Судья: Гапанцова А.А. Дело № 33-7453/2023 (2-2179/2023)

Докладчик: Котляр Е.Ю. УИД 42RS0009-01-2023-002321-63

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

17 августа 2023г. г.Кемерово

Судебная коллегия по гражданским делам Кемеровского областного суда в составе: председательствующего Калашниковой О.Н.,

судей: Сучковой И.А., Котляр Е.Ю.,

при секретаре Горячевской К.А.,

с участием прокурора Логиновой А.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в порядке апелляционного производства по докладу судьи Котляр Е.Ю.,

гражданское дело по апелляционной жалобе конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Шалготарьян» ФИО1, а также по апелляционной жалобе и дополнениям к ней ФИО2

на решение Центрального районного суда г. Кемерово от 22 мая 2023 года

по иску ФИО2 к обществу с ограниченной ответственностью «Шалготарьян» о взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛА:

ФИО2 обратился в суд с иском к обществу с ограниченной ответственностью «Шалготарьян» (далее - ООО «Шалготарьян») о взыскании компенсации морального вреда, требования мотивировал следующим.

В период работы в ООО «Шалготарьян» в должности кровельщика истец 01.06.2004 в результате несчастного случая на производстве получил травму, что подтверждается актом о несчастном случае на производстве формы Н-1 № от 18.08.2004. Вина работодателя составляет 100%.

Заключением МСЭ истцу с 25.08.2008 установлено <данные изъяты> утраты профессиональной трудоспособности бессрочно, впоследствии ему была установлена <данные изъяты> группа инвалидности.

В связи с производственной травмой истец проходил длительное лечение, испытывал ранее и продолжает испытывать в настоящее время моральные и физические страдания.

С 2004 года ответчик не только не компенсировал причиненный моральный вред добровольно, но и не признавал сам факт заключения с истцом в 2003 году трудового договора, в связи с чем истец, будучи инвалидом, вынужден был обратиться в Центральный районный суд г. Кемерово, что усилило его нравственные страдания.

Истец просил взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 5000000 руб.

Решением Центрального районного суда г.Кемерово от 22 мая 2023 года исковые требования удовлетворены частично, с ответчика в пользу истца взыскана компенсация морального вреда в связи с производственной травмой в размере 300000 руб.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней ФИО2 просит решение суда изменить в части размера компенсации морального вреда, взыскав с ответчика в его пользу 5000000 руб.

В обоснование доводов жалобы ссылается на обстоятельства, изложенные в обоснование исковых требований, полагая, что судом первой инстанции был необоснованно занижен размер компенсации морального вреда.

Считает, что суд ограничился лишь формальным приведением нормативных положений, регулирующих вопросы компенсации морального вреда и определения размера такой компенсации, разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению, со ссылкой на общие принципы определения размера компенсации морального вреда, закрепленные в названных нормативных положениях, не оценив в полной мере причинённые истцу физические и нравственные страдания.

Судом не учтено, что размер компенсации морального вреда определяется исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных истцом физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями истца, и иных заслуживающих внимания обстоятельств дела (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 08.02.2021 № 48-КГ20-19-К7).

Судом не оценены доводы истца о том, что в связи с последствиями производственной травмы, инвалидностью, невозможностью полноценно осуществлять трудовую деятельность, он впал в депрессию, испытывал ранее и испытывает в настоящее время сильный стресс.

Ответчик с 2004 г. не компенсировал причиненный моральный вред, не признавал факт заключения с истцом трудового договора, что установлено решением Центрального районного суда г. Кемерово, указанные действия ответчика увеличили нравственные страдания истца.

Указывает, что в нарушение ч. 4 ст. 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, а также п. 30 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» в решении не содержится обоснования вывода о том, почему незначительная (с учетом инфляционных процессов в экономике с 2004 г.) денежная сумма в 300000 руб., которая является значительно ниже заявленной истцом к взысканию с ответчика компенсации морального вреда, является достаточной компенсацией причиненных истцу ответчиком физических и нравственных страданий, с учетом наступившей инвалидности, а также иных обстоятельств.

Указывает, что на основании пп.3 п.1 ст. 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации он освобожден от уплаты государственной пошлины при подаче настоящего иска, в связи с чем суд должен был взыскать государственную пошлину в размере 300 руб. с ответчика.

В апелляционной жалобе конкурсный управляющий ООО «Шалготарьян» ФИО1 просит решение суда в части размера компенсации морального вреда изменить, взыскав в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере <данные изъяты>.

Указывает, что актом о несчастном случае на производстве № от 18.04.2004 была установлена, в том числе, вина истца в произошедшем несчастном случае, а именно: выявлены нарушения ФИО2 ст.214 Трудового кодекса Российской Федерации, инструкции по охране труда при выполнении работ на высоте №7, раздела 2 п. 2.2.1 должностных обязанностей. Пострадавший приступил к выполнению работ без средств индивидуальной защиты, пренебрегая мерами личной безопасности, а также не подготовил рабочее место к проведению работ.

Считает, что ФИО2, действуя разумно и в соответствии с инструкциями, осознавая всю опасность и риски работы на высоте, мог отказаться от выполнения работ, а в случае незаконного увольнения обжаловать его в вышестоящие инстанции либо в судебном порядке.

Кроме того, ФИО2 прошел вводный инструктаж, инструктаж на рабочем месте по профессии и виду работы, при выполнении которой произошел несчастный случай – 06.04.2004, а также проверку знаний по охране труда по профессии от 19.04.2004, однако, пренебрегая инструкциями, приступил к выполнению работ.

Указывает, что в материалах дела отсутствует медицинская карта ФИО2, из которой можно было бы отследить его лечение поэтапно, а также наличие иных заболеваний и травм, полученных ФИО2 с 2004 г. по 2008 г., которые могли бы привести к ухудшению здоровья и стать в совокупности с производственной травмой причиной инвалидности и утраты профессиональной трудоспособности. Так, в соответствии с выпиской из медицинской карты № больного в части осмотра травматолога, проведенного 01.06.2004 после получения травмы, указана лёгкая степень тяжести. Из трудовой книжки усматривается, что ФИО2 уволен ДД.ММ.ГГГГ по состоянию здоровья (инвалид <данные изъяты> гр.), при этом из справки № усматривается «трудовое увечье», <данные изъяты> утраты профессиональной трудоспособности в связи с несчастным случаем на производстве с 25.12.2008.

Несмотря на то, что ФИО2 противопоказан труд в обычных условиях, он может работать в специально созданных условиях, оснащенных техническими средствами реабилитации для трудовой деятельности. Кроме того, <данные изъяты> группа инвалидности устанавливается лицам, нетрудоспособным по своей профессии, но способным работать по другой, более лёгкой специальности или по прежней профессии при значительно облегченных условиях труда.

Считает, что необходимо учитывать и то, что на момент несчастного случая ФИО2 был <данные изъяты> год, на дату установления <данные изъяты> утраты профессиональной трудоспособности - <данные изъяты> лет, то есть до выхода на пенсию оставалось <данные изъяты> лет. В связи с этим необходимо отнестись критически к доводам истца о том, что он испытывает сильные переживания в связи с утратой профессиональной трудоспособности, невозможностью продолжать трудовую деятельность, так как в настоящее время истец уже является пенсионером.

В своём исковом заявлении истец не уточняет, в чем именно заключаются его нравственные страдания, использует лишь общие фразы.

Кроме того, при определении размера компенсации морального вреда суд должен был учитывать материальное положение сторон.

Решением Арбитражного суда Кемеровской области от 13.09.2022 ООО «Шалготарьян» признано банкротом, в отношении него открыто конкурсное производство. Определением Арбитражного суда Кемеровской области от 16.01.2023 дело о банкротстве прекращено в связи с заключением мирового соглашения.

Таким образом, ответчик в настоящее время находится в состоянии имущественного кризиса, в связи с чем компенсация морального вреда в размере 300000 руб., учитывая все обстоятельства, является существенной суммой для организации, оплатить которую в настоящее время не представляется возможным.

Также считает необходимым учесть, что с даты несчастного случая на производстве до даты обращения в суд с настоящим иском прошло 19 лет, при этом веские причины, по которым истец ранее не обращался суд с иском о компенсации морального вреда, не обозначены.

Действующим собственникам и руководству ООО «Шалготарьян» до момента обращения ФНС России с заявлением о включении в реестр требований кредиторов капитализированных платежей в рамках дела о банкротстве не было известно, что на предприятии в 2004 г. произошел несчастный случай. Бывшие учредители и руководство ООО «Шалготарьян» не обеспечили передачу бухгалтерской и иной документации.

Несмотря на это, ответчик, в лице конкурсного управляющего, неоднократно предлагал ФИО2 заключить мировое соглашение на сумму <данные изъяты>. с передачей денежных средств непосредственно в судебном заседании. ФИО2 от заключения мирового соглашения отказался.

Относительно доводов апелляционной жалобы ответчика истцом ФИО2 принесены возражения. Прокурором, участвующим в деле, Шестера Л.А. принесены возражения относительно доводов апелляционных жалоб истца и ответчика.

Истец ФИО2 в судебном заседании суда апелляционной инстанции поддержал доводы своей апелляционной жалобы и дополнений к ней, а также доводы своих возражений относительно апелляционной жалобы ответчика.

Представитель истца ФИО2 – адвокат Тестов П.П., действующий на основании ордера, поддержал доводы апелляционной жалобы истца, в том числе дополнений к апелляционной жалобе о необходимости взыскания с ответчика в бюджет государственной пошлины в сумме 300 руб. Пояснил, что определенный судом размер компенсации морального вреда является незначительным, судом не учтено, что травма произошла еще в 2004 г., при этом ответчик до сих пор в добровольном порядке не компенсировал истцу моральный вред. Считает доводы жалобы ответчика необоснованными. Причинно-следственная связь между производственной травмой истца и наступившими последствиями в виде утраты профессиональной трудоспособности и инвалидностью подтверждена документально.

Представитель ответчика ООО «Шалготарьян» ФИО3, действующая на основании доверенности, поддержала доводы апелляционной жалобы ответчика, возражала против удовлетворения апелляционной жалобы истца. Разрешение вопроса о взыскании с ответчика в доход бюджета государственной пошлины оставила на усмотрение суда.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, возражений, заслушав пояснения участвующих в деле лиц, заключение прокурора Логиновой А.С. об отсутствии правовых оснований для отмены либо изменения обжалуемого судебного акта, проверив, в соответствии с ч.1 ст.327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, законность и обоснованность судебного решения, исходя из доводов, изложенных в апелляционной жалобе, судебная коллегия приходит к следующему.

В соответствии с пунктом 2 статьи 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации по результатам рассмотрения апелляционных жалобы, представления суд апелляционной инстанции вправе отменить или изменить решение суда первой инстанции полностью или в части и принять по делу новое решение.

Согласно ч.1 ст.330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения решения суда в апелляционном порядке являются: неправильное определение обстоятельств, имеющих значение для дела; недоказанность установленных судом первой инстанции обстоятельств, имеющих значение для дела; несоответствие выводов суда первой инстанции, изложенных в решении суда, обстоятельствам дела; нарушение или неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п.п.2, 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года №23 «О судебном решении», решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права (часть 1 статьи 1, часть 3 статьи 11 ГПК РФ). Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (статьи 55, 59-61, 67 ГПК РФ), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.

Судебная коллегия по гражданским делам Кемеровского областного суда приходит к выводу о том, что при рассмотрении настоящего дела судом первой инстанции были допущены нарушения норм материального и процессуального права.

Статьей 2 Конституции Российской Федерации установлено, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (часть 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (часть 2 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (статья 18 Конституции Российской Федерации).

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на труд (статья 37 Конституции Российской Федерации).

Частью 3 статьи 37 Конституции Российской Федерации установлено, что каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены.

Положения Конституции Российской Федерации о праве на труд согласуются и с международными правовыми актами, в которых раскрывается содержание права на труд.

Так, Всеобщая декларация прав человека (принята Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г.) предусматривает, что каждый человек имеет право на труд, на свободный выбор работы, на справедливые и благоприятные условия труда (пункт 1 статьи 23 названной Декларации).

В статье 7 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах (принят 16 декабря 1966 г. Резолюцией 2200 (XXI) на 1496-м пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН; документ вступил в силу для СССР с 3 января 1976 г.; Российская Федерация является участником указанного международного договора в качестве государства - продолжателя Союза ССР) говорится, что участвующие в настоящем пакте государства признают право каждого на справедливые и благоприятные условия труда, включая в том числе условия работы, отвечающие требованиям безопасности и гигиены.

Из приведенных положений Конституции Российской Федерации в их взаимосвязи с нормами международного права следует, что право на труд относится к числу фундаментальных неотчуждаемых прав человека, принадлежащих каждому от рождения. Реализация этого права предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав, в частности, права на условия труда, отвечающие требованиям безопасности.

В целях защиты прав и законных интересов лиц, работающих по трудовому договору, в Трудовом кодексе Российской Федерации введено правовое регулирование трудовых отношений, возлагающее на работодателя дополнительную ответственность за нарушение трудовых прав работника.

В силу положений абзацев четвертого и четырнадцатого части 1 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.

Этим правам работника корреспондируют обязанности работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами, возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абзацы четвертый, пятнадцатый и шестнадцатый части 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации).

Обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников является одним из направлений государственной политики в области охраны труда (абзац второй части 1 статьи 210 Трудового кодекса Российской Федерации).

Частью 1 статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации определено, что обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.

Работодатель обязан обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов (абзац второй части 2 статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации).

Каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда, а также гарантии и компенсации, установленные в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации, коллективным договором, соглашением, локальным нормативным актом, трудовым договором, если он занят на работах с вредными и (или) опасными условиями труда (абзацы второй и тринадцатый части 1 статьи 219 Трудового кодекса Российской Федерации).

Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора (часть 1 статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации).

В Трудовом кодексе Российской Федерации не содержится положений, касающихся понятия морального вреда и определения размера компенсации морального вреда. Такие нормы предусмотрены гражданским законодательством.

Пунктом 2 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Исходя из приведенного нормативного правового регулирования, работник имеет право на труд в условиях, отвечающих государственным нормативным требованиям охраны труда, включая требования безопасности. Это право работника реализуется исполнением работодателем обязанности создавать такие условия труда. При получении работником во время исполнения им трудовых обязанностей травмы или иного повреждения здоровья, исходя из положений трудового законодательства, предусматривающих обязанности работодателя обеспечить работнику безопасные условия труда и возместить причиненный по вине работодателя вред, в том числе моральный, а также норм гражданского законодательства о праве на компенсацию морального вреда, работник имеет право на возмещение работодателем, не обеспечившим работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности, морального вреда, причиненного в результате повреждения здоровья работника.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Из разъяснений, изложенных в абзаце 3 пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», следует, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции) (пункт 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33).

Как указано в пункте 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33, работник в силу статьи 237 ТК РФ имеет право на компенсацию морального вреда, причиненного ему нарушением его трудовых прав любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя (незаконным увольнением или переводом на другую работу, незаконным применением дисциплинарного взыскания, нарушением установленных сроков выплаты заработной платы или выплатой ее не в полном размере, неоформлением в установленном порядке трудового договора с работником, фактически допущенным к работе, незаконным привлечением к сверхурочной работе, задержкой выдачи трудовой книжки или предоставления сведений о трудовой деятельности, необеспечением безопасности и условий труда, соответствующих государственным нормативным требованиям охраны труда, и др.).

Возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей, осуществляется в рамках обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (часть восьмая статьи 216.1 ТК РФ). Однако компенсация морального вреда в порядке обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний не предусмотрена и согласно пункту 3 статьи 8 Федерального закона от 24 июля 1998 года № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» осуществляется причинителем вреда.

Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, компенсируется в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора, а в случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба (статья 237 ТК РФ).

При разрешении исковых требований о компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья или смертью работника при исполнении им трудовых обязанностей вследствие несчастного случая на производстве суду в числе юридически значимых для правильного разрешения спора обстоятельств надлежит установить, были ли обеспечены работодателем работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности. Бремя доказывания исполнения возложенной на него обязанности по обеспечению безопасных условий труда и отсутствия своей вины в необеспечении безопасности жизни и здоровья работников лежит на работодателе, в том числе если вред причинен в результате неправомерных действий (бездействия) другого работника или третьего лица, не состоящего в трудовых отношениях с данным работодателем.

В Постановлении Европейского Суда по правам человека от 18 марта 2010 года по делу «Максимов (Maksimov) против России» указано, что задача расчета размера компенсации является сложной. Она особенно трудна в деле, предметом которого является личное страдание, физическое или нравственное. Не существует стандарта, позволяющего измерить в денежных средствах боль, физическое неудобство и нравственное страдание и тоску. Национальные суды всегда должны в своих решениях приводить достаточные мотивы, оправдывающие ту или иную сумму компенсации морального вреда, присуждаемую заявителю. В противном случае отсутствие мотивов, например, несоразмерно малой суммы компенсации, присужденной заявителю, будет свидетельствовать о том, что суды не рассмотрели надлежащим образом требования заявителя и не смогли действовать в соответствии с принципом адекватного и эффективного устранения нарушения.

Из изложенного следует, что, поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (статьи 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав пострадавшей стороны как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении во избежание произвольного завышения или занижения судом суммы компенсации.

Согласно ч. 2 ст. 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица, а также в случаях, предусмотренных настоящим кодексом.

Судом первой инстанции установлено и подтверждается материалами дела, что 01.06.2004 ФИО2 в период работы в ООО «Шалготарьян» при исполнении трудовых обязанностей получил производственную травму, что подтверждается актом № о несчастном случае на производстве от 18.08.2004.

Из акта о несчастном случае на производстве № от 18.08.2004, следует, что 01.06.2004 ФИО2 проводил очистку подъездных козырьков <адрес>. Закончив очистку подъездного козырька, решил спуститься с козырька по лестнице, внизу наблюдающего ФИО9 не предупредил, повернулся спиной к лестнице, но наступить на нее не успел, под левой ногой выкрошился кусочек щебенки, нога соскользнула с козырька, истец потерял равновесие и упал вниз на асфальт с высоты 3 метра. Характер полученных повреждений, диагноз: <данные изъяты>. Пострадавший не находился в алкогольном или наркотическом опьянении. Причинами несчастного случая указаны: необеспеченность пострадавшего страховочной веревкой и предохранительным поясом со стороны работодателя, на лестнице отсутствовали крюки захвата. Грубая неосторожность со стороны ФИО2 не установлена (л.д. 12-13).

Из трудовой книжки № усматривается, что согласно записи № ФИО2 уволен 15.02.2005 за прогулы на основании п.6а ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации, согласно следующей отметке запись № считать недействительной, согласно записи № ФИО2 уволен 15.02.2005 по состоянию здоровья (инвалид <данные изъяты> группы) на основании п. 3а ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации (л.д. 9-11).

Согласно справке №, в связи с производственной травмой истцу с 25.12.2008 бессрочно установлена утрата профессиональной трудоспособности в размере <данные изъяты>% (л.д. 81).

Из программы реабилитации пострадавшего в результате несчастного случая на производстве и профессионального заболевания ФИО2 следует, что ему поставлен диагноз: <данные изъяты> (последствия травмы на производстве 01.06.2004 в виде <данные изъяты>. ФИО2 установлена <данные изъяты> группа инвалидности – трудовое увечье <данные изъяты>% утраты профессиональной трудоспособности по производственной травме. ФИО2 нуждается в лекарственных средствах, изделиях медицинского назначения, постороннем специализированном медицинском уходе, обеспечение приспособлениями, необходимыми постадавшему для трудовой деятельности и в быту (л.д. 77-78).

Из указанной программы реабилитации пострадавшего следует, что ФИО2 противопоказан труд в обычных производственных условиях, тяжелая и умеренная физическая нагрузка, неблагоприятные микроклиматические условия, вынужденная рабочая поза, постоянные наклоны туловища, длительная ходьба. Пострадавший может выполнять работу лишь в специально созданных условиях.

Из справки № от 19.04.2018 о результатах медико-социальной экспертизы следует, что ФИО2 подтверждена причина инвалидности - «трудовое увечье» (л.д. 79).

Из справки № следует, что истцу установлена <данные изъяты> группа инвалидности бессрочно по причине - «трудовое увечье» (л.д. 80).

Обращаясь в суд с настоящим иском, ФИО2 ссылался на то, что ему в связи с полученной на производстве травмой причинены физические и нравственные страдания, в связи с чем он просил суд взыскать с ООО «Шалготарьян» компенсацию морального вреда в размере 5000000 руб.

Устанавливая подлежащую взысканию с ООО «Шалготарьян» в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 300000 руб., суд первой инстанции не обосновал в решении, почему эта сумма, которая значительно ниже заявленной истцом (5000000 руб.), является достаточной для компенсации причиненных истцу физических и нравственных страданий вследствие полученной на производстве травмы.

Судом первой инстанции не учтено, что, по смыслу действующего правового регулирования, размер компенсации морального вреда определяется исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных истцом физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями истца, и иных заслуживающих внимания обстоятельств дела.

Указывая на наличие оснований для взыскания с ООО «Шалготарьян» в пользу ФИО2 компенсации морального вреда в связи причинением вреда здоровью в результате несчастного случая на производстве, суд первой инстанции не привел в решении мотивы относительно того, какие конкретно обстоятельства дела повлияли на размер взысканной в пользу истца суммы компенсации морального вреда и какие из этих обстоятельств послужили основанием для значительного снижения размера суммы компенсации морального вреда по сравнению с заявленной в иске.

В силу части 2 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

Согласно статье 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении и привести мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими.

Согласно ст.195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации решение должно быть законным и обоснованным.

Частью 1 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что при принятии решения суд оценивает доказательства, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения дела, установлены и какие обстоятельства не установлены, каковы правоотношения сторон, какой закон должен быть применен по данному делу и подлежит ли иск удовлетворению.

В мотивировочной части решения суда должны быть указаны выводы суда, вытекающие из установленных им обстоятельств дела, доказательства, на которых основаны выводы суда об обстоятельствах дела и доводы в пользу принятого решения, мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил приведенные в обоснование своих требований и возражений доводы лиц, участвующих в деле (пункт 2 части 4 статьи 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Оценка доказательств и отражение ее результатов в судебном решении являются проявлением дискреционных полномочий суда, необходимых для осуществления правосудия, вытекающих из принципа самостоятельности судебной власти, что, однако, не предполагает возможность оценки судом доказательств произвольно и в противоречии с законом.

Однако, данные требования процессуального закона судом первой инстанции при разрешении исковых требований ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда не выполнены, выводы суда первой инстанции о размере компенсации морального вреда, взыскиваемой в пользу истца, в нарушение норм материального права об основаниях, принципах и критериях определения размера компенсации морального вреда не мотивированы, в решении суда первой инстанции доводы в обоснование размера присужденной истцу компенсации морального вреда со ссылкой на конкретные доказательства не приведены.

Указанные обстоятельства свидетельствуют о формальном подходе суда первой инстанции к разрешению исковых требований ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда, связанного с причинением вреда здоровью в результате несчастного случая на производстве, что привело к нарушению задач и смысла гражданского судопроизводства, установленных статьей 2 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Обращаясь в суд, истец указал, что, в связи с последствиями производственной травмы, ему установлена утрата профессиональной трудоспособности в размере <данные изъяты>, <данные изъяты> группа инвалидности, он не может полноценно осуществлять трудовую деятельность, в связи с чем испытывал ранее и испытывает в настоящее время сильный стресс, впал в депрессию. Истцу, ставшему инвалидом в результате производственной травмы, в судебном порядке пришлось доказывать наличие трудовых отношений между ним и ООО «Шалготарьян», так как ответчик не признавал факт заключения с истцом трудового договора, что подтверждается решением Центрального районного суда г. Кемерово. Таким образом, поведение ответчика после получения истцом производственной травмы увеличило нравственные страдания истца.

Этим доводам истца и приводимым в их обоснование обстоятельствам при определении размера компенсации морального вреда суд первой инстанции, вопреки требованиям статей 56, 67, 196, 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, не дал надлежащей правовой оценки, то есть, по сути, не выяснил степень тяжести причиненных истцу физических и нравственных страданий и не учел степень вины причинителя вреда, что привело к необоснованному снижению судом первой инстанции размера компенсации морального вреда, заявленного истцом ко взысканию с ответчика.

По данному делу юридически значимыми и подлежащими установлению, с учетом правового обоснования ФИО2 заявленных исковых требований, положениями абзацев четвертого и четырнадцатого ч. 1 ст. 21 Трудового кодекса Российской Федерации и иных норм права, подлежащих применению к спорным отношениям, являлось выяснение обстоятельств, касающихся того, обеспечил ли работодатель безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, а также определение степени физических и нравственных страданий истца с учетом фактических обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных истцом страданий в результате несчастного случая на производстве, характера повреждений, причиненных ФИО2, периода лечения.

От выяснения данных обстоятельств зависело правильное разрешение судом спора по требованиям ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда, однако, суд первой инстанции эти юридически значимые обстоятельства не установил.

По мнению суда апелляционной инстанции, взысканная в пользу истца компенсация морального вреда в размере 300000 руб. не отвечает требованиям разумности и справедливости, определена судом первой инстанции без надлежащей оценки обстоятельств данного дела, характера нравственных и физических страданий истца, причиненных ему по вине работодателя в связи с ненадлежащим обеспечением ответчиком безопасных условий труда, в связи с чем судебная коллегия считает необходимым решение суда в этой части изменить.

Судебная коллегия учитывает, что в результате несчастного случая на производстве, произошедшего по вине работодателя и приведшего к трудовому увечью истца, установлению степени утраты им профессиональной трудоспособности в размере <данные изъяты>, а также инвалидности <данные изъяты> группы, истец утратил возможность трудоустроиться по имеющейся у него специальности и получать высокий доход от трудовой деятельности, по которой у него имеется профессиональный опыт, может работать только в специально созданных условиях, оснащенных техническими средствами реабилитации для трудовой деятельности, что причиняет ему моральные страдания. ФИО2 нуждается в постоянном лечении, средствах реабилитации, специализированном медицинском уходе.

Кроме того, судебная коллегия учитывает, что истцу пришлось в судебном порядке доказывать наличие трудовых отношений с ООО «Шалготорьян», а также, что работодателем до настоящего времени не выплачена истцу компенсация морального вреда в каком-либо размере.

Как следует из содержания акта о несчастном случае на производстве, генеральный директор ООО «Шалготарьян» ФИО10, главный инженер ФИО11, инженер по текущему ремонту ФИО12 не обеспечили пострадавшего средствами индивидуальной защиты (страховочной веревкой и предохранительным поясом), безопасное производство работ обеспечено не было, комплекс организационно-технических мероприятий по безопасному производству работ предусмотрен не был.

Между тем, наличие страховочной веревки и предохранительного пояса при выполнении работ на высоте могли позволить избежать падения истца с высоты и, как следствие, получение тяжелых травм.

Таким образом, основной причиной несчастного случая явилась неудовлетворительная организация производства работ, выразившаяся в необеспечении работника средствами индивидуальной защиты.

Доводы ответчика о том, что истец мог отказаться от выполнения работ при условии необеспечения его средствами индивидуальной защиты, являются несостоятельными.

Из содержания акта о несчастном случае на производстве следует, что бригаде кровельщиков, в том числе истцу, было выдано наряд-задание инженером по текущему ремонту ФИО12, а также наряд-допуск № на производство работ повышенной опасности от ДД.ММ.ГГГГ. В данном случае работодатель не имел права выдавать такой наряд-допуск, не обеспечив работникам возможность безопасного ведения работ.

Оценив приведенные выше фактические обстоятельства дела и представленные в материалы дела доказательства в их совокупности, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что со стороны ответчика имеются нарушения обязанностей по обеспечению безопасных условий и охраны труда, повлекших причинение истцу трудового увечья, установления степени утраты профессиональной трудоспособности в размере <данные изъяты> и инвалидности <данные изъяты> группы.

Доводы представителя ответчика о недоказанности причинно-следственной связи между производственной травмой, полученной ФИО2 01.06.2004, и установлением в 2008 г. степени утраты профессиональной трудоспособности и инвалидности, поскольку в материалах дела отсутствует медицинская карта истца, свидетельствующая об отсутствии в период с 2004 г. по 2008 г. заболеваний и травм, которые могли бы привести к ухудшению здоровья и стать в совокупности с производственной травмой причиной инвалидности и утраты профессиональной трудоспособности, отклоняются судебной коллегией как необоснованные по следующим основаниям.

Из программы реабилитации пострадавшего в результате несчастного случая на производстве и профессионального заболевания от ДД.ММ.ГГГГ следует, что ФИО2 поставлен диагноз: <данные изъяты> (последствия травмы на производстве 01.06.2004). В пункте группа и причина инвалидности указано - <данные изъяты> группа, трудовое увечье, <данные изъяты> УПТ по производственной травме (л.д. 77-78).

Отделением Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Кемеровской области – Кузбассу ФИО4 выплачивается пособие по одной производственной травме, что усматривается из решения Центрального районного суда г. Кемерово от 08.02.2012 года по делу № по иску ФИО2 к Государственному учреждению Кузбасскому региональному отделению Фонда социального страхования Российской Федерации, Обществу с ограниченной ответственностью «Шалготарьян» о признании трудового соглашения трудовым договором, об установлении размера ежемесячной страховой выплаты, взыскании недоплаты (л.д. 14-16).

Согласно справке № от 11.02.2009, ФИО2 установлена степень утраты профессиональной трудоспособности в размере <данные изъяты> в связи с несчастным случаем на производстве от 01.06.2004, акт № от 18.08.2004 (л.д. 81).

Таким образом, представленные доказательства свидетельствуют, что установленная степень утраты профессиональной трудоспособности в размере <данные изъяты>, а также <данные изъяты> группа инвалидности являются следствиями именно несчастного случая на производстве, произошедшего с ФИО2 01.06.2004, при исполнении трудовых обязанностей в ООО «Шалготарьян».

Заключение МСЭ ответчиком не оспорено.

Доказательств отсутствия причинно-следственной связи между травмой, полученной истцом на производстве, и наступившими последствиями, ответчиком не представлено.

Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик.

Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред (пункт 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина»).

Доводы апелляционной жалобы ответчика о наличии вины в несчастном случае самого ФИО2, который приступил к выполнению работ без средств индивидуальной защиты, а также не подготовил рабочее место к проведению работ, что является основанием для уменьшения размера возмещения в силу грубой неосторожности потерпевшего, отклоняются судебной коллегией как необоснованные, поскольку противоречат материалам дела.

В соответствии с пунктом 2 статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации, если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен.

Согласно частям 1 и 5 статьи 229.2 Трудового кодекса Российской Федерации при расследовании каждого несчастного случая комиссия выявляет и опрашивает очевидцев происшествия, лиц, допустивших нарушения требований охраны труда, получает необходимую информацию от работодателя (его представителя) и по возможности объяснения от пострадавшего.

На основании собранных материалов расследования комиссия устанавливает обстоятельства и причины несчастного случая, а также лиц, допустивших нарушения требований охраны труда, вырабатывает предложения по устранению выявленных нарушений, причин несчастного случая и предупреждению аналогичных несчастных случаев, определяет, были ли действия (бездействие) пострадавшего в момент несчастного случая обусловлены трудовыми отношениями с работодателем либо участием в его производственной деятельности, в необходимых случаях решает вопрос о том, каким работодателем осуществляется учет несчастного случая, квалифицирует несчастный случай как несчастный случай на производстве или как несчастный случай, не связанный с производством.

В соответствии с частями 1, 4, 5, 8, 10 статьи 230 Трудового кодекса Российской Федерации по каждому несчастному случаю, квалифицированному по результатам расследования как несчастный случай на производстве и повлекшему за собой необходимость перевода пострадавшего в соответствии с медицинским заключением, выданным в порядке, установленном федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, на другую работу, потерю им трудоспособности на срок не менее одного дня либо смерть пострадавшего, оформляется акт о несчастном случае на производстве по установленной форме в двух экземплярах, обладающих равной юридической силой, на русском языке либо на русском языке и государственном языке республики, входящей в состав Российской Федерации.

В акте о несчастном случае на производстве должны быть подробно изложены обстоятельства и причины несчастного случая, а также указаны лица, допустившие нарушения требований охраны труда. В случае установления факта грубой неосторожности застрахованного, содействовавшей возникновению вреда или увеличению вреда, причиненного его здоровью, в акте указывается степень вины застрахованного в процентах, установленная по результатам расследования несчастного случая на производстве.

Если при расследовании несчастного случая с застрахованным установлено, что грубая неосторожность застрахованного содействовала возникновению или увеличению вреда, причиненного его здоровью, то с учетом заключения выборного органа первичной профсоюзной организации или иного уполномоченного работниками органа комиссия устанавливает степень вины застрахованного в процентах.

Положение об особенностях расследования несчастных случаев на производстве в отдельных отраслях и организациях и формы документов, необходимых для расследования несчастных случаев, утверждаются в порядке, устанавливаемом уполномоченным Правительством Российской Федерации федеральным органом исполнительной власти.

Во исполнение статьи 229 Трудового кодекса Российской Федерации и постановления Правительства Российской Федерации от 31 августа 2002 года №653 «О формах документов, необходимых для расследования и учета несчастных случаев на производстве, и особенностях расследования несчастных случаев на производстве» постановлением Министерства труда и социального развития Российской Федерации от 24 октября 2002 года № 73 утверждены Формы документов (формы 1-9), необходимых для расследования и учета несчастных случаев на производстве, и Положение об особенностях расследования несчастных случаев на производстве в отдельных отраслях и организациях.

Пунктом 27 названного Положения предусмотрено, что содержание акта формы Н-1 (Н-1ПС) - о несчастном случае на производстве - должно соответствовать выводам комиссии, проводившей расследование несчастного случая на производстве. В акте подробно излагаются обстоятельства и причины несчастного случая на производстве, а также указываются лица, допустившие нарушения установленных нормативных требований, со ссылками на нарушенные ими правовые нормы законодательных и иных нормативных правовых актов.

В случае установления факта грубой неосторожности застрахованного, содействовавшей возникновению или увеличению размера вреда, причиненного его здоровью, в пункте 10 акта формы Н-1 (пункте 9 акта формы Н-1ПС) указывается степень его вины в процентах, определенная лицами, проводившими расследование страхового случая, с учетом заключения профсоюзного или иного уполномоченного застрахованным представительного органа данной организации.

Таким образом, в соответствии с приведенными нормами закона в случае установления в ходе расследования грубой неосторожности потерпевшего, содействовавшей возникновению или увеличению размера вреда, причиненного его здоровью, она подлежит обязательному занесению в акт о несчастном случае с обязательным указанием степени вины в процентах.

При несогласии с актом заинтересованные лица вправе оспорить его в судебном порядке.

Между тем, как следует из материалов дела, комиссией, расследовавшей несчастный случай на производстве, не была установлена грубая неосторожность работника ФИО2, степень его вины в процентах в акте не указана.

При таких данных, вопреки доводам апелляционной жалобы ответчика, оснований для применения положений пункта 2 статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации, и соответственно, уменьшения размера компенсации морального вреда в связи с грубой неосторожностью потерпевшего, не имеется.

Личная неосторожность работника, вопреки доводам жалобы, судебной коллегией не установлена. Указание в акте формы Н-1 на то, что истец приступил к выполнению работ без средств индивидуальной защиты, не может быть поставлено в вину пострадавшему, поскольку этим же актом установлено, что средствами индивидуальной защиты работодатель истца не обеспечил.

Более того, законом предусмотрена возможность уменьшения размера компенсации морального вреда лишь при наличии в действиях пострадавшего грубой, а не личной неосторожности.

Ссылка ответчика на то, что истец обратился за компенсацией морального вреда только спустя 19 лет, является несостоятельной, поскольку отношения по возмещению морального вреда, причиненного в результате производственной травмы, являются длящимися, срок предъявления требований о компенсации морального вреда законом не ограничен.

Ссылка ответчика на то, что ООО «Шалготарьян» в настоящее время находится в состоянии имущественного кризиса, не является основанием для снижения размера компенсации морального вреда, поскольку данное обстоятельство не может лишать потерпевшего права на справедливую компенсацию морального вреда.

Доводы апелляционной жалобы ответчика о том, что на момент несчастного случая на производстве ФИО2 был <данные изъяты> год, а на момент установления степени утраты профессиональной трудоспособности – <данные изъяты> лет, до выхода на пенсию оставалось всего <данные изъяты> лет, не свидетельствуют об отсутствии у истца сильных переживаний в связи с невозможностью продолжать трудовую деятельность.

То обстоятельство, что бывшие собственники и учредители ООО «Шалготарьян» не обеспечили передачу бухгалтерской и иной документации, также не освобождает ответчика от обязанности по возмещению морального вреда и не может являться основанием для снижения размера компенсации.

Учитывая характер травмы, у суда апелляционной инстанции нет сомнений в том, что вследствие <данные изъяты> и последствий этих травм истец испытывает физические страдания, претерпевает ограничения в жизненной деятельности, что является причиной нервных стрессов, он испытывает до настоящего времени физические и нравственные страдания.

Определяя размер подлежащей взысканию с ответчика в пользу истца денежной компенсации морального вреда, судебная коллегия руководствуется ст.1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также разъяснениями, содержащимися в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», и учитывает характер причиненных истцу нравственных страданий, конкретные обстоятельства причинения вреда, а также требования разумности и справедливости.

Судебная коллегия учитывает, что нашел свое подтверждение факт причинения вреда здоровью истца действиями ответчика ООО «Шалготарьян», не обеспечившего безопасные условия труда; в связи с последствиями производственной травмы ФИО2 установлена утрата профессиональной трудоспособности в размере <данные изъяты>, <данные изъяты> группа инвалидности, истец не может полноценно осуществлять трудовую деятельность; у истца изменился привычный для него образ жизни, он <данные изъяты>, нуждается в постоянном применении <данные изъяты> лекарственных средствах, медицинских изделиях, средствах реабилитации; нуждается в специальном медицинском уходе, реабилитационных мероприятиях.

Кроме того, истцу, ставшему инвалидом в результате производственной травмы, в судебном порядке пришлось доказывать наличие трудовых отношений между ним и ООО «Шалготарьян», так как ответчик не признавал факт заключения с истцом трудового договора, в связи с чем поведение ответчика после получения истцом производственной травмы увеличило нравственные страдания истца.

Учитывая в совокупности вышеизложенные обстоятельства, судебная коллегия приходит к выводу о необходимости взыскания с ответчика в пользу истца компенсации морального вреда в размере 1000000 руб. Такой размер компенсации морального вреда, по мнению судебной коллегии, является разумным и справедливым, соответствующим причиненным истцу нравственным страданиям.

Указанный размер денежной компенсации морального вреда в наибольшей степени обеспечивает баланс прав и законных интересов сторон, компенсируя истцу причиненные нравственные и физические страдания, а также возлагая на ответчика имущественную ответственность, определенную с учетом требований закона. Этот размер компенсации морального вреда, по мнению суда апелляционной инстанции, согласуется и с принципами конституционной ценности жизни, здоровья и достоинства личности (ст.ст.21 и 53 Конституции Российской Федерации), а также с принципами разумности и справедливости.

В связи с изложенным, обжалуемое решение в части размера компенсации морального вреда подлежит изменению.

Кроме того, судом первой инстанции не разрешен вопрос о взыскании судебных расходов в виде государственной пошлины, чем нарушены нормы процессуального права.

Согласно абз. 2 пп. 3 п. 1 ст. 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации при подаче физическим лицом искового заявления имущественного характера, не подлежащего оценке, а также искового заявления неимущественного характера государственная пошлина уплачивается в размере 300 руб.

Согласно части 1 статьи 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены, а государственная пошлина - в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.

Поскольку требования истца частично удовлетворены, а истец был освобожден от уплаты государственной пошлины на основании пункта 1 части 1 статьи 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации, с ответчика ООО «Шалготарьян» в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в размере 300 руб.

Руководствуясь ст. ст. 328, 329, 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Центрального районного суда г. Кемерово от 22 мая 2023 года изменить.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Шалготарьян» (<данные изъяты>) в пользу ФИО2 (<данные изъяты>) компенсацию морального вреда в размере 1000000 (один миллион) рублей.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Шалготарьян» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 300 (триста) рублей.

Председательствующий: О.Н. Калашникова

Судьи И.А. Сучкова

Е.Ю. Котляр

В окончательной форме апелляционное определение изготовлено 18.08.2023.