№ 2-296/2022

УИД 62RS0026-01-2022-000397-53

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г.Спасск-Рязанский 21 сентября 2022 года

Спасский районный суд Рязанской области в составе:

председательствующего судьи Полубояриновой И.П.,

при секретаре судебного заседания Корсаковой Е.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в здании суда гражданское дело по исковому заявлению ФИО1, ФИО3 к обществу с ограниченной ответственностью «Разбердеевское» о возмещении морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1, ФИО3 обратились в суд с иском к ООО «Разбердеевское» о возмещении морального вреда, в обоснование исковых требований указав, что ДД.ММ.ГГГГг. в ДД.ММ.ГГГГ мин. ФИО5, являясь разнорабочим ООО «Разбердеево», работающим по трудовому договору, находился на своем рабочем месте на территории ООО «Разбердеево», где производил уборку территории зерноочистительного комплекса. В этот момент произошло обрушение конструкции зернового бункера перегрузчика сырого зерна зерноочистительного комплекса <данные изъяты>, в результате чего был смертельно травмирован рабочий ФИО5

Истцы ФИО1 и ФИО3 являются братьями погибшего ФИО5

У истцов с погибшим братом были теплые и близкие отношения. Погибший ФИО5 и истец ФИО1 были близнецами, у них была психологическая связь на протяжении всей жизни. Старший брат ФИО3 воспринимал братьев близнецов как одно единое целое, любил и заботился о них. Факт того, что в семье погибшего были добрые и близкие отношения между всеми ее членами исследовался при рассмотрении гражданского дела №, рассмотренного <адрес> районным судом <адрес> ДД.ММ.ГГГГг. по иску ФИО8 к <данные изъяты>, о взыскании компенсации сверх возмещения вреда. В решении суда также указано, что беседы с администрацией работодателя после гибели ФИО5 происходили со всей семьей (мать, отец, братья), что подтверждает, что вся семья испытала горе и тяжесть утраты.

Указанным решение суда установлено, что причиной смерти ФИО5 явился несчастный случай на производстве. Работодатель нарушил правила и нормы по охране труда и техники безопасности, в связи с чем действия ответчика состоят в прямой причинно-следственной связи, приведшей к гибели ФИО5 и в причинении физических и нравственных страданий истцам, связанных со смертью брата.

Поскольку Законодатель не предусмотрел каких - либо формул для расчета размера компенсации морального вреда, то оценка размера является субъективной составляющей, основанной на личных страданиях и переживаниях.

Истцы ФИО3, ФИО1 оценивают моральный вред в размере <данные изъяты> рублей в пользу каждого.

В соответствии со ст. 237 ТК РФ, моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба. Обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников является одним из направлений государственной

политики в области охраны труда, (абзац второй ч. 1 ст. 210 ТК РФ). Частью 1 ст. 212 ТК РФ определено, что обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагается на работодателя.

Работодатель обязан обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов, (абзац второй ч. 2 ст. 212 ТК РФ.)

В соответствии с определением Верховного Суда РФ от 8 июля 2019г. № 56-КГПР19-7, в случае причинения вреда жизни или здоровью гражданина, требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку из сложившихся семейных связей, характеризующимися близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (т.е. членам семьи), нравственных и духовных страданий. В соответствии с определением Верховного Суда РФ №14КГ19-28 от 13 января 2020 г., в случае смерти работника в результате несчастного случая на производстве, исходя из положений трудового законодательства, предусматривающих обязанности работодателя обеспечить работнику безопасные условия труда и возместить причиненный по вине работодателя вред, в том числе моральный, а также норм гражданского законодательства о праве на компенсацию морального вреда, члены семьи работника имеют право на возмещение работодателем, не обеспечившим работнику условия труда, отвечающего требованиям охраны труда и безопасности, морального вреда, причиненного утратой родственника.

На основании изложенного, ссылаясь на ст. 151 ГК РФ истцы просят взыскать с ООО «Разбердеево» моральный вред в размере <данные изъяты> рублей, госпошлину в размере <данные изъяты> рублей в пользу ФИО1 и моральный вред в размере <данные изъяты> рублей, госпошлину в размере <данные изъяты> рублей в пользу ФИО3

В судебном заседании истцы ФИО1, ФИО3 и представитель истцов ФИО4 исковые требования поддержали в полном объеме.

Представитель ответчика ООО «Разбердеевское» ФИО14 в судебном заседании с исковыми требованиями истца не согласился, представил письменные возражения на исковые требования.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО6, в судебное заседание, будучи извещенным о времени и месте слушания дела, о причинах неявки не сообщил, возражений на исковые требования не представил.

Помощник прокурора Спасского района Рязанской области Паринский М.А. в судебном заседании в заключении полагал требования истца подлежащими удовлетворению, размер возмещения морального вреда оставил на усмотрение суда.

Выслушав пояснения участников процесса, свидетелей ФИО8, ФИО11, заключение представителя прокуратуры, исследовав письменные доказательства по делу, суд приходит к следующему.

На основании ч.1 ст.237 ТК РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Согласно ч.2 ст.2 Гражданского кодекса Российской Федерации неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ.

В соответствии с ч.1 ст.150 Гражданского кодекса РФ жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Согласно ч.1 ст.151 ГК РФ если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Согласно п. 1, п.2 ст. 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с п. 1 ст. 1079 ГК РФ, юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 статьи 1083 настоящего Кодекса. Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

В силу п. 1 ст. 1100 ГК РФ также следует, что компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности.

В соответствии с ч. 2 ст. 1101 ГК РФ, размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В п.2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда", разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.) или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья, либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, и др.

При рассмотрении требований о компенсации причиненного гражданину морального вреда необходимо учитывать, что размер компенсации зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального ущерба, убытков и других материальных требований. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (пункт 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда").

Согласно п. 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. Независимо от вины причинителя вреда осуществляется компенсация морального вреда, если вред жизни или здоровью гражданина причинен источником повышенной опасности (статья 1100 ГК РФ).

При этом, суду следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

Судом установлено, что ДД.ММ.ГГГГ между ООО «Разбердеевское» в лице директора ФИО6 и <данные изъяты>» в лице генерального директора ФИО9 заключен договор строительного подряда №, на основании которого <данные изъяты>» взяло на себя обязательство по строительству комплекса по сортировке и сушке зерновых и масличных культур (<данные изъяты>), завальная яма, ёмкости охлаждения продукции, буферные ёмкости) по адресу: <адрес>, являющегося объектом капитального строительства.

ДД.ММ.ГГГГ между <данные изъяты>» в лице генерального директора ФИО9 и <данные изъяты> в лице директора ФИО10 заключен договор субподряда №, на основании которого <данные изъяты> взяло на себя обязательство по строительству комплекса по сортировке и сушке зерновых и масличных культур (ЗАВ, завальная яма, ёмкости охлаждения продукции, буферные ёмкости) по адресу: <адрес>.

В соответствии со спецификацией № к указанному договору, генеральным подрядчиком <данные изъяты>» должны были быть выполнены следующие работы: изготовление бетонной галереи завальной ямы 14м х 4,5м х 3,5м с закладными элементами; изготовление бетонной галереи с приямком 2м х 3,5м х 3м с закладными элементами; изготовление буронабивных свай под колонны с анкерными группами – 16 шт.; изготовление колонн 16 шт.

Заказчику строительных работ ФИО6 подрядчиком и субподрядчиком было разъяснено, что для строительства комплекса по сортировке и сушке зерновых и масличных культур обязательно проведение инженерных изысканий и подготовка проектной документации, что требует дополнительных материальных затрат. ФИО6, желая избежать дополнительных материальных затрат, дал указание подрядчику и субподрядчику осуществлять строительство без проведения инженерных изысканий и подготовки проектной документации.

Для получения разрешения на строительство ФИО6 в администрацию муниципального образования – <адрес> подана проектная документация, выполненная <данные изъяты>», не разработанная для строительства комплекса по сортировке и сушке зерновых и масличных культур (ЗАВ, завальная яма, ёмкости охлаждения продукции, буферные ёмкости) по адресу: <адрес> и не соответствующая требованиям Постановления Правительства Российской Федерации от 16.02.2008 №87 «О составе разделов проектной документации и требованиях к их содержанию».

После получения ФИО6 разрешения на строительство №№ от ДД.ММ.ГГГГ указанная проектная документация не использовалась для строительства комплекса по сортировке и сушке зерновых и масличных культур (ЗАВ, завальная яма, ёмкости охлаждения продукции, буферные ёмкости) по адресу: <адрес>.

В период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ <данные изъяты> по указанию ФИО6 и в соответствии с заключенными договорами осуществлено строительство зерноочистительно-сушильного комплекса (КЗС) на базе зерноочистительного комплекса <данные изъяты> для нужд ООО «Разбердеевское» по адресу: <адрес>, без использования проектной документации, с устройством фундамента без инженерно-геологических изысканий, без расчетов нагрузок от надземной части сооружения на грунты, расчетов и выбора конструкции фундаментов, глубины заложения фундамента, без расчетов на несущие конструкции сооружения.

ДД.ММ.ГГГГ между ООО «Разбердеевское» в лице директора ФИО6 и <данные изъяты>» в лице директора ФИО10 заключен договор подряда №, на основании которого <данные изъяты> взяло на себя обязательство по монтажу оборудования КЗС (комплекс зерноочистительно-сушильный) по адресу: <адрес>

По завершению строительства и монтажа оборудования ФИО6, будучи директором ООО «Разбердеевское», зная о том, что зерноочистительно-сушильный комплекс (КЗС) на базе зерноочистительного комплекса <данные изъяты> построен с нарушениями норм градостроительного законодательства, а именно без проведения инженерных изысканий и использования проектной документации, поэтапно принял выполненные работы, подписав акты о приемке выполненных работ.

После этого ФИО6, зная о том, что зерноочистительно-сушильный комплекс (КЗС) на базе зерноочистительного комплекса <данные изъяты> построен с нарушениями норм градостроительного законодательства, а именно без использования проектной документации, с устройством фундамента без инженерно-геологических изысканий, без расчетов нагрузок от надземной части сооружения на грунты, расчетов и выбора конструкции фундаментов, глубины заложения фундамента, без расчетов на несущие конструкции сооружения, в нарушение норм ст. 55 Градостроительного кодекса Российской Федерации, не получив в установленном законом порядке разрешение на ввод объекта в эксплуатацию, представляющее собой документ, который удостоверяет выполнение строительства, реконструкции объекта капитального строительства в полном объеме в соответствии с разрешением на строительство, проектной документацией, а также соответствие построенного, реконструированного объекта капитального строительства требованиям к строительству, реконструкции объекта капитального строительства, установленным на дату выдачи представленного для получения разрешения на строительство градостроительного плана земельного участка, разрешенному использованию земельного участка, а также ограничениям, установленным в соответствии с земельным и иным законодательством Российской Федерации, осознавая, что эксплуатация такого объекта опасна, с ДД.ММ.ГГГГ дал указание начать эксплуатировать указанный объект работникам, не осведомленным о наличии нарушений, допущенных при строительстве.

Не позднее ДД.ММ.ГГГГ директору ООО «Разбердеевское» ФИО6 стало известно о том, что фундамент под несущими колоннами бункера-накопителя деформировался, о чем он сообщил директору ООО «Агро-Пром» ФИО10 Последний сообщил ФИО6 о том, что необходимо незамедлительно остановить работу КЗС, так как дальнейшая эксплуатация не безопасна и может повлечь обрушение конструкции бункера.

ФИО6, занимая должность директора ООО «Разбердеевское», являясь лицом, на которое возложены обязанности по соблюдению правил техники безопасности и иных правил охраны труда, действуя с целью обеспечения непрерывной уборки урожая, по мотиву извлечения наибольшей коммерческой выгоды, в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, находясь по адресу: <адрес>, д. Разбердеево, проявляя неосторожность в форме преступной небрежности, не предвидя возможности наступления общественно опасных последствий своих действий, однако, будучи в силу своей профессиональной квалификации и должностных обязанностей лицом, обязанным и имеющим реальную возможность при необходимой внимательности и предусмотрительности предвидеть их наступление, заведомо зная о нарушениях, допущенных при монтаже и вводе в эксплуатацию производственного объекта – зернового бункера-накопителя, расположенного по адресу: <адрес>, д. Разбердеево, являющегося конструктивной частью зерноочистительно-сушильного комплекса (КЗС) на базе зерноочистительного комплекса ЗАВ-30, выразившихся в устройстве фундамента без инженерно-геологических изысканий, без расчетов нагрузок от надземной части сооружения на грунты, расчетов и выбора конструкции фундаментов, глубины заложения фундамента, без расчетов на несущие конструкции сооружения, а также зная о том, что фундамент под несущими колоннами бункера-накопителя деформировался и дальнейшая его эксплуатация несет потенциальную угрозу здоровью и жизни работников и других лиц, осуществлял эксплуатацию зернового бункера-накопителя зерноочистительно-сушильного комплекса (КЗС) на базе зерноочистительного комплекса ЗАВ-30, создав необходимые условия для причинения по неосторожности смерти рабочему ООО «Разбердеевское» ФИО5

Так, около 10 часов 00 минут ДД.ММ.ГГГГ ФИО5, являясь подсобным рабочим на основании трудового договора № от ДД.ММ.ГГГГ, заключенного им с ООО «Разбердеевское», и на основании приказа директора ООО «Разбердеевское» ФИО6 № от ДД.ММ.ГГГГ, находился под зерновым бункером-накопителем, являющимся конструктивной частью зерноочистительно-сушильного комплекса (КЗС) на базе зерноочистительного комплекса ЗАВ-30 по адресу: <адрес>, д. Разбердеево, где осуществлял расчистку норий и контролировал их запуск. В вышеуказанный период времени произошло обрушение бункера-накопителя, являющегося конструктивной частью зерноочистительно-сушильного комплекса (КЗС) на базе зерноочистительного комплекса <данные изъяты>, в результате чего бункер упал на ФИО5, который скончался на месте происшествия.

Согласно заключению медицинской судебной экспертизы №, при судебно-медицинском экспертном исследовании трупа ФИО5 были обнаружены телесные повреждения характера сочетанной травмы: на туловище; на других частях тела; ссадины на передневнутренней поверхности левого коленного сустава.

Рассматриваемые повреждения образовались незадолго до наступления смерти за один небольшой короткий промежуток времени (в интервале от нескольких минут до одного десятка минут) воздействием какого-либо твердого тупого предмета/предметов/ с множеством зон приложения силы.

Повреждения на туловище возникли в условиях сдавления груди и живота между твердыми тупыми предметами, и взятые в своей совокупности через развитие механической асфиксии состоят в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти.

Смерть ФИО5 наступила от механической асфиксии в результате сдавления груди и живота между тупыми предметами в сочетании с травмой туловища (множеством переломов ребер слева, разрывами левого легкого и печени) и других частей тела, в соответствии с п. ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ. «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» (Приложения к Приказу Министерства здравоохранения и социального развития РФ от ДД.ММ.ГГГГ №н), п. 4а «Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» Постановления Правительства РФ № от ДД.ММ.ГГГГ, состояний, повлекших тяжкий вред, причиненный здоровью человека по квалифицирующему признаку опасности для жизни.

Таким образом, ФИО6, являясь генеральным директором ООО «Разбердеевское», обязан был принять меры по созданию безопасных условий труда работников данного Общества, однако проявил преступную небрежность, игнорируя требования охраны труда, не исполнил свои должностные обязанности.

При этом он не предвидел наступление общественно-опасных последствий в виде смерти ФИО5, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть их наступление, дал указание работникам эксплуатировать зерноочистительно-сушильный комплекс (КЗС) на базе зерноочистительного комплекса ЗАВ-30 в условиях, создающих угрозу их жизни и здоровью, нарушив тем самым ст. 212 Трудового кодекса Российской Федерации, согласно которой обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя. Работодатель обязан обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов; принятие мер по предотвращению аварийных ситуаций, сохранению жизни и здоровья работников при возникновении таких ситуаций, в том числе по оказанию пострадавшим первой помощи.

Между допущенными ФИО6 нарушениями и смертью ФИО5 имеется прямая причинно-следственная связь.

Эксплуатируя зерноочистительно-сушильный комплекс (КЗС) на базе зерноочистительного комплекса <данные изъяты>, ФИО6 осознавал общественную опасность своих действий, не желал и не предвидел наступления общественно-опасных последствий в виде смерти потерпевшего, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть наступление вышеуказанных общественно опасных последствий.

Постановлением Спасского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ ФИО6 освобожден от уголовной ответственности и в отношении него прекращено уголовное дело в отношении по ч.2 ст.143 УК РФ, на основании ст.76.2 УК РФ, ему назначена мера уголовно-правового характера в виде судебного штрафа в размере <данные изъяты>) рублей 00 копеек. Данное постановление вступило в законную силу ДД.ММ.ГГГГ.

Таким образом, материалами дела достоверно подтверждено, что причиной смерти ФИО5 явился несчастный случай на производстве. Работодатель, в нарушение требований трудового законодательства, не создал безопасные условия труда работника ООО «Разбердеевское» ФИО5

Судом установлено, что истцы ФИО1, ФИО3 являются родными погибшего ФИО5, что подтверждается свидетельством о рождении ФИО5 от ДД.ММ.ГГГГ, свидетельством о рождении ФИО1 от ДД.ММ.ГГГГ, свидетельством о рождении ФИО3 от ДД.ММ.ГГГГ года рождения, и не оспаривалось стороной ответчика.

Поскольку несчастный случай с братом ФИО1, ФИО3 произошел при исполнении им трудовых обязанностей в результате падения бункера накопителя, принадлежащего работодателю ООО «Разбердеевское», в результате чего истцам были причинены физические и нравственные страдания, связанные со смертью близкого им человека, суд приходит к выводу о наличии оснований для удовлетворения требований истцов о взыскании с ответчика в пользу истца компенсации морального вреда.

При определении компенсации морального вреда, суд принимает во внимание фактические обстоятельства дела, тяжесть наступивших последствий, характер и степень нравственных страданий истцов, их психоэмоциональное состояние, связанное с утратой родного брата.

У братьев ФИО1, ФИО3 были доброжелательные, близкие отношения, они лишились поддержки, внимания и общения с близким человеком.

Истец ФИО1 был братом близнецом с погибшим ФИО5, он (ФИО1) проживает с родителями, всю его сознательную жизнь он проживал с ними и с погибшим братом, они вели общее хозяйство, ДД.ММ.ГГГГ года брат ФИО5 уехал на работу в <адрес>. Они продолжали общаться путем переписки в социальных сетях, встречались по выходным, истец приезжал к брату, ФИО5 помогал ему денежными средствами и по хозяйству. Истец ФИО1 в связи со смертью брата, с которым был очень близок, имел с ним тесную родственную связь, испытывает до настоящего времени глубокие нравственные переживания и чувство отчаяния.

Истец ФИО3 был старшим братом погибшего ФИО5, он проживает со своей семьей (супругой и детьми), до ДД.ММ.ГГГГ года он проживал с родителями и братьями близнецами, в том числе погибшим братом ФИО5 До этого времени они вели общее хозяйство. Так как брат проживал рядом с ним (ФИО15), приходил часто к нему домой, дети истца ФИО3 очень любили погибшего ФИО5 Кроме того, он (истец ФИО15) являлся свидетелем гибели брата, так как находился рядом с ним. Погибший ФИО5 помогал ФИО15 денежными средствами. Истец ФИО3 в связи со смертью брата, с которым был очень близок испытывает до настоящего времени глубокие нравственные переживания и чувство отчаяния.

Таким образом, бесспорным является тот факт, что истцы испытывали и продолжают испытывать нравственные страдания, связанные с гибелью близкого им родственника, родного брата. Гибель человека сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие, влечет состояние субъективного эмоционального расстройства, поскольку утрата близкого человека рассматривается в качестве наиболее сильного переживания, препятствующего социальному функционированию и адаптации лица к новым жизненным обстоятельствам, а также нарушает неимущественное право на семейные связи. Неизгладимой для истцов является боль утраты брата, что является тяжелейшим событием в жизни, неоспоримо причинившим нравственные страдания.

При определении компенсации морального вреда, суд также учитывает, степень вины ответчика, а также что ответчик оказывал материальную помощь всей семье погибшего ФИО5 в размере <данные изъяты> руб., свидетель ФИО11 в судебном заседании пояснил, что деньги предназначались семье, работодателем также выплачено пособие на погребение в размере <данные изъяты> руб., произведена выплата заработной платы погибшего ФИО5 за отработанный период в размере <данные изъяты> руб. Судом в пользу ФИО8 были взысканы с общества с ограниченной ответственностью «Разбердеевское» компенсация морального вреда в размере <данные изъяты> рублей, а также компенсация сверх возмещения вреда в размере <данные изъяты> рублей. <данные изъяты> рублей были взысканы в пользу ФИО8 на основании возбужденного исполнительного производства.

Данные обстоятельства подтверждаются решением <адрес> районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, вступившим в законную силу ДД.ММ.ГГГГ, приказом ООО «Разбердеевское» от ДД.ММ.ГГГГ, заявлением от ФИО2, приказом ООО «Разбердеевское» № от ДД.ММ.ГГГГ, расходным кассовым ордером № от ДД.ММ.ГГГГ, заявлением ФИО11, приказом ООО «Разбердеевское» б/н от ДД.ММ.ГГГГ, платежным поручением № от ДД.ММ.ГГГГ, показаниями свидетелей ФИО8, ФИО11

Учитывая вышеизложенное, а также требования разумности и справедливости, суд полагает необходимым требования истцов о взыскании морального вреда удовлетворить частично и взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере <данные изъяты> руб. на каждого, что будет являться достаточной компенсацией причиненных истцам нравственных страданий.

Доводы истцов о том, что выплаченные ответчиком денежные средства предназначались не им, отклоняются судом, так как из материалов дела следует, что данные денежные средства ответчикам перечислялись именно семье погибшего, каковыми они и являются.

Доводы представителя ответчика о том, что истец ФИО3 не является членом семьи погибшего ФИО5 и проживал отдельно от брата не свидетельствует о том, что в результате гибели брата истцу ФИО3 не были причинены нравственные страдания. Допрошенная в качестве свидетель ФИО8 подтвердила, что между братьями имелись доброжелательные отношения, они совместно проживали, с истцом ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ года, Роман и ФИО16 были близнецами, братья между собой были дружными. Кроме того, отсутствие совместного проживания братьев объясняется и тем, что на момент смерти ФИО5, оба были совершеннолетними, ФИО3 имел свою семью, что само по себе не исключает существование близких отношений между братьями.

Гражданско-правовую ответственность за вред, причиненный работником при исполнении трудовых обязанностей, несет работодатель (пункт 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В абзаце 3 пункта 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" указано, что при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда.

Статьей 5 Уголовного процессуального кодекса Российской Федерации к близким родственникам отнесены: супруг, супруга, родители, дети, усыновители, усыновленные, родные братья и родные сестры, дедушка, бабушка, внуки.

В связи с чем, доводы истца об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований истца ФИО3, судом отклоняются. Кроме того, суд учитывает, что именно в лице брата ФИО3 была оказана материальная помощь родственникам погибшего сотрудника ФИО5, в размере <данные изъяты> рублей ответчиком, социальное пособие на погребение также было выплачено <данные изъяты> А.В. в размере <данные изъяты> рублей, с заявлением о выплате заработной платы за брата ФИО5 и компенсацией за неиспользованный отпуск брата также обращался ФИО5 Братья ФИО3 и ФИО5 являлись близкими родственниками.

Доводы ответчика на иную судебную практику о размере компенсации морального вреда, несостоятельны, поскольку при вынесении судебного акта суды учитывают обстоятельства каждого конкретного дела и предоставленные в обоснование доводов доказательства.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1, ФИО3 к обществу с ограниченной ответственностью «Разбердеевское» о возмещении морального вреда, удовлетворить частично.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Разбердеевское» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 400000 (четыреста тысяч) рублей.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Разбердеевское» в пользу ФИО3 компенсацию морального вреда в размере 400000 (четыреста тысяч) рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Рязанский областной суд через Спасский районный суд Рязанской области в течение месяца со дня принятия суда в окончательной форме.

Судья: И.П.Полубояринова