Дело № 10-5770/2023 Судья Вольтрих Е.М.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Челябинск 13 сентября 2023 года

Челябинский областной суд в составе судьи Лаптиева Ю.С.,

при ведении протокола помощником судьи Мазуриной Е.Д.,

с участием

прокурора Вяткина М.В.,

защитника – адвоката Взюкова А.В.

представителя потерпевшего ФИО2

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Взюкова А.В. в интересах осужденного ФИО3 на приговор Правобережного районного суда г. Магнитогорска Челябинской области от 14 июля 2023 года, которым

ФИО3, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, гражданин <данные изъяты>, несудимый;

осужден по ч. 1 ст. 199 УК РФ (в редакции федеральных законов от 29 июля 2017 года № 250-ФЗ и от 01 апреля 2020 года № 73-ФЗ) к наказанию в виде штрафа в размере 200 000 рублей.

На основании ст. 78 УК РФ, п. 3 ч. 1 ст. 24 и ч. 8 ст. 302 УПК РФ освобожден от назначенного наказания в связи с истечением срока давности уголовного преследования.

Мере пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена без изменения до вступления приговора в законную силу.

Отменен арест, наложенный на имущество ФИО3

Приговором разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав выступления адвоката Взюкова А.В., поддержавшего доводы апелляционной жалобы; прокурора Вяткина М.В., полагавшего необходимым приговор изменить, представителя потерпевшего ФИО2, полагавшего приговор подлежащим оставлению без изменения, суд апелляционной инстанции

установил:

ФИО3 осужден за уклонение от уплаты налогов, подлежащих уплате организацией, путем включения в налоговые декларации заведомо ложных сведений, совершенное в крупном размере. Преступление совершено в период с 01 января 2016 года по 31 декабря 2018 года на территории Правобережного района г. Магнитогорска Челябинской области при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

Адвокат Взюков А.В. в апелляционной жалобе, поданной в интересах осужденного, считает приговор незаконным и необоснованным. Цитируя содержание постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 ноября 2019 года № 48, полагает, что в ходе рассмотрения уголовного дела прямых доказательств, свидетельствующих о наличии умысла на совершение указанного преступления в действиях осужденного не добыто. Считает, что ни один из допрошенных в ходе следствия и в суде свидетелей не подтвердил в действиях ФИО3 объективной стороны инкриминируемого ему преступления. Отмечает, что временной период до 01 января 2016 года, якобы сформировавшегося у ФИО3 преступного умысла, ничем не подтвержден, равно как и место, где он возник. Полагает, что объективных данных, по каким признакам переданные документы не соответствовали действительности, из обвинения не следует, делая вывод, что не доказан признак заведомой их подложности на момент передачи таких документов бухгалтерам <данные изъяты> и их бухгалтерского учета. Считает, что не установлено, обязан ли ФИО3 или бухгалтер проверять поступившие в бухгалтерию документы на предмет действительности и фиктивности. Излагая показания свидетелей ФИО7, ФИО24, приходит к выводу о том, что ФИО3 не принимал участия в составлении документов. Полагает, что заключение судебной налоговой экспертизы не содержит выводов, подтверждающих виновность ФИО3, поскольку эксперт ответил лишь на вопросы о размере уменьшенной суммы налога на добавленную стоимость, без применения специальных познаний, не анализируя информацию по работам и расчетам со спорными контрагентами, исходя их позиции следствия об отсутствии финансово-хозяйственных взаимоотношений общества с конкретными субподрядчиками и поставщиками, экспертом были выписаны счета-фактуры спорных поставщиков и подрядчиков, указанные в книгах покупок, но не указаны наименования работ и материалов. Цитируя выводы исследования №23/22, выполненного ООО «Негосударственный экспертно-криминалистический центр», оспаривает оценку заключения эксперта № 608Н-22, данную судом. Считает, что стороне защиты было необоснованно отказано в назначении повторной судебной налоговой экспертизы. Полагает, что решение налогового органа № 14-20 о привлечении к ответственности не может быть принято во внимание, поскольку содержит недостоверные выводы, не может являться преюдициальным обстоятельством для признания факта доказанности вины ФИО3 Приводя показания свидетелей ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО20, ФИО21, приходит к выводу, что <данные изъяты> с контрагентами были реальные хозяйственные взаимоотношения, давая им свою оценку. Считает, что ни следствием, ни государственным обвинителем не установлено, какие нормы законодательства о налогах нарушены ФИО3, а судом не дано оценки определениям Арбитражного суда Челябинской области, которые, по мнению стороны защиты, опровергают сведения об отсутствии фактических сделок между <данные изъяты> и спорными контрагентами, при этом судом в приговоре при изложении показаний свидетелей используется слово «номинальный» без расшифровки этого понятия. Просит приговор суда отменить, вынести оправдательный приговор.

В возражении на апелляционную жалобу адвоката государственный обвинитель ФИО22 считает приговор законным, обоснованным, а назначенное наказание – справедливым, соответствующим тяжести совершенного преступления и личности виновного. Просит приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Выслушав выступления сторон, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражения, изучив материалы уголовного дела, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Виновность осужденного ФИО3 в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 199 УК РФ, установлена доказательствами, получившими надлежащую оценку в соответствии с требованиями ст.ст. 87-88 УПК РФ.

По обстоятельствам обвинения осужденный ФИО3 вину не признал, отказавшись от дачи показаний на основании ст. 51 Конституции РФ. Из показаний осужденного, данных в качестве подозреваемого ДД.ММ.ГГГГ, следует, что он является директором <данные изъяты> с ДД.ММ.ГГГГ. Отраженные в документах <данные изъяты> сведения о финансово-хозяйственных отношениях с организациями соответствуют действительности. Ему не было известно, что указанные в обвинении организации занимаются незаконным финансовым посредничеством, используются для обналичивания денежных средств. Где реально располагались офисы, какую финансово-хозяйственную деятельность вели указанные организации, он не знал. Данные фирмы имели финансово-хозяйственные взаимоотношения с <данные изъяты> начиная с конца 2015 года, их поиск и переговоры с представителями, в том числе по выполнению тех или иных работ, осуществлял ФИО4, после смерти которого с декабря 2017 года фирмы остались в контрагентах <данные изъяты> и заканчивали работы. Лично он взаимодействовал с ФИО30, ФИО11, ФИО9 О том, что они являлись массовыми руководителями разных фирм, он не знал. Ему не известно, почему вышеуказанными контрагентами не взыскивалась кредиторская задолженность с <данные изъяты> Не помнит, кем оформлялись налоговые декларации в период с 2016 по 2018 годы, когда и каким образом в период с 2016 по 2019 годы передавались первичные финансовые документы в общество, а также налоговые декларации в инспекцию. Не исключает, что налоговые декларации от его имени подписывал и направлял в налоговую инспекцию ФИО23

Из показаний ФИО3 в качестве подозреваемого от 26 сентября 2022 года следует, что от <данные изъяты> контактировал с представителями заказчиков лично он, в том числе выезжал на объекты выполнения работ. Весь переговорный процесс с заказчиками вел лично он, согласовывал договоры. В <данные изъяты> он занимался подбором и согласованием контрагентов, включая <данные изъяты> иногда поручал указанный вопрос ФИО4 С целью выполнения заказа он привлекал субподрядчиков без согласования с заказчиком. У них не было времени на проверку контрагентов на предмет ведения финансово – хозяйственной деятельности. В указанный период времени (2016 – 2018 г.г.) бухгалтерами ООО «ЭлектроСтатус» являлись ФИО7 и ФИО24, которые не были осведомлены о том, что отражают в бухгалтерской документации и налоговой отчетности заведомо ложные сведения. ФИО7 и ФИО24 по его указанию отражали в первичной бухгалтерской документации и налоговом учете общества сведения на основании документов, представленных контрагентами, поскольку являлись лицами, находящимися в его непосредственном подчинении. Вся налоговая отчетность направлялась в налоговый орган по техническим каналам связи, подписывалась лично им при помощи электронной цифровой подписи.

Выводы суда о виновности ФИО3 в инкриминируемом преступлении основаны на доказательствах, каковыми являются:

- показания представителя потерпевшего ФИО25 относительно результатов выездной налоговой проверки, согласно которым руководитель <данные изъяты> которые фактически не вели хозяйственной деятельности, а использовались лишь для вывода денежных средств и их обналичивания, уклонился от уплаты НДС;

- показания свидетеля ФИО8 о том, что в отношении <данные изъяты> проводились две выездные налоговые проверки по вопросам правильности исчисления и уплаты налоговых обязательства за периоды с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ и с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ. Было выявлено, что <данные изъяты> для уменьшения налоговой базы по НДС заключило фиктивные договоры с номинальными (техническими) организациями, которые фактически никакие товарно-материальные ценности в адрес <данные изъяты> не поставляли, работы не выполняли. Данные организации были созданы двумя лицами: ФИО30 и ФИО11, часть организаций были оформлены на их родственников и близких им лиц. В организациях отсутствовали трудовые ресурсы, материально-технические средства, не имелось офисов. Денежные средства, поступавшие на счета данных организаций, позже обналичивались. Для закупа материалов и оборудования для <данные изъяты> средства не использовались. Указанные организации не смогли предоставить документов о взаимодействии с <данные изъяты> Большинство данных организаций было создано за 1-2 месяца до заключения договоров с <данные изъяты> Договор с <данные изъяты> вообще был заключен до создания данной организации. По документам <данные изъяты> имеет задолженность перед указанными организациями в сумме 61 647 375 рублей, однако ни одна из указанных организаций не предприняла мер по взысканию задолженности. Сотрудники <данные изъяты> во время допросов подтвердили, что работы выполнялись силами данной организации, материалы указанными выше организациями не предоставлялись;

- показания свидетеля ФИО7, согласно которым с 2008 года по 2016 год она являлась главным бухгалтером <данные изъяты>, в числе прочего формировала налоговую отчетность, которая составлялась на основе первичных бухгалтерских документов. Составленные ею налоговые декларации проверялись и подписывались директором ФИО1 Ей не известно, выполнялись ли на самом деле контрагентами <данные изъяты> работы, указанные в первичных бухгалтерских документах;

- показания свидетеля ФИО24 из которых следует, что в 2015 году она трудоустроилась в <данные изъяты> на должность бухгалтера. После увольнения ФИО7, ее перевели на должность главного бухгалтера без права подписи. Всего в должности главного бухгалтера <данные изъяты> она состояла с осени 2016 года до конца лета 2017 года. Ей не было известно, что в отношении <данные изъяты> проведена выездная налоговая проверка. Первичную документацию ей приносили либо сотрудники отдела снабжения, либо начальники участков, а также мастера на объектах. Далее первичную документацию она вносила в базу «1С бухгалтерия»;

- показания свидетеля ФИО26, согласно которым ФИО3 искал объекты, заключал договоры с заказчиками, которые предоставляли проектную документацию на объекты, она ее анализировала, будучи инженером производственно-технического отдела (ПТО). В период с 2016 года по 2017 год она была переведена на должность инженера-сметчика, в ее служебные обязанности стал входить анализ сметной документации, представленной заказчиками, оформление КС-2, КС-3 на выполненный объем работ, проверка КС-2, КС-3, поступивших от субподрядчиков, если они работали у них на отдельных объектах;

- показания свидетеля ФИО27 о том, что директором <данные изъяты> был ФИО3 В период с 2016 года по 2018 год он работал в качестве мастера на объектах в <адрес> и других. Об организациях <данные изъяты> никогда не слышал. На участках, где он работал, представителей данных организаций не было, работы выполнялись силами работников <данные изъяты>

- показания свидетелей ФИО13, ФИО14 о том, что субподрядчик <данные изъяты> не могло привлекать для выполнения порученных им работ другие организации;

- показания свидетеля ФИО15 о том, что <данные изъяты> во время работ на объектах участие субподрядных организаций не согласовывало;

- показания формальных учредителей и руководителей организаций <данные изъяты> о том, что они не вели финансово-хозяйственной деятельности, не имели персонала, техники и оборудования, основных средств, производственных помещений, сдавали нулевую или близкую к нулевой налоговую отчетность;

В подтверждение вышеуказанных доказательств суд первой инстанции обоснованно сослался на письменные доказательства, исследованные в ходе судебного заседания:

- протоколы обыска и осмотра предметов, изъятых в офисе <данные изъяты> по адресу: <адрес>;

- протокол выемки у ФИО3 флеш–носителя с базой «1С Бухгалтерия» <данные изъяты>

- протокол осмотра предметов, согласно которому осмотрены CD–диски с материалами налоговой проверки в отношении <данные изъяты>»; флеш–носитель с базой «1С Бухгалтерия» <данные изъяты>, изъятый у ФИО3;

- заключение экспертов №Н-22, согласно которому включение в состав налоговых вычетов сумм налога на добавленную стоимость по взаимоотношениям с контрагентами: <данные изъяты> привело к уменьшению сумм налога на добавленную стоимость, исчисленных к уплате в бюджет <данные изъяты> за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ на сумму 24 273 403 рубля, в том числе по налоговым периодам: за 1 квартал 2016 на сумму 1 035 677,00 руб.; за 2 квартал 2016 на сумму 9 931,00 руб.; за 3 квартал 2016 на сумму 2 274 856,00 руб.; за 4 квартал 2016 на сумму 3 143 840,00 руб.; за 1 квартал 2017 на сумму 462 929,00 руб.; за 2 квартал 2017 на сумму 1 166 766,00 руб.; за 3 квартал 2017 на сумму 2 390 417,00 руб.; за 4 квартал 2017 на сумму 2 593 749,00 руб.; за 1 квартал 2018 на сумму 1 142 256,00 руб.; за 2 квартал 2018 на сумму 3 417 693,00 руб.; за 3 квартал 2018 на сумму 4 660 894,00 руб.; за 4 квартал 2018 на сумму 1 974 394,00 руб;

- решения №, 14-20 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения, согласно которым, установлено что действия руководства <данные изъяты> по взаимоотношениям с подконтрольными (техническими) организациями носят умышленный характер. Организация минимизирует суммы налоговых обязательств и снижает налоговую нагрузку путем привлечения в качестве контрагентов-поставщиков ТМЦ и услуг организации, которые в свою очередь также имеют низкую налоговую нагрузку. Налоговой проверкой установлена неуплата налога на добавленную стоимость за 2016, 2017, 2018 года;

- решения УФНС России по Челябинской области по результатам рассмотрения апелляционных жалоб <данные изъяты> согласно которым данные решения утверждены, апелляционные жалобы <данные изъяты> оставлены без удовлетворения;

- решения Арбитражного суда Челябинской области, согласно которым <данные изъяты> отказано в признании недействительными решения № о совершении налогового правонарушения;

- сведения о финансово-хозяйственных взаимоотношениях между <данные изъяты> и контрагентами, указанными в обвинении ФИО3;

- сведения из ГУ ОПФР по Челябинской области о застрахованных лицах в организациях, взаимодействовавших с <данные изъяты> в инкриминируемый период;

- копии материалов регистрационного дела <данные изъяты>.

Содержание перечисленных и иных доказательств и их анализ подробно изложены в описательно-мотивировочной части приговора.

Все собранные по делу доказательства были непосредственно исследованы в судебном заседании судом первой инстанции в соответствии с требованиями ст. 240 УПК РФ и им дана надлежащая оценка в соответствии с правилами, предусмотренными ст. 88 УПК РФ, с точки зрения их достаточности, полноты, допустимости и относимости к рассматриваемым событиям. Существенных противоречий в исследованных судом доказательствах, сомнений в виновности осужденного, требующих истолкования в его пользу, по делу не установлено. Как усматривается из приговора, показания представителя потерпевшего, всех свидетелей подверглись тщательной проверке и оценке и лишь после сопоставления их с иными исследованными судом доказательствами они на законном основании положены в основу приговора.

Показания свидетелей, взятых за основу приговора, носят логичный и последовательный характер, стабильны, согласуются с другими доказательствами по уголовному делу, в связи с чем оснований признавать их недостоверными не имеется.

Вопреки доводам стороны защиты, показания свидетелей ФИО19, ФИО28, ФИО20, ФИО21, ФИО9, ФИО29, ФИО30, ФИО11, ФИО12 судом оценены надлежащим образом, при этом указаны убедительные мотивы, по которым суд пришел к выводу о фиктивности взаимоотношений между <данные изъяты> и организациями, указанными в обвинении, данные выводы суд апелляционной инстанции разделяет. Тот факт, что эта оценка не совпадает с позицией осужденного и его защитника, не ставит под сомнение законность принятого судом решения.

Суд правомерно использовал в качестве доказательства заключение экспертов №, учитывал при этом полноту проведенного исследования, логичность и непротиворечивость сделанных выводов во взаимосвязи с другими доказательствами по делу, руководствовался также положениями ч. 2 ст. 17 УПК РФ, согласно которой никакие доказательства не имеют заранее установленной силы. Данное заключение эксперта ФИО31 дано уполномоченным лицом, имеющим значительный стаж работы в соответствующей области судебных экспертиз, в рамках процедуры, установленной уголовно-процессуальным законом и ведомственными нормативными актами, с соблюдением методик исследования.

Рассуждения стороны защиты о противоречиях между данным заключением и заключением специалистов №, в том числе показаниями специалиста ФИО32, участвовавшей в его подготовке, верно оценены судом, как не опровергающие выводы экспертизы, при этом обосновано указано, что специалисты, не обладая сведениями о фиктивности представленных документов о взаимоотношениях между <данные изъяты> и организациями, указанными в обвинении, приняли часть из них в качестве достоверных лишь на том основании, что на момент составления данных документов организации не были исключены из реестра и сдавали налоговую отчетность, что само по себе не свидетельствует о реальности финансово-хозяйственных отношений, отраженных в документах. В связи с изложенным, оснований для назначения повторной судебной налоговой экспертизы у суда не имелось.

Более того, необходимо отметить, что решения налогового органа от ДД.ММ.ГГГГ № и 14-16, установившие факты налоговых правонарушений <данные изъяты> являются законными и обоснованными, что подтверждено решениями Арбитражных судов, которые, вопреки доводам стороны защиты, в совокупности с другими доказательствами по делу указывают на несостоятельность доводов апелляционной жалобы. Так, обращают на себя внимание выводы Арбитражного суда о том, что ссылки <данные изъяты> на отдельные факты, свидетельствующие, по их мнению, о реальной хозяйственной деятельности спорных контрагентов (как то показания нескольких свидетелей, незначительные перечисления денежных средств) подлежат отклонению, поскольку указанные факты носят единичный и непродолжительный характер, не соотносятся с заявленными хозяйственными операциями, осуществлены лишь для создания видимости реальной деятельности, что свидетельствует, как правило, об использовании реквизитов и расчетных счетов таких организаций для обналичивания денежных средств.

Проверив показания ФИО3 о непричастности к совершению преступления, об отсутствии действий, направленных на уклонение от уплаты налогов, суд обоснованно признал их несостоятельными, противоречащими исследованным доказательствам, совокупность которых явилась достаточной для постановления обвинительного приговора.

Как видно из материалов уголовного дела, допросы ФИО3 в качестве подозреваемого и обвиняемого проходили при участии защитника, с разъяснением процессуальных прав. Все протоколы следственных действий были подписаны как самим осужденным, так и его защитником, тем самым удостоверена правильность и добровольность изложенных в них сведений.

Приведя подробный и тщательный анализ письменных материалов дела и налоговой проверки, Устава Общества, показаний свидетелей, указанных в приговоре, суд с достоверностью установил о причастности ФИО3 к совершению инкриминируемого ему уголовно-наказуемого деяния.

Вопреки доводам жалобы, суд пришел к правильному выводу о совершении ФИО3 умышленных действий, направленных на уклонение от уплаты налогов, подлежащих уплате организацией, путем включения в налоговые декларации заведомо ложных сведений, совершенное в крупном размере, и правильно квалифицировал его действия по ч. 1 ст. 199 УК РФ.

Доводы, приводимые в апелляционной жалобе, об отсутствии доказательств вины ФИО3, проверялись судом, однако своего подтверждения не нашли и обоснованно были отвергнуты с приведением мотивов принятых решений, не согласиться с которыми оснований не имеется. Непризнание вины осужденным не является безусловным основанием для его оправдания, при этом доводы и позиция защиты опровергнуты совокупностью доказательств, представленных стороной обвинения, в связи с чем суд первой инстанции обоснованно и аргументированно постановил обвинительный приговор.

Несогласие стороны защиты с оценкой доказательств не ставит под сомнение правильность выводов суда первой инстанции о виновности осужденного в содеянном, и не свидетельствует об односторонности судебной оценки доказательств. Каких-либо объективных данных, указывающих на обвинительный уклон в действиях суда, необъективность процедуры судебного разбирательства, в материалах уголовного дела не содержится.

Квалифицирующий признак «в крупном размере» подтвержден материалами уголовного дела, из которых следует, что в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, то есть в пределах трех финансовых лет, ФИО3, являясь руководителем – генеральным директором <данные изъяты> умышленно уклонился от уплаты налогов с данной организации в сумме 24 273 403 рубля, о чем указано в приговоре.

Вместе с тем, указанная сумма подлежит изменению, поскольку последовательное сложение сумм ее составляющих по каждому кварталу с 2016 года по 2018 год, указанных в обвинительном заключении, составляет 24 273 402 рубля, что также превышает сумму 15 000 000 рублей, установленную примечанием № 1 к ст. 199 УК РФ (в редакции Федерального закона от 01 апреля 2020 года № 73-ФЗ), поэтому не изменяет фактические обстоятельства дела, его квалификацию.

Оснований для смягчения вида либо размера наказания не имеется, поскольку ФИО3 назначено самое мягкое наказание, предусмотренное санкцией ч. 1 ст. 199 УК РФ в виде штрафа. Кроме того, суд апелляционной инстанции руководствуется принципами процессуальной экономии, целесообразности и правовой определенности и учитывает при принятии решения то обстоятельство, что в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ ФИО3 освобожден от уголовной ответственности и назначенного наказания и оно исполняться не будет.

Временной период формирования у осужденного преступного умысла, указанный судом, не противоречит ст. 252 УПК РФ, основан на доказательствах, полученных в ходе предварительного следствия, в том числе материалах выездной налоговой проверки.

Используемое судом в приговоре слово «номинальный» является общеупотребительным, какого-либо затруднения в уяснении его смысла не вызывает и согласно толковому словарю ФИО33 имеет значение «только называющегося, но не выполняющего своего назначения, обязанностей, фиктивного».

Как видно из материалов уголовного дела, протокола судебного заседания, судом первой инстанции дело рассмотрено с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации, в соответствии с принципами состязательности и равноправия сторон, исследованы все представленные сторонами доказательства и разрешены по существу заявленные ходатайства в точном соответствии с требованиями ст. 307 УПК РФ. Нарушений уголовно - процессуального закона, способных путем ограничения прав участников судопроизводства повлиять на правильность принятого судом решения, в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства по делу не допущено.

Замечания на протокол судебного заседания судом рассмотрены в соответствии со ст. 260 УПК РФ, о чем вынесено мотивированное постановление.

При назначении наказания осужденному суд в соответствии с требованиями ст. 6, 43, 60 УК РФ учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, обстоятельства содеянного, данные о личности виновного, наличие смягчающих обстоятельств, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи, и обоснованно пришел к выводу о необходимости назначения ФИО3 наказания в виде штрафа. Все существенные для определения наказания обстоятельства исследованы и учтены при вынесении приговора.

В качестве смягчающих обстоятельств суд правомерно учел наличие у осужденного двоих малолетних детей, совершение впервые преступления небольшой тяжести, благодарственные письма в адрес ФИО3 от контрагентов ООО «ЭС», состояние его здоровья.

В качестве данных о личности осужденного судом учтено наличие у него семьи, постоянного места жительства, где он положительно характеризуется, положительная характеристика по прежнему месту работы, отсутствие фактов привлечения к административной и уголовной ответственности.

Оснований полагать о неполном учете смягчающих обстоятельств, а также о наличии иных положительных сведений о личности осужденного, по мнению суда апелляционной инстанции, не имеется.

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО3, не установлено.

Вывод суда о невозможности применения ст. 64 УК РФ судом в приговоре мотивирован надлежащим образом и является правильным, ввиду отсутствия исключительных обстоятельств по делу.

При назначении ФИО3 наказания судом соблюдены требования закона о его соответствии целям восстановления социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений, соразмерности содеянному и данным о личности осужденного, в связи с чем, суд апелляционной инстанции находит его справедливым.

Положения ч. 1 ст. 78 УК РФ, п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ судом применены верно.

Нарушений норм уголовно-процессуального законодательства, неправильного применения уголовного закона, влекущих отмену приговора или внесение в него иных изменений, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.28, ч. 2 ст. 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

приговор Правобережного районного суда г. Магнитогорска Челябинской области от 14 июля 2023 года в отношении ФИО3 изменить, верно указав в его описательно-мотивировочной части общую сумму не исчисленного и не уплаченного налога на добавленную стоимость за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ с <данные изъяты> - не менее 24 273 402 рублей.

В остальной части указанный приговор оставить без изменения, а апелляционную жалобу адвоката Взюкова А.В. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу с соблюдением требований ст. 401.4 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном ст. 401.10 – 401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Судья