Дело № 2-995/2025

УИД 28RS0023-01-2025-001382-95

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

25 сентября 2025 года город Тында

Тындинский районный суд Амурской области в составе:

председательствующего судьи Монаховой Е.Н.,

при секретаре Филипповой А.В.,

с участием представителя истца ФИО1, действующего на основании доверенности от 29 июля 2025 года,

представителя ответчика ФИО2, действующей на основании доверенности от 25.02.2025,

помощника Тындинского городского прокурора Конфедератовой Т.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО3 к государственному автономному учреждению здравоохранения Амурской области "Тындинская межрайонная больница" о восстановлении на работе и признании трудового договора заключенным на неопределенный срок,

установил :

ФИО3 обратился в суд с настоящим исковым заявлением, в обоснование заявленных требований указал, что с 20.12.2019 работает в ГАУЗ АО «Тындинская межрайонная больница» по срочному трудовому договору по внутреннему совместительству в должности врача выездной бригады скорой медицинской помощи. 31.03.2025 работодатель уволил его с работы по внутреннему совместительству, мотивируя это тем, что у работодателя происходит сокращение штата работников, при этом реализует сокращение не через предусмотренную законом процедуру, а через увольнение в связи с истечением срока трудового договора.

Считает такое увольнение незаконным в связи с тем, что в силу ст. 58 ТК РФ срочный трудовой договор, заключенный с ней, утратил признак срочности, поскольку после его окончания он продолжил работать по совместительству, и теперь считается заключенным на неопределенный срок. Работодатель в нарушение ст. 79 ТК РФ о прекращении срока действия трудового договора своевременно его не уведомил, об увольнении истец узнал 30.06.2025 после получения смс-извещения о получении денежных средств в рамках окончательного расчета. При этом работодатель настаивал на дальнейшем сотрудничестве, знакомил его с графиком сменности, где были проставлены смены по совместительству. Неправомерными действиями работодателя ему были причинены нравственные страдания, связанные с переживаниями по поводу несправедливости и необходимости защиты своих прав в суде, размер компенсации которых оценивает в размере 100 000 руб.

Уточнив заявленные требования, указал, что был уволен с должности 30.06.2025. Ранее работодатель расторг с ним трудовой договор в связи с истечением срока его действия, однако каждый раз заключал новый срочный трудовой договор, не имея на то достаточных оснований: в ГАУЗ АО «Тындинская межрайонная больница» имеется острый дефицит медицинских работников, о чем свидетельствует необходимость привлекать совместителей даже после сокращения бригад скорой медицинской помощи. При увольнении 31.03.2025 и при увольнении 30.06.2025 работодатель после расторжения трудового договора по совместительству продолжал ставить истцу дежурства в графиках сменности. Он не выражал желание расторгнуть трудовые отношения. В июне 2025 г. работодатель провел организационно-штатные мероприятия, в результате чего сократил количество выездных бригад. Полагает, что, расторгая с истцом трудовой договор по совместительству, работодатель пытался уклониться от соблюдения процедуры сокращения работников, предусмотренной действующим трудовым законодательством.

Просил суд признать приказ об увольнении от 28.03.2025 № 708-л незаконным. Признать приказ об увольнении от 23.06.2025 № 2036-л незаконным. Восстановить его в должности врача выездной бригады согласно трудовому договору по совместительству от 20.12.2019 № 930 с 01.07.2025. Признать трудовой договор от 20.12.2019 № 930 заключенным на неопределенный срок. Взыскать с государственного автономного учреждения здравоохранения Амурской области «Тындинская межрайонная больница» в его пользу компенсацию морального вреда в размере 100 000 руб.

В судебное заседание истец, представители третьих лиц, надлежащим образом извещенные о дате, месте и времени судебного разбирательства не явились, судом на основании ст. 167 ГПК РФ определено о рассмотрении дела при имеющейся явке.

В судебном заседании представитель истца ФИО1 поддержал уточненные исковые требования.

Представитель ответчика ФИО2 возражала против удовлетворения иска, указала, что истец обращался с заявлением о продлении договора от 2019 года, уведомлением работнику было отказано в продлении срока трудового договора, с приказом об увольнении от 28.03.2025 истец ознакомился. В апреле и мае по совместительству истец не работал. По требованиям об оспаривании приказа об увольнении с 31 марта 2025 года истцом пропущен срок обращения в суд, так как истец получил расчет при увольнении и расчетный листок. После 31 марта 2025 года истец фактически к работе по совмещению не был допущен, приступил к работе по совмещению только с 21 мая 2025 год на основании нового трудового договора, то есть на основании новых трудовых отношений. Действие этого договора закончилось 30.06.2025, уведомлением до истца доведено, что действие трудового договора заканчивается, продлить действие этого трудового договора истец не просил. Трудовой договор прекратил свое действие в связи с истечением срока, с приказом об увольнении истец ознакомлен. С истцом был заключен трудовой договор № 783 от 17 июля 2025 года, на основании которого он работает до настоящего времени.

Поддержала доводы письменного отзыва на исковое заявление, из которого следует, что срочный трудовой договор №930 от 20.12.2019 был заключен с истцом на работу по внутреннему совместительству на основании ст.59 ТК РФ на срок с 01.01.2020г. по 31.12.2020г. В дальнейшем срок договора дополнительными соглашениями продлялся по инициативе работника на основании его заявлений, последний раз до 31.03.2025г. От истца 28.03.2025г. поступило очередное заявление о продлении срока трудового договора по совместительству. Своим ответом от 28.03.2025г. работодатель во исполнение ст.79 ТК РФ уведомил работника о том, что продления трудового договора не будет, что возможно заключение нового трудового договора по совместительству. С учетом этого был издан приказ №708-л от 28.03.2025г. об увольнении истца 31.03.2025г. в связи с истечением срока трудового договора. Истец ознакомлен с приказом 28.03.2025г. При этом, истец не пожелал написать заявление о заключении с 01.04.2025г. нового трудового договора по совместительству. В связи с этим график работы, разработанный до того, как работодателю стало достоверно известно, что истец с 01.04.2025г. не будет работать по совместительству, был изменен. В апреле 2025г. истец не работал по совместительству. В конце мая 2025г. истец согласился работать по совместительству и подписал новый трудовой договор по совместительству и приступил к работе 21.05.2025г. (первая смена по совместительству), т.е. спустя почти 2 месяца после прекращения трудового договора. Ответчик считает, что приказ об увольнении ФИО3 с 31.03.2025 по совместительству издан законно.

Одновременно с этим, несоблюдение требования о своевременном письменном предупреждении (если такое и имеет место быть) не может являться самостоятельным основанием для признания увольнения незаконным. Срок действия трудового договора заранее известен работнику и истекает независимо от воли сторон. Считает, что констатация факта ненадлежащего предупреждения о прекращении трудового договора в связи с истечением срока его действия не влияет на судьбу трудовых отношений. Если увольнение признано незаконным, а срок трудового договора на время рассмотрения спора судом истек, решение суда в соответствии с ч.6 ст. 394 ТК РФ может заключаться только в изменении даты и формулировки увольнения на увольнение по истечении срока трудового договора. Поскольку нарушение обязанности по заблаговременному уведомлению об увольнении не делает трудовой договор бессрочным и не препятствует истечению его срока, увольнение в связи с истечением срока уже произведено, оснований для восстановления на работе либо изменения даты и формулировки увольнения не имеется.

Также ответчик считает, что размер компенсации морального вреда истцом существенно и необоснованно завышен. В качестве обоснования степени морального вреда истец указывает, что боится «потерять источник дохода, который помогает содержать семью, включая несовершеннолетних детей». Однако, в данном случае, истец вводит суд в заблуждение, поскольку у него нет несовершеннолетних детей. В случае, если суд придет к выводу об удовлетворении исковых требований, ответчик просит о значительном снижении размера компенсации до разумных и обоснованных пределов.

Выслушав представителей сторон, заключение помощника Тындинского городского прокурора, полагавшего, что заявленные требования удовлетворению не подлежат, исследовав материалы дела, суд приходит к следующим выводам.

Согласно ст. 381 ТК РФ индивидуальный трудовой спор - неурегулированные разногласия между работодателем и работником по вопросам применения трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права, коллективного договора, соглашения, локального нормативного акта, трудового договора (в том числе об установлении или изменении индивидуальных условий труда), о которых заявлено в орган по рассмотрению индивидуальных трудовых споров. Индивидуальным трудовым спором признается спор между работодателем и лицом, ранее состоявшим в трудовых отношениях с этим работодателем.

Индивидуальные трудовые споры рассматриваются комиссиями по трудовым спорам и судами (ст. 382 ТК РФ).

В соответствии с абз. 1 ст. 391 ТК РФ в судах рассматриваются индивидуальные трудовые споры по заявлениям работника, когда работник обращается в суд, минуя комиссию по трудовым спорам. Непосредственно в судах рассматриваются индивидуальные трудовые споры, в числе прочих, по заявлениям работника - о восстановлении на работе независимо от оснований прекращения трудового договора, об оплате за время вынужденного прогула либо о выплате разницы в заработной плате за время выполнения нижеоплачиваемой работы.

Из материалов дела следует, что ФИО3 состоял в трудовых отношениях с ответчиком с 20 декабря 2019 г. по 31 марта 2025 г. по внутреннему совместительству в должности врача отделения скорой медицинской помощи, что подтверждается заключенным с истцом срочным трудовым договором от 20 декабря 2019 г. № 930, срок действия которого на основании заявлений ФИО3 о продлении указанного срочного трудового договора соответствующими дополнительными соглашениями, заключенными с истцом, регулярно продлевался, последний раз - до 31 марта 2025 года.

28 марта 2025 года ФИО3 подал работодателю очередное заявление о продлении действия данного трудового договора по внутреннему совместительству.

Уведомлением от 28 марта 2025 года истцу отказано в продлении срочного трудового договора. С данным уведомлением ФИО3 знакомиться отказался, о чем 28 марта 2025 года был составлен соответствующий акт.

Приказом № 708-л от 28 марта 2025 г. трудовой договор от 20 декабря 2019 г. № 930 с истцом прекращен по п. 2 ч. 1 ст. 77 ТК РФ (истечение срока трудового договора) с 31 марта 2025 г.

С данным приказом ФИО3 знакомился, о чем имеется его подпись на приказе.

Согласно Табелю учета рабочего времени в апреле и мае 2025 года ФИО3 до 21 мая работал только по основному месту работы, в смены по внутреннему совместительству не выходил.

26 мая 2025 года между ГАУЗ АО «Тындинская межрайонная больница» и ФИО3 был заключен срочный трудовой договор № 485 на период с 21 мая по 30 июня 2025 года, согласно которому истец принят на работу по внутреннему совместительству на должность врача отделения скорой медицинской помощи. Издан приказ № 1543-л от 26.04.2025 о приеме ФИО3 на работу с 21.05.2025. С данным приказом ФИО3 знакомиться отказался, о чем составлен соответствующий акт от 26.05.2025.

Заявления о продлении срока действия данного договора от истца не поступало.

14 июня 2025 года работодателем была предпринята попытка вручить ФИО3 уведомление об истечении срока действия срочного трудового договора № 485 от 26 мая 2025 года. Получить уведомление истец отказался, о чем был составлен соответствующий акт.

Приказом № 2036-л от 23 июня 2025 г. трудовой договор № 485 от 26 мая 2025 года с истцом прекращен по п. 2 ч. 1 ст. 77 ТК РФ (истечение срока трудового договора) с 30 июня 2025 г. С данным приказом истец ознакомился, что подтверждается его подписью на приказе.

17 июля 2025 года между ФИО3 и работодателем был заключен срочный трудовой договор № 783 от 17 июля 2025 года на период с 01 июля 2025 года по 30 сентября 2025 года, на основании которого работает по настоящее время.

Истец не согласился с приказами о его увольнении от 28.03.2025 и от 23.06.2025, полагая, что правоотношения между работником и работодателем в силу ч. 4 ст. 58 ТК РФ приобрели характер бессрочных, процедура увольнения нарушена.

В силу ст. 58 ТК РФ трудовые договоры могут заключаться: 1) на неопределенный срок; 2) на определенный срок не более пяти лет (срочный трудовой договор), если иной срок не установлен настоящим Кодексом и иными федеральными законами.

Если в трудовом договоре не оговорен срок его действия, то договор считается заключенным на неопределенный срок.

В случае, когда ни одна из сторон не потребовала расторжения срочного трудового договора в связи с истечением срока его действия и работник продолжает работу после истечения срока действия трудового договора, условие о срочном характере трудового договора утрачивает силу и трудовой договор считается заключенным на неопределенный срок.

Трудовой договор, заключенный на определенный срок при отсутствии достаточных к тому оснований, установленных судом, считается заключенным на неопределенный срок.

Положениями ст. 59 ТК РФ предусмотрены основания для заключения срочного трудового договора.

Срочный трудовой договор заключается, когда трудовые отношения не могут быть установлены на неопределенный срок с учетом характера предстоящей работы или условий ее выполнения, а именно в случаях, предусмотренных ч. 1 ст. 59 настоящего Кодекса. В случаях, предусмотренных ч. 2 ст. 59 настоящего Кодекса, срочный трудовой договор по соглашению сторон может заключаться без учета характера предстоящей работы и условий ее выполнения с лицами, поступающими на работу по совместительству.

Согласно ст. 60.1 ТК РФ работник имеет право заключать трудовые договоры о выполнении в свободное от основной работы время другой регулярной оплачиваемой работы у того же работодателя (внутреннее совместительство) и (или) у другого работодателя (внешнее совместительство).

На основании ч. 1 ст. 79 ТК РФ срочный трудовой договор прекращается с истечением срока его действия. О прекращении трудового договора в связи с истечением срока его действия работник должен быть предупрежден в письменной форме не менее чем за три календарных дня до увольнения, за исключением случаев, когда истекает срок действия срочного трудового договора, заключенного на время исполнения обязанностей отсутствующего работника.

Суд не соглашается с доводами истца о нарушении ответчиком процедуры увольнения при неисполнении надлежащим образом положений части 1 статьи 79 ТК РФ о предупреждении работника о прекращении трудового договора в связи с истечением срока в письменной форме не менее чем за три календарных дня до увольнения, поскольку в рассматриваемом случае, когда истцу при заключении очередного дополнительного соглашения о продлении срочного трудового договора от 20 декабря 2019 г. № 930 было достоверно известно о сроке его действия до 31 марта 2025 года, уведомлением от 28 марта 2025 года истцу отказано в продлении срочного трудового договора.

Отсутствие письменного предупреждения работника за три календарных дня о прекращении трудового договора в связи с истечением срока его действия само по себе не свидетельствует о продолжении трудовых отношений и отсутствии основания для прекращения трудового договора, а следовательно, не может повлечь признание незаконным увольнения и восстановление работника на работе.

Суд принимает во внимание позицию Верховного Суда РФ, высказанную им в п. 14 постановлении Пленума от 17 марта 2004 г. № 24 «О применении судами Российской Федерации ТК РФ».

Вместе с тем, суд учитывает, что после истечения срока очередного дополнительного соглашения к срочному трудовому договору от 20 декабря 2019 г. № 930 до даты начала работы по новому трудовому договору № 485 – до 21 мая 2025 года истец в смены по совместительству не выходил и работу по трудовому договору от 20 декабря 2019 г. № 930 не выполнял; доказательств, подтверждающих, что работодатель фактически допустил истца к исполнению трудовых обязанностей по этому договору, суду не представлено.

Указанные обстоятельства, а также факт заключения 26 мая 2025 года ФИО3 с работодателем трудового договора № 485 свидетельствуют о том, что трудовой договор от 20 декабря 2019 г. № 930 закончил свое действие в связи с истечением срока его действия, и оснований считать, что трудовые отношения между ФИО3 и ГАУЗ АО «Тындинская межрайонная больница» на основании данного срочного трудового договора от 20 декабря 2019 г. № 930 приобрели характер бессрочных (заключенных на неопределенный срок), у суда не имеется.

Довод стороны истца о том, что после увольнения 31 марта 2025 года истец работал по совместительству, опровергается табелями учета рабочего времени за апрель и май 2025 года об отсутствии смен по совместительству, расчетными листками за эти месяцы, в котором произведены начисления за работу по совместительству с 21 по 31 мая 2025 года, то есть с даты начала работы по трудовому договору № 485 от 26 мая 2025 года.

Следовательно, довод истца о применении к настоящим правоотношениям положений ч.4 ст. 58 ТК РФ является ошибочным.

Учитывая, что трудовые отношения по трудовому договору от 20 декабря 2019 г. № 930 не являются бессрочными, истец после окончания срока действия договора 31.03.2025 к исполнению трудовых обязанностей по совместительству не приступил и не был фактически допущен работодателем, следовательно, приказ № 708-л от 28 марта 2025 года о его увольнении в связи с истечением срок действия договора является законным и обоснованным.

Также суд не усматривает оснований для удовлетворения требований истца о восстановлении его на работе на основании трудового договора от 20 декабря 2019 г. № 930 с 01.07.2025, поскольку действие данного трудового закончилось 31 марта 2025 года.

30 июня 2025 года закончилось действие трудового договора № 485 от 26 мая 2025 года, с 1 июля 2025 года ФИО3 работает по совместительству на основании срочного трудового договора № 783 от 17 июля 2025 года, который в настоящее время является действующим, соглашение о его расторжении суду не представлено.

С требованиями о восстановлении на работе по трудовому договору № 485 от 26 мая 2025 года истец в суд не обращался.

Равным образом, восстановлению на работе на основании трудового договора от 20 декабря 2019 г. № 930 истец не подлежит и с 01 апреля 2025 года, поскольку судом признано законным и обоснованным увольнение истца приказом № 708-л от 28 марта 2025 года в связи с истечением срока трудового договора.

Кроме этого представителем ответчика заявлено о пропуске истцом срока обращения в суд за разрешением трудового спора. При этом представитель ответчика указала, что приказ об увольнении был издан 28.03.2025, работник ознакомился с ним. Расчет в связи с увольнением произведен с работником в день увольнения - 31.03.2025г. Заработная плата истца за март 2025 года (с учетом расчета при увольнении) значительно превышала его ежемесячный заработок, что не могло не обратить на себя внимание. Кроме этого, 26.05.2025 истец подписал новый трудовой договор по совместительству, что также свидетельствует о том, что ему достоверно и своевременно, т.е. 31.03.2025 было известно об увольнении. Соответственно, срок на обращение в суд истек 05.05.2025.

Частью 1 статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что работник имеет право обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора по спорам об увольнении в течение одного месяца со дня вручения ему копии приказа об увольнении либо со дня выдачи трудовой книжки или со дня предоставления работнику в связи с его увольнением сведений о трудовой деятельности (статья 66.1 настоящего Кодекса) у работодателя по последнему месту работы.

Срок обращения в суд по требованию о признании приказа об увольнении № 725-л от 28 марта 2025 г. истек 5 мая 2024 г., истец обратился с настоящим иском в суд 29 июля 2025 г., то есть спустя три месяца после его истечения.

Истец обратился в суд с ходатайством, в котором просил признать причины пропуска срока для обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора уважительными по следующим основаниям. Потребность исполнения той трудовой функции, которую осуществлял истец по совмещаемой должности, у работодателя сохранилась, поскольку он продолжал и до сих пор продолжает привлекать его к работе по совместительству. Т.е. оснований для расторжения трудового договора 31.03.2025 у работодателя не было, приказ об увольнении мог быть оспорен, если бы до истца вовремя была доведена информация о существовании приказа об увольнении 31.03.2025. Принимая во внимание, что в ходе судебного разбирательства из отзыва ответчика ему стало известно о том, что трудовой договор от 20.12.2019 № 930 с ним был расторгнут 31.03.2025, о чем работодатель его никак не информировал, срок обращения в суд за защитой нарушенного права начинает исчисляться с момента, когда работник узнал или должен был узнать о нарушении своих трудовых прав.

При пропуске по уважительным причинам сроков, установленных частями 1, 2 и 3 статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации, они могут быть восстановлены судом (часть 4 статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации).

В абзаце пятом пункта 5 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" разъяснено, что в качестве уважительных причин пропуска срока обращения в суд могут расцениваться обстоятельства, препятствовавшие данному работнику своевременно обратиться с иском в суд за разрешением индивидуального трудового спора (например, болезнь истца, нахождение его в командировке, невозможность обращения в суд вследствие непреодолимой силы, необходимость осуществления ухода за тяжелобольными членами семьи).

Разъяснения по вопросам пропуска работником срока на обращение в суд также содержатся в пункте 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2018 г. N 15 "О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей - физических лиц и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям", являющегося актуальным для всех субъектов трудовых отношений.

Согласно абзацам первому, второму пункта 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2018 г. N 15 "О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей - физических лиц и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям" судам необходимо учитывать, что при пропуске работником срока, установленного статьей 392 Трудового кодекса Российской Федерации, о применении которого заявлено ответчиком, такой срок может быть восстановлен судом при наличии уважительных причин (часть четвертая статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации). В качестве уважительных причин пропуска срока для обращения в суд могут расцениваться обстоятельства, объективно препятствовавшие работнику своевременно обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора, как то: болезнь работника, нахождение его в командировке, невозможность обращения в суд вследствие непреодолимой силы, необходимости осуществления ухода за тяжелобольными членами семьи и т.п. К уважительным причинам пропуска срока на обращение в суд за разрешением индивидуального трудового спора может быть также отнесено и обращение работника с нарушением правил подсудности в другой суд, если первоначальное заявление по названному спору было подано этим работником в установленный статьей 392 Трудового кодекса Российской Федерации срок.

Оценивая, является ли то или иное обстоятельство достаточным для принятия решения о восстановлении пропущенного срока, суд не должен действовать произвольно, а обязан проверять и учитывать всю совокупность обстоятельств конкретного дела, не позволивших работнику своевременно обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора. Например, об уважительности причин пропуска срока на обращение в суд за разрешением индивидуального трудового спора может свидетельствовать своевременное обращение работника с письменным заявлением о нарушении его трудовых прав в органы прокуратуры и (или) в государственную инспекцию труда, которыми в отношении работодателя было принято соответствующее решение об устранении нарушений трудовых прав работника, вследствие чего у работника возникли правомерные ожидания, что его права будут восстановлены во внесудебном порядке (абзац четвертый пункта 16 Постановления Пленума Верховного Суда от 29 мая 2018 г. N 15 "О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей - физических лиц и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям").

Исходя из приведенных нормативных положений трудового законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению лицам, не реализовавшим свое право на обращение в суд в установленный законом срок по уважительным причинам, этот срок может быть восстановлен в судебном порядке.

Перечень уважительных причин, при наличии которых пропущенный срок для обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора может быть восстановлен судом, законом не установлен. Указанный же в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации перечень уважительных причин пропуска срока обращения в суд исчерпывающим не является.

Приведенные истцом причины не являются уважительными, поскольку из материалов дела следует, что 28 марта 2025 года ФИО3 был уведомлен о вынесении приказа о прекращении с ним трудовых отношений по совместительству, с приказом он ознакомился.

Довод истца о том, что с приказом его никто не знакомил, опровергается материалами дела и его подписью на приказе.

Расчет при увольнении был произведен с истцом 1 апреля 2025 года, о чем свидетельствуют расчетный лист за март 2025 года и реестр на зачисление зарплаты. Расчетный лист за март 2025 года с информацией о начислении расчета при увольнении истцом получен.

Получив расчет при увольнении 1 апреля 2025 года, то есть в день, который не является ни днем выдачи аванса, ни заработной платы, а также получив расчетный листок с начислением компенсации при увольнении, истец не мог не понимать, что трудовые отношения по совместительству с ним прекращены.

Также этот довод противоречит фактическим обстоятельствам, приведенным представителем профсоюза «Действие» ФИО1 в обращении, адресованном Тындинскому городскому прокурору 31 марта 2025 года, в котором указано, что 31 марта 2025 года работникам-совместителям стали приходить деньги, которые являются расчетом при увольнении по совместительству и выплатой компенсации за неиспользованный отпуск.

Довод истца в ходатайстве о восстановлении срока обращения в суд о том, что в ходе судебного разбирательства из отзыва ответчика ему стало известно, что работодатель уволил его 31 марта 2025 года и не информировал об этом, опровергается материалами дела, поскольку уже в первоначально поданном иске истец писал, что уволен 31 марта 2025 года. В судебное заседание истец ни разу не явился, с материалами дела не знакомился, как и с письменным отзывом ответчика.

26 мая 2025 года ФИО3 заключил с работодателем новый трудовой договор № 485, то есть знал о прекращении действия прежнего трудового договора от 20 декабря 2019 г. № 930, подтвердив тем самым прекращение по нему правоотношений.

Доказательств наличия иных уважительных причин пропуска указанного срока суду не представлено. Сведений о том, что истцом с момента, когда ему стало известно о предполагаемом нарушении его трудовых прав, принимались активные меры, направленные на их восстановление путем обращения в Государственную инспекцию труда, в прокуратуру и иные государственные органы, материалы дела не содержат, сама истец об этом также не заявляла.

Факт обращения председателя профсоюза «Действие» ФИО1 31 марта 2025 года в прокуратуру, несмотря на то, что к действиям работодателя по отношению к ФИО3 оно отношения не имеет, также не свидетельствует о наличии таковых.

При таких обстоятельствах суд не усматривает наличие уважительных причин пропуска срока для обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора, и, соответственно, оснований для удовлетворения требований истца о признании приказа об увольнении № 708-л от 28 марта 2025 г. незаконным, о признании трудового договора от 20 декабря 2019 г. № 930 заключенным на неопределенный срок и восстановлении его на работе на основании трудового договора от 20 декабря 2019 г. № 930.

В удовлетворении заявленных исковых требований в указанной части истцу надлежит отказать в связи с пропуском срока для обращения в суд по требованиям о восстановлении на работе.

Рассматривая требования истца о признании приказа об увольнении № 2036-л от 23 июня 2025 г., суд исходит из следующего.

Согласно ч. 1 ст. 79 ТК РФ срочный трудовой договор прекращается с истечением срока его действия. О прекращении трудового договора в связи с истечением срока его действия работник должен быть предупрежден в письменной форме не менее чем за три календарных дня до увольнения, за исключением случаев, когда истекает срок действия срочного трудового договора, заключенного на время исполнения обязанностей отсутствующего работника.

Таким образом, для прекращения срочного трудового договора недостаточно только факта истечения его срока. Волеизъявление сторон на прекращение трудовых отношений должно быть подтверждено доказательствами, одним из которых может быть извещение работника об увольнении в соответствии с ч. 1 ст. 79 ТК РФ. Порядок увольнения нарушен, если уведомление о прекращении трудовых отношений не вручено работнику или вручено менее чем за три дня до увольнения. Вместе с тем это не является самостоятельным основанием для признания увольнения незаконным. Существенное значение для признания увольнения незаконным имеет то обстоятельство, был ли работник ознакомлен с приказом об увольнении.

Материалы дела не содержат доказательств, подтверждающих, что ФИО3 до истечения срока действия трудового договора № 485 от 26 мая 2025 года обращался к работодателю с заявлением о продлении срочного договора. Не заявляли об этом также истец и его представитель.

14 июня 2025 года работодателем в соответствии с требованиями ч. 1 ст. 79 ТК РФ подготовлено письменное уведомление об истечении срока действия срочного трудового договора № 485 от 26 мая 2025 года и предпринята попытка вручить его ФИО3 Получить уведомление истец отказался, о чем был составлен соответствующий акт.

Приказом № 2036-л от 23 июня 2025 г. трудовой договор № 485 от 26 мая 2025 года с истцом прекращен по п. 2 ч. 1 ст. 77 ТК РФ (истечение срока трудового договора) с 30 июня 2025 г. С данным приказом № 2036-л от 23 июня 2025 г. истец ознакомился 10 июля 2025 года, что подтверждается его подписью на приказе.

С требованием о признании данного договора заключенным на неопределенный срок истец в суд не обращался. 17 июля 2025 года заключил новый трудовой договор № 783, на основании которого работает по настоящее время.

Суд учитывает, что если увольнение признано незаконным, а срок трудового договора на время рассмотрения спора судом истек, то суд, рассматривающий индивидуальный трудовой спор, обязан изменить формулировку основания увольнения на увольнение по истечении срока трудового договора (часть 6 статьи 394 ТК РФ).

Согласно разъяснениям, содержащимся в абзаце втором пункта 60 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации", если работник, с которым заключен срочный трудовой договор, был незаконно уволен с работы до истечения срока договора, суд восстанавливает работника на прежней работе, а если на время рассмотрения спора судом срок трудового договора уже истек, - признает увольнение незаконным, изменяет дату увольнения и формулировку основания увольнения на увольнение по истечении срока трудового договора.

В данном случае работодатель уволил истца по истечении срока трудового договора, оснований считать, что трудовой договор заключен сторонами на неопределенный срок, либо что срочный трудовой договор трансформировался в бессрочный, не имеется, следовательно, основания для признания приказа об увольнении № 2069-л от 23 июня 2025 г. незаконным и восстановления истца в прежней должности по истечении срока трудового договора также отсутствуют.

С учетом изложенного, суд полагает, что приказ об увольнении ФИО3 по п. 2 ч. 1 ст. 77 ТК РФ (истечение срока трудового договора) № 2036-л от 23 июня 2025 г. следует признать законным, поскольку у работодателя имелись основания для прекращения с истцом трудовых отношений, а требования истца о восстановлении на работе не подлежащими удовлетворению.

На основании ч. 1 ст. 237 Трудового кодекса Российской Федерации во всех случаях причинения работнику морального вреда неправомерными действиями или бездействием работодателя ему возмещается денежная компенсация.

Поскольку нарушений трудовых прав истца по заявленным в иске требованиям не установлено, следовательно, оснований, предусмотренных ст. 237 Трудового кодекса Российской Федерации, для удовлетворения требования о взыскании компенсации морального вреда не имеется, в связи с чем данное требование удовлетворению не подлежит.

Поскольку истец в силу ст. 393 Трудового кодекса Российской Федерации и п. 1 ч.1 ст.333.36 Налогового кодекса Российской Федерации освобожден от уплаты госпошлины, в удовлетворении исковых требований истцу отказано, на основании ч.4 ст.103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации издержки, понесенные судом, возмещаются за счет средств соответствующего бюджета.

Руководствуясь ст. 194-199 ГПК РФ, суд

решил :

В удовлетворении исковых требований ФИО3 к государственному автономному учреждению здравоохранения Амурской области "Тындинская межрайонная больница" отказать в полном объеме.

На решение может быть подана апелляционная жалоба в Амурский областной суд через Тындинский районный суд в течение одного месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Решение в окончательной форме изготовлено судом 29 сентября 2025 года.

Председательствующий судья Е.Н.Монахова