Председательствующий по делу Дело №

судья Клинов А.А

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Чита 19 июля 2023 года

<адрес>вой суд в составе:

председательствующего Жукова А.В.,

при секретаре судебного заседания Будажапове А.Б.,

с участием прокурора отдела

прокуратуры <адрес> Куйдиной Т.А.,

защитника Номоконова С.В.,

осужденного ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы адвоката Номоконова С.В. в интересах осужденного ФИО1 на приговор <данные изъяты> районного суда <адрес> от <Дата>, которым

ФИО1, родившийся <Дата> в <адрес>, гражданин РФ, несудимый,

осужден по п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ к 2 годам лишения свободы, на основании ст. 73 УК РФ условно с испытательным сроком 2 года.

На ФИО1 возложены обязанности: не менять постоянное место жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденных, и являться в указанный орган для регистрации 1 раз в месяц.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения,

выслушав осужденного ФИО1 и защитника Номоконова С.В., поддержавших доводы апелляционных жалоб, и мнение прокурора Куйдиной Т.А. об оставлении приговора без изменения, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 осужден за умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью ЗАХ не опасного для жизни и не повлекшего последствий, указанных в статье 111 УК РФ, но вызвавшего длительное расстройство здоровья, с применением предмета, используемого в качестве оружия, совершенное <Дата> в период времени с 02 до 07 часов в <адрес> при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании Боровский вину не признал, указав, что в ночное время около 05 часов утра <Дата> его сожительница ЛВА. пояснила, что её подруге СГВ. угрожает её арендатор (ЗАХ). Он с ЛВА и СГВ поехали к последней домой, при этом она сказала, что ЗАХ может иметь при себе нож. Подъехав к дому, он взял для возможной обороны динамометрический ключ, но, зайдя в летний дом, оставил его в прихожей. ЗАХ сидел за столом, стал вести себя агрессивно, высказывал оскорбления. Он взял ЗАХ за плечо, спросил о причинах такого поведения, и ЗАХ встал. В этот момент в дом зашла ЛВА. ЗАХ схватил его за одежду, но он вырвался, хотел оттолкнуть его, но нечаянно нанес ЗАХ один удар кулаком левой руки по лицу, от чего тот упал и ударился головой о металлическую кровать. После этого он и ЛВА уехали к матери СГВ, где забрали своих детей и поехали домой в Читу, предварительно заехав к самой СГВ, где из летнего дома он забрал ранее оставленный ключ.

В апелляционных жалобах адвокат Номоконов С.В. выражает несогласие с приговором, полагая его необоснованным и незаконным, постановленным с нарушениями требований УПК РФ и основанным на неправильном применении уголовного закона.

Указывает на непризнание Боровским предъявленного обвинения по п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ, подробно приводя его показания, данные в ходе судебного заседания, считая, что они ничем опровергнуты не были. Доказательств нанесения им ударов потерпевшему с применением предмета, используемого в качестве оружия, не приведено. Обстоятельства совершения преступления судом основаны на неподтвержденных данных и при отсутствии категоричных выводов судебно-медицинской экспертизы о характере металлического предмета, которым могли быть причинены травмы потерпевшему. Суд ссылается на обстановку, в которой было совершено преступление, на нахождение Боровского в непосредственной близости от потерпевшего, и ничем не подтвержденное наличие у него в этот момент в руках тупого твердого предмета. Отмечает, что в суде СГВ не сообщала о том, что в доме вместе с потерпевшим находился только Боровский, который зашел туда с металлическим предметом в руках.

Из показаний эксперта ЕИА. не следует однозначного вывода об образовании обнаруженных у потерпевшего повреждений от ударов твердым предметом с ограниченной поверхностью. На кожных покровах потерпевшего отсутствуют повреждения, дающие основания признать их причиненными предметом с гранями и четко ограниченной поверхностью. При этом эксперт не исключила причинение имеющихся у потерпевшего повреждений при падении и последующем ударе о плоскость. Кроме того, согласно пояснениям этого же эксперта, экспертизы проведены по обстоятельствам одного периода, поэтому повреждение в виде ушибленной раны верхней губы справа в заключении № от <Дата> и повреждение в виде перелома спинки носа на уровне верхней трети с боковым смещением отломков, описанное в заключении № от <Дата>, как находящиеся в одной области, могли быть причинены одномоментно в результате одного удара.

Также полагает, что указанные судебно-медицинские экспертизы проведены с процессуальными нарушениями. Ссылаясь на ст. 207 УПК РФ, отмечает, что по делу фактически проведена повторная экспертиза (заключение №) причем одним и тем же экспертом, проводившим экспертизу №, вне процессуальных сроков расследования и при наличии противоречивых выводов. Вместе с тем, при наличии сомнений в обоснованности проведения заключения эксперта № повторная экспертиза назначена не была. Таким образом, в материалах дела имеются два самостоятельных заключения судебно-медицинского эксперта, производство которых проведено одним и тем же экспертом по разным медицинским документам с различными данными о телесных повреждениях разной степени тяжести, что прямо противоречит требованиям ч. 2 ст. 207 УПК РФ. В основу приговора положены обе экспертизы, причем сведения о телесных повреждениях использованы из разных экспертиз. Между тем, суд в силу положений ст.ст. 15 и 244 УПК РФ вправе был инициировать процедуру устранения препятствий для правильного рассмотрения уголовного дела, чего сделано не было. Считает необходимым назначение повторной экспертизы.

Также автор жалобы считает нарушенными права Боровского на защиту и обращает внимание, что уголовное дело изначально было возбуждено по п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ в отношении неустановленного лица, <Дата> в действиях виновного были установлены признаки преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 112 УК РФ, то есть они были переквалифицированы. Боровский был допрошен в качестве подозреваемого по ч. 1 ст. 112 УК РФ, предварительно был уведомлен о подозрении его именно в этом преступлении, а в обвинительном акте ему инкриминировано уже преступление, предусмотренное п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ. Указанное противоречие ущемляет гарантированное подозреваемому право знать, в чем конкретно он обвиняется. В данном случае имеется противоречие в квалификации его действий, данных при установлении в качестве подозреваемого, с квалификацией в обвинительном акте без дополнительного допроса его в качестве подозреваемого относительно вменяемого ему преступления.

Просит приговор отменить, уголовное дело передать на новое судебное рассмотрение.

Проверив материалы дела, выслушав участников судебного разбирательства и обсудив доводы апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам:

Вопреки доводам жалоб виновность Боровского в совершении преступления нашла свое подтверждение в исследованных в судебном заседании доказательствах, которым дана правильная оценка, соответствующая требованиям ст.ст. 17, 87 и 88 УПК РФ.

Квалификация действий осужденного по п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ также является верной.

В основу приговора судом правильно положены показания потерпевшего ЗАХ, согласно которым в конце июля 2021 года он остановился в зимовье своей знакомой СГВ в <адрес>. <Дата> к нему около 20 часов приехала ОЕВ., с которой они распили спиртное и легли спать, причем до этого СГВ ему говорила, что к ней из <адрес> приехала ее подруга с парнем, и она будет с ними в гостях у своей матери. Около 3 часов ночи <Дата> его разбудила Свидетель №4 и попросила выйти на улицу, чтобы он сказал Свидетель №1 выключить музыку. Он данную просьбу проигнорировал и продолжил спать. Через некоторое время он почувствовал удар по лицу твердым предметом в область губы, от чего проснулся, затем последовал второй удар в область носа справа. Кто его бил, он не видел, но его точно били не руками и не ногами, а твердым холодным (вероятно, железным) предметом. От полученных ударов ему было очень больно, он упал с кровати на пол лицом вниз и потерял сознание, пришел в себя тогда, когда его поднимали ОЕВ и СГВ. С их слов ему стало известно, что сожитель ЛВА избил его металлическим предметом из-за чувства ревности, поскольку последнему стало известно о том, что ранее он (ЗАХ) приглашал её на свидание.

Свидетель ОЕВ подтвердила показания ЗАХ, указав, что с 02 до 03 часов ночи у СГВ на улице громко играла музыка, она сделала замечание СГВ, и они поссорились. СГВ кому-то позвонила, и через несколько минут к дому подъехали девушка и парень, зашли в ограду, у последнего в руке она увидела металлический предмет. Она стала подходить к зимовью, в это время парень спросил о месте нахождения ЗАХ, узнав ответ, прошел в зимовье и сказал ей находиться на улице. Она была у крыльца с СГВ и девушкой, как стало известно – по имени В. Боровский вышел из зимовья через 10 минут, перекинул металлический предмет через забор и вместе с В уехал. Зайдя в зимовье, она увидела у ЗАХ кровь на лице, он ничего не мог пояснить из-за опьянения и боли. Она сообщила об этом СГВ, и по звонку последней приехал тот самый парень, который сказал, что ударил ЗАХ ногой из ревности. После этого она повезла ЗАХ в больницу, где ему оказали медицинскую помощь.

Показания потерпевшего и ОЕВ в целом согласуются с показаниями свидетеля СГВ, пояснившей, что около 5 часов утра она включила музыку, что не понравилось ОЕВ, с которой они поссорились. Тогда она позвонила и рассказала по телефону о произошедшем ЛВА, которая сказала, что приедет вместе с Боровским. По приезду ЛВА на повышенных тонах стала разговаривать с ОЕВ, в ходе чего рассказала, что ЗАХ предлагал ей встретиться в гостинице, что, возможно, услышал Боровский. После она, ОЕВ и ЛВА зашли в ее дом, где продолжили разговор, минут через 15 вышли оттуда. ЛВА села в автомобиль к Боровскому, и они уехали, а она и ОЕВ, пройдя в зимовье, увидели кровь на лице ЗАХ, сидящего на полу, который сказал, что Боровский его побил чем-то железным. Позже из телефонного разговора с ЛВА ей стало известно, что Боровский услышал их разговор на крыльце и из ревности избил ЗАХ.

Оснований не доверять показаниям потерпевшего и данных свидетелей у суда не имелось, вывод об этом в приговоре является правильным. Установлено, что ЗАХ и ОЕВ с Боровским ранее знакомы не были, а СГВ является подругой ЛВА, с которой Боровский состоит в фактических брачных отношениях, соответственно причин для его оговора у них не имеется.

Из их показаний следует, что кроме Боровского в зимовье, где находился ЗАХ, никто из свидетелей не заходил, и что там происходило, не видел.

При таких обстоятельствах показания Боровского и свидетеля ЛВА, с которой он находится в близких отношениях, относительно противоправных действий ЗАХ в зимовье и ответных действий Боровского суд обоснованно поставил под сомнение и расценил как недостоверные.

Ни сама СГВ, ни ОЕВ ни потерпевший не поясняли о противоправном поведении ЗАХ в отношении СГВ, как о том указывал Боровский. Также никто из них не показывает о том, что СГВ куда-то отлучалась из своего домовладения, соответственно не могла туда приехать вместе с Боровским и ЛВА, причем последняя, давая показания в судебном заседании, также об этом не говорит. Наконец, даже из показаний Боровского и ЛВА следует, что кроме них и ЗАХ во время описываемых событий в зимовье никто не находился, соответственно доводы жалобы адвоката Номоконова о непричастности Боровского заведомо не основаны на материалах уголовного дела.

Показания ЗАХ о нанесении ему двух ударов, причем конкретно не руками и ногами, а твердым предметом, по температуре которого он сделал вывод об изготовлении его из металла, полностью подтверждаются двумя заключениями судебно-медицинских экспертиз – № от <Дата> и № от <Дата>, которыми установлено, что ушибленная рана верхней губы справа расценивается как повреждение, причинившее легкий вред здоровью, а перелом спинки носа на уровне верхней трети с боковым смещением отломков – как повреждение, причинившее средней тяжести вред здоровью.

При этом, вопреки доводам защитника, несмотря на то, что указанные экспертизы были выполнены одним и тем же экспертом ЕИА, противоречий в них, равно как и существенных нарушений уголовно-процессуального закона, допущенных при их назначении, суд апелляционной инстанции не усматривает. Каждое из этих экспертных исследований основывалось на разных документах, первое – на основании выписки из журнала амбулаторного приема, а второе – медицинской карты амбулаторного больного. В первом были отражены сведения только о ране губы, а во втором – о переломе носа, исходя из этих сведений экспертом и сделаны выводы о характере этих повреждений с позиции тяжести вреда для здоровья. Проведенная <Дата> экспертиза не является повторной, и процессуальных препятствий для ее проведения тем же экспертом не было. Выводы обоих заключений ЕИА поддержала при допросе в судебном заседании. Доводы о проведении экспертиз вне процессуальных сроков действительности не соответствуют, поскольку первая экспертиза была выполнена в ходе процессуальной проверки сообщения о преступлении, что не противоречит ч. 1 ст. 144 УПК РФ, а вторая – назначена во время производства дознания.

В силу ч. 2 ст. 17 УПК РФ никакое доказательство не имеет заранее установленной силы, поэтому показания эксперта ЕИА в судебном заседании о возможности образования телесных повреждений у ЗАХ при обстоятельствах, указанных Боровским, с учетом других исследованных доказательств не порождают сомнений в достоверности показаний потерпевшего о том, что рана губы и перелом носа у него образовались от двух ударов тупым твердым предметом, который использовался в качестве оружия.

Поскольку обе экспертизы проводились по медицинским документам, в которых не содержится описание повреждений на коже Потерпевший №1 в местах ударов, эти сведения и не нашли своего отражения в заключениях, что с учетом изложенного выше также не дает оснований расценивать их как неполные, недостоверные и свидетельствующие о наличии неустранимых сомнений в виновности Боровского в нанесении ударов тупым твердым предметом. С учетом давности указанных событий и неполного описания телесных повреждений ЗАХ в медицинских документах целесообразность в проведении повторной экспертизы отсутствует.

Каких-либо сомнений во вменяемости осуждённого не имеется.

С доводами жалобы адвоката о нарушении права на защиту Боровского суд апелляционной инстанции также не может согласиться.

При производстве дознания по уголовному делу документом, в котором формулируется обвинение, является обвинительный акт (обвинительное постановление при производстве дознания в сокращенной форме). Возбуждение уголовного дела по событию совершенного Боровским преступления по п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ (в соответствии с первым заключением СМЭ раны на губе ЗАХ) не препятствовало дать его действиям в ходе дознания оценку как более тяжкому преступлению. Под стражей Боровский не находился, а потому также не требовалось вынесения постановления о привлечении его в качестве обвиняемого, и окончательно сформулированное обвинение по п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ было приведено начальником отдела дознания в обвинительном акте, с которым, наряду с другими материалами дела, он и его защитник были ознакомлены до направления уголовного дела прокурору, о чем имеется отметка в соответствующем протоколе.

При таких обстоятельствах, на момент ознакомления с материалами уголовного дела и обвинительным актом Боровский и его защитник располагали данными об окончательно предъявленном обвинении и имели возможность с ним не согласиться. Из протокола ознакомления с материалами уголовного дела следует, что никаких ходатайств, в том числе о дополнительном допросе в связи с увеличением объема обвинения, они не заявили. Копия обвинительного акта Боровскому была вручена, и на момент рассмотрения дела в суде он имел возможность защищаться от обвинения именно по п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ.

Каких-либо процессуальных нарушений при рассмотрении уголовного дела судом первой инстанции также не усматривается. То, что потерпевший ЗАХ, свидетели ОЕВ и СГВ не допрашивались в судебном заседании, на что в суде апелляционной инстанции сделал акцент защитник Номоконов, нельзя признать нарушением права Боровского на защиту, поскольку ни он, ни адвокат не возражали против удовлетворения ходатайства государственного обвинителя об оглашении их показаний на стадии дознания, в связи с чем положения ч. 1 ст. 281 УПК РФ судом нарушены не были.

В соответствии с ч. 3 ст. 60 УК РФ при назначении Боровскому наказания судом учтены характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность виновного, смягчающие наказание обстоятельства и отсутствие отягчающих, влияние назначенного наказания на его исправление и условия жизни его семьи.

В соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ в качестве смягчающего наказание обстоятельства судом учтено наличие на иждивении Боровского малолетних детей, а на основании ч. 2 ст. 61 УК РФ – наличие на его иждивении малолетних детей сожительницы и состояние беременности последней.

Иных обстоятельств, которые на основании ч. 1 ст. 61 УК РФ подлежали бы обязательному учету в качестве смягчающих, суд не усмотрел, и суд апелляционной инстанции таковых также не находит.

Выводы суда об отсутствии оснований для применения при назначении наказания положений ч. 6 ст. 15 и ст. 64 УК РФ мотивированы надлежаще и убедительно, оснований не согласиться с ними суд апелляционной инстанции не находит.

Срок назначенного Боровскому лишения свободы, а также установленный в соответствии со ст. 73 УК РФ испытательный срок, суд апелляционной инстанции полагает полностью соответствующими положениям ст.ст. 6, 43 и 60 УК РФ, оснований для их снижения не имеется.

Таким образом, нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих изменение или отмену приговора, не допущено.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор <данные изъяты> районного суда <адрес> от <Дата> в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы адвоката Номоконова С.В. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции (<адрес>), через суд, постановивший приговор.

Кассационная жалоба подается в течение шести месяцев со дня вступления приговора в законную силу.

Лицо, подавшее кассационную жалобу, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции, о чем необходимо указать в этой кассационной жалобе.

В случае пропуска срока обжалования или отказа в его восстановлении кассационная жалоба на приговор подается непосредственно в суд кассационной инстанции.

Председательствующий: А.В. Жуков