем условия трудового договора.

Данную правовую позицию суд находит ошибочной, основанной на неправильном толковании норм действующего трудового законодательства.

Уровень прав и гарантий работников, установленный трудовым законодательством, не может быть снижен трудовым договором (ч. 2 ст. 9 Трудового кодекса Российской Федерации). Запрещается заключение срочных трудовых договоров целях уклонения от предоставления прав и гарантий, предусмотренных для работников, с которыми заключается трудовой договор на неопределенный срок (ч. 6 ст. 58 Трудового кодекса Российской Федерации). Поэтому само по себе заявление работника о приеме на работу на определенный срок, при отсутствии предусмотренных законодательством оснований, не делает заключение срочного трудового договора законным.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в п. 13 Постановления от 17 марта 2004 года N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" разъяснил, что решая вопрос об обоснованности заключения с работником срочного трудового договора, следует учитывать, что такой договор заключается, когда трудовые отношения не могут быть установлены на неопределенный срок с учетом характера предстоящей работы или условий ее выполнения, в частности в случаях, предусмотренных ч. 1 ст. 59 ТК РФ, а также в других случаях, установленных Кодексом или иными федеральными законами (ч. 2 ст. 58, ч. 1 ст. 59 ТК РФ). Если судом при разрешении спора о правомерности заключения срочного трудового договора будет установлено, что он заключен работником вынужденно, суд применяет правила договора, заключенного на неопределенный срок.

При установлении в ходе судебного разбирательства факта многократности заключения срочных трудовых договоров на непродолжительный срок для выполнения одной и той же трудовой функции суд вправе с учетом обстоятельств каждого дела признать трудовой договор заключенным на неопределенный срок (ч. 4 ст. 14 Постановления).

Таким образом, обязанность доказывать наличие обстоятельств, влекущих невозможность заключения трудового договора на неопределенный срок, возлагается на работодателя. При недоказанности работодателем таких обстоятельств следует исходить из того, что трудовой договор заключен на неопределенный срок.

Разрешая спор, суд руководствуется положениями вышеназванного трудового законодательства, учитывая объяснения сторон, положения представленных трудовых договоров, считает, что ответчиком незаконно и необоснованно, при отсутствии достаточных к тому оснований, неоднократно в период с 08.10.2014 г. по 29.12.2020 г., были заключены срочные трудовые договора для выполнения одной и той же трудовой функции при создании исключительно формальной видимости их прекращения на основании п. 2 ч. 1 ст. 77 Трудового кодекса Российской Федерации, без доказательств соблюдения требований ст. ст. 79, 84.1 Трудового кодекса Российской Федерации; при этом данные договоры были заключены истцом вынужденно.

Ответчиком, применительно к положениям ст. 56 ГПК РФ, не представлено доказательств невозможности заключения трудовых договоров с истцом на неопределенный срок.

Руководствуясь приведенными положениями норм материального права, исходя из установленных фактических обстоятельств дела, суд считает, что у работодателя не имелось законного основания для заключения с истцом трудовых договоров по должности ФИО1 СМТС на условиях срочности.

При таких обстоятельствах, суд считает необходимым признать срочный трудовой договор № от 29.12.2020 г., заключенный между ФИО7 и ОИЯИ, заключенным на неопределенный срок.

Разрешая исковые требования ФИО74 к ОИЯИ о признании увольнения незаконным, признании незаконным соглашения о расторжении трудового договора и восстановлении на работе, суд руководствуется следующим.

Поскольку заключение с истцом трудового договора на определенный срок признано судом не соответствующим положениям ч. 1 ст. 59 Трудового кодекса Российской Федерации, следовательно, расторжение заключенного с ним трудового договора по истечении срока его действия, на основании п. 2 ч. 1 ст. 77 Трудового кодекса Российской Федерации, согласно приказа № от22.02.2021 г., является незаконным.

Вместе с тем, поскольку данный приказ работодателем отменен приказом №/лс от 02.03.2021 г. (л.д. 103), отдельного судебного разрешения этот вопрос не требует.

Обращаясь в суд с настоящим иском, истец указывает на отсутствие у него добровольного волеизъявления на увольнение с должности руководителя СМТС ОИЯИ, подписание соглашения о расторжении трудового договора по данной должности и заключение трудового договора № от 03 марта 2021 г. по должности консультанта ОИЯИ под давлением его руководства, ради сохранения трудовых отношений с Институтом.

Возражая против доводов истца, ответчик указывает на отсутствие доказательств принуждения истца со стороны работодателя на увольнение по соглашению сторон с должности руководителя СМТС, собственноручное подписание соглашения о расторжении трудового договора, заключение трудового договора по новой должности, что является выражением воли на продолжение трудовых отношений с работодателем в иной должности (в данном случае, в должности – консультанта).

Вместе с тем, в соответствии с правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлениях от 27 декабря 1999 года № 19-П и от 15 марта 2005 года № 3-П, положениями статьи 37 Конституции Российской Федерации, обусловливая свободу трудового договора, право работника и работодателя по соглашению решать вопросы, связанные с возникновением, изменением и прекращением трудовых отношений, предопределяют вместе с тем обязанность государства обеспечивать справедливые условия найма и увольнения, в том числе надлежащую защиту прав и законных интересов работника, как экономически более слабой стороны в трудовом правоотношении, при расторжении трудового договора по инициативе работодателя, что согласуется с основными целями правового регулирования труда в Российской Федерации как социальном правовом государстве (часть 1 статьи 1; статьи 2 и 7 Конституции Российской Федерации).

Согласно пункту 1 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации основанием прекращения трудового договора является соглашение сторон.

Статьей 78 Трудового кодекса Российской Федерации установлено, что трудовой договор может быть в любое время расторгнут по соглашению сторон трудового договора.

В подпункте «а» пункта 22 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» разъяснено, что расторжение трудового договора по инициативе работника допустимо в случае, когда подача заявления об увольнении являлась добровольным его волеизъявлением. Если истец утверждает, что работодатель вынудил его подать заявление об увольнении по собственному желанию, то это обстоятельство подлежит проверке и обязанность доказать его возлагается на работника.

Из приведенных выше правовых норм и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что федеральный законодатель создал правовой механизм, обеспечивающий реализацию права граждан на свободное распоряжение своими способностями к труду, который предусматривает в том числе возможность работника беспрепятственно в любое время уволиться по собственной инициативе, подав работодателю соответствующее заявление, основанное на добровольном волеизъявлении, предупредив об увольнении работодателя не позднее чем за две недели, если иной срок не установлен Трудовым кодексом Российской Федерации или иным федеральным законом, а также предоставляет возможность сторонам трудового договора достичь соглашения о дате увольнения, определив ее иначе, чем предусмотрено законом.

Обстоятельствами, имеющими значение для дела при разрешении спора о расторжении трудового договора по инициативе работника, являются: наличие волеизъявления работника на увольнение по собственному желанию и добровольность волеизъявления работника на увольнение по собственному желанию.

Согласно части 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались (часть 2 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

В силу статьи 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.

Суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими (части 1 и 4 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Оценивая установленные по делу обстоятельства, суд приходит к выводу об отсутствии у истца действительного намерения на расторжение трудового договора, заключенного по должности руководителя СМТС, с ответчиком.

Так, отсутствие желания истца увольняться с указанной должности подтвердил свидетель ФИО10, которому со слови ФИО75 известно о нежелании менять должность и понуждении к этому со стороны руководства. Данные показания согласуются с объяснениями самого истца, суду не представлено данных о том, что эти сведения сообщены исключительно в целях сокрытия действительных обстоятельств дела или не соответствуют сложившимся в момент описываемых событий ситуаций, а также сложившейся между сторонами в течение длительного времени практики многократного заключения трудовых договоров по одной должности. В этой связи, оснований не доверять показаниям свидетеля ФИО10, предупрежденного об уголовной ответственности, у суда не имеется.

Кроме того, о вынужденном характере увольнения ФИО76 с должности руководителя СМТС свидетельствует отсутствие его заявления об увольнении с данной должности до истечения срока действия трудового договора и отсутствие заявления о принятии на должность консультанта с заработной платой,.

Также, материалами дела подтверждается и стороной ответчика не опровергнуто, что должность, на которую истец был трудоустроен с 03 марта 2021 г. (а фактически с 10 марта 2021 г.) была временной, заработная плата истца по этой должности, была менее заработной платы, получаемой им по прежней должности руководителя.

Указанные обстоятельства подтверждают доводы истца об отсутствии у него намерений по добровольному прекращению трудовых отношений между сторонами 10 марта 2021 г., поскольку иные источники дохода у него отсутствовали, на иждивении имеются несовершеннолетние дети и истец является кормильцем в семье.

Показания свидетеля ФИО12, отрицавшего факт давления на истца при заключении соглашения от 02 марта 2021 г. опровергаются представленной в материалы дела и признанной им перепиской с ФИО7, из которой следует, что истцу предлагалось уволиться с должности руководителя службы материально-технического снабжения до истечения срока трудового договора от 29.12.2020 г. №, то есть до 24.03.2021 г., и прием истца на новую должность зависел от выполнения им данного условия (Высказывание ФИО12, адресованное ФИО77: «Я думаю, что весь позитив в этом вопросе зависит от того, как оперативно Вы освободите место руководителя службы, не затягивая перехода до 24 марта …»).

Таким образом, буквальное толкование слов и выражений переписки между сторонами, которая согласуется с обстоятельствами дела и соответствует сложившейся в момент описываемых событий ситуации (при которой ФИО79 на должность советника трудоустроился, освободив занимаемую должность руководителя СМТС досрочно), также свидетельствует о вынужденном характере увольнения ФИО78 с должности руководителя СМТС.

Представленное ответчиком лингвистическое исследование специалиста, выводов суда не опровергает, в качестве допустимого доказательства принято быть не может, поскольку является частным мнением специалиста, который не был предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, данное исследование подготовлено за счет и по поручению ответчика, а потому не может являться объективным доказательством по делу.

При таких обстоятельствах, само по себе подписание истцом 10 марта 2021 г., то есть в период продолжения трудовых отношений по должности руководителя СМТС, соглашения о расторжении трудового договора от 02 марта 2021 г. и заключение 03.03.2021 г. трудового договора о принятии на работу по должности консультанта при дирекции института, о добровольности действий ФИО80 не свидетельствует.

Учитывая изложенное, установив отсутствие воли истца на увольнение по соглашению сторон, исходя из отсутствия доказательств, свидетельствующих о добровольном намерении истца прекратить трудовые отношения с ответчиком по должности руководителя СМТС, суд приходит к выводу о незаконности соглашения от 02 марта 2021 г., заключенного между ФИО7 и ОИЯИ о расторжении трудового договора № от 29.12.2020 г., незаконности действий работодателя по увольнению ФИО81 по пункту 1 ч. 1 статьи 77 Трудового кодекса РФ на основании приказа № от 02 марта 2021 г., что является основанием для применения положений статьи 394 Трудового кодекса Российской Федерации, а именно восстановления ФИО82 на работе в Объединенном институте ядерных исследований в должности руководителя службы материально-технического снабжения с 03 марта 2021 г.

Вопрос последующего трудоустройства истца на должность советника, основанием для отказа ФИО83 в удовлетворении заявленных требований о восстановлении на работе в должности руководителя СМТС не является, поскольку в соответствии с частью 1 статьи 394 Трудового кодекса Российской Федерации в случае признания увольнения незаконным работник должен быть восстановлен на прежней работе органом, рассматривающим индивидуальный трудовой спор.

Согласно п.1,2,4 ст.394 ТК РФ В случае признания увольнения или перевода на другую работу незаконными работник должен быть восстановлен на прежней работе органом, рассматривающим индивидуальный трудовой спор.

Орган, рассматривающий индивидуальный трудовой спор, принимает решение о выплате работнику среднего заработка за все время вынужденного прогула или разницы в заработке за все время выполнения нижеоплачиваемой работы.

В силу ст. 234 Трудового кодекса РФ работодатель обязан возместить работнику не полученный им заработок во всех случаях незаконного лишения его возможности трудиться, которая наступает, в частности, если заработок не получен в результате незаконного увольнения работника.

В силу положений статьи 139 Трудового кодекса Российской Федерации для расчета средней заработной платы учитываются все предусмотренные системой оплаты труда виды выплат, применяемые у соответствующего работодателя независимо от источников этих выплат. Порядок определения такого заработка предусмотрен положениями Постановлением Правительства РФ от 24.12.2007 г. N 922 "Об особенностях порядка исчисления средней заработной платы".

Согласно п.4,5 Постановления Правительства РФ от 24.12.2007 № 922 «Об особенностях порядка исчисления средней заработной платы»Расчет среднего заработка работника независимо от режима его работы производится исходя из фактически начисленной ему заработной платы и фактически отработанного им времени за 12 календарных месяцев, предшествующих периоду, в течение которого за работником сохраняется средняя заработная плата. При этом календарным месяцем считается период с 1-го по 30-е (31-е) число соответствующего месяца включительно (в феврале - по 28-е (29-е) число включительно).

Согласно представленной в материалы дела справке ответчика и сведениям о начисленной истцу заработной плате и фактически отработанном времени, среднедневной заработок истца составил 1676,26 рублей, что ею не оспаривалось.

Таким образом, с ответчика в пользу истца подлежит взысканию средний заработок за время вынужденного прогула за период с 03 марта 2021 г. по 14 февраля 2023 г., исходя из следующего расчета:

9415,24 рублей (среднедневной заработок) x 484 дня (вынужденный прогул) = 4 556 976,16 рублей.

Вместе с тем, вопреки доводам истца, не оспаривавшего размер среднедневного заработка истца, но полагавшего, что заработная плата за время вынужденного прогула подлежит исчислению без учета заработной платы, полученной им по должности консультанта, суд, учитывая, что ФИО84 после 02 марта 2021 г. продолжал осуществлять оплачиваемую трудовую деятельность в ОИЯИ, в его пользу подлежит взысканию разница между заработной платой, полученной им за период с 3 марта 2021 г. по 10.01.2022 г. по должности консультанта (1474499,05 рублей), и заработной платой, которая могла быть им получена при работе в прежней должности (4 556 976,16 рублей), всего в размере 3 082 477,11 рублей.

С представленным ответчиком расчетом среднего заработка за время вынужденного прогула суд не соглашается, поскольку расчет количества дней вынужденного прогула исчислен ответчиком не верно, без учета дней нетрудоспособности истца, имевшей место в данный период, тогда как в ст. 9 Федерального закона от 29 декабря 2006 г. №255-ФЗ «Об обязательном социальном страховании на случай временной нетрудоспособности и в связи с материнством» приведен закрытый перечень периодов, за которые пособие по временной нетрудоспособности не назначается, в котором период вынужденного прогула в связи с незаконным увольнением не указан.

Таким образом, если работник восстановлен на работе судом как незаконный и предоставляет листок нетрудоспособности, ему необходимо выплатить как пособие по временной нетрудоспособности за весь период нетрудоспособности, так и сумму среднего заработка по решению суда за весь период вынужденного прогула в полном объеме, не исключая из расчета дни болезни.

Также суд учитывает п. 62 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" от 17 марта 2004 года N 2, в котором указано, что при определении размера оплаты времени вынужденного прогула средний заработок, взыскиваемый в пользу работника за это время, не подлежит уменьшению на суммы пособия по временной нетрудоспособности, выплаченные истцу в пределах срока оплачиваемого прогула, поскольку данная выплата действующим законодательством не отнесена к числу выплат, подлежащих зачету при определении размера оплаты времени вынужденного прогула.

Поскольку истец была уволена незаконно, и, как следствие, лишена возможности трудиться по вине работодателя, пребывание ее во временной нетрудоспособности не отрицает факта вынужденного прогула и корреспондирующую этому обязанность работодателя возместить работнику не полученный им заработок.

Нахождение работника в состоянии временной нетрудоспособности не должно оправдывать незаконные действия работодателя, лишившего работника права на труд, и освобождать его от ответственности, предусмотренной законом.

Таким образом, период вынужденного прогула с 03.03.2021 по 14.02.2023, учитывая режим работы истца, установленный трудовым договором, составляет 484 рабочих дня, в связи с чем подлежит взысканию в качестве оплаты вынужденного прогула сумма в размере 3 082 477,11 рублей.

В силу ст. 237 ТК РФ, моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

В случае возникновения спора, факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

В соответствии с п. 63 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 года № 2, учитывая, что кодекс не содержит каких-либо ограничений для компенсации морального вреда и в иных случаях нарушения трудовых прав работников, суд в силу ст. 21 (абз. 14 ч. 1) и Трудового Кодекса вправе удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя.

Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера, причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Учитывая фактические обстоятельства дела, объем и характер причиненных истцу нравственных страданий, степень вины ответчика, длительность нарушения трудовых прав истца, значимость для него нематериальных благ, нарушенных ответчиком, а именно права истца на труд, которое относится к числу фундаментальных неотчуждаемых прав человека и с реализацией которого связана возможность реализации работником ряда других социально-трудовых прав, руководствуясь принципами разумности и справедливости, суд приходит к выводу о взыскании с ответчика в пользу истца компенсации морального вреда в размере 20000 рублей.

Разрешая требования ФИО85 о взыскании расходов на оплату услуг представителя в размере 150 000 рублей, суд находит их подлежащими частичному удовлетворению по следующим основаниям.

Согласно ч. 1 ст. 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

В силу ч. 1 ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

Согласно ст. 94 ГПК РФ к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся, в числе прочего, расходы на оплату услуг представителя.

Согласно ч. 1 ст. 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Как следует из п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 N 1 "О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела" расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, взыскиваются судом с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах (часть 1 статьи 100 ГПК РФ, статья 112 КАС РФ, часть 2 статьи 110 АПК РФ).

Из п. 29 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 N 1 "О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела" следует, что лицо, подавшее апелляционную, кассационную или надзорную жалобу, а также иные лица, фактически участвовавшие в рассмотрении дела на соответствующей стадии процесса, но не подававшие жалобу, имеют право на возмещение судебных издержек, понесенных в связи с рассмотрением жалобы, в случае, если по результатам рассмотрения дела принят итоговый судебный акт в их пользу. В свою очередь, с лица, подавшего апелляционную, кассационную или надзорную жалобу, в удовлетворении которой отказано, могут быть взысканы издержки других участников процесса, связанные с рассмотрением жалобы.

Как следует из материалов гражданского дела, при рассмотрении данного дела интересы ФИО86 в суде первой (при первоначальном рассмотрении дела и в ходе нового судебного разбирательства после отмены судебного акта) и апелляционной инстанциях представлял адвокат ФИО18

Размер расходов, понесенных истцом на оплату услуг представителя, указывается и подтверждается соответствующими документами:

- соглашением № об оказании юридической помощи от 10.03.2022 г., заключенным между адвокатом ФИО18 и ФИО7, согласно которого адвокат по поручению доверителя принимает на себя обязанность по консультации по трудовому спору, ведении гражданского дела в качестве представителя ФИО87 в Дубненском городском суде по иску о незаконности увольнения, а ФИО88 обязался оплатить услуги в размере 45 000 рублей, квитанцией от 10.03.2022 г. о внесении ФИО7 оплаты по соглашению от 10.03.2022 г. в размере 45 000 рублей;

-соглашением № об оказании юридической помощи от 19.05.2022 г., заключенным между адвокатом ФИО18 и ФИО7, согласно которого адвокат по поручению доверителя принимает на себя обязанность по консультации, подготовке и составлению апелляционной жалобы на решение Дубненского городского суда Московской области от 28.04.2022 г., ведение дела в суде апелляционной инстанции Московском областном суде, а ФИО89 обязался оплатить услуги в размере 55 000 рублей, квитанцией от 19.05.2022 г. о внесении ФИО7 оплаты по соглашению от 19.05.2022 г. в размере 55 000 рублей;

- соглашением № об оказании юридической помощи от 21.07.2022 г., заключенным между адвокатом ФИО18 и ФИО7, согласно которого адвокат по поручению доверителя принимает на себя обязанность по консультации, ведению гражданского дела в качестве представителя ФИО1 Е.И. в Дубненском городском суде после отмены решения от 28.04.2022 г., а ФИО90 обязался оплатить услуги в размере 50000 рублей, квитанцией от 21.07.2022 г. о внесении ФИО7 оплаты по соглашению от 21.07.2022 г. в размере 50 000 рублей.

Согласно п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 N 1 "О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела" разумными следует считать такие расходы на оплату услуг представителя, которые при сравнимых обстоятельствах обычно взимаются за аналогичные услуги. При определении разумности могут учитываться объем заявленных требований, цена иска, сложность дела, объем оказанных представителем услуг, время, необходимое на подготовку им процессуальных документов, продолжительность рассмотрения дела и другие обстоятельства.

Вышеуказанная норма закона предоставляет суду право уменьшить сумму, взыскиваемую в возмещение расходов по оплате услуг представителя. Реализация данного права судом возможна лишь в случаях, если он признает эти расходы чрезмерными с учетом конкретных обстоятельств дела.

При этом, определении разумных пределов взыскания расходов на оказание юридических услуг суд, в том числе учитывает Методические рекомендации по размерам оплаты юридической помощи, оказываемой адвокатами гражданам, предприятиям, учреждениям и организациям, утвержденным Решением N 11/23-1 Совета Адвокатской Палаты Московской области от 22 октября 2014 года (далее - Методические рекомендации).

Как следует из пункта 10 Методических рекомендаций при заключении соглашения об оказании юридической помощи оплата труда адвоката производится в размере достигнутого соглашения либо в размере, предусмотренном настоящими рекомендациями:

а) консультация (советы) в устной форме - не менее 500 рублей;

б) консультации (советы) в письменной форме - не менее 1000 рублей;

в) составление запросов, справок, заявлений (кроме исковых) - не менее 1000 рублей;

г) составление исковых заявлений - не менее 10000 рублей;

д) составление жалоб по административным делам - не менее 5000 рублей;

е) составление апелляционных, кассационных, надзорных жалоб (по делам, не находящимся в производстве по соглашению) - не менее 10000 рублей;

Из пункта 16, 20 и 21 Методических рекомендаций следует, что при заключении соглашения об оказании юридической помощи (ст. 25 Федерального закона) оплата труда адвоката производится в размере достигнутого соглашения либо в размере, предусмотренном настоящими рекомендациями: за участие адвоката по ведению гражданских дел в судах первой инстанции взимается плата в размере не менее 5000 рублей за день (с выездом - от 7000 до 10000 руб.); за составление апелляционной или кассационной жалобы на приговор и решение, частной жалобы на определение суда, а также жалобы по административному делу, объяснений по протестам и жалобам адвокатом, не участвующим в суде первой инстанции, взимается плата не менее 60 процентов суммы, подлежащей оплате в суде первой инстанции или в административном органе (пп. 11, 16, 17 настоящих рекомендаций); за ведение дела в отношении одного лица в суде второй инстанции адвокатом, участвующим по этому делу в суде первой инстанции взимается плата не менее 50 процентов, а не участвовавшим в суде первой инстанции - не менее 80 процентов за ведение этого дела в суде первой инстанции (пп. 11, 16, 17 настоящих рекомендаций).

Учитывая вышеизложенное, принимая во внимание Методические рекомендации по размерам оплаты юридической помощи, оказываемой адвокатами гражданам, предприятиям, учреждениям и организациям, утвержденным Решением N 11/23-1 Совета Адвокатской Палаты Московской области от 22 октября 2014 года, категорию настоящего спора, уровень его сложности, затраченное время на его рассмотрение: в суде первой инстанции при первоначальном рассмотрении дела (6 судебных заседаний), апелляционной инстанции (1 судебное заседание) и в суде первой инстанции после отмены решения суда (2 судебных заседания), объем проделанной представителем истца работы (составление искового заявления, уточнений к нему, апелляционной жалобы), фактические результаты рассмотрения настоящего дела, при котором исковые требования ФИО91 удовлетворены частично, удовлетворение апелляционной жалобы ФИО92 а также требования разумности и справедливости, суд полагает необходимым снизить размер судебных издержек, понесенных ФИО7 на оплату услуг представителя до 60 000 рублей, в том числе 40000 рублей – на оплату услуг представителя в суде первой инстанции и 20000 рублей – в суде апелляционной инстанции, и взыскать данные расходы с ответчика в пользу истца.

Руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО3 (паспорт гражданина <данные изъяты>) к Объединенному институту ядерных исследований (ИНН №) о признании увольнения незаконным, признании незаконным соглашения о расторжении трудового договора, признании срочного трудового договора заключенным на неопределенный срок, восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда, судебных расходов – удовлетворить частично.

Признать незаконным увольнение ФИО93 по пункту 1 ч. 1 статьи 77 Трудового кодекса РФ на основании приказа № от 02 марта 2021 г.

Признать незаконным соглашение от 02 марта 2021 г., заключенное между ФИО7 и ОИЯИ о расторжении трудового договора № от 29.12.2020 г.

Признать срочный трудовой договор № от 29.12.2020 г., заключенный между ФИО7 и ОИЯИ, заключенным на неопределенный срок.

Восстановить ФИО94 на работе в Объединенном институте ядерных исследований в должности руководителя службы материально-технического снабжения с 03 марта 2021 г.

Взыскать с Объединенного института ядерных исследований в пользу ФИО95 заработную плату за время вынужденного прогула за период с 03 марта 2021 года по 14 февраля 2023 года в размере 3 082 477 рублей 11 копеек, компенсацию морального вреда в размере 20000 рублей, судебные расходы на оплату услуг представителя в размере 60 000 рублей.

В удовлетворении исковых требований ФИО96 к Объединенному институту ядерных исследований о взыскании в большем размере заработной платы за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда и судебных расходов – отказать.

Решение в части восстановления на работе подлежит немедленному исполнению.

Решение может быть обжаловано в Московский областной суд через Дубненский городской суд в течение одного месяца со дня его изготовления в окончательной форме.

Судья: подпись

Решение суда в окончательной форме изготовлено 27 февраля 2023 г.

Судья: подпись