УИД 65RS0004-01-2025-000384-67
Дело № 2-369/2025
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
город Долинск 22 мая 2025 года
Долинский городской суд Сахалинской области в составе:
председательствующего судьи Савиновой О.П.
с участием прокуроров Керимова Т.Р.
при секретаре Овсий Е.О.
с участием истца ФИО1, её представителя ФИО2, действующей на основании устного заявления, представителя ответчика ФИО3, действующей на основании доверенности от 9 января 2025 года,
рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении Долинского городского суда Сахалинской области гражданское дело по иску ФИО1 к обществу с ограниченной ответственностью «Интеллектуальные коммунальные системы Южно-Сахалинск» о признании увольнения незаконным, восстановлении на работе и взыскании компенсации морального вреда,
УСТАНОВИЛ:
ФИО1 обратилась в суд с иском к обществу с ограниченной ответственностью «Интеллектуальные коммунальные системы Южно-Сахалинск» (далее ООО «ИКС Южно-Сахалинск», Общество) о признании увольнения незаконным, восстановлении на работе и взыскании компенсации морального вреда. В обоснование иска указала, что с 1 августа 2023 года состояла с ответчиком в трудовых отношениях в должности техника отдела сбыта/ техническая инспекция. 28 февраля 2025 года, находясь на обследовании подвальных помещений <адрес>, получила производственную травму – <данные изъяты>. Согласно заключению врачебной комиссии № от 26 марта 2025 года ей показан легкий труд: с <данные изъяты>. 26 марта 2025 года после больничного вышла на работу, поставив в известность об этом своего руководителя, однако в предоставлении легкого труда ей отказали, поэтому исполняла свои трудовые обязанности. К обеду разболелась нога, поэтому не могла ходить по объектам. В отделе кадров ей предложили взять очередной отпуск на месяц. 27 марта 2025 года в предоставлении отпуска директор Общества отказал, настаивал на том, чтобы она с 1 апреля 2025 года написала заявления об увольнении по собственному желанию, а с 27 марта по 31 марта 2025 года на отпуск без сохранения заработной платы. Так как истец не имела намерений увольняться, добросовестно исполняла свои должностные обязанности, за время работы ни разу не привлекалась к дисциплинарной ответственности, никакого проступка не совершала, полагает увольнение незаконным, поскольку её заставили уволиться.
На указанное исковое заявление ООО «ИКС Южно-Сахалинск» представлены возражения, в которых просит в удовлетворении исковых требований ФИО1 отказать, поскольку истец, осознано приняв решение об увольнении, зная об отсутствии легкого труда, не использовал предусмотренные механизмы изменения труда. Последующее требование о восстановлении свидетельствует о злоупотреблении правом с целью получения материальной выгоды без намерения продолжать трудовые отношения. Так как у ответчика период пиковой нагрузки, в связи с проведением пуско-наладочных работ газовых котельных (капитальное строительство), то истцу обоснованно отказано в предоставлении отпуска не по графику. Если у ФИО1 не было намерений увольняться, она могла отозвать заявление до дня увольнения, а также сразу оспорить увольнение, однако заявление о признании увольнения незаконным подано только 25 апреля 2025 года. Кроме этого 31 марта 2025 года ФИО1 сообщено сотруднику отдела кадров о выходе на другую работу, что свидетельствует о добровольности принятого решения об увольнении истцом.
В судебном заседании истец ФИО1 и её представитель ФИО2 на удовлетворении исковых требований настаивали и просили заявление удовлетворить по основаниям, изложенным в нём.
Представитель ответчика ФИО3 против удовлетворения исковых требований возражала, по основаниям, изложенным в ранее поданных возражениях.
Выслушав лиц, прибывших в судебное заседание, свидетелей, заключение прокурора Керимова Т.Р., полагавшего необходимым удовлетворить исковые требования истца, исследовав материалы гражданского дела, суд приходит к следующему.
Согласно статье 1 Трудового кодекса Российской Федерации целями трудового законодательства являются установление государственных гарантий трудовых прав и свобод граждан, создание благоприятных условий труда, защита прав и интересов работников и работодателей.
Исходя из общепризнанных принципов и норм международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации основными принципами правового регулирования трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений признаются, в частности, свобода труда, включая право на труд, который каждый свободно выбирает или на который свободно соглашается, право распоряжаться своими способностями к труду, выбирать профессию и род деятельности, запрещение принудительного труда и дискриминации в сфере труда, обеспечение права каждого работника на справедливые условия труда, в том числе на условия труда, отвечающие требованиям безопасности и гигиены, права на отдых, включая ограничение рабочего времени, предоставление ежедневного отдыха, выходных и нерабочих праздничных дней, оплачиваемого ежегодного отпуска (абзацы первый, второй, третий и пятый статьи 2 Трудового кодекса Российской Федерации).
В соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации трудовой договор может быть прекращен по инициативе работника (статья 80 Трудового кодекса Российской Федерации).
Частью 1 статьи 80 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что работник имеет право расторгнуть трудовой договор, предупредив об этом работодателя в письменной форме не позднее чем за две недели, если иной срок не установлен данным кодексом или иным федеральным законом. Течение указанного срока начинается на следующий день после получения работодателем заявления работника об увольнении.
По соглашению между работником и работодателем трудовой договор может быть расторгнут и до истечения срока предупреждения об увольнении (часть 2 статьи 80 Трудового кодекса Российской Федерации).
До истечения срока предупреждения об увольнении работник имеет право в любое время отозвать свое заявление. Увольнение в этом случае не производится, если на его место не приглашен в письменной форме другой работник, которому в соответствии с данным кодексом и иными федеральными законами не может быть отказано в заключении трудового договора (часть 4 статьи 80 Трудового кодекса Российской Федерации).
В подпункте «а» пункта 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» разъяснено, что расторжение трудового договора по инициативе работника допустимо в случае, когда подача заявления об увольнении являлась добровольным его волеизъявлением. Если истец утверждает, что работодатель вынудил его подать заявление об увольнении по собственному желанию, то это обстоятельство подлежит проверке и обязанность доказать его возлагается на работника.
Из приведенных выше правовых норм и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что федеральный законодатель создал правовой механизм, обеспечивающий реализацию права граждан на свободное распоряжение своими способностями к труду, который предусматривает в том числе возможность работника беспрепятственно в любое время уволиться по собственной инициативе, подав работодателю соответствующее заявление, основанное на добровольном волеизъявлении, предупредив об увольнении работодателя не позднее чем за две недели, если иной срок не установлен Трудовым кодексом Российской Федерации или иным федеральным законом, а также предоставляет возможность сторонам трудового договора достичь соглашения о дате увольнения, определив ее иначе, чем предусмотрено законом. Для защиты интересов работника как экономически более слабой стороны в трудовом правоотношении за работником закреплено право отозвать свое заявление до истечения срока предупреждения об увольнении (если только на его место не приглашен в письменной форме другой работник, которому не может быть отказано в заключении трудового договора).
Обстоятельствами, имеющими значение для дела при разрешении спора о расторжении трудового договора по инициативе работника, являются: наличие волеизъявления работника на увольнение по собственному желанию и добровольность волеизъявления работника на увольнение по собственному желанию.
Аналогичная правовая позиция выражена в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2023), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 19 июля 2023 года, определении Верховного Суда Российской Федерации от 14 ноября 2022 года № 35-КГ22-7-К2.
При этом увольнение работника по собственному желанию должно быть обусловлено исключительно добровольным его волеизъявлением при отсутствии какого-либо понуждения его к этому со стороны работодателя, независимо от способов такого понуждения (физического, психологического, иного давления). В случае представления работником доказательств, подтверждающих оказание на него какого-либо воздействия, направленного на понуждения к увольнению, доказанности такого понуждения увольнение такого работника признается совершенным с пороком воли, что является основанием для признания его незаконным.
Как установлено судом, следует из собранных и исследованных в ходе рассмотрения доказательств, на основании заключенного 1 августа 2023 года трудового договора №, дополнительных соглашений к нему от 28 декабря 2024 года и 1 апреля 2024 года, приказа 91 от 1 августа 2023 года ФИО1 с 1 августа 2023 года принята на работу в отдел сбыта/техническая инспекция на должность техника, на неопределенный срок. При приеме на работу истцу установлен испытательный срок в количестве трех месяцев.
Рабочее место работника по условиям указанного трудового договора расположено по адресу: <адрес>.
28 февраля 2025 года ФИО1, исполняя должностные обязанности, получила травму, в результате чего с 28 февраля по 25 марта 2025 года находилась на больничном листе.
Из записи врача-хирурга ГБУЗ «<данные изъяты>» от 25 марта 2025 года следует, что истцу рекомендован легкий труд.
Заключением врачебной комиссии № от 26 марта 2025 года ГБУЗ «<данные изъяты>» установлено, что истцу показан легкий труд: с <данные изъяты>
Поскольку 26 марта 2025 года, выйдя с больничного листа, ФИО1 не представила работодателю заключение врачебной комиссии о легком труде, в переводе на легкий труд ей отказано, поэтому она вынуждена была исполнять свои трудовые обязанности.
Так как у нее разболелась нога, по рекомендации работников отдела кадров Общества, 27 марта 2025 года истец написала заявление о предоставлении очередного отпуска, в котором ей было устно отказано по причине производственной необходимости и желанием пойти в отпуск не по утвержденному графику отпусков.
После разговора с директором Общества, ФИО1 27 марта 2025 года написала два заявления: на отпуск без сохранения заработной платы с 27 марта по 31 марта 2025 года и увольнение по собственному желанию с 31 марта 2025 года.
Приказом (распоряжением) о прекращении (расторжении) трудового договора от 31 марта 2025 года № трудовые отношения с истцом прекращены 31 марта 2025 года на основании пункта 3 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации.
Факт написания ФИО1 текста заявления об увольнении от 27 марта 2025 года лично сторонами по делу не оспаривается.
Как следует из содержания иска, пояснений ФИО1 и её представителя ФИО2, данных в ходе производства по делу, подача заявления об увольнении носила недобровольный характер, поскольку работодатель вынудил ее уволиться, в частности, угрожая проведением проверки по факту причинения убытков Обществу и подачи искового заявления в суд о их взыскании.
Суд считает приведенные доводы истца состоятельными по следующим основаниям.
В обоснование заявленных доводов, истцом представлена аудиозапись разговора между ней и исполнительным директором Общества ФИО14
Указанная аудиозапись является дополнительным доказательством, подтверждающим достоверность и последовательность позиции истца по возникшему спору.
В силу статьи 77 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации аудиозапись является одним из доказательств, которое может быть исследовано и положено судом в основу решения при разрешении гражданско-правового спора. Лицо, представляющее аудио- и (или) видеозаписи на электронном или ином носителе либо ходатайствующее об их истребовании, обязано указать, когда, кем и в каких условиях осуществлялись записи.
ФИО1, представляя аудиозапись в качестве доказательства, указала когда, кем и в каких условиях осуществлялась эта запись, пояснила, кому принадлежит голос её собеседника на записи. Таким образом, из аудиозаписи можно сделать вывод о том, что указанные доказательства относятся к событиям настоящего спора.
Ссылка представителя ответчика ФИО3 на нарушение указанной аудиозаписью положений статьи 23 Конституции Российской Федерации не может быть признана состоятельной, поскольку аудиозапись произведена истцом в рабочее время и по месту работы исключительно для фиксации нарушения своих трудовых прав в целях защиты своих прав и не затрагивает прав на неприкосновенность частной жизни, личной и семейной тайны, защиты чести и доброго имени и иных охраняемых законом тайн лиц, участвующих в диалоге.
На аудиозаписи достаточно ясно слышно обращение «Маша», слышно содержание разговора, из которого следует, что разговор касался именно обстоятельств настоящего спора (работы ФИО1 и её ухода в отпуск и увольнения). Запись не содержит сведения о частной жизни, личной и семейной тайне гражданина без его согласия, в данном случае запись разговора была произведена одним из лиц, участвовавших в этом разговоре, и касалась обстоятельств, связанных с трудовыми отношениями между сторонами.
Как следует из аудиозаписи, истцу предлагается написать заявление об увольнении, на что она отвечает отказом, после чего на нее оказывается психологическое давление: проведение расследования, по результатам которого она «<данные изъяты>», обращения с иском в суд.
Несмотря на то, что в судебном заседании, допрошенный в качестве свидетеля исполнительный директор ООО «ИКС Южно-Сахалинск» ФИО15 отрицал факт принадлежности голоса на аудиозаписи ему, вместе с тем, он не отрицал факт разговора состоявшегося 27 марта 2025 года в его кабинете, в ходе которого истцу был представлен документ о выявленных нарушениях в её работе в части расчета потребленной тепловой энергии юридическим лицам, в рамках заключенных договоров и предложено дать пояснения по данному факту. Поскольку истец отказалась, что-либо пояснять, ФИО16 предложил ей уволиться по собственному желанию, указав при этом, что если она этого не сделает, в отношении нее будет проведена проверка и подано исковое заявление в суд. Дополнительно ФИО17. показал, что он предложил написать ФИО1 заявление об увольнении по собственному желанию, в связи с тем, что она наносит ущерб предприятию.
<данные изъяты>
Свидетель ФИО19 показала, что работает в ООО «ИКС Южно-Сахалинск» в должности начальника отдела кадров. 27 марта 2025 года она присутствовала при разговоре исполнительного директора Общества ФИО20. и ФИО1 в его кабинете. В ходе которого, ФИО21 предложил истцу написать заявление по собственному желанию, но она отказалась, после чего директор сказал, что в отношении нее будет проводиться проверка. После прослушивания аудиозаписи, свидетель ФИО22 показала, что голос на аудиозаписи похож на голос исполнительного директора ФИО23., но точно утверждать не может.
Из показаний свидетеля ФИО24 следует, что работает в Обществе начальником отдела сбыта, ей известно, что исполнительный директор ФИО25 предложил истцу написать заявление по собственному желанию, а если она этого не сделает, будет проводиться расследование по поводу причинения истцом Обществу убытков.
У суда нет оснований не доверять показаниям свидетелей, поскольку они последовательны, логичны, согласуются между собой и с другими доказательствами по делу, свидетели предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний.
Согласно справке ГБУЗ «<данные изъяты>» от 14 мая 2025 года ФИО1 27 марта 2025 года обращалась на прием к фельдшеру кабинета неотложной помощи с <данные изъяты>, что подтверждает её психологическое состояние, выявленное после оказания на нее давления о написании заявления по собственному желанию, при том, что увольняться она не хотела.
Оценив представленные доказательства в совокупности, суд приходит к выводу о доказанности факта написания ФИО1 заявления об увольнении от 27 марта 2025 года недобровольно - под угрозой наступления для нее неблагоприятных последствий в виде проведения проверки о выявленных нарушениях в части расчета потребленной тепловой энергии юридическим лицам, в рамках заключенных договоров и обращения в суд за взысканием, причиненных убытков.
Данный вывод суда подтверждается, помимо прочих вышеперечисленных доказательств, также поведением истца после увольнения, которая, в пределах фактически месячного срока после увольнения обратилась за защитой своих прав в суд.
Довод представителя ответчика ФИО3 о том, что ФИО1 сама хотела уволиться, так как нашла другое место работы, подтвержденный представленной перепиской истца со специалистом отдела кадров ФИО26 посредством мессенджера WhatsApp 31 марта 2025 года, из которой следует, что она выходит на другую работу, проходит стажировку, опровергается пояснениями ФИО1, согласно которым она так написала, чтобы не задавали вопросы её молодому человеку, который работает у ответчика.
Сведений о том, что по состоянию на 31 марта 2025 года ФИО1 имела иное место работы, постоянный и стабильный источник дохода, материалы дела не содержат, ответчиком не представлено.
В силу части 2 статьи 84.1 Трудового кодекса Российской Федерации с приказом (распоряжением) работодателя о прекращении трудового договора работник должен быть ознакомлен под роспись. В случае, когда приказ (распоряжение) о прекращении трудового договора невозможно довести до сведения работника или работник отказывается ознакомиться с ним под роспись, на приказе (распоряжении) производится соответствующая запись.
Суд не соглашается с доводом истца, что с приказом об увольнении её ознакомили 27 марта 2025 года, поскольку он противоречит показаниям свидетеля ФИО27 и датой об ознакомлении работника с приказом 31 марта 2025 года, содержащейся в оспариваемом приказе.
Согласно пунктам 8 и 10 доверенности № от 4 февраля 2025 года, выданной ООО «ИКС» ФИО28., последний уполномочен давать распоряжения и указания, обязательные для исполнения всеми работниками Общества, а также издавать приказы, в том числе (при наличии согласования); заключать и расторгать трудовые договора с работниками Общества, в случаях, предусмотренных Уставом Общества или локальными нормативными актами Общества – с предварительным одобрением Единоличного исполнительного органа или Общего собрания участников Общества.
Из показаний свидетеля ФИО29 следует, что через электронный документооборот приказ об увольнении ФИО1 направлялся в ООО «ИКС» для одобрения увольнения работника, после получения одобрения от ООО «ИКС», полученный через электронный документооборот, истец была уволена, однако суд не принимает данные показания, поскольку они противоречат показаниям свидетелей ФИО30 и ФИО31., из которых следует, что приказ об увольнении истца на согласование в ООО «ИКС» не направлялся, направлялось заявление истца посредством электронной почты; через электронный документооборот направляются материалы о привлечении работника к дисциплинарной ответственности. Так как на заявление ФИО1 никаких замечаний не поступило, она была уволена. Если бы у ООО «ИКС» были какие-либо замечания, Общество дало бы обратный ответ.
При таких обстоятельствах, совокупность предшествовавших написанию вышеуказанного заявления событий и обстоятельств не позволяет в полной мере констатировать истинное волеизъявление ФИО1 на увольнение из ООО «ИКС Южно-Сахалинск» по собственному желанию и указывает на существование таких условий, при которых на волю работника было оказано давление.
Суд не входит в обсуждение доводов ответчика о причинении истцом Обществу материального ущерба, поскольку проверка причинения работником материального ущерба предметом рассмотрения по настоящему делу не является.
Так как увольнение ФИО1 имело вынужденный характер, не было обусловлено ее добровольным волеизъявлением, в связи с чем увольнение является незаконным, истец подлежит восстановлению на работе в прежней должности с 1 апреля 2025 года.
На основании части 3 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд принимает решение по заявленным истцом требованиям. Однако суд может выйти за пределы заявленных требований в случаях, предусмотренных федеральным законом.
В соответствии со статьей 234 Трудового кодекса Российской Федерации, работодатель обязан возместить работнику не полученный им заработок во всех случаях незаконного лишения его возможности трудиться. Такая обязанность, в частности, наступает, если заработок не получен в результате незаконного отстранения работника от работы, его увольнения или перевода на другую работу.
На основании части 2 статьи 394 Трудового кодекса Российской Федерации орган, рассматривающий индивидуальный трудовой спор, принимает решение о выплате работнику среднего заработка за время вынужденного прогула или разницы в заработке за все время выполнения нижеоплачиваемой работы.
Поскольку приведенными выше нормами на суд возложена обязанность принять решение о выплате работнику среднего заработка за все время вынужденного прогула, независимо от факта заявления им такого требования, то с учетом даты увольнения истца 31 марта 2025 года в пользу ФИО1 подлежит взысканию средний заработок за все время вынужденного прогула за период с 1 апреля 2025 года по 22 мая 2025 года.
Проверив представленные сторонами расчеты среднего заработка, суд находит их верными, поскольку они выполнены исходя из среднемесячной заработной платы, полученной работником за отработанное время, рассчитанной по правилам статьи 139 Трудового кодекса Российской Федерации и постановления Правительства Российской Федерации от 24 декабря 2007 года № 922 «Об особенностях порядка исчисления средней заработной платы», требования действующего законодательства. Вместе с тем, ответчиком представлен расчет вынужденного прогула по 13 мая 2025 года, тогда как вынужденный прогул подлежит расчету по 22 мая 2025 года.
При таких обстоятельствах за весь период вынужденного прогула с ответчика в пользу истца подлежит взысканию средний заработок за период вынужденного прогула с 1 апреля 2025 года по 22 мая 2025 года в размере 158 370,30 рублей (4 657,95 рублей х 34 дня).
При этом размер среднего заработка за время вынужденного прогула, суд определяет без вычета налога на доходы физических лиц поскольку в силу статьи 226 Налогового кодекса Российской Федерации налоговые агенты по общему правилу обязаны исчислить сумму налога на дату фактического получения дохода налогоплательщиком (п. 3), удержать начисленную сумму налога непосредственно из доходов налогоплательщика при их фактической выплате (п. 4).
Таким образом, Налоговый кодекс Российской Федерации устанавливает определенные сроки, в которые должна быть исполнена обязанность налогового агента по исчислению, удержанию и перечислению сумм налога на доходы физических лиц. Суд же не относится к налоговым агентам, поэтому при исчислении среднего заработка за время вынужденного прогула в судебном порядке не вправе удерживать с работника налог на доходы физических лиц, а взыскиваемые судом суммы, в том числе среднего заработка подлежат налогообложению в общем порядке. Взыскание же с ответчика денежной суммы за вычетом налога на доход физического лица повлечет за собой возможность удержания указанных вычетов не за счет налогового агента (ответчика), а из взысканных денежных сумм в ходе исполнения решения суда.
В силу абзаца третьего статьи 211 Гражданского процессуального кодекса РФ немедленному исполнению подлежит судебный приказ или решение суда о выплате работнику заработной платы в течение трех месяцев, что устанавливает гарантию наличия средств к существованию у работника до вступления в законную силу решения суда о взыскании заработной платы, в том числе в период его апелляционного обжалования (Определение Конституционного Суда РФ от 30.11.2021 № 2442-О).
Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в Обзоре законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за второй квартал 2010 года, утвержденного Постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 15 сентября 2010, исходя из совокупности положений статьи 106 Закона Российской Федерации «Об исполнительном производстве», статей 129, 234 Трудового кодекса Российской Федерации, Постановления Правительства Российской Федерации № 225 «О трудовых книжках», смысл процедуры восстановления на работе заключается именно в отмене правовых последствий увольнения путем отмены приказа об увольнении (а не путем издания приказа о восстановлении на работе после вынесения судом решения о восстановлении на работе). Следовательно, обязанность работодателя выплатить заработную плату за время вынужденного прогула наступает одновременно с отменой им приказа об увольнении и восстановлением работника в прежней должности, являясь неотъемлемой частью процесса восстановления на работе.
Кроме того, исходя из анализа пунктов 60 - 62 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 № 2 средний заработок за время вынужденного прогула имеет тождественную заработной плате правовую природу.
В связи с чем решение в части взыскания оплаты за время вынужденного прогула подлежит немедленному исполнению.
Рассматривая требование истца о взыскании компенсации морального вреда в размере 100 000 рублей, суд приходит к следующему.
В соответствии со статьей 237 Трудового кодекса Российской Федерации моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.
В пункте 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» даны разъяснения, согласно которым работник в силу статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации имеет право на компенсацию морального вреда, причиненного ему нарушением его трудовых прав любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя (незаконным увольнением или переводом на другую работу, незаконным применением дисциплинарного взыскания, нарушением установленных сроков выплаты заработной платы или выплатой ее не в полном размере, неоформлением в установленном порядке трудового договора с работником, фактически допущенным к работе, незаконным привлечением к сверхурочной работе, задержкой выдачи трудовой книжки или предоставления сведений о трудовой деятельности, необеспечением безопасности и условий труда, соответствующих государственным нормативным требованиям охраны труда, и др.).
Суду при определении размера компенсации морального вреда в связи с нарушением работодателем трудовых прав работника необходимо учитывать, в числе других обстоятельств, значимость для работника нематериальных благ, объем их нарушения и степень вины работодателя. В частности, реализация права работника на труд (статья 37 Конституции Российской Федерации) предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав: на справедливую оплату труда, на отдых, на безопасные условия труда, на социальное обеспечение в случаях, установленных законом, и др. (п. 47 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).
Судом достоверно установлено, что ФИО1 была уволена без законных оснований, в результате чего работодателем нарушены трудовые права работника. Данные факты являются очевидными и не нуждаются в доказывании, поскольку именно по вине ответчика были не соблюдены требования закона, тем самым нарушены права работника, связанные с исполнением трудовых обязанностей, поэтому требование истца о компенсации морального вреда суд находит обоснованным и подлежащим удовлетворению.
Принимая во внимание конкретные обстоятельства дела, правовую природу и значимость для ФИО1 права на реализацию своих возможностей к труду, которое относится к числу фундаментальных неотчуждаемых прав человека и с реализацией которого связана возможность реализации работником ряда других социально-трудовых прав, в частности, права на справедливую оплату труда как средств к существованию, а также незаконность действий ответчика, причинение нравственных страданий, связанных с заведомо неравным положением её как работника, вынужденного защищать свои трудовые права, учитывая степень нарушений трудовых прав истца, вины ответчика, а также наличие причинно-следственной связи между неправомерными действиями ответчика и наступившими последствиями, а также требования разумности и справедливости, суд полагает возможным снизить размер денежной компенсации морального вреда, подлежащей взысканию в пользу истца до 30 000 рублей, находя данную сумму соразмерной степени причиненных истцу нравственных страданий.
На основании статьи статье 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены, а государственная пошлина - в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации
Так как при подаче иска в суд ФИО1 была освобождена от уплаты госпошлины, с ООО «ИКС Южно-Сахалинск» в доход местного бюджета муниципального образования городской округ «Долинский» подлежит взысканию государственная пошлина в размере, установленном статьей 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации.
Руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования ФИО1 к обществу с ограниченной ответственностью «Интеллектуальные коммунальные системы Южно-Сахалинск» о признании увольнения незаконным, восстановлении на работе и взыскании компенсации морального вреда, удовлетворить частично.
Признать приказ (распоряжение) о прекращении (расторжении) трудового договора с ФИО1 № от 31 марта 2025 года незаконным.
Восстановить ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (паспорт <данные изъяты>), на работе в обществе с ограниченной ответственностью «Интеллектуальные коммунальные системы Южно-Сахалинск» (ИНН <***>), отдел сбыта/техническая инспекция в должности техника с 1 апреля 2025 года.
Решение в части восстановления на работе подлежит немедленному исполнению.
Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Интеллектуальные коммунальные системы Южно-Сахалинск (ИНН <***>), в пользу ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (паспорт 6421 <данные изъяты>), средний заработок за время вынужденного прогула в размере 158 370 (сто пятьдесят восемь тысяч триста семьдесят) рублей 30 копеек, компенсацию морального вреда в размере 30 000 (двадцать тысяч) рублей, а всего 188 370 (сто восемьдесят восемь тысяч триста семьдесят) рублей 30 копеек.
Решение в части взыскания среднего заработка за время вынужденного прогула в размере 158 370 (сто пятьдесят восемь тысяч триста семьдесят) рублей 30 копеек подлежит немедленному исполнению.
ФИО1 в удовлетворении остальной части исковых требований к обществу с ограниченной ответственностью «Интеллектуальные коммунальные системы Южно-Сахалинск, отказать.
Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Интеллектуальные коммунальные системы Южно-Сахалинск (ИНН <***>) в доход бюджета муниципального образования Долинский муниципальный округ государственную пошлину в размере 3 000 (три тысячи) рублей.
На решение может быть подана апелляционная жалоба или принесено представление прокурором в Сахалинский областной суд через Долинский городской суд Сахалинской области в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.
Председательствующий О.П. Савинова
Мотивированное решение составлено 26 мая 2025 года.