Апелляционное определение по делу № 2-3673/2023 от 15.08.2023

Судья Папушина Г.А. Дело 2-3673/2023

УИД 35RS0010-01-2023-002021-18

ВОЛОГОДСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 15 августа 2023 года № 33-4096/2023

г. Вологда

Судебная коллегия по гражданским делам Вологодского областного суда в составе:

председательствующего Махиной Е.С.,

судей Белозеровой Л.В., Вахониной А.М.,

при секретаре Рябининой А.С.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по апелляционным жалобам финансового управляющего имуществом ФИО1 ФИО2, ФИО3, ФИО1, ФИО4 на решение Вологодского городского суда Вологодской области от 16 мая 2023 года.

Заслушав доклад судьи Вологодского областного суда Махиной Е.С., объяснения ФИО1, представителя ФИО3 ФИО5, представителя ФИО6 ФИО7, судебная коллегия

установила:

ФИО6 обратился в суд с иском к ФИО1, ФИО3, ФИО4 о признании сделок мнимыми (недействительными) и взыскании неосновательного обогащения в натуре.

В обоснование требований указал, что вступившим в законную силу приговором Вологодского городского суда Вологодской области от 20 февраля 2021 года установлено, что ФИО3 похитил у ФИО6 путем мошенничества недвижимое имущество, после чего совершил ряд фиктивных сделок по переоформлению прав на него на третьих лиц. Так, 26 апреля 2016 года по договору дарения спорное недвижимое имущество перешло в собственность от ФИО3 к ФИО4, далее по договору залога от 12 мая 2016 года, соглашению об отступном от 08 сентября 2016 года - к общему знакомому ответчиков ФИО1 Единственной целью совершения этих сделок было затруднение истребования ФИО6 похищенного имущества. Совершая сделки в отношении похищенного имущества, ответчики не имели и не могли иметь реального намерения передать права владения, пользования и распоряжения им, подписали договоры для вида в целях сокрытия похищенного имущества. О мнимости сделок свидетельствуют родственные и дружественные отношения между сторонами, короткий промежуток времени между сделками. Действующим законодательством не предусмотрено основания возникновения права на преступно добытое имущество. Регистрация похищенного имущества на другое лицо сама по себе не является основаниям возникновения права собственности у данного лица.

Ссылаясь на положения статей 170, 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации, просил признать мнимыми сделками договор дарения от 26 апреля 2016 года, заключенный между ФИО8 и ФИО4, договор залога от 12 мая 2016 года между ФИО4 и ФИО1, соглашение об отступном от 08 сентября 2016 года между ФИО4 и ФИО1; взыскать в натуре с ФИО1 в пользу ФИО6 неосновательное обогащение в виде недвижимого имущества, расположенного по адресу: <...>.

Решением Вологодского городского суда Вологодской области от 16 мая 2023 года признан мнимым (недействительным) договор дарения недвижимого имущества от 26 апреля 2016 года, заключенный между ФИО3 и ФИО4, в части следующего имущества:

одноэтажное кирпичное здание блока вспомогательных помещений общей площадью 218,1 кв. м, расположенное по адресу: <...>;

площадка для складирования с асфальтобетонным покрытием, общей площадью 2995 кв. м, расположенная по адресу: <...>;

одно-двухэтажное здание производственного корпуса, кирпичное, общей площадью 1552 кв. м, расположенное по адресу: <...>;

одноэтажное металлическое здание склада, общей площадью 408,4 кв. м, расположенное по адресу: <...>;

одноэтажное кирпичное здание гаража, общей площадью 240,8 кв. м, расположенное по адресу: <...>.

Признаны мнимыми (недействительными) договор залога недвижимого имущества от 12 мая 2016 года, заключенный между ФИО4 и ФИО1, соглашение об отступном от 08 сентября 2016 года, заключенное между ФИО4 и ФИО1.

Взыскано с ФИО1 в пользу ФИО6 неосновательное обогащение в натуре в виде недвижимого имущества:

одноэтажное металлическое здание склада, общей площадью 408,4 кв. м, расположенное по адресу: <...>;

одноэтажное кирпичное здание гаража, общей площадью 240,8 кв. м, расположенное по адресу: <...>.

В удовлетворении остальной части иска отказано.

Постановлено, что решение является основанием для государственной регистрации прекращения права собственности ФИО1 на вышеуказанные объекты недвижимого имущества и государственной регистрации права собственности ФИО6

Взыскана с ФИО1, ФИО3, ФИО4 в доход местного бюджета государственная пошлина по 20 000 рублей с каждого.

В апелляционной жалобе финансовый управляющий имуществом ФИО1 ФИО2 просит решение суда первой инстанции отменить, принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении требований. Указывает, что текст изложенного судом приговора суда противоречит установленным апелляционной инстанцией по уголовному делу обстоятельствам. Суд проигнорировал выводы, содержащиеся в апелляционном определении судебной коллегии по гражданским делам Вологодского областного суда по делу № 2-7345/2021. Судебными актами установлено, что ФИО6 не является заинтересованным лицом, которое вправе оспаривать законность сделок. Суд проигнорировал положения статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, не привел доводы мнимости оспариваемых сделок. Сделки, заключенные в отношении имущества ФИО3 на торгах, не оспорены. ФИО1 является добросовестным приобретателем объектов недвижимости, на спорное имущество претендуют его кредиторы в деле о банкротстве. Срок исковой давности об оспаривании сделок пропущен. ФИО6 пытается зарегистрировать на себя имущество, которое ему никогда не принадлежало.

В апелляционных жалобах ФИО3, ФИО1, ФИО4 по аналогичным доводам просят отменить решение суда первой инстанции, как незаконное и необоснованное, принятое с нарушением норм материального и процессуального права, принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении требований.

В возражениях на апелляционные жалобы и дополнениях к ним представители ФИО6 ФИО9 и ФИО7 просят решение суда первой инстанции оставить без изменения, жалобы - без удовлетворения.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции ответчик ФИО1, представитель ответчика ФИО3 ФИО5 доводы апелляционных жалоб поддержали.

Представитель истца ФИО6 ФИО7 в удовлетворении апелляционных жалоб просил отказать.

Иные участвующие в деле лица не явились, о времени и месте судебного заседания суда апелляционной инстанции извещены надлежаще.

Судебная коллегия, проверив законность и обоснованность решения суда в пределах доводов, изложенных в апелляционных жалобах, возражениях на них, полагает решение суда принятым в соответствии с фактическими обстоятельствами дела и требованиями законодательства.

Пунктом 3 статьи 42 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее – УПК РФ) предусмотрено, что потерпевшему обеспечивается возмещение имущественного вреда, причиненного преступлением.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 23 от 13 октября 2020 года «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу», по смыслу части 1 статьи 44 УПК РФ требования имущественного характера, хотя и связанные с преступлением, но относящиеся, в частности, к последующему восстановлению нарушенных прав потерпевшего (например, о признании гражданско-правового договора недействительным), подлежат разрешению в порядке гражданского судопроизводства.

На основании статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных убытков, под которыми понимаются, в частности, расходы, которые это лицо произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб).

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

Как установлено судом и следует из материалов дела, приговором Вологодского городского суда Вологодской области от 20 февраля 2021 года ФИО3 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного часть 4 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Приговором суда установлено, что ФИО3, на протяжении длительного времени являющийся водителем ФИО6, достоверно зная о признании ООО «ПКФ «...» несостоятельным (банкротом), об открытии в отношении общества конкурсного производства и выставлении принадлежащего обществу имущества на торги с целью его продажи, а также о том, что ФИО6 с целью сохранения имущества ООО «ПКФ «<...>» за собой приискивает кандидатуру из числа своих знакомых, на кого можно было бы оформить данное имущество, выкупив его на принадлежащие ФИО6 денежные средства, при условии переоформления в дальнейшем приобретенного права собственности на вышеуказанное имущество на имя ФИО6 или иных лиц из числа его родственников или знакомых, осознавая, что оформление права собственности на вышеуказанное имущество на его имя впоследствии даст возможность распорядиться данным имуществом по своему усмотрению путем его отчуждения за денежные средства третьим лицам, с целью реализации возникшего у него преступного умысла, направленного на приобретение права собственности на вышеуказанное имущество, действуя умышленно, из корыстных побуждений, путем обмана и злоупотребления доверием, предложил последнему свою кандидатуру.

ФИО6, не подозревая о преступных намерениях ФИО3, полностью доверяя ему, будучи уверенным в добросовестном исполнении им договоренности о возвращении приобретенного на денежные средства ФИО6 права собственности на имущество из конкурсной массы ООО «ПКФ «...» ФИО6 или иным лицам из числа его родственников или знакомых, на предложение ФИО3 согласился и проконсультировал ФИО3 о порядке участия в торгах по продаже имущества из конкурсной массы ООО «ПКФ «...». ФИО3 в свою очередь, осознавая, что о порядке участия в торгах по продаже конкурсного имущества ему ничего не известно, согласился следовать указаниям ФИО6

Предметом реализации явилось, в том числе следующее имущество, расположенное по адресу: <...>: одноэтажное кирпичное здание блока вспомогательных помещений общей площадью 218,1 кв. м, площадка для складирования с асфальтобетонным покрытием общей площадью 2995 кв. м, одно-двухэтажное здание производственного корпуса кирпичное общей площадью 1552 кв. м, одноэтажное металлическое здание склада общей площадью 408,4 кв. м, одноэтажное кирпичное здание гаража общей площадью 240,8 кв. м.

13 сентября 2012 года ФИО3, пользуясь сложившимися с ФИО6 доверительными отношениями, вводя его в заблуждение относительно истинности своих намерений об исполнении взятого на себя обязательства о переоформлении в дальнейшем приобретенного на свое имя права собственности на недвижимое имущество на имя ФИО6 или иных лиц из числа его родственников или знакомых, действуя умышленно, из корыстных побуждений, получил от ФИО6 денежные средства для внесения их в качестве задатков для участия в торгах по продаже имущества ООО «ПКФ «...».

27 сентября 2012 года ФИО3, действуя умышленно, из корыстных побуждений, путём обмана и злоупотребления доверием, преследуя цель приобретения права собственности на имущество ООО «ПКФ «...», создавая видимость исполнения взятого на себя обязательства о переоформлении в дальнейшем приобретённого им имущества на имя ФИО6 или иных лиц из числа его родственников и знакомых, вводя тем самым ФИО6 в заблуждение относительно истинности своих намерений, по указанию последнего подписал два договора купли-продажи с ООО «ПКФ «...» в лице конкурсного управляющего И.А.Н., не подозревающего о преступных намерениях ФИО3, согласно которым последний после внесения полной стоимости имущества по договорам станет собственником права на объекты недвижимости указанные выше.

Впоследствии в период с 27 сентября 2012 года по 21 октября 2014 года ФИО3, действуя на основании ранее достигнутой договоренности, умышленно, из корыстных побуждений, путем обмана и злоупотребления доверием, создавая видимость исполнения взятого на себя обязательства об оформлении в дальнейшем права собственности на вышеуказанные объекты недвижимости на свое имя с условием последующего переоформления их на имя ФИО6 или иных лиц из числа его родственников и знакомых, получал от ФИО6 денежные средства различными суммами для внесения их на расчетный счет ООО «ПКФ «...» в качестве оплаты по договорам купли-продажи.

ФИО3, реализуя свой преступный умысел, направленный на приобретение принадлежащего ФИО6 права собственности, умышленно, из корыстных побуждений, при неустановленных обстоятельствах подписал фиктивные договор дарения и акт приема-передачи от 26 апреля 2016 года, согласно которым ФИО3 произвел отчуждение в пользу своего двоюродного брата ФИО4, не подозревающего о преступных намерениях ФИО3, указанных выше объектов недвижимости.

Таким образом, ФИО3, действуя умышленно, из корыстных побуждений, имея преступный умысел, направленный на приобретение права собственности на принадлежащие ФИО6 объекты движимого и недвижимого имущества, путем обмана, выразившегося в сообщении заведомо ложных, не соответствующих действительности сведений о том, что обязуется переоформить оформленное на его имя имущество в собственность ФИО6 или иных лиц из числа его родственников или знакомых, и злоупотребляя доверием, выразившимся в использовании сложившихся доверительных отношений с ним, не намереваясь исполнить взятое на себя обязательство, совершил приобретение принадлежащего ФИО6 права собственности на объекты, в том числе недвижимого имущества.

В результате противоправных действий ФИО3 ФИО6 лишился среди прочего прав на объекты недвижимого имущества, расположенные по адресу: <...>, и ФИО6 был причинен материальный ущерб в общей сумме 8 443 700 рублей в особо крупном размере.

Также приговором установлено, что при приобретении данного имущества ФИО3 не понёс никаких затрат, в период времени с 2012 по 2016 годы, когда объекты недвижимости находились в собственности ФИО3, затрат на их содержание, оплату налогов он также не нёс. ФИО3, стал номинальным собственником имущества, а ФИО6 оставался фактическим владельцем указанного имущества.

Предметом преступления согласно приговору суда являются не денежные средства, а приобретение права собственности на чужое имущество, поскольку полученные от ФИО6 денежные средства ФИО3 потратил именно так, как они изначально и договаривались, на выкуп базы и автомашины. Однако впоследствии ФИО3 в нарушение достигнутой с ФИО6 договоренности не исполнил обязательство по переоформлению имущества на ФИО6, причинив последнему имущественный вред.

Так, в 2016 году, сразу после того, как ФИО6 поднял вопрос о переоформлении базы, ФИО3 предпринял активные действия и распорядился базой и автомашиной по своему усмотрению, в апреле 2016 года переоформив базу на своего брата ФИО4 по договору дарения и получив за это деньги, а ФИО4 в свою очередь через 3 месяца в августе 2016 года переоформил базу на общего с ФИО3 знакомого ФИО1 по договору залога.

Совершение в короткий промежуток времени нескольких сделок по отчуждению объектов недвижимости производственной базы суд расценивает как действия, направленные на придание новым собственникам ФИО4 и ФИО1 статуса добросовестных приобретателей, с целью усложнения процедуры истребования данного имущества ФИО6 у третьих лиц.

Кроме того, приговором Вологодского городского суда от 20 февраля 2021 года за ФИО6 признано право на удовлетворение гражданского иска о возмещении материального ущерба и передан вопрос о размерах возмещения для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства. Арест на спорное имущество свидетеля ФИО1 сохранен до рассмотрения по существу гражданского иска потерпевшего ФИО6

Апелляционным определением Вологодского областного суда от 25 мая 2021 года приговор суда изменен в части назначенного ФИО3 наказания, размера причиненного потерпевшему ущерба.

Суд апелляционной инстанции согласился с установленным в приговоре фактом противоправного приобретения ФИО3 права собственности на движимое и недвижимое имущество, в совершении хищения денежных средств осужденный не обвинялся, в связи с чем исключил из суммы ущерба стоимость оказания услуг, связанных с конкурсным производством в сумме 183 811 рублей 85 копеек, а также признал смягчающим наказание обстоятельством то, что действия ФИО6 по оформлению имущества на ФИО3 создали условия для совершения им преступления.

В соответствии с частью 4 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Согласно определению Конституционного Суда Российской Федерации от 4 июля 2017 года № 1442-О факты, установленные вступившим в законную силу приговором суда, имеющие значение для разрешения вопроса о возмещении вреда, причиненного преступлением, впредь до их опровержения должны приниматься судом, рассматривающим этот вопрос в порядке гражданского судопроизводства.

Если же во вступившем в законную силу приговоре принято решение по существу гражданского иска, в том числе в случае, когда такой иск разрешен в отношении права на возмещение вреда, а вопрос о размере возмещения передан для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства, оно является обязательным для всех без исключения органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, других физических и юридических лиц, в том числе для судов, рассматривающих гражданские дела.

Удовлетворение гражданского иска по существу в приговоре - в части признания права за гражданским истцом на возмещение ему гражданским ответчиком вреда, причиненного непосредственно преступлением, - означает установление судом общих условий наступления гражданской деликтной (внедоговорной) ответственности: наличие вреда, противоправность действий его причинителя, наличие причинной связи между вредом и противоправными действиями, вины причинителя, а также специальных ее условий, связанных с особенностями субъекта ответственности и характера его действий.

В этом случае приговор суда не может рассматриваться как обычное письменное доказательство, обладающее свойством преюдициальности, так как этим приговором разрешен по существу гражданский иск о праве с определением в резолютивной части судебного акта прав и обязанностей участников материально-правового гражданского отношения, что нельзя игнорировать в гражданском деле.

Разрешая спор о признании сделок недействительными, суд первой инстанции, руководствуясь положениями статьи 167, пункта 1 статьи 170 ГК РФ, оценив представленные доказательства в их совокупности, применяя установленные приговором суда в силу части 4 статьи 61 ГПК РФ обстоятельства, учитывая, что фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов, волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей, а сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон, стороны фактически не стремились создать соответствующие договорам правовые последствия, а имели намерение сохранить имущество, право на которое было похищено у истца, пришел к правильному выводу о признании мнимым (недействительным) договора дарения от 26 апреля 2016 года в части спорного имущества и, как следствие, признании ничтожными последующих сделок по оформлению прав собственности на имущество (договора залога от 12 мая 2016 года, соглашения об отступном от 08 сентября 2016 года).

Удовлетворяя требования о взыскании в пользу ФИО6 неосновательного обогащения в натуре в виде объектов недвижимости, суд первой инстанции, руководствуясь положениями статей 1102 - 1104, 1109 ГК РФ, правильно распределив бремя доказывания, обоснованно исходил из того, что спорные объекты недвижимости являются имуществом, полученным в результате совершения ФИО3 в отношении ФИО6 преступления, права потерпевшего ФИО6 в таком случае подлежат защите путем возврата ему спорного имущества в натуре.

Судебная коллегия полагает данные выводы суда соответствующими нормам материального права и фактическим обстоятельствам дела.

Из обстоятельств дела следует, что постановлением Вологодского городского суда от 18 ноября 2019 года органам предварительного следствия разрешено наложение ареста на имущество свидетеля ФИО1 по уголовному делу в отношении ФИО3, а именно на объекты недвижимости, расположенные на ул. <...>, поскольку представленные суду материалы давали основания полагать, что указанные объекты рассматриваются как полученные и перешедшие к третьим лицам в результате преступных действий, в целях защиты интересов потерпевшего, обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска, взыскания штрафа.

Приговором Вологодского городского суда от 20 февраля 2021 года арест на спорное имущество свидетеля ФИО1 сохранен до рассмотрения по существу гражданского иска потерпевшего ФИО6, но не более чем по 20 августа 2021 года, запретив собственнику распоряжаться указанным имуществом путем его отчуждения.

Постановлением Вологодского городского суда от 31 августа 2021 года арест с имущества снят, в связи с принятием обеспечительных мер по гражданскому делу на основании определения Вологодского городского суда от 15 июля 2021 года.

Приговором Вологодского городского суда от 20 февраля 2021 года установлено, что предметом преступления являются не денежные средства, а приобретение права собственности на чужое имущество. В результате противоправных действий ФИО3 ФИО6 лишился прав на объекты недвижимого имущества, расположенные по адресу: <...>, и ФИО6 был причинен материальный ущерб в особо крупном размере.

В соответствии со статьей 3 Федерального закона от 07 августа 2001 года № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем» под доходами, полученными преступным путем, понимаются денежные средства или иное имущество, полученные в результате совершения преступления.

В пункте 3.1 Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 21 октября 2014 года № 25-П указано, как следует из статьи 115 УПК РФ во взаимосвязи с его статьями 160.1 и части 5 статьи 165, наложение ареста на имущество производится следователем или дознавателем, по общему правилу, на основании постановления судьи (за исключением случаев, не терпящих отлагательства) для предотвращения сокрытия или отчуждения имущества, необходимого для обеспечения гражданского иска, других имущественных взысканий или возможной конфискации.

При этом в силу пункта 2.1 части 1 статьи 81 и пункта 3.1 части 2 статьи 82 УПК РФ деньги, ценности и иное имущество, полученные в результате совершения преступления, признаются вещественными доказательствами и, будучи обнаруженными при производстве следственных действий, подлежат аресту в порядке, установленном статьей 115 данного Кодекса. При разрешении уголовного дела, в том числе приговором суда, указанное имущество, если его принадлежность установлена судом, может быть возвращено законному владельцу, конфисковано, если лицо, принявшее имущество, знало или должно было знать, что оно получено в результате преступных действий, или использовано для возмещения вреда, причиненного преступлением (статья 104.3 УК РФ), причем возмещение вреда потерпевшему возможно лишь по его требованию, заявленному с соблюдением правил об исковой давности.

Исходя из приведенных разъяснений, учитывая, что конфискация имущества по уголовному делу не применялась, указанное спорное имущество должно быть использовано для возмещения вреда, причиненного преступлением потерпевшему.

Что касается гражданско-правового спора об ответственности за действия других лиц по договору (каковой имел место между ответчиками по настоящему делу), включая меры по обеспечению гражданского иска, то он может быть разрешен лишь в порядке гражданского судопроизводства, поскольку вытекает из иного, нежели причинение вреда, основания и требует выяснения действительности договора, условий его заключения и фактического исполнения по нему сторонами своих обязательств.

Истец ФИО6 в обоснование заявленных требований ссылался на мнимость (ничтожность) совершенных ответчиками ФИО3, ФИО4 и ФИО1 сделок: договора дарения от 26 апреля 2016 года, заключенного между ФИО8 и ФИО4, договора залога от 12 мая 2016 года между ФИО4 и ФИО1, соглашения об отступном от 08 сентября 2016 года между ФИО4 и ФИО1 Поскольку, совершая сделки в отношении похищенного имущества, ответчики не имели и не могли иметь реального намерения передать права владения, пользования и распоряжения им, подписали договоры для вида в целях сокрытия похищенного имущества.

В пункте 6 Обзора по отдельным вопросам судебной практики, связанным с принятием судами мер противодействия незаконным финансовым операциям, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 8 июля 2020 года (далее - Обзор от 08 июля 2020 года) разъяснено, что при оценке наличия (отсутствия) признаков направленности действий участвующих в деле лиц на придание правомерного вида владению, пользованию и распоряжению денежными средствами или иным имуществом, приобретенными незаконным путем, судам необходимо исходить из того, что такие признаки могут усматриваться, в частности, в запутанном или необычном характере сделок, не имеющих очевидного экономического смысла или очевидной законной цели, а также учитывать разъяснения, данные в пункте 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 7 июля 2015 года № 32 «О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем».

Исходя из этого сделки, направленные на придание правомерного вида операциям с денежными средствами и имуществом, полученным незаконным путем, в том числе мнимые и притворные сделки, а также сделки, совершенные в обход положений законодательства о противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма, могут быть признаны посягающими на публичные интересы и ничтожными, что исключает возможность удовлетворения судом основанных на таких сделках имущественных требований, не связанных с их недействительностью.

При наличии сомнений в реальности долговых обязательств, обусловленных запутанным или необычным характером сделок, не имеющих очевидного экономического смысла или очевидной законной цели, необходимо принимать во внимание разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации по вопросам, связанным с оценкой мнимости (притворности) сделок, содержащиеся в пунктах 86 - 88 постановления от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», в которых внимание судов обращено на то, что мнимой может быть признана, в том числе сделка, исполнение которой стороны осуществили формально лишь для вида, например, посредством составления актов приема-передачи в отсутствие действительной передачи имущества.

Согласно пункту 1 статьи 170 ГК РФ мнимой сделкой является сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Данная норма применяется в том случае, если стороны, участвующие в сделке, не имеют намерений ее исполнять или требовать исполнения, при заключении сделки подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при ее совершении.

В абзаце втором пункта 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение.

Таким образом, изложенная в пункте 1 статьи 170 ГК РФ норма применяется также в том случае, если стороны, участвующие в сделке, не имеют намерений ее исполнять фактически или требовать исполнения, а совершают формальные действия, при этом поведение сторон свидетельствует о порочности воли обеих сторон сделки.

Целью придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению денежными средствами или иным имуществом, приобретенными преступным путем (в результате совершения преступления), следует понимать сокрытие преступного происхождения, движения имущества или прав на него. Данная цель может быть установлена на основании фактических обстоятельств дела, указывающих на характер совершенных финансовых операций или сделок, а также иных сопряженных с ними действий виновного лица и иных участников, направленных на сокрытие факта преступного приобретения имущества и обеспечение возможности его свободного оборота. Такая цель может проявляться, в частности в совершении сделок по отчуждению имущества, приобретенного преступным путем (в результате совершения преступления), в отсутствие реальных расчетов или экономической целесообразности в таких сделках.

Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

Суд первой инстанции, исследовав представленные в дело доказательства, в том числе и приговор Вологодского городского суда от 20 февраля 2021 года, признал сделки: договор дарения от 26 апреля 2016 года, заключенный между ФИО8 и ФИО4, договор залога от 12 мая 2016 года между ФИО4 и ФИО1, соглашение об отступном от 08 сентября 2016 года между ФИО4 и ФИО1 мнимыми (недействительными).

Судебная коллегия соглашается с данными выводами суда, поскольку ФИО3 похитил у ФИО6 путем обмана и злоупотребления доверием право собственности на недвижимое имущество, расположенное по адресу <...>, которое было им приобретено по договорам купли-продажи на денежные средства, принадлежащие потерпевшему.

Затем, после того, как в марте 2016 года ФИО6 потребовал от ФИО3 исполнить договоренности и переоформить имущество на его имя, ФИО3 с целью сокрытия преступного происхождения имущества, подарил объекты недвижимого имущества своему брату ФИО4, заключив с ним 26 апреля 2016 года договор дарения и акт приема передачи имущества, по которому переход права собственности зарегистрирован в Управлении Росреестра по Вологодской области 10 мая 2016 года. При этом фактически ФИО4 спорное имущество не передавалось во владение, так как объектами владел, пользовался, содержал и производил уплату коммунальных платежей и налогов потерпевший ФИО6

Мнимость договора дарения подтверждается показаниями ФИО3 данными при рассмотрении уголовного дела, который показал, что «опасаясь угроз со стороны потерпевшего и субсидиарной ответственности, он был вынужден переоформить базу на двоюродного брата ФИО4», то есть при заключении указанной сделки подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при ее совершении.

ФИО4, заключил с ФИО1, с которым находился в дружеских отношениях, 25 апреля 2016 года договор займа на сумму 5 500 000 рублей, деньги без расписки передал ФИО3 за базу. Однако поскольку база дохода не приносила, требовала материальных затрат и оплаты коммунальных платежей, которые он не производил, по обоюдному решению с ФИО3 он передал объекты недвижимости ФИО1 по договору залога от 12 мая 2016 года (показания свидетеля ФИО4 при рассмотрении уголовного дела).

05 августа 2016 года между ФИО4 и ФИО1 заключено соглашение об отступном, согласно которому ФИО1 переданы объекты недвижимого имущества, являвшиеся предметом преступления.

ФИО1 в качестве свидетеля по уголовному делу показал, что денежные средства для ФИО4 он занял у знакомого М.А.А. в <...>, по его (ФИО1) инициативе оформили договор залога на объекты недвижимости, которые ФИО4 подарил его брат ФИО10. Через три месяца ФИО4 сказал, что деньги вернуть не сможет, в связи с этим они заключили договор об отступном. Денежные средства в сумме 8 000 000 рублей он вернул займодавцу в апреле 2020 года.

Вместе с тем, решением Арбитражного суда Вологодской области от 22 июня 2021 года ФИО1 признан банкротом, в отношении него открыта процедура реализации имущества. Арбитражным судом установлено, что доход ФИО1 от трудовой деятельности в 2018 году составлял 143 734 рубля, в 2019 году - 158 700 рублей, в 2020 году – 172 500 рублей, что опровергает возможность возврата ФИО1 займа в размере 8 000 000 рублей. Также свидетель М.А.А. займодавец ФИО1 в ходе предварительного следствия отрицал возврат последним денежных средств.

Вместе с тем из показаний свидетеля по уголовному делу Ш.А.В. следует, что летом 2016 года он арендовал базу у ФИО4, прибыль аренда не приносила, арендные и коммунальные платежи он не вносил, в августе 2016 года по рекомендации ФИО4 он продал свою организацию ФИО1. ФИО10 на базе он не видел. На базу неоднократно приезжали сотрудники полиции, поскольку ФИО6 отказывался освобождать помещения.

15 августа 2016 года правоохранительными органами составлен рапорт об обнаружении признаков преступления в действиях ФИО3

Таким образом, договор залога от 12 мая 2016 года и соглашение об отступном от 05 августа 2016 года, заключенные ФИО4 и ФИО1 являются мнимыми, заключены для обеспечения возможности свободного оборота имущества, приобретенного преступным путем, в отсутствие реальных расчетов и экономической целесообразности в таких сделках.

Поскольку у ФИО3 отсутствовали полномочия по совершению распорядительных действий в отношении спорных объектов, право на которые было им похищено у ФИО6, договор дарения имущества ФИО4 является мнимой (ничтожной) сделкой; ввиду того, что недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения, она не повлекла возникновения у ФИО4 права собственности на данное имущество, поэтому последующая сделка по передаче спорного имущества в собственность ФИО1 также является недействительной (ничтожной), поэтому ФИО1 обязан вернуть спорное имущество потерпевшему.

Согласно пункту 1 статьи 1102 ГК РФ лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных статьей 1109 данного кодекса.

Из смысла приведенной нормы следует, что право на взыскание неосновательного обогащения имеет только то лицо, за счет которого ответчик приобрел имущество без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований.

Принимая во внимание, что ответчик ФИО1 приобрел спорные объекты недвижимости не за счет собственных средств, а получил по ничтожной сделке, так как недвижимое имущество, расположенное по адресу <...>, было приобретено ФИО3 по договорам купли-продажи на денежные средства, принадлежащие потерпевшему ФИО6, и в дальнейшем право собственности на эти объекты у ФИО6 похищено, на стороне ФИО1 возникло неосновательное обогащение за счет потерпевшего ФИО6

В соответствии со статьей 1103 этого же кодекса, поскольку иное не установлено данным кодексом, другими законами или иными правовыми актами и не вытекает из существа соответствующих отношений, правила, предусмотренные главой 60 этого кодекса, подлежат применению также к требованиям: 1) о возврате исполненного по недействительной сделке; 2) об истребовании имущества собственником из чужого незаконного владения; 3) одной стороны в обязательстве к другой о возврате исполненного в связи с этим обязательством; 4) о возмещении вреда, в том числе причиненного недобросовестным поведением обогатившегося лица.

На основании пункта 1 статьи 1104 ГК РФ имущество, составляющее неосновательное обогащение приобретателя, должно быть возвращено потерпевшему в натуре, в случае невозможности возвратить в натуре неосновательно полученное имущество приобретатель должен возместить потерпевшему действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества (пункт 1 статьи 1105 названного Кодекса).

Реституция в смысле пункта 2 статьи 167 ГК РФ, является самостоятельным гражданско-правовым институтом, отличным от института взыскания неосновательного обогащения по своей правовой сущности и обладающим рядом отличительных характеристик (публичный характер; взаимный (двусторонний) характер; наличие некоторых черт обязательства; посессорность и другие).

На момент обращения ФИО6 с иском к ответчикам о взыскании неосновательного обогащения, с учетом ранее состоявшихся судебных актов, между участниками спорных отношений сложилась правовая ситуация, при которой оправдана защита нарушенных прав истца в рамках института неосновательного обогащения. Исходя из этого, следует считать, что истец правомочен защищать свои права собственности на объекты недвижимого имущества, похищенные у него в результате совершения преступления, не в порядке законодательных норм, регулирующих последствия недействительности сделки.

Таким образом, из содержания вышеуказанных норм права в их системной взаимосвязи следует, что недвижимое имущество, расположенное по адресу: <...>, полученное от третьих лиц ФИО3 и ФИО4 ответчиком ФИО1 по договору залога имущества и соглашения об отступном, признанных впоследствии недействительными, по правовой природе является именно неосновательным обогащением.

В силу изложенных обстоятельств, доводы апелляционных жалоб о неверном применении судом норм материального права подлежат отклонению, поскольку выбор способа защиты нарушенного права в данном случае принадлежит истцу.

Доказательств отсутствия неосновательного обогащения за счет истца либо наличия обстоятельств, исключающих взыскание неосновательного обогащения, предусмотренных статьей 1109 ГК РФ, ответчиками не представлено.

Доводы подателей апелляционных жалоб о том, что судом необоснованно не приняты во внимание выводы апелляционного определения судебной коллегии по гражданским делам Вологодского областного суда от 20 апреля 2022 года и определения судебной коллегии по гражданским делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 19 сентября 2022 года по гражданскому делу № 2-7345/2021 об отсутствии у ФИО6 права на оспаривание приведенных в иске сделок и истребования имущества, которое ему никогда не принадлежало, несостоятельны.

Действительно, в рамках гражданского дела № 2-7345/2021, которое обозревалось судебной коллегией, разрешались исковые требования ФИО6 к ФИО3, ФИО4, ФИО1 о признании договоров недействительными на основании статьи 179 ГК РФ, об истребовании спорных объектов недвижимости из чужого незаконного владения (виндикация).

Вступившим в законную силу судебным актом в удовлетворении требований отказано. Вместе с тем, в рамках гражданского дела № 2-7345/2021, как верно указал суд первой инстанции, ФИО6 был предъявлен реституционный иск в смысле пункта 2 статьи 167 ГК РФ, который не являлся эффективным способом защиты права. Настоящий иск заявлен ФИО6 в качестве кондикционного (о взыскании неосновательного обогащения). В связи с изложенным указанные судебные акты по смыслу части 2 статьи 61 ГПК РФ преюдициальными и тождественными для рассматриваемого дела не являются.

Довод, изложенный в апелляционной жалобе ФИО3, о тождественности требований ФИО6 по настоящему делу требованиям, заявленным им в рамках гражданского дела № 2-705/2023, является необоснованным.

По гражданскому делу № 2-705/2023 ФИО6 обращался в суд с иском к ФИО3, ФИО4, ФИО1 о признании заключенного между ФИО3 и ФИО6 договора комиссии по приобретению спорного имущества, применении последствий недействительности единой цепочки ничтожным сделок по выводу имущества. Вступившим в законную силу решением Вологодского городского суда Вологодской области от 19 января 2023 года в удовлетворении требований отказано, поскольку сторонами не соблюдена форма договора комиссии, не согласованы существенные его условия, заявление истца о признании правоотношений договором комиссии идет в разрез с состоявшимся в отношении ФИО3 приговором, которым его действия квалифицированы как преступление.

Таким образом, предмет рассматриваемого в настоящем деле иска о взыскании неосновательного обогащения не тождественен предмету иска по гражданскому делу № 2-705/2023.

Ссылки подателей жалоб на пропуск истцом годичного срока исковой давности были заявлены в суде первой инстанции и обоснованно отклонены со ссылкой на положения пункта 1 статьи 181 ГК РФ. В данном случае исковые требования предъявлены ФИО6, как лицом, не являющимся стороной ничтожных сделок, узнавшим о нарушении права в момент вступления 25 мая 2021 года в законную силу приговора суда, установившего фактические обстоятельства совершенных преступных деяний, включая данные о лице, их совершивших ФИО3, а также признавшего за ФИО6 право на удовлетворение гражданского иска о возмещении материального ущерба в порядке гражданского судопроизводства. Учитывая, что иск о признании недействительными ничтожных сделок и взыскании неосновательного обогащения предъявлен ФИО6 21 февраля 2023 года, установленный законом трехгодичный срок исковой давности им не пропущен.

Доводы апелляционных жалоб о том, что ФИО1 является добросовестным приобретателем объектов недвижимости, несостоятельны.

Как разъяснено в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 ГК РФ).

Поскольку приговором Вологодского городского суда от 20 февраля 2021 года рассматриваемые сделки, в том числе и сделки между ФИО4 и ФИО1, преследовали именно цель придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению приобретенным в результате совершения преступления недвижимым имуществом и обеспечения возможности его свободного оборота, усложнения процедуры истребования данного имущества в собственность потерпевшего ФИО6, а не передачи спорного имущества в собственность конечного приобретателя ФИО1, последний не может быть признан добросовестным приобретателем имущества.

Кроме того, добросовестность или недобросовестность приобретателей не имеет правового значения в деле о взыскании неосновательного обогащения в силу прямого указания статьи 1102 ГК РФ, согласно которой правила о возврате неосновательного обогащения применяются независимо от того, явилось ли неосновательное обогащение результатом поведения приобретателя имущества, самого потерпевшего, третьих лиц или произошло помимо их воли.

Регистрация права собственности ФИО1 на имущество по ничтожным сделкам не является основанием возникновения у него права собственности на данное имущество с учетом установленных выше обстоятельств дела.

Указание в апелляционных жалобах на то, что обстоятельства, установленные приговором суда, не имеют преюдициального значения для настоящего дела, поскольку в отношении ФИО4 и ФИО1 приговор не выносился, во внимание не принимается.

Факты, установленные вступившим в законную силу приговором Вологодского городского суда, имеющие значение для разрешения вопроса о возмещении вреда, причиненного преступлением, а именно «совершение ФИО3 мошенничества, то есть приобретение права на чужое имущество, путем обмана и злоупотребления доверием, в особо крупном размере, в результате чего именно ФИО6 причинен материальный ущерб в размере стоимости имущества, приобретенного на его (ФИО6) денежные средства. ФИО3 никаких затрат при оформлении права собственности на имущество не понес. О наличии у ФИО3 корыстного мотива указывают его последующие действия по передаче права на имущество другим лицам», впредь до их опровержения должны приниматься судом, рассматривающим этот вопрос в порядке гражданского судопроизводства (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 4 июля 2017 года № 1442-О).

Доводы жалобы ФИО3 о допущенном судом процессуальном нарушении, выразившемся в непривлечении к участию в деле кредиторов ФИО1, не являются основаниями к отмене решения.

Решением Арбитражного суда Вологодской области от 22 июня 2021 года по делу № А13-4761/2021 ФИО1 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыта процедура реализации имущества гражданина, утвержден финансовый управляющий имуществом ФИО2

В ходе рассмотрения данного дела судом первой инстанции ни ФИО1, ни финансовый управляющий имуществом ФИО2 в судебных заседаниях участия не принимали, ходатайств от конкурсных кредиторов о привлечении их к участию в деле не поступало ни в первую, ни в апелляционную инстанцию. К участию в деле привлечен финансовый управляющий имуществом ФИО1 ФИО2, представляющий интересы конкурсных кредиторов и конкурсной массы должника, апелляционных жалоб на оспариваемое решение суда от кредиторов должника не поступало. Кроме того, вопросы, касающиеся исключения спорного имущества из конкурсной массы ФИО1, разрешаются в деле о банкротстве № А13-4761/2021. Определением Арбитражного суда Вологодской области от 20 июня 2023 года производство по заявлению ФИО6 об исключении спорного имущества из конкурсной массы приостановлено до вступления в законную силу судебного акта по рассматриваемому делу.

Доводы апелляционных жалоб о том, что судом при вынесении решения не принят во внимание факт, установленный апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Вологодского областного суда от 25 мая 2021 года, о том, что действия ФИО6 были направлены на оформление права собственности на имущество вопреки установленному законом порядку, не имеют правового значения для рассмотрения настоящего дела, поскольку эти выводы, а не установленные приговором суда факты, сделаны судебной коллегий по уголовным делам при признании смягчающим вину наказание ФИО3

Фактов нарушения каких-либо конкретных норм закона при договоренности ФИО6 о приобретении имущества на имя ФИО3 на его (ФИО6) денежные средства судами всех инстанций не установлено.

Факт того, что на момент заключения ФИО3 договоров купли-продажи имущества у ООО «ПКФ «...» 27 сентября 2012 года ИП ФИО6 отвечал признаку неплатежеспособности, имелась возможность в дальнейшем оспаривания сделок, не препятствует приобретению им имущества, поскольку ограничения в отношения банкротов установлены Федеральным законом от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» лишь с момента введения процедуры банкротства. В отношении ИП ФИО6 процедура наблюдения была введена определением Арбитражного суда от 10 января 2013 года.

Доводы жалоб о том, что сделки, заключенные ФИО3 на торгах в отношении имущества, не оспорены в установленном законом порядке, отклоняются, поскольку в данном случае это не препятствует возможности возврата неосновательного обогащения в натуре.

Учитывая, что судом первой инстанции полно исследованы обстоятельства дела, нарушений или неправильного применения норм материального и процессуального права не допущено, основания для отмены или изменения состоявшегося решения суда отсутствуют.

Руководствуясь статьей 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Вологодского городского суда Вологодской области от 16 мая 2023 года оставить без изменения, апелляционные жалобы финансового управляющего имуществом ФИО1 ФИО2, ФИО3, ФИО1, ФИО4 – без удовлетворения.

Председательствующий Е.С. Махина

Судьи: Л.В. Белозерова

А.М. Вахонина

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 22 августа 2023 года.