Судья Шваб Л.В.

Дело № 2-258/2023

74RS0002-01-2022-005598-69

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

дело № 11-11287/2023

05 сентября 2023 года г. Челябинск

Судебная коллегия по гражданским делам Челябинского областного суда в составе:

председательствующего Скрябиной С.В.,

судей Елгиной Е.Г., Федосеевой Л.В.

при секретаре судебного заседания Алёшиной К.А.,

с участием прокурора Степановой Е.П.,

рассмотрела в открытом судебном заседании в зале суда гражданское дело по иску ФИО1 к Обществу с ограниченной ответственностью «Объединение «Союзпищепром» о взыскании компенсации морального вреда, причиненного в результате несчастного случая на производстве,

по апелляционной жалобе Общества с ограниченной ответственностью «Объединение «Союзпищепром» на решение Центрального районного суда города Челябинска от 30 мая 2023 года.

Заслушав доклад судьи Елгиной Е.Г. о доводах апелляционной жалобы, пояснения представителя ответчика Общества с ограниченной ответственностью «Объединение «Союзпищепром» ФИО2, поддержавшей доводы апелляционной жалобы, пояснения истца ФИО1, о законности судебного решения и полагавшего, что оснований для отмены решения суда первой инстанции по доводам апелляционной жалобы не имеется, прокурора, в заключении полагавшего, что оснований для отмены судебного решения по доводам апелляционной жалобы не имеется, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 обратился в суд с иском к Обществу с ограниченной ответственностью «Союзпищепром» (далее – ООО «Союзпищепром») о взыскании компенсации морального вреда, причиненного в результате несчастного случая на производстве в размере 500 000 руб., расходов на оплату услуг по составлению искового заявления в размере 5000 руб., расходов по уплате государственной пошлины в размере 300 руб., по оплате судебной экспертизы в размере 60 920 руб.

В обоснование иска указал, что 20 октября 2016 года между ним и ответчиком заключен трудовой договор, в соответствии с которым он принят <данные изъяты>. 15 июня 2019 года произошел несчастный случай, в результате которого он получил электротравму: <данные изъяты> В результате несчастного случая длительное время находился на стационарном и амбулаторном лечении, получил увечье руки и лица. Из-за болевых ощущений долго не мог полностью себя обслуживать, вынужден был использовать грим, чтобы скрыть шрамы, что причиняло ему физические и нравственные страдания (л.д. 4-9 том 1).

Протокольным определением от 06 октября 2022 года, от 09 ноября 2022 года и от 17 мая 2023 года к участию в деле в качестве третьих лиц привлечены ООО СК «Ингосстрах-Жизнь», Государственная инспекция труда Челябинской области, ФИО3, ФИО4, ФИО5 (л.д. 52, 84-87, 192-193 том 1).

В судебном заседании суда первой инстанции истец ФИО1 исковые требования поддержал.

Представитель ответчика ООО «Союзпищепром» - ФИО2, действующая на основании доверенности от 09 января 2023 года (л.д. 188 том 1), в судебном заседании исковые требования признала частично. Представила отзыв на исковое заявление (л.д. 46).

Третьи лица ФИО3, ФИО4, ФИО5 в судебном заседании с исковыми требованиями согласились, пояснили, что требование о взыскании компенсации морального вреда является обоснованным, однако полагают размер компенсации завышенным.

Третьи лица ООО СК «Ингосстрах-Жизнь», Государственная инспекция труда Челябинской области в судебное заседание при надлежащем извещении своих представителей не направили.

Дело рассмотрено при данной явке.

Решением суда иск удовлетворен частично, с ООО «Объединение «Союзпищепром» в пользу ФИО1 взыскана компенсация морального вреда, причиненного в результате несчастного случая на производстве, в размере 300 000 руб., расходы по оплате юридических услуг в размере 5 000 руб., по уплате государственной пошлины в размере 300 руб., расходы по оплате судебной экспертизы в размере 36 552 руб.

В удовлетворении оставшихся требований ФИО1 отказано (л.д. 221-226 том 1).

В апелляционной жалобе ответчик просит решение отменить или изменить в части размера удовлетворенных требований о взыскании компенсации морального вреда, распределения судебных расходов.

Указывает, что исковые требования в части компенсации морального вреда удовлетворены судом частично, в связи с чем, судебные расходы должны быть распределены пропорционально удовлетворенным требованиям, в именно, в пропорции 60%.

Суд применил пропорцию только при определении к взысканию расходов по оплате судебно-медицинской экспертизы. Суммы расходов по уплате государственной пошлины и расходов по оплате юридических услуг взысканы в полном размере.

Ссылаясь на положения ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснения, приведенные в п. 63 Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года №2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», пп. 1,8 Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года №10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» указывает, что размер компенсации морального вреда определенный ко взысканию, должен соответствовать требованиям разумности и справедливости.

Считает, что сумма 300 000 руб., взысканная в счет компенсации морального вреда, является завышенной, не отвечает требованиям разумности и справедливости.

Актом о расследовании несчастного случая установлена обоюдная вина как работника, так и работодателя.

Так, одна из причин несчастного случая (подп. 4 п. 9, подп. 4 п. 10 Акта) – это нарушение самим работником трудового распорядка и дисциплины труда, отсутствие самоконтроля, выразившееся в самовольном расширении зоны работ: вопреки полученным инструкциям ФИО1 начал работу в ячейке, находящейся под напряжением, чем нарушил требования Правил по охране труда при эксплуатации электроустановок (утв. Приказом Минтруда №328н от 24 июля 2013 года), действовавших на дату события.

Работник прошел необходимый инструктаж перед началом работ, лично расписался в наряде - допуске от 15 июня 2019 года, то есть работник четко знал и понимал в каких ячейках можно работать, однако самовольно начал работу в ячейке под напряжением.

Для производства работ у истца была возможность убедиться в правильности своих действий: бригаде были выданы фонари, но работник не счел необходимым воспользоваться фонарем и еще раз точно убедиться по направлению к какой ячейке он собрался двигаться для работы, что подтверждается личными показаниями истца, данными в судебном заседании.

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы (заключение № 88/22-Г от 18 апреля 2023 года) повреждения, имевшие место у истца, отнесены к категории средней тяжести вреда здоровью; повреждения не имели признаков опасности для жизни, не сопровождались развитием ожоговой болезни (ни одна из 4х стадий у истца не возникла), повреждения характеризовались только временными функциональными нарушениями его организма; в течение всего периода лечения состояние ФИО1 было удовлетворительным, температура тела была нормальной, повышалась до 37 градусов только 2 раза; динамика излечения была положительной: истец все время находился в сознании, аппетит и сон не были нарушены, передвигался самостоятельно без опоры; положение активное, в постеле- на спине; повреждения на лице признаны изгладимыми и характеризуются отсутствием рубцов, имеющаяся гиперпигментация кожи с течением времени самостоятельно нивелируется, и для ускорения процесса достаточно терапевтических, неинвазивных методов лечения. Между тем, эти факторы, характеризующие степень физических страданий истца; судом не приняты во внимание).

Выражают несогласие с выводами суда о том, что дублирование работнику было назначено только после несчастного случая на производстве, что ими не оспаривается; однако судом не учтено, что на тот момент, когда произошел несчастный случай, работник, хоть и относился к категории оперативно-ремонтного персонала, но выполняемая им работа не относилась к категории, для производства которой необходимо дублирование. Дублирование необходимо исключительно для оперативного и оперативно-ремонтного персонала, который выполняет переключения (в том числе под напряжением). Подготовка рабочих мест перед выполнением работ 15 июня 2019 года как раз была выполнена оперативно-ремонтным персоналом, допущенным к выполнению работ по переключению: были обесточены ячейки согласно наряда-допуска, вывешены предупреждающие плакаты. О том, что истцу не требовалось дублирование, заявлялось ответчиком в ходе судебного разбирательства, подтверждено показаниями главного энергетика ФИО14, но суд оставил это без внимания. Считает, что факт отсутствия дублирования истцу на момент производства работ не может быть положен в основу решения, поскольку противоречит фактическим обстоятельствам.

Фактически со стороны работодателя нарушение выразилось в обеспечении работника неполным комплектом спецодежды, то есть спецодежда была выдана, но не в полном объеме (подп. 3 п. 9 Акта). Акт не содержит перечня и описания чего конкретно не хватало, возможно, полный комплект предотвратил бы возгорание, но не уберег бы от электротравмы.

Считает, что истец в большей степени виноват в причинении вреда, поскольку при соответствующей заботливости и осмотрительности мог избежать причинения вреда, зная характер своей работы и суть конкретного задания, истец не мог не понимать, что из-за его действий ему самому или его имуществу может быт причинен вред. Ведь, если действовать по своему усмотрению, тогда лишаются всякого практического смысла инструктажи по технике безопасности, ознакомления с нарядами допусками и прочие меры, которые предпринимает в обязательном порядке работодатель для исключения несчастных случаев на производстве (л.д. 1-2 том 2)..

О времени ООО СК «Ингосстрах-Жизнь», Государственная инспекция труда Челябинской области, ФИО3, ФИО4, ФИО5 извещены надлежаще, в суд апелляционной инстанции не явились, своих представителей не направили, о причинах неявки судебную коллегию не уведомили, с ходатайством об отложении судебного заседания не обратились. С учетом положений ст.ст. 167,327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия рассмотрела дело в отсутствие указанных лиц.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив законность и обоснованность судебного решения судебная коллегия приходит к выводу, что оснований для отмены, изменения решения суда по доводам апелляционной жалобы не имеется, исходя из следующего.

Как установлено судом и подтверждается материалами дела, между ФИО1 принят в ООО «Союзпищепром» 20 октября 2016 года заключен трудовой договор, согласно которому ФИО1 принят в ООО «Союзпищепром» <данные изъяты>. Трудовой договор заключен на неопределенный срок (л.д.36-37 том 1).

Как следует из Акта №2 о несчастном случае на производстве (форма Н-1) от 17 июля 2019 года на основании приказа ООО Объединение «Союзпищепром» №ЛМ-19-723 от 14 июня 2019 года была создана бригада электромонтеров ФИО16 и ФИО1, которой проводились работы по ревизии электрооборудования, работающего в непрерывном режиме. Допускающий дежурный электромонтер ФИО17 под контролем главного энергетика ФИО18 сделал необходимые переключения, провел целевой инструктаж электромонтерам ФИО19 и ФИО1, вывесил предупредительные плакаты на ячейках № 8, 11, 12, 14, 15. Работы производились под контролем инженера КИПиА ФИО20

В период с 01 часа 30 минут до 11 часов 30 минут 15 июня 2019 года электропитание комбината отсутствовало, естественный свет в помещение РП-35 проникал со стороны открытых дверей, а также для освещения использовались светодиодные фонари марки Navigator 1 +25 светодиодов, мощностью 5 Вт, освещенность 260 лм. Естественное освещение через оконные проемы в помещении РП-35 не предусмотрено техническим паспортом.

Электропитание на вводные ячейки было подано в 09 часов 21 минуту по предварительному уведомлению Челябинских городских электросетей сообщением по телефону заместителю главного энергетика ФИО13, который уведомил главного энергетика ФИО14 Электромонтер ФИО1 вставил ключ в отверстие замка ячейки (ключи от ячеек КСО-272 универсальные и открывают все дверцы шкафов, находящихся в помещении РП-35) открыл дверцы, потянулся левой рукой с ключом в ячейку КСО-272 № 8, в этот момент произошло замыкание.

Вследствие приближения истца к токоведущим частям ячейки КСО-272 № 8, без прикосновения, произошло короткое замыкание, и возникшей электродугой ему обожгло лицо и руки.

Производитель работ инженер КИПиА ФИО6 в этот момент отвлекся на электромонтера ФИО10, который показывал ему потеки масла в ячейке КСО -272 м№6. лицо, выдающее наряд (ответственный руководитель работ) ФИО14 в этот момент производил внешний осмотр ячеек №№1 и 2.

Получив ожоговую травму, ФИО1 упал на спину на пол, на нем загорелся левый рукав куртки под воздействием высокой температуры электродуги, которая может достигать от 2000 до 20000 градусом Цельсия.

Электромонтер ФИО8 и производитель работ инженер КИПиА ФИО6 потушили горящую одежду, а лицо, выдающее наряд (ответственный руководитель работ) ФИО14, убедившись, что электромонтер ФИО7 находится в сознании, немедленно вызвал бригаду скорой медицинской помощи, которая прибыла в 10 часов 11 минут, и доставила ФИО1 в ожоговое отделение МАУЗ ГКБ № 6 г. Челябинска, где ему был поставлен диагноз <данные изъяты>. Степень тяжести – тяжелая».

Как следует из указанного акта, причиной несчастного случая является:

не проведение дублирования оперативно-ремонтному персоналу в лице электромонтера ФИО1 перед допуском к самостоятельной работе. Нарушены «Правила технической эксплуатации электроустановок потребителей», утвержденных Приказом Минэнерго России от 13 января 2003 года №6;

недостаточный контроль со стороны лица, исполняющего обязанности производителя работ, за действиями членов бригады во время работы по наряду –допуску №54, а именно нарушение «Правил по охране труда при эксплуатации электроустановок» от 24 июля 2013 года №328н;

необеспеченность электромонтера по ремонту оборудования ФИО1 спецодеждой в полном объеме в соответствии с требованиями типовых отраслевых норм Приказ Минтруда России от 09 декабря 2014 года №997н «Об утверждении Типовых норм бесплатной выдачи специальной одежды, специальной обуви и других средств индивидуальной защиты сквозных профессий и должностей всех видов экономической деятельности. Занятым на работах с вредными и (или) опасными условиями труда, а также на работах, выполняемых в особых температурных условиях или связанных с загрязнением»;

нарушение работником трудового распорядка и дисциплины труда в части отсутствия самоконтроля при производстве работ, выразившееся в самовольном расширении зоны работ. ФИО1 начал работу в ячейке, находящейся под напряжением, хотя был проинструктирован допускающим и производителем работ о токоведущих частях оставшихся под напряжением (ПОТЭЭ п. 4.2), а именно нарушение «Правил по охране труда при эксплуатации электроустановок», утвержденных Минтрудом Российской Федерации от 24 июля 2013 года № 328н».

Лицами, допустивших нарушение требований охраны труда, указаны:

главный инженер ФИО14, нарушивший «Должностную инструкцию главного энергетика ДИ-ОГЭ-01-17», п. 3.26. «Обучение безопасным методам и приемам выполнения работ и оказанию первой помощи пострадавшим при производстве, проведение инструктажа по охране труда, стажировки, дублирования на рабочем месте и проверке знаний требований охраны труда», «Правила технической эксплуатации электроустановок потребителей», утвержденных приказом Минэнерго России от 13 января 2003 года №6;

производитель работ инженер КИПиА ФИО6, нарушивший «Должностную инструкцию инженера КИПиА ДИ-ОГЭ-05-17», п. 3.17.9 «обеспечивать выполнение требований, правил пожарной безопасности, правил по охране труда и промышленной безопасности», п. 3.17.5. «обеспечивать рабочих спецприспособлениями, средствами индивидуальной и коллективной защиты и контролировать их применение», «Правил по охране труда при эксплуатации электроустановок» от 24 июля 2013 года № 328н», утвержденных Минтрудом Российской Федерации;

заместитель главного энергетика ФИО13, нарушивший «Должностную инструкцию заместителя главного энергетика ДИ-ОГЭ-02-2017»;

<данные изъяты> ФИО1, нарушивший «Должностную инструкцию электромонтера по ремонту и обслуживанию электрооборудования 4 разряда ДИ-ОГЭ-10-17», «Правила по охране труда по эксплуатации электроустановок», утвержденных Минтруда Российской Федерации от 24 июля 2013 года №328н.

Факт грубой неосторожности со стороны ФИО1 комиссией не установлен (л.д. 10-21 том 1).

Как следует из должностной инструкции <данные изъяты> (л.д. 75-76 том 1), в его должностные обязанности входят, в том числе, обязанности по ликвидации неисправностей в работе устройств, их ремонте, монтаже и регулировке, электротехнических измерениях и испытаниях (п. 3.4.), соблюдению требований охраны труда, пожарной безопасности и промышленной санитарии (п. 3.9.), по правильному применению средств индивидуальной и коллективной защиты (п. 3.10.), немедленно извещать своего непосредственного или вышестоящего руководителя о любой ситуации, угрожающей жизни и здоровью людей (п. 3.13.).

Из представленных журналов регистрации вводного инструктажа и журнала регистрации инструктажа на рабочем месте следует, что вводный инструктаж ФИО1 прошел 20 октября 2016 года, инструктаж на рабочем месте проходил 20 октября 2016 года, 18 марта 2019 года, 15 апреля 2019 года, обучение и стажировку прошел с 20 октября 2016 года по 03 ноября 2016 года (л.д. 57-59, 63-66 том 1).

В соответствии с распоряжением о дублировании от 09 сентября 2019 истцу назначено дублирование с 09 сентября 2019 года по 11 сентября 2019 года (л.д. 61 том 1).

Согласно имеющейся в материалах дела медицинской документации, ФИО1 находился на стационарном лечении с 15 июня 2019 года по 10 июля 2019 года в ожоговом отделении с диагнозом Ожоговая болезнь. Электротравма. Электроожог вольтовой дугой лица, шеи, верхних конечностей 1 ст – 1% (правая кисть и предплечье), 2 ст – 8% (лицо, левое плечо, левое предплечье, кисть), 3 ст – 1% (левое предплечье).

В последующем истец находился на амбулаторном лечении у врачей хирурга, травматолога, невролога. Выписан к труду 07 сентября 2019 года (л.д. 22-29 том 1.

Определением суда по данному делу назначена комплексная судебно-медицинская экспертиза, производство которой поручено ГБУЗ «Челябинское областное бюро судебно-медицинской экспертизы».

На разрешение экспертов поставлены вопросы:

1.какова тяжесть вреда здоровью, причиненного ФИО1 в результате несчастного случая на производстве?

2. наступило ли в результате несчастного случая неизгладимое обезображивание лица ФИО1? (л.д. 123-124 том 1)

Согласно заключению ГБУЗ «Челябинское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» от 18 апреля 2023 года №88/22-Г выполненному на основании указанного определения суда, повреждения, полученные ФИО1, не имели признаков опасности для жизни, не сопровождались развитием угрожающего жизни состояния, не сопровождались развитием ожоговой болезни, не имели последствий, сопряженных со значительной стойкой утратой общей трудоспособности не менее чем на одну треть. Характеризовались временными функциональными нарушениями организма ФИО1 продолжительностью свыше трех недель от момента причинения травмы, что согласно п. 7.1 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных Приказом МЗ и СР от 24 апреля 2008 года №194н) является длительным расстройством здоровья. Указанный медицинский критерий служит медицинской характеристикой квалифицирующего признака, обозначенного п. 4б Правил определении степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 18 августа 2007 года №522, позволяющим отнести имевшие место у ФИО1 повреждения к категории вреда здоровью средней тяжести.

Имевшие место повреждения на лице в виде термических ожогов 2 степени, исходя из патологического процесса, характеризуются тем, что в исходе не оставляют после себя рубцов. Определяющаяся на момент производства экспертизы на поверхности тела подэкспертного в местах бывших ожогов гиперпигментация кожных покровов с течением времени может самостоятельно нивелироваться. Для ускорения этого процесса может потребоваться лишь применение терапевтических, неинвазивных методов лечения. Указанные обстоятельства позволяют квалифицировать имевшие место к ФИО1 ожоги 2 ст. на лице как изгладимые повреждения (л.д. 155-173 том 1).

Приходя к выводу о возложении на ответчика обязанности по компенсации истцу морального вреда, суд первой инстанции, сославшись на положения ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснения, данные в п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», указал, что в судебном заседании с достоверностью установлено, что ФИО1 получил травму на производстве при наличии как собственной вины, так и вины работодателя, который не обеспечил соблюдение требований по технике безопасности и охране труда работников.

Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащий взысканию с ООО «Союзпищепром» в пользу ФИО1, суд первой инстанции, руководствуясь положениями ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, учел требования разумности и справедливости, степень нравственных и физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степень вины нарушителя, фактические обстоятельства дела, то факт, что истцу причинен вред здоровью средней тяжести, повлекший физическую боль, длительное лечение, тот факт, что качество жизни истца снизилось, его жизнедеятельность в связи с ожоговой болезнью, электротравмой была ограничена. Также суд учел степень вины ответчика, не обеспечившего истца специальной одеждой и обувью, не проводившего дублирования оперативно-ремонтному персоналу, в том числе ФИО1 перед допуском к самостоятельной работе, не обеспечившему достаточный контроль во время работы по наряду-допуску № 54 по ремонту и обслуживанию электрооборудования. И с учетом степени причиненных истцу нравственных страданий и переживаний, учитывая неосторожность самого ФИО1, нарушившего должностную инструкцию и Правила по охране труда при эксплуатации, пришел к выводу о взыскании компенсация морального вреда в размере 300 000 рублей.

Судебная коллегия оснований не согласиться с приведенными выводами суда первой инстанции не усматривает, поскольку эти выводы соответствуют материалам дела, нормам права, подлежащим применению к спорным отношениям, и доводами апелляционной жалобы не опровергаются.

В соответствии со ст. 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

Статьей 17 Конституции Российской Федерации в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с настоящей Конституцией. Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения. Осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц

В соответствии с частью 3 статьи 37 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, на вознаграждение за труд без какой бы то ни было дискриминации и не ниже установленного федеральным законом минимального размера оплаты труда, а также право на защиту от безработицы.

В силу положений абз.4 ч.1 ст. 21 и абз. 3 ст. 22 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а работодатель обязан обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда.

В ч.1 ст. 212 Трудового кодекса Российской Федерации указано, что обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.

Несчастным случаем на производстве в силу абз. 10 ст. 3 Федерального закона от 24 июля 1998 года №125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» признается событие, в результате которого застрахованный получил увечье или иное повреждение здоровья при исполнении им обязанностей по трудовому договору и в иных установленных данным федеральным законом случаях как на территории страхователя, так и за ее пределами либо во время следования к месту работы или возвращения с места работы на транспорте, предоставленном страхователем, и которое повлекло необходимость перевода застрахованного на другую работу, временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности либо его смерть.

В соответствии с абц 2 п. 3 ст. 8 указанного Федерального закона возмещение застрахованному лицу морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора (ч.1 ст. 327 Трудового кодекса Российской Федерации).

В силу положений ст. 237 указанного Кодекса моральный вред, в случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п.63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года №2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» в случае нарушения трудовых прав работников суд в силу статьей 21 и 237 Кодекса вправе удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя, в том числе и при нарушении его имущественных прав (например, при задержке выплаты заработной платы). Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

В Трудовом кодексе Российской Федерации не содержится положений, касающихся понятия морального вреда и определения размера компенсации морального вреда. Такие нормы предусмотрены гражданским законодательством.

П.2 ст. 2 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ.

Согласно п.1 ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В силу ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Из приведенного нормативного правового регулирования следует, что работник имеет право на труд в условиях, отвечающих государственным нормативным требованиям охраны труда, включая требования безопасности. Это право работника реализуется исполнением работодателем обязанности создавать такие условия труда. При получении работником во время исполнения им трудовых обязанностей травмы или иного повреждения здоровья ему в установленном законодательством порядке возмещается материальный и моральный вред.

Согласно ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Как разъяснено в п.11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

В соответствии со ст. 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (в том числе использование механизмов), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным п. п. 2 и 3 ст. 1083 настоящего Кодекса. Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании.

Согласно положениям п. п. 2, 3 ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации, если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен. При грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины причинителя вреда в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения должен быть уменьшен или в возмещении вреда может быть отказано, если законом не предусмотрено иное. При причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается.

В силу п. 1 ст. 1068 указанного Кодекса юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. Применительно к правилам, предусмотренным настоящей главой, работниками признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), а также граждане, выполняющие работу по гражданско-правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ.

Согласно разъяснениям, содержащимся в абз. 3 п.1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», действующего в период рассмотрения спора судами, под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права либо нарушающими имущественные права гражданина.

В п. 12 указанного постановления разъяснено, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064,1099 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу положений ст. 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах вследствие причинения вреда, и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающей, что суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации морального вреда, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п.2 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно п.п. 25-28 вышеуказанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151,1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований.

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда.

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего.

Задача определения размера компенсации является сложной. Она особенно трудна в деле, предметом которого является личное страдание, физическое или нравственное. Не существует стандарта, позволяющего измерить в денежных средствах боль, физическое неудобство и нравственное страдание и тоску. Исходя из изложенного, суд должен в решении привести достаточные мотивы определения суммы компенсации морального вреда, присуждаемой заявителю. В противном случае отсутствие мотивов свидетельствует о том, что суд не рассмотрел надлежащим образом требования заявителя и не руководствовался принципом адекватного и эффективного устранения нарушения.

Согласно ч.1 ст. 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации решение суда должно быть законным и обоснованным.

Как разъяснено в п.п. 2 и 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года №23 «О судебном решении», решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права (ч.1 ст.1, ч.3 ст. 11 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (ст.ст. 55,59-61,67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.

Вопреки доводам апелляционной жалобы судебная коллегия считает, что оспариваемое судебное решение в части разрешения требований о компенсации морального вреда указанным положениям закона, а также разъяснениям Верховного Суда Российской Федерации, отвечает.

С учетом представленных в дело доказательств о характере полученных травм, судебная коллегия считает установленным факт претерпевания ФИО1 физических и нравственных страданий. При этом судебная коллегия учитывает, что требования о компенсации морального вреда основаны на личных переживаниях стороны истца и его показания по делу являются допустимыми доказательствами. В связи с чем, показания истца обснованно приняты судом первой инстанции в качестве допустмых доказательств по делу подтверждающих данный факт.

Доводы апелляционной жалобы о том, что суд первой инстанции не учел выводов заключения судебно- медицинской экспертизы, опровергаются постановленным судебным решением.

При этом судебная коллегия учитывает, что в соответствии со ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств (ч.1).

Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими (ч.4).

В соответствии с ч.3 ст. 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в ст. 67 данного кодекса. Несогласие суда с заключением должно быть мотивировано в решении или определении суда.

Судебная коллегия считает, что оценка заключения ГБУЗ «Челябинское областное бюро судебно-медицинской экспертизы», данная судом первой инстанции, отвечает требованиям ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, выводы экспертов, изложены в решении суда, указанные выводы ничем не опровергнуты.

При этом на суд не возложено обязанности приводить в описательной или мотивировочной части решения весь текст заключения эксперта, а именно его исследовательскую часть (ч.ч.3,4 ст. 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Иная оценка апеллянта представленного экспертного заключения является субъективной и не может влечь последствий в виде отмены судебного решения в данной части либо являться основанием к снижению взысканной судом первой инстанции суммы компенсации.

Так, приводя в апелляционной жалобе данные медицинской карты истца, содержащиеся в заключении экспертов. относительно его температуры тела, отсутствия ожоговой болезни, удовлетворительного состояния в период лечения, наличии сознания, аппетита, сна, возможности самостоятельно без опоры передвигаться; активного положения в постеле- на спине и др. ответчик не учитывает, что все это было учтено экспертом при определении степени тяжести вреда здоровью, причиненного ФИО1, а заключение эксперта было принято судом в качестве доказательства по делу.

Не отражение в решении суда данных медицинской документации истца, не может являться безусловным основанием к отмене судебного решения. Установлено, что судом первой инстанции исследовалась стационарная медицинская карта ФИО1.

Так, приводя выборочно сведения, изложенные в медицинской карте истца, апеллянт не учитывает данные той же медицинской документации о том, что производственную травму истец получил в молодом возрасте – 24 года, находился на лечении более двух месяцев. При этом, в результате указанной травмы у истца были ожоги 1-3 степени лица, шеи, верхних конечностей, 10% п.т., шок 1 ст., что бесспорно причиняет дополнительные нравственные страдания и опасение за свою жизнь и состояние здоровья.

Так следует из имеющихся в заключении судебно- медицинской экспертизы фотографий шрамы на теле, лице, шее сохранялись на момент производства экспертизы (л.д. 171 том 1), как указал истец в суде апелляционной инстанции, указанные шрамы сохраняются по настоящее время, что также ничем не опровергнуто. При этом, суд апелляционной инстанции учитывает, что несчастный случай на производстве имел место в 2019 году. Доводы истца о том, что он испытывает неловкость из-за имеющихся шрамов и это причиняет ему дополнительные неудобства, так как он старается их скрывать, основаны на его индивидуальных особенностях, и личных переживаниях в связи с чем, показания истца в указанной части также являются допустимыми доказательствами по делу.

Более того, у истца имел место ожог левой руки, как пояснил в суде апелляционной инстанции ФИО1, левая рука у него рабочая, что также никем не оспаривалось, он в связи с полученными травмами не мог ей пользоваться, впоследствии вынужден был заново учиться все делать левой рукой, что также причинило ему дополнительные нравственные страдания. Указанные доводы также основаны на личных переживаниях истца и являются его индивидуальными особенностями.

С учетом характера полученных травм и представленных в суд, доказательств судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что в результате длительного лечения, истец не имел возможности вести полноценную жизнь, так же испытывал физическую боль, что, безусловно, ухудшило качество его жизни.

Также установлено, что работодатель никакой материальной, либо иной помощи истцу в связи с произошедшим несчастным случаем на производстве не оказывал. Отсутствие в Коллективном договоре положений о компенсации морального вреда работодателем работникам в добровольном порядке не препятствовало работодателю оказать помощь истцу в связи с произошедшим.

При этом ответчиком в данном случае является юридическое лицо, Доказательств, что взысканная судом первой инстанции сумма компенсации морального вреда в связи материальным положением работодателя не может быть им выплачена, в дело не предоставлено.

Вопреки доводам апеллянта судом первой инстанции при определении размера компенсации морального вреда учтена вина истца в произошедшем несчастном случае на производстве.

Между тем, ответчиком ни в суд первой, ни в суд апелляционной инстанции не предоставлено допустимых доказательств отсутствия своей вины в произошедшем несчастном случае на производстве, либо доказательств наличия грубой неосторожности в действиях пострадавшего. В связи с чем, суд апелляционной инстанции не может в данном случае применить положения ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Доводы апелляционной жалобы о том, что со стороны работодателя имели место только нарушения в виде не обеспечения работника полным комплектом спецодежды, опровергаются Актом о несчастном случае на производстве №2, которому судом первой инстанции дана надлежащая оценка по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и указанный Акт принят в качестве допустимого доказательства по делу.

Указанный Акт в установленном законом порядке работодателем оспорен не был, судебная коллегия считает, что несогласие ответчика в рамках рассмотрения настоящего дела с представленным Актом является его защитной позицией и имеет целью избежать гражданско- правовой ответственности в связи с причинением вреда здоровою работнику.

Отсутствие дублирования работодателем установлено Актом о несчастном случае на производстве, иными допустимыми доказательствами не опровергнуто. Показания третьего лица ФИО3, на которые ссылается в апелляционной жалобе ответчик, не являются допустимым доказательством отсутствия необходимости дублирования. Более того, сам ФИО3. которому вышеуказанным Актом вменено нарушение в виде отсутствия дублирования данный акт также не оспаривал. Из протокола судебного заседания не усматривается, что он не согласен со своей виной.

Также вопреки доводам апеллянта суд первой инстанции учел все пройденные истцом инструктажи, что отразил в своем решении.

С учетом изложенного, судебная коллегия считает, что убедительных доводов, основанных на доказательственной базе, опровергающих установленные судом первой инстанции обстоятельства, в апелляционной жалобе не приведено. Фактически доводы апелляционной жалобы ответчика были предметом возражений стороны в суде первой инстанции. Из текста решения не усматривается, что размер компенсации морального вреда судом определен исключительно из субъективных ощущений, доказательств, что он является явно завышенным в суд апелляционной инстанции также не предоставлено.

Более того, суд первой инстанции с учетом заявленных истцом требований, доводом, которые он указывал в качестве оснований для взыскания заявленной суммы компенсации морального вреда, а также фактически установленных обстоятельств, с учетом представленных в дело доказательств, снизил заявленную сумму компенсации на 200 000 рублей.

При этом судебная коллегия полагает правильным учесть, что жизнь и здоровье относятся к числу наиболее значимых человеческих ценностей, а их защита должна быть приоритетной. Право гражданина на возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью, является одним из общепризнанных основных неотчуждаемых прав и свобод человека, производно от права на жизнь и охрану здоровья, прямо закрепленных в Конституции Российской Федерации.

Жизнь и здоровье человека бесценны и не могут быть возвращены выплатой денег. Гражданский кодекс лишь в максимально возможной степени обеспечивает определенную компенсацию понесенных потерпевшим потерь. Возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью гражданина, производится по общим правилам исполнения деликтных обязательств.

С учетом установленных по делу обстоятельств, судебная коллегия считает, что взысканная судом компенсация морального вреда соответствует положениям ст.ст. 151,1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также требованиям разумности и справедливости, характеру доказанных претерпеваемых истцом нравственных и физических страданий, фактическим обстоятельствам дела, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальным особенностям потерпевшего. В данном случае в наибольшей степени обеспечивает баланс прав и законных интересов потерпевшего от причинения вреда и причинителя вреда, компенсирующим ему, в некоторой степени, причиненные физические и нравственные страдания, и не направлена на личное обогащение истца. Указанный размер компенсации морального вреда обеспечивает законные интересы сторон. Оснований для ее снижения по доводам апе6лляционной жалобы не имеется.

Таким образом, решение суда первой инстанции в указанной части отмене либо изменению не подлежит.

Согласно ч.3 ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, нарушение или неправильное применение норм процессуального права является основанием для изменения или отмены решения суда первой инстанции, если это нарушение привело или могло привести к принятию неправильного решения.

Разрешая вопрос о взыскании судебных расходов по оплате экспертизы, суд руководствовался требованиями ч.1 ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, и исходил из принципа пропорциональности распределения судебных расходов, с учетом частичного удовлетворения иска, а также доказанности несения таких расходов.

Факт оплаты истцом судебно- медицинской экспертизы, назначенной определением суда в сумме 60 920 руб. подтвержден документально. Заключение экспертов принято в качество относимого и допустимого доказательства по делу.

Между тем, в данном случае ФИО1 были заявлены требования неимущественного характера, следовательно, принцип пропорциональности распределения судебных расходов в данном случае не применим.

Суд первой инстанции пришел к выводу об обоснованности заявленных ФИО1 требований, таким образом, понесенные им судебные расходы на оплату услуг экспертов подлежат возмещению истцу в полном объеме. В связи с чем, решение суда в указанной части подлежит изменению независимо от доводов апелляционной жалобы, в пользу истца с ответчика подлежат взысканию расходы по оплате экспертизы в полном объеме.

В соответствии с ч.1 ст. 88 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

Согласно подп. 3 ст. 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации, при подаче искового заявления имущественного характера, не подлежащего оценке, а также искового заявления неимущественного характера подлежит оплате государственная пошлина для физических лиц - 300 руб.;

Согласно ст. 94 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся расходы на оплату услуг представителей.

На основании ч.1 ст. 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

С учетом того, что ФИО1 были заявлены требования неимущественного характера, принцип пропорционального распределения судебных расходов в данном случае не применим, доводы апелляционной жалобы об обратном основаны на неправильном понимании норм процессуального права, в связи с чем, подлежат отклонению.

Следовательно, оснований для изменения решения суда в части взыскании с ответчика судебных расколов по оплате государственной пошлины, на представителя не имеется.

Руководствуясь статьями 327-330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Центрального районного суда города Челябинска от 30 мая 2023 года изменить в части взыскания расходов за производство экспертизы.

Взыскать с Общества с ограниченной ответственностью «Объединение «Союзпищепром» в пользу ФИО1 расходы по оплате судебной экспертизы 60 920 руб..

В остальной части это же решение оставить без изменения, апелляционную жалобу Общества с ограниченной ответственностью «Объединение «Союзпищепром» – без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи