Дело № 2-13/2023

51RS0017-01-2022-001417-73

Мотивированное решение

изготовлено 14.02.2023

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Заполярный 7 февраля 2023 г.

Печенгский районный суд Мурманской области в составе:

председательствующего судьи Попова А.Г.,

при помощнике ФИО1,

с участием помощника прокурора Печенгского района Мурманской области Богданова К.А., истца ФИО2, представителя ответчика ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к обществу с ограниченной ответственностью «Колабыт» о взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 обратился в суд с иском к обществу с ограниченной ответственностью «Колабыт» (далее – ООО «Колабыт») о взыскании компенсации морального вреда в связи с утратой профессиональной трудоспособности.

В обоснование требований указал, что с *.*.* г. по *.*.* г. работал на предприятиях, общий стаж составил 38 лет 7 месяцев из них 34 года 11 месяцев в условиях воздействия вредных веществ и неблагоприятных факторов, а именно в период с *.*.* г. по *.*.* г. (1 г. 8 мес.) работал помощником бурильщика скважин рудника «Западный» комбината «Печенганикель», с *.*.* г. по *.*.* г. (11 л. 1 мес.) работал помощником машиниста буровой установки рудника «Западный» комбината «Печенганикель», с *.*.* г. по *.*.* г. (15 л. 10 мес.) работал машинистом буровой установки ОАО «Кольская ГМК», с *.*.* г. по *.*.* г. (6 л. 4 мес.) работал машинистом буровой установки Кировского рудника КФ АО «Апатит».

*.*.* уволен на основании пункта 8 части 1 статьи 77 ТК РФ, в связи с отсутствием у работодателя работы, необходимой работнику в соответствии с медицинским заключением.

В *.*.* г. в Клинике <данные изъяты> <адрес> у него выявлены профессиональные заболевания, которые подтверждены медицинским заключением № от *.*.*.

*.*.* по заключению медико-социальной экспертизы ему впервые определена степень утраты трудоспособности в связи с профессиональными заболеваниями в размере 30 %.

Полагает, что ответчик, который являлся работодателем, обязан возместить ему моральный вред, причиненный при исполнении трудовых обязанностей, поскольку длительный период времени он отработал в условиях воздействия вредных веществ и неблагоприятных производственных факторов, при напряженных физических нагрузках, что в совокупности привело к профессиональным заболеваниям, что подтверждено выводами актов о случае профессионального заболевания №, №, № от *.*.*, которыми установлены диагнозы: <данные изъяты>

В связи с наличием профессиональных заболеваний и ограничения трудовых функций по состоянию здоровья, он лишился возможности работать, заниматься своими увлечениями, такими как рыбалка, прогулки по лесу, занятие спортом, так как испытывает сильнейшие боли <данные изъяты>, что сопровождается <данные изъяты>

Отмечено, что боли *.*.* становятся интенсивнее во время поворотов и наклонов что сопровождается слабостью *.*.*, скованностью и *.*.* болью *.*.*, нарушением подвижности *.*.*, ощущениями покалывания, онемения, головокружениями, быстрой утомляемостью и снижением работоспособности, показателей внимания и памяти. Кроме того, истец страдает от острых или тянущих болей в *.*.*, также наблюдается *.*.*, появляются признаки нарушения равновесия, ухудшается координация движений при выполнении простых бытовых манипуляций, появляется пошатывание при ходьбе, неустойчивость и высокая вероятность падения.

Таким образом, он утратил здоровье и работу в связи с профессиональными заболеваниями, вынужден постоянно принимать различные лекарственные препараты, состояние здоровья не улучшается.

Просит суд взыскать с ответчика денежную компенсацию морального вреда в связи с утратой профессиональной трудоспособности в размере 400 000 рублей, расходы по оплате юридических услуг в размере 5 000 рублей.

Истец ФИО2 в судебном заседании поддержал исковые требования.

Представитель ответчика ООО «Колабыт» ФИО3 в судебном заседании поддержала письменные возражения на иск, просила отказать в удовлетворении требований, поскольку общество надлежащим образом исполняло требования законодательства, наличие неправомерный действий (бездействия) работодателя не установлено. Отметила, что взаимосвязь между приобретенными истцом заболеваниями и осуществлением им трудовой деятельности по профессиям помощник бурильщика скважин 3 разряда, помощник машиниста буровой установки 4 разряда не устанавливалась. Обратила внимание, что период осуществления трудовой деятельности с *.*.* по *.*.* подлежит исключению из периода, предусматривающего право истца на компенсацию морального вреда, так как впервые понятие морального вреда, под которым понимались физические или нравственные страдания, причиненные гражданину неправомерными действиями, с возложением на причинителя вреда обязанности по его возмещению в денежной форме, было дано в ст. 131 Основ гражданского законодательства Союза ССР и Республик, принятых 31 мая 1991 г. и применяемых на территории РФ с 3 августа 1992 г. В этой связи, в силу пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 г. «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», требования истца в этой части не подлежат удовлетворению. Полагала, что требования истца о взыскании денежной компенсации морального вреда не основаны на фактических обстоятельствах дела и не отвечают принципам разумности и справедливости, учитывая, что в период трудовой деятельности у ответчика истец знал о характере своей работы и наличии вредных производственных факторов.

Представитель третьего лица Государственной инспекции труда в Мурманской области в судебное заседание не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещался надлежащим образом, представил письменный отзыв, просил рассмотреть дело в свое отсутствие.

Выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, заслушав заключение помощника прокурора Печенгского района, полагавшего исковые требования обоснованными и подлежащими удовлетворению, изучив материалы дела, суд приходит к выводу о частичном удовлетворении исковых требований по следующим основаниям.

В соответствии с Конституцией Российской Федерации в Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей (часть 2 статьи 7), каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены (часть 2 статьи 37), каждый имеет право на охрану здоровья (часть 2 статьи 41), каждому гарантируется право на судебную защиту (часть 1 статьи 46).

Из приведенных положений Конституции Российской Федерации в их взаимосвязи следует, что каждый имеет право на справедливое и соразмерное возмещение вреда, в том числе и морального, причиненного повреждением здоровья вследствие необеспечения работодателем безопасных условий труда, а также имеет право требовать такого возмещения в судебном порядке.

Регулирование трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений в соответствии с Конституцией Российской Федерации, федеральными конституционными законами осуществляется трудовым законодательством (включая законодательство об охране труда), состоящим из Трудового кодекса, иных федеральных законов и законов субъектов Российской Федерации, содержащих нормы трудового права (абзацы первый и второй части 1 статьи 5 Трудового кодекса Российской Федерации).

Трудовые отношения и иные непосредственно связанные с ними отношения регулируются также коллективными договорами, соглашениями и локальными нормативными актами, содержащими нормы трудового права (часть 2 статьи 5 Трудового кодекса Российской Федерации).

Трудовым кодексом Российской Федерации установлено право работника на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом, иными федеральными законами (абзац четырнадцатый части 1 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации).

Работодатель обязан соблюдать трудовое законодательство и иные нормативные правовые акты, содержащие нормы трудового права, локальные нормативные акты, условия коллективного договора, соглашений и трудовых договоров; обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда; осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами; возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (часть 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации).

В силу статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя. Работодатель обязан обеспечить: безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов; соответствующие требованиям охраны труда условия труда на каждом рабочем месте; организацию контроля за состоянием условий труда на рабочих местах, а также за правильностью применения работниками средств индивидуальной и коллективной защиты; информирование работников об условиях и охране труда на рабочих местах, о риске повреждения здоровья, предоставляемых им гарантиях, полагающихся им компенсациях и средствах индивидуальной защиты.

На основании статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

В пункте 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» разъяснено, что размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Как установлено судом и подтверждается материалами дела, ФИО2, *.*.* года рождения, согласно трудовой книжке осуществлял трудовую деятельность в периоды: с *.*.* по *.*.* - помощник бурильщика скважин 3 разряда на руднике «Западный» комбината «Печенгникель»; с *.*.* по *.*.* – помощник машиниста буровой установки 4 разряда на руднике «Западный» комбината «Печенганикель»; с *.*.* в связи с реорганизацией комплекса открытых горных работ АО «ГМК Печенганикель» переведен на рудник «Центральный» в должности помощника машиниста буровой установки 4 разряда, *.*.* уволен по переводу в ОАО «Кольская ГМК».

С *.*.* по *.*.* ФИО2 осуществлял трудовую деятельность в должности машиниста буровой установки 6 разряда на руднике «Центральный» АО «Кольская ГМК», *.*.* переведен на участок буро-взрывных работ машинистом буровой установки 6 разряда, *.*.* переведен на участок горных работ машинистом буровой установки 6 разряда, *.*.* переведен в рудник «Северный» ОАО «Кольская ГМК» на подземный участок крепления и содержания подземных выработок машинистом буровой установки 6 разряда, *.*.* переведен на подземный участок горнокапитальных работ, геологоразведочного бурения, крепления и содержания подземных выработок машинистом буровой установки 6 разряда, *.*.* переведен в шахту «Центральная» на подземный участок горнопроходческих работ и геологического бурения, группу по геологическому бурению и проходке восстающих выработок машинистом буровой установки 6 разряда, *.*.* уволен по собственному желанию в связи с выходом на пенсию по старости.

С *.*.* ФИО2 осуществлял трудовую деятельность в АО «Апатит» в должности машиниста буровой установки 5 разряда в проходческую – машинистом буровой установки 5 разряда в проходческой бригаде участка №, подземные (особо вредные) условия труда, *.*.* переведен в Кировский филиал АО «Апатит», *.*.* переведен машинистом буровой установки 6 разряда проходческой бригады участка №.

С *.*.* комбинат «Печенганикель» преобразован в АООТ ГМК «Печенганикель», который в дальнейшем преобразован в ОАО «ГМК «Печенганикель», в *.*.* году в ООО ГМК «Печенганикель», в *.*.* году путем присоединения в ООО «Колабыт».

*.*.* ФИО2 уволен из АО Кировский филиал «Апатит» в связи с отсутствием у работодателя работы, необходимой работнику в соответствии с медицинским заключением, по пункту 8 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации.

Из санитарно-гигиенической характеристики условий труда работника при подозрении у него профессионального заболевания № от *.*.* следует, что Территориальным отделом Управления Роспотребнадзора по Мурманской области был обследован ФИО2, *.*.* г.р., на основании подозрения у него профессионального заболевания.

Основанием составления характеристики является извещение ГОБУЗ «*.*.*» № от *.*.* в связи с установлением ФИО2 предварительных диагнозов профессиональных заболеваний.

Согласно данным санитарно-гигиенической характеристики условий труда работника ФИО2 следует, что общий стаж работы истца составляет 38 лет, в том числе 34 года 4 месяца – стаж работы в профессии машиниста буровой установки, а именно 12 лет 9 месяцев - помощник машиниста буровой установки комбината «Печенганикель», 15 лет 10 месяцев - машинист буровой установки ОАО «Кольская ГМК», 5 лет 9 месяцев - машинист буровой установки КФ АО «Апатит».

В соответствии с медицинским заключением НИЛ ФБУН «СЗНЦ гигиены и общественного здоровья» № от *.*.* по результатам обследования ФИО2 впервые установлены профессиональные заболевания: <данные изъяты>

Сопутствующие диагнозы: <данные изъяты>

Из Медицинского заключения о наличии профессионального заболевания и выписки из истории болезни от *.*.*, следует, что при настоящем обследовании установлена причинно-следственная связь заболеваний с профессиональной деятельностью, впервые установлены профзаболевания, которые обусловлены длительным воздействием вредных производственных факторов (физические перегрузки и функциональное перенапряжение отдельных органов и систем соответствующей локализации; производственный шум). Противопоказана работа в контакте с вибрацией, физическими перегрузками, в неудобной рабочей позе, с наклонами и поворотами головы и корпуса, при пониженной температуре воздуха, с шумом, на высоте, с ДЭУ, движущими механизмами. Рекомендовано рациональное трудоустройство, «*.*.*» наблюдение и профилактическое лечение профзаболеваний у *.*.*, *.*.*врача 2 раза в год по месту жительства. Ежегодно санаторно-курортное лечение. «*.*.*» наблюдение и лечение у *.*.*, *.*.* по месту жительства. Ежегодное обследование в клинике профзаболеваний.

Из дела видно, что ФИО2 в целях реабилитация здоровья в связи с профессиональными заболеваниями разработаны программы реабилитации пострадавшего от *.*.* ПРП №, выданная ФКУ «ГБ МСЭ по Мурманской области» Бюро медико-социальной экспертизы № (смешанного профиля) и от *.*.* ПРП №, выданная ФКУ «ГБ МСЭ по г. Санкт-Петербургу» Бюро медико-социальной экспертизы № (смешанного профиля).

Согласно актам о случаях профессиональных заболеваний №, №, № от *.*.*, утвержденных главным государственным санитарным врачом Управления Роспотребнадзора по Мурманской области <адрес>, профессиональные заболевания возникли у ФИО2 в период его работы в течение 34 лет 11 месяцев во вредных условиях, то есть в ООО «Колабыт» (ранее комбинат Печенганикель), АО «Кольская ГМК» и КФ АО «Апатит».

Так, профессиональное заболевание возникло у ФИО2 в результате длительной работы, в течение 34 лет 11 месяцев во вредных производственных условиях в профессиях: - помощник бурильщика скважин рудника «Западный» комбината «Печенганикель» (*.*.* г. - стаж 1 год 8 мес.), - помощник машиниста буровой установки рудника «Западный» комбината «Печенганикель» (*.*.* г. - стаж 11 лет 1 месяц), - машиниста буровой установки ОАО «Кольская ГМК» *.*.* г. - стаж 15 лет 10 месяцев), - машинист буровой установки Кировского рудника КФ АО «Апатит» (*.*.* г. - стаж 6лет 4 месяца).

Причиной профессиональных заболеваний послужило длительное воздействие на организм человека вредных производственных факторов или веществ, когда ФИО2 из-за несовершенства, с гигиенической точки зрения, технологического процесса и горного оборудования подвергался сочетанному воздействию вредных производственных факторов, в том числе физическим перегрузкам и функциональному перенапряжению отдельных органов и систем соответствующей локализации, производственного шума.

Наличие вины работника ФИО2 в возникновении профзаболеваний не усматривается.

Как следует из справок МСЭ Бюро медико-социальной экспертизы № (смешанного типа) ФКУ «Главное Бюро медико-социальной экспертизы по г. Санкт-Петербургу» МСЭ-№, №, № ФИО2 установлена утрата профессиональной трудоспособности в общем размере 30 % на срок с *.*.* по *.*.*, дата очередного освидетельствования *.*.*

Разрешая спор, оценивая представленные доказательства в их совокупности по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к выводу о том, что профессиональные заболевания, приобретенные ФИО2 за время работы в ООО «Колабыт» находятся в причинно-следственной связи с выполнением работы и условиями труда истца, то есть возникли по вине комбината «Печенганикель» (правопреемник ООО «Колабыт»), который не обеспечил нормальные условия труда истца.

В этой связи, поскольку обязанность по обеспечению безопасных условий и охраны труда положениями действующего трудового законодательства возложена на работодателя, суд находит правомерными требования ФИО2 о наличии у него права на возмещение морального вреда, причиненного здоровью в связи с профессиональными заболеваниями.

Доказательств того, что истец, работая в условиях воздействия вредных веществ и неблагоприятных производственных факторов у ответчика, нарушал требования охраны труда, что привело к возникновению профессионального заболевания, материалы дела не содержат.

При этом, доводы стороны ответчика, изложенные в возражениях о том, что истец добровольно согласился на выполнение им трудовой деятельности во вредных условиях труда, суд оценивает критически и находит их несостоятельными, поскольку предоставление работодателем рабочего места и выполнение работником работы по избранной им профессии во вредных условиях труда при наличии опасных производственных факторов не могут ущемлять и ограничивать трудовые права работника на безопасные условия труда, отвечающие санитарно-гигиеническим требованиям, техники безопасности и нормативным документам по охране труда.

Вопреки такой позиции по делу стороны ответчика, суд принимает во внимание, что само по себе согласие истца на работу во вредных условиях труда, выплата ему заработной платы в повышенном размере, предоставление дополнительных отпусков и других компенсирующих мер не лишают истца права на возмещение морального вреда в связи с утратой здоровья и профессиональной трудоспособности.

Работник был вправе рассчитывать на обеспечение условий труда, соответствующих санитарным нормам со стороны работодателя, однако они работодателем ему обеспечены не были, принятые работодателем меры по охране труда и улучшению условий труда, направленные на уменьшение воздействие вредных производственных факторов, не исключили обстоятельств наступления профессиональных заболеваний, и, в связи с этим, причинения нравственных и физических страданий работнику.

Довод представителя ответчика об отсутствии вины ООО «Колабыт», а также взаимосвязи работы истца в должности помощника с профессией – машиниста буровой установки, в отношении которой установлено наличие профессионального заболевания, опровергается исследованными доказательствами, в том числе пояснениями истца в ходе судебного разбирательства, свидетельствующими о том, что возникновению профессиональных заболеваний у истца способствовали тяжесть трудового процесса в период работы, в том числе и на комбинате «Печенганикель».

По информации НИЛ ФБУН «СЗНЦ гигиены и общественного здоровья» для проведения экспертизы связи заболевания с профессией ФИО2 в клинику был представлен пакет документов, включающий санитарно-гигиеническую характеристику условий труда работника от *.*.* №, в п. 4.1 которой указан период работы машинистом буровой установки (помощник машиниста буровой установки) рудника «Центральный» («Западный») ОАО «Кольская ГМК» (период работы *.*.* г.). Согласно данным трудовой книжки, ФИО2 с *.*.* г. по *.*.* г. работал помощником бурильщика, помощником машиниста буровой установки «Западный» рудник комбината «Печенганикель». При этом в п.4.1 имеется также информация о том, условия труда условия труда машиниста (помощника) буровой установки рудника открытых работ «Центральный» («Западный») комбината «Печенганикель» (АООТ «Печенганикель») и ОАО «Кольская ГМК» являются аналогичными. В этой связи, период работы ФИО2 помощником бурильщика, помощником машиниста буровой установки рассматривался при проведении экспертизы связи заболевания с профессией.

Материалами дела подтверждено, что между ФИО2 и АО «Кольская ГМК» (*.*.*), и КФ АО «Апатит» (*.*.*) были заключены соглашения о компенсации морального вреда в денежной форме, по условиям которых истцу были выплачены денежные средства в связи с профессиональным заболеванием в размере 165 000 рублей и 293 486 рублей 40 копеек соответственно.

Как установлено судом, ФИО2 в ООО «Колабыт» по вопросу такой выплаты в письменной форме не обращался, предложение в устном порядке о компенсации морального вреда оставлено ответчиком без удовлетворения, что стороны не оспаривали в суде, в связи с чем, суд приходит к выводу о том, что размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с ООО «Колабыт» надлежит определить в соответствии с требованиями статей 151 и 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Вместе с тем следует отметить, что на территории Российской Федерации впервые закон, предусматривающий возможность возмещения морального вреда, причиненного неправомерными виновными действиями причинителя вреда, присуждением в его возмещение денежной компенсации, был принят 31 мая 1991 г..

Так, статьей 131 Основ законодательства Союза ССР и союзных республик от 31 мая 1991 г. было установлено, что моральный вред (физические или нравственные страдания), причиненный гражданину неправомерными действиями, возмещается причинителем вреда при наличии его вины.

Действие Основ согласно постановлению Верховного Совета Российской Федерации от 3 марта 1993 г. N 4604-I «О некоторых вопросах применения законодательства Союза ССР на территории Российской Федерации», было распространено на территории Российской Федерации с 3 августа 1992 г.

Часть первая Гражданского кодекса Российской Федерации, содержащая в том числе нормы о защите нематериальных благ (среди них жизнь и здоровье) и компенсации морального вреда за посягательство на нематериальные блага (статьи 150, 151), введена в действие Федеральным законом от 30 ноября 1994 г. N 52-ФЗ «О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» с 1 января 1995 г.

Согласно пункту 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие. Действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, когда это прямо предусмотрено законом.

По отношениям, возникшим до введения в действие акта гражданского законодательства, он применяется к правам и обязанностям, возникшим после введения его в действие (пункт 2 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Нормами Федерального закона от 30 ноября 1994 г. N 52-ФЗ «О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» обратная сила нормам Гражданского кодекса Российской Федерации о компенсации морального вреда (статьи 150, 151, 1099, 1100, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) не придана.

Согласно статье 5 Федерального закона от 30 ноября 1994 г. N 52-ФЗ «О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» часть первая Кодекса применяется к гражданским правоотношениям, возникшим после введения ее в действие. По гражданским правоотношениям, возникшим до введения ее в действие, часть первая Кодекса применяется к тем правам и обязанностям, которые возникнут после введения ее в действие.

Как разъяснено в пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» если моральный вред причинен до введения в действие законодательного акта, предусматривающего право потерпевшего на его компенсацию, требования истца не подлежат удовлетворению, в том числе и в случае, когда истец после вступления этого акта в силу испытывает нравственные или физические страдания, поскольку на время причинения вреда такой вид ответственности не был установлен и по общему правилу действия закона во времени закон, усиливающий ответственность по сравнению с действовавшим на время совершения противоправных действий, не может иметь обратной силы (часть 1 статьи 54 Конституции Российской Федерации).

Моральный вред подлежит компенсации, если противоправные действия (бездействие) ответчика, причиняющие истцу нравственные или физические страдания, начались до вступления в силу закона, устанавливающего ответственность за причинение морального вреда, и продолжаются после введения этого закона в действие.

При таком положении, приведенные в возражениях ответчика доводы об отсутствии оснований взыскания компенсации морального вреда за период работы истца с *.*.* по *.*.* ввиду отсутствия в тот период законодательства, предусматривающего возможность возмещения морального вреда, не являются правовым основанием для отказа в иске, учитывая, что в силу названных выше разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, трудовая деятельность истца у ответчика действительно началась до вступления в силу закона, устанавливающего ответственность за причинение морального вреда, однако продолжилась и после введения этого закона в действие, в период которой истцу был причинен моральный вред.

Таким образом, определяя размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с ответчика, суд принимает во внимание периоды фактической работы истца под воздействием вредных производственных факторов, длительность трудовых отношений с ответчиком, физические и нравственные страдания истца, вызванные причинением вреда здоровью в связи с получением профессиональных заболеваний, степень утраты профессиональной трудоспособности, индивидуальные особенности потерпевшего, в том числе его возраст, а также степень вины ответчика, а также то, что моральный вред истца обусловлен не только его физическими страданиями, выражающимися в болевых ощущениях и, как следствие, постоянной необходимостью соблюдения истцом назначенных курсов медицинского лечения и индивидуальной программы реабилитации по профзаболеванию, но и моральными страданиями по поводу невозможности вести привычный полноценный образ жизни, и вынужденными ограничениями по состоянию здоровья в связи с профзаболеваниями, и с учетом характера полученных истцом заболеваний, степени утраты профессиональной трудоспособности, вины работодателя, а также характера и степени физических и нравственных страданий истца, требования разумности и справедливости, считает возможным взыскать в пользу истца компенсацию морального вреда с ответчика в сумме 180 000 рублей.

Оценивая требования истца в части возмещения судебных расходов, суд приходит к следующему.

В силу части 1 статьи 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

В силу пункта 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», разрешая вопрос о размере сумм, взыскиваемых в возмещение судебных издержек, суд не вправе уменьшать их произвольно, если другая сторона не заявляет возражения и не представляет доказательства чрезмерности взыскиваемых с нее расходов. Вместе с тем в целях реализации задачи судопроизводства по справедливому публичному судебному разбирательству, обеспечения необходимого баланса процессуальных прав и обязанностей сторон (ст. ст. 2, 35 Гражданского процессуального кодекса РФ) суд вправе уменьшить размер судебных издержек, в том числе расходов на оплату услуг представителя, если заявленная ко взысканию сумма издержек, исходя из имеющихся в деле доказательств, носит явно неразумный (чрезмерный) характер.

При этом процессуальное законодательство не ограничивает права суда на оценку представленных сторонами доказательств в рамках требований о возмещении судебных издержек в соответствии с частью 1 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Из дела усматривается, что истец ФИО2 в обоснование требований о взыскании судебных расходов на оплату юридических услуг в подтверждение факта их несения представил договор, заключенный *.*.*, с приложенным к нему актом выполненных работ от *.*.*, из которого следует, что исполнитель выполнил обязательства по соглашению в полном объеме, в частности оказал клиенту юридическую помощь (анализ документов, консультация, подготовка искового заявления), а клиент принял результат работы и оплатил ее стоимость.

Стоимость юридических услуг по данному договору определена в сумме 5 000 рублей, факт оплаты заявителем названных услуг подтверждается представленной в дело квитанцией № от *.*.*.

Руководствуясь вышеприведенными нормами процессуального права, а также разъяснениями, содержащимися в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 г. № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», разрешая заявленные требования о взыскании судебных расходов за оплату юридических услуг, оценивая в совокупности указанные выше обстоятельства, учитывая, что истец, не имея соответствующих познаний, нуждался в оказании ему квалифицированной юридической помощи, суд полагает, что требования ФИО2 о возмещении судебных расходов по оплате юридических услуг законны и обоснованы.

При этом, суд исходит их того, что ФИО2, заявившем о взыскании судебных издержек, доказан факт их несения, а также связь между понесенными им издержками и делом, рассматриваемым в суде.

Определяя размер подлежащей взысканию в пользу заявителя суммы, с учетом возражений стороны ответчика, суд, принимая во внимание требования разумности и справедливости, учитывая сложность дела и результат судебного разбирательства, вид правовой помощи, оказанной истцу, категорию спора, объем фактически оказанных юридических услуг, с учетом расценок на юридические услуги в Мурманской области, руководствуясь вышеприведенными нормами закона и разъяснениями Верховного Суда РФ, данными в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», приходит к выводу о том, что заявленные ФИО2 требования о взыскании судебных расходов в виде оплаты юридических услуг подлежат удовлетворению в полном объеме в сумме 5 000 рублей, что исходя из разумности пределов данных расходов, соответствует принципу достижения баланса процессуальных прав и обязанностей сторон, в связи с чем взыскиваются с ответчика.

В соответствии с частью 1 статьи 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации с ответчика в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в сумме 300 рублей.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО2 к обществу с ограниченной ответственностью «Колабыт» о взыскании компенсации морального вреда – удовлетворить частично.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Колабыт» в пользу ФИО2 денежную компенсацию морального вреда в размере 180 000 рублей, судебные расходы по оплате юридических услуг в размере 5 000 рублей.

В остальной части исковые требования оставить без удовлетворения.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Колабыт» в доход бюджета Печенгского муниципального округа Мурманской области государственную пошлину в размере 300 рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Мурманский областной суд через Печенгский районный суд в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Судья: А.Г. Попов