Дело № 2-11/2023

(2-63/2022; 2-1685/2021)

25RS0001-01-2020-008693-81

Мотивированное решение

изготовлено 14.04.2023

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

07 апреля 2023 года город Владивосток

Фрунзенский районный суд города Владивостока в составе председательствующего судьи Бескровной О.А., при секретаре судебного заседания Булгаковой Е.В., с участием представителя истца ФИО2, ответчика ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО4 к ФИО3 о признании завещания недействительным (третье лицо – нотариус ВНО ФИО5),

УСТАНОВИЛ:

ФИО4 обратилась в суд с исковым заявлением к ФИО3 о признании завещания недействительным. В обоснование заявленных требований указала, что является сестрой ФИО1, дата года рождения, умершей дата. На протяжении длительного времени они проживали совместно по адресу: <адрес>. ФИО4 осуществляла постоянный контроль и уход за ФИО1, страдавшей хроническим психическим заболеванием – расстройством личности. В начале 2020 года состояние ФИО1 ухудшилось, в июне 2020 года она была госпитализирована и дата скончалась в больнице. В собственности ФИО1 на момент смерти имелась доля в праве общей долевой собственности на жилое помещение по адресу: <адрес>. После смерти ФИО1 нотариусом ВНО ФИО9 открыто наследственное дело №. Наследником второй очереди к имуществу ФИО1 является ФИО4, которая обратилась к нотариусу с заявлением о принятии наследства. Однако, при подаче заявления истцу стало известно о завещании от дата № <адрес>8, которым ФИО1 завещала ФИО3 все свое имущество, которое ко дню ее смерти окажется ей принадлежащим, в чем бы оно ни заключалось и где бы ни находилось. Указанное завещание удостоверено нотариусом ВНО ФИО5 (номер в реестре 25/36-н/25-2020-1-41). Полагает, что в силу своего самочувствия самостоятельно ФИО1 посетить нотариуса не могла, в связи с чем, ФИО3, воспользовавшись состоянием ФИО6, убедила последнюю в том, что срочно необходимо составить завещание в пользу ФИО3 и, воспользовавшись отсутствием ФИО4 дома, <...>, никого не поставив в известность о своих намерениях, самостоятельно отвезла ФИО1 к нотариусу, где при неизвестных обстоятельствах, скрыв наличие у наследодателя психического заболевания, обеспечила удостоверение нотариусом завещания.

Поскольку в момент совершения завещания ФИО1 не была полностью дееспособной, либо находилась в таком состоянии, в котором не была способна понимать значение своих действий и руководствоваться ими, просит признать недействительным завещание, составленное ФИО1 дата и удостоверенное нотариусом ВНО ФИО5 (номер в реестре 25/36-н/25-2020-1-41).

Истец, надлежаще извещенная о месте и времени судебного заседания в суд не явилась, направила своего представителя, которая в судебном заседании на исковых требованиях настояла, просила удовлетворить. Пояснила, что не согласна с экспертным заключением.

Ответчик против исковых требований возражала по доводам, изложенным в письменных возражениях, дополнениях к возражениям, пояснила, что оснований полагать, что при составлении завещания ФИО1 не понимала значение своих действий, не имеется.

Третье лицо в судебное заседание не явилось, извещено, ходатайствовало о рассмотрении дела в свое отсутствие.

Выслушав доводы сторон, пояснения свидетеля, допрошенного в ходе судебного заседания, исследовав материалы дела и оценив представленные доказательства в совокупности, суд приходит к следующим выводам.

В соответствии с положениями статьи 1118 Гражданского кодекса РФ распорядиться имуществом на случай смерти можно только путем совершения завещания, которое, в свою очередь, является односторонней сделкой, создающей права и обязанности после открытия наследства.

Завещатель вправе по своему усмотрению завещать имущество любым лицам, любым образом определить доли наследников в наследстве, лишить наследства одного, нескольких или всех наследников по закону, не указывая причин такого лишения. Завещатель не обязан сообщать кому-либо о содержании, совершении, об изменении или отмене завещания (статья 1119 Гражданского кодекса РФ).

Завещатель вправе отменить или изменить совершенное завещание в соответствии с правилами ст.1130 ГК РФ.

В силу ч.1 ст.177 Гражданского кодекса РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

В соответствии со ст.56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п.3 ст.123 Конституции РФ и ст.12 ГПК РФ, закрепляющих принципы состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом

Как следует из материалов дела, дата умерла ФИО1, дата (свидетельство о смерти № № от дата). После ее смерти открылось наследство.

Согласно завещанию № № от дата ФИО1 завещала все свое имущество, какое ко дню ее смерти будет ей принадлежать, в чем бы оно не заключалось и где бы оно не находилось ФИО3 Указанное завещание удостоверено нотариусом ФИО5

В силу пункта 2 статьи 1118 Гражданского кодекса РФ завещание может быть совершено гражданином, обладающим в момент его совершения дееспособностью в полном объеме.

Общие правила, касающиеся формы и порядка совершения завещания закреплены в статье 1124 Гражданского кодекса РФ.

Положения статьи 1125 Гражданского кодекса РФ регулируют порядок удостоверения завещания нотариально.

Поскольку завещание признается односторонней сделкой, то к данным правоотношениям также применимы, наравне со специальными положениями, общие положения, регулирующие порядок признания недействительности сделок.

Статья 177 Гражданского кодекса РФ закрепляет порядок признания недействительности сделки, совершенной гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими.

При нарушении положений Гражданского кодекса РФ, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности, завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание). Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием (статья 1131 Гражданского кодекса РФ).

Истец ФИО4 оспаривает завещание по основаниям, предусмотренным статьей 177 Гражданского кодекса РФ, ссылаясь на то, что в момент совершения завещания ФИО1 не могла понимать значение своих действий и руководить ими.

Так, ранее допрошенная в судебном заседании истец ФИО4 суду сообщила, что проживала с ФИО1 по адресу: <адрес>, вела общее хозяйство. Иногда помогала сестре готовить еду, местами общего пользования пользовались совместно, убирала за своей сестрой. Между ними были натянутые отношения, но истец относилась к сестре доброжелательно, понимая, что она находится уже в возрасте. Комнаты, где они проживали - были изолированы, ФИО1 запиралась, боялась, что ее могут отравить. В квартире они проживали практически постоянно, но иногда ФИО4 выезжала из дома на дачу, либо за границу, а именно ездила в Таиланд на полгода два раза и в Китай дважды на три месяца, в это время ФИО1 полностью самостоятельно себе готовила, ходила в магазин, принимала ванну. ФИО1 самостоятельно осуществляла покупки до тех пор, пока осенью 2019 года ей стало совсем плохо, до конца своих дней самостоятельно распоряжалась пенсией. Общий бюджет у них отсутствовал, вместе оплачивали только коммунальные платежи.

Кроме того, истец сообщила, что писала заявления в психиатрическую клинику в отношении ФИО1, где сообщала про состояние здоровья последней, заявления были написаны с целью помочь ФИО1 Первое заявление, истец написала в 2000 году, дважды приходил врач и не смог застать ФИО1, истец в это время находилась на работе, с врачом согласовывалось время, в это же время ФИО1 уходила из дома. Однажды сестра предлагала истцу разменять квартиру, но позже отказалась. После того, как сестра сказала, что хочет разменять квартиру, истец написала отказ от осмотра ФИО1 врачом.

Согласно письменным пояснениям нотариуса ФИО5, предоставленным в материалы дела, дата ею было удостоверено завещание от имени ФИО1, дата года рождения, на имя племянницы ФИО3, дата года рождения. Процедура удостоверения завещания проходила следующим образом: нотариус провела подробную беседу с завещателем, в процессе которой задала ряд вопросов относительно волеизъявления завещателя, пояснила последствия удостоверения данного завещания. В результате общения с завещателем нотариус выяснила четко и конкретно на чье имя в данном конкретном случае пожелала оставить наследство ФИО1 – именно на имя своей племянницы, ФИО3 В данном случае абсолютная адекватность и полная дееспособность завещателя ФИО1 у нотариуса не вызвала ни малейшего сомнения. В противном случае нотариусом был бы вынесен отказ в удостоверении завещания.

Кроме того, нотариус обратил внимание суда на то обстоятельство, что при удостоверении данного завещания ФИО1 была абсолютно дееспособна, о чем также свидетельствует подпись, выполненная ею лично, в присутствии нотариуса на завещании (т.д.1, л.д.113).

Допрошенная в судебном заседании свидетель ФИО10 суду сообщила, что является почтальоном ООО «Почта России», в ее обязанности входит разнос пенсии в том числе пенсионерам, проживающим по <адрес>. Пенсионеров по данному дому 8 человек. ФИО1 свидетель носила пенсию на протяжении 8 месяцев, хорошо ее знала. Разговаривала с ней не часто, но может ее охарактеризовать как спокойную женщину, всегда ведущую себя адекватно, дружеских отношений у них со свидетелем не имелось. Когла кто-то присутствовал в квартире, ФИО1 со свидетелем разговаривала тихо, когда никого не было – они разговаривали громко. За все время, сколько свидетель приносил пенсию, ФИО1 ее получала лично, доверенность на ее получение никому не предоставляла, единственный раз пенсию ФИО1 получила ФИО4 сообщив свидетелю, что сестра находится в больнице и срочно нужны деньги. Дома у ФИО1 всегда было чисто, готовила она самостоятельно, разбиралась в номинале денег и их значимости, иногда просила выдать купюры определенным номиналом. Когда у них происходили беседы, они были о жизни, ФИО1 понимала суть беседы, поддерживала ее.

В соответствии с информацией ГУ-Управление Пенсионного фонда РФ в г.Владивостоке, ФИО1, дата года рождения, состояла на учете в ГУ-Управления ПФР по Ленинскому району в г.Владивостоке (межрайонное), по данным архивного (пенсионного) дела являлась получателем страховой пенсии по старости, выплаты производились на 91 почтовое отделение, доверенность на представителя о распоряжении денежными средствами в деле отсутствует (т.1, л.д.204-206).

Из информации регионального Центра сопровождения операций розничного бизнеса г.Самара ПЦП «Операционный центр» ПАО Сбербанк, представленной на запрос суда, следует, что на имя ФИО1 в ПАО Сбербанк в разное время с 2005 года по 2017 год открыто 8 счетов (вкладов), по которым производилось движение денежных средств, дата закрытия крайнего счета дата, при этом, наличие доверенности по указанным банковским счетам в АС База данных ПАО Сбербанк не установлено (т.д.1, л.д.180-183).

Доводы истца о том, что ФИО1 страдала каким-либо психическим заболеванием в течение всей жизни, судом оцениваются критически.

Так, в обоснование своих доводов истцом представлена копия постановления Ленинского районного суда г.Владивостока от дата о госпитализации в недобровольном порядке больной ФИО1 Однако, какие-либо допустимые доказательства прохождения ФИО1 медицинского обследования, госпитализации, лечения, в связи с данным судебным актом, отсутствуют, представленные суду медицинские документы такой информации не содержат.

Так, согласно сведениям ГБУЗ «ККПБ» ФИО1, дата года рождения, под наблюдением не находится, осмотрена врачом-психиатром в 2019 году (т.1, л.д.207).

Согласно сведениям ГБУЗ «КНД» ФИО1, дата года рождения, на диспансерном наблюдении не состоит (т.<адрес>, л.д.202).

Судом для разрешения вопроса о психическом состоянии ФИО1, с учетом предоставленного истцом оригинала рецепта на получение лекарственного средства галоперидол, выданного на имя ФИО1 (т.<адрес>, л.д.24), а также сведений о вынесении Ленинским районным судом г.Владивостока постановления от дата о госпитализации в недобровольном порядке больной ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (т.1, л.д.9-10, 117) была назначена посмертная судебно-психиатрическая экспертиза, производство которой было поручено экспертам ФГБУЗ «НМИЦ ПН им. В.П.Сербского» Минздрава России.

Согласно заключению комиссии экспертов №/з от дата, представленные материалы гражданского дела, медицинских карт, не содержат данных о том, что во время подписания завещания дата у ФИО1 имелось какое-либо психическое расстройство, которое лишало бы ее способности понимать значение своих действий и руководить ими.

Так, при инициированном истцом ФИО4 однократном добровольном психическом осмотре врачом диспансера дата, то есть за полгода до совершения юридически значимых действий у ФИО1 не было выявлено какой-либо психотической симптоматики, интеллектуально-мнестических и эмоционально-волевых расстройств, нарушения критических и прогностических функций, которые свидетельствовали бы о наличии у нее хронического и затяжного психического расстройства с тяжелыми стойкими или часто обостряющимися болезненными проявлениями, что являлось бы основанием для постановки ее на диспансерный учет в соответствии с ч.1 ст.27 Закона РФ «О психиатрической помощи и гарантии прав граждан при ее оказании», а также могло явиться причиной подачи в суд лечебным психиатрическим учреждением заявления о признании ее недееспособной.

Напротив, проводившим осмотр психиатром, помимо взаимосвязанности и обоснованности хода рассуждений ФИО1 («мышление последовательное»), были зафиксированы ее контактность, адекватность («встретила доброжелательно»), открытость («не скрывает, что с сестрой находится в конфликте»), общая культура («опрятна»), стремление продемонстрировать социально одобряемое поведение («обещает «находить» с сестрой «общий язык»), сохранность критической оценки собственного состояния («жалобы на раздражительность,.. отмечает некоторую забывчивость на текущие события») и поступков лиц ближайшего окружения («обвиняет сестру, что та имеет еще одну квартиру…, где… зарегистрирована, а здесь имеет 1/3 в собственности, но ту квартиру «сдает», а здесь платить только за электроэнергию и горячую воду»), верная оценка ситуации в целом («дала письменное согласие на лечение и обработку персональных данных»), что дополняется впечатлениями о завещателе общавшегося с ней до и после юридически значимого периода (на протяжении 8 месяцев, до момента поступления в больницу) работника почты ФИО10, подтвердившей осознанную контактность ФИО1 («поддержала беседу», «в разговоре понимала, о чем идет речь»), адекватный характер ее поведения («была женщиной спокойной», «агрессию не проявляла», «если в квартире кто-то был, говорила тихо, если никого не было, всегда разговаривала громко»), финансовую ориентированность (самостоятельно получала пенсию, «бывало, просила выдать купюры определенным номиналом»), бытовую независимость («готовила сама»), что в совокупности свидетельствует о сохранности психического и социально-бытового функционирования ФИО1 в течение временного промежутка, включающего исследуемую ситуацию. Здесь же следует обозначить, что отмеченная при осмотре психиатром эмоциональная неустойчивость ФИО1, исходя из изложенного самим истцом, была свойственна ей на протяжении всей жизни, проявлялась в спровоцированных извне конфликтных ситуациях («при попытке войти в ее комнату (повесить белье на лоджии, найти что-нибудь) скандалит, выгоняет нас, говоря: «не ходите в чужую комнату»), не препятствовала ее социально-бытовой адаптации («на людях она вела себя тихо и малозаметно, старалась ни с кем не конфликтовать», «при поломках сан.техники чинила все сама», «свою еду готовила сама», до конца своих дней самостоятельно распоряжалась пенсией), что, с одной стороны – позволяет усомниться в оправданности диагностической гипотезы о наличии у нее в момент освидетельствования «расстройства личности в связи с сосудистым заболеванием головного мозга», с другой – говорить о малой вероятности значимого влияния данного симптома (эмоциональной лабильности) на осознанно-волевую деятельность индивида в конкретном исследуемом случае.

Исходя из существующих данных, резкое ухудшение психического состояния ФИО1, верифицированное врачами непсихиатрического профиля как «выраженные когнитивные нарушения» и обусловленное тяжелой гипоксией на фоне параканкрозной пневмонии с присоединением влияния вируса SARS-CoV-2, было зафиксировано у наследодателя спустя полгода после подписания спорного завещания, незадолго до ее смерти, и не может быть экстраполировано на юридически значимый период, оценке его влияния на осознанно-волевую деятельность относительно оспариваемых действий не подлежит. Одновременно, информация из медицинской карты № о том, что до поступления в июне 2020 года на стационарное лечение ФИО1 состояла на диспансерном учете у невролога имеет независимый источник происхождения, не подтверждена какими-либо иными медицинскими документами и не может быть проанализирована с точки зрения ее экспертной значимости.

Сказанное выше (сохранность психического и социально-бытового функционирования ФИО1 вплоть до момента ее поступления на стационарное лечение в июне 2020 года), с учетом сложного характера взаимоотношений между завещателем и истцом, их многолетнего конфликта на почве квартирного вопроса, устойчивого нежелания ФИО1 подчиняться воле младшей сестры, информирования ФИО4 ФИО1 о совершенной сделке, позволяет говорить об осознанном принятии ею решения об оформлении завещания в пользу младшей племянницы и сделать заключение, что по своему психическому состоянию во время подписания завещания дата ФИО1 могла понимать значение своих действий и руководить ими.

Объективных данных о влиянии каких-либо медицинских препаратов либо соматических заболеваний на волеизъявление ФИО1 во время подписания ею завещания дата в материалах дела нет. В деле также отсутствует информация о том, что для подтверждения диагноза «расстройство личности в связи с сосудистым заболеванием головного мозга» ФИО1 направлялась на какое-либо дополнительное обследование.

Указанное заключение отвечает принципам относительности, допустимости, достоверности и достаточности доказательств. Оснований не доверять выводам комиссии экспертов у суда не имеется, поскольку в состав комиссии входят квалифицированные врачи-специалисты в области психиатрии со стажем работы от 21 до 35 лет, прямо или косвенно они в исходе дела не заинтересованы, эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, экспертное заключение составлено с использованием данных медицинской документации, имеющихся в материалах дела, протоколов судебных заседаний, свидетельских показаний.

Учитывая, что истцом, в нарушение ст.56 ГПК РФ допустимых доказательств в обоснование заявленных требований не представлено, каких-либо обстоятельств, объективно опровергающих экспертное заключение, а также вызывающих сомнение в обоснованности выводов экспертов, суду не сообщено, а само по себе несогласие представителя истца с выводами экспертов не может быть признано поводом к исключению экспертного заключения из числа допустимых доказательств по делу, при таких обстоятельствах, оснований, для удовлетворения исковых требований, не имеется.

На основании выше изложенного, руководствуясь ст.ст.194 -199 ГПК РФ суд,

РЕШИЛ:

исковые требования ФИО4 к ФИО3 о признании завещания недействительным (третье лицо – нотариус ВНО ФИО5), оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в Приморский краевой суд через Фрунзенский районный суд г.Владивостока в течение месяца со дня его изготовления в окончательной форме.

Судья О.А.Бескровная