Дело № 2-230/2025

УИД: 26RS0003-01-2024-005734-64

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

24 июня 2025 года г. Ставрополь

Октябрьский районный суд г. Ставрополя Ставропольского края в составе:

председательствующего судьи Руденко Е.В.,

при секретаре судебного заседания Статовой Л.Г.,

с участием истца в лице представителя по доверенности ФИО1,

ответчика ГБУЗ «Туапсинская центральная районная больница №2» в лице представителя ответчика по доверенности и ордеру ФИО2,

прокурора Октябрьского района г. Ставрополя в лице старшего помощника прокурора Бородиной Н.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда гражданское дело по иску ФИО3 и ФИО4 к государственному бюджетному учреждению здравоохранения Ставропольского края «Ставропольский краевой онкологический диспансер» о взыскании компенсации морального вреда,

установил:

ФИО3 обратилась в суд с исковым заявлением к ГБУЗ СК «Ставропольский краевой клинический онкологический диспансер», в котором просила взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 2500000 рублей.

В обоснование заявленных исковых требований указано, что истец является дочерью умершей ФИО5.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО5 была экстренно госпитализирована в ГБУЗ СК «Ставропольская краевая клиническая больница». Был установлен клинический заключительный диагноз: флебит и тромбофледит поверхностных сосудов нижних конечностей / варикотромбофлебит БПВ, справа. ДД.ММ.ГГГГ ФИО5 была прооперирована: прямая тромбэктомия из ОБВ справа с несечениемтромбированных вен.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО5 в связи с удовлетворительным состоянием была выписана. Однако, в связи с ухудшением состояния здоровья, ФИО5 была вновь госпитализирована в ГБУЗ СК «Ставропольский краевой клинический онкологический диспансер», где ДД.ММ.ГГГГ в 13 часов 55 минут скончалась.

Истец указывает на то, что смерть ФИО5 наступила в виде ненадлежащего исполнения врачами своих профессиональных обязанностей.

При этом, смерть матери повлекла сильнейшие переживания, моральные и душевные потрясения, которые пришлось пережить истцу, в связи с чем, с ответчика подлежит взысканию компенсация морального вреда в сумме 2500000 рублей.

ФИО4 также обратился в суд с исковым заявлением к ГБУЗ СК «Ставропольский краевой клинический онкологический диспансер», в котором просила взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 2500000 рублей, приведя в обоснование заявленных требований аналогичные вышеизложенным доводы.

Определением суда от ДД.ММ.ГГГГ гражданские дела № и № соединены в одно производство.

Истцы ФИО4, ФИО3, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явились, реализовав свое право на ведение дела через представителя.

Представитель истцов ФИО4, ФИО3 – ФИО1 в судебном заседании заявленные исковые требования поддержал в полном объеме, просил суд их удовлетворить по доводам, изложенным в исковом заявлении.

Представитель ответчика - ГБУЗ СК «Ставропольский краевой клинический онкологический диспансер» - ФИО6, в судебном заседании возражала против удовлетворения заявленных требований, в том числе по доводам представленных в материалы дела письменных возражений, из содержания которых следует, что в материалах дела отсутствуют доказательства ненадлежащего исполнения врачами ГБУЗ СК «Ставропольский краевой клинический онкологический диспансер» своих профессиональных обязанностей в отношении ФИО15 медицинскаяпомощь которой оказывалась в соответствии с порядком оказания медицинской помощи, клиническими рекомендациями, что подтверждается результатами экспертизы качества оказания медицинской помощи «без нарушений», проведенной 09.03.2023 страховой медицинской организацией ООО «СК «Ингосстрах-М» в г. Ставрополе.

Кроме того, доказательств, свидетельствующих о том, что истцы, обратившиеся за компенсацией морального вреда, действительно испытали физические или нравственные страдания именно в связи с качеством проведенного лечения ГБУЗ СК «Ставропольский краевой клинический онкологический диспансер» пациентки ФИО14., суду также не представлено.

При жизни пациентки истцы с заявлениями, жалобами на качество оказываемой медицинской помощи в ГБУЗ СК «Ставропольский краевой клинический онкологический диспансер» не обращались.

С учетом мнения сторон и в силу положений статьи 167 ГПК РФ суд считает возможным рассмотреть настоящее гражданское дело в отсутствие не явившихся лиц.

Выслушав стороны, заслушав старшего помощника прокурора Октябрьского района г. Ставрополя Бородину И.В., полагавшую заявленные исковые требования не подлежащими удовлетворению, исследовав письменные материалы дела, оценив представленные по делу доказательства в их совокупности, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявленных исковых требований, ввиду следующего.

В соответствии со ст. ст. 55, 56, 59, 60, 67 ГПК РФ, доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом, суд принимает только те доказательства, которые имеют значение для рассмотрения и разрешения дела, обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами.

Судом установлено и подтверждается материалами дела, что ФИО8 умерла ДД.ММ.ГГГГ в <данные изъяты> часов <данные изъяты> минут, место смерти: <адрес>, что подтверждается справкой о смерти №С-№ от ДД.ММ.ГГГГ, свидетельством о смерти серии III-ДН № от ДД.ММ.ГГГГ.

Из представленной суду медицинской документации на имя ФИО16 следует, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО8 была экстренно госпитализирована в ГБУЗ СК «<адрес>вая клиническая больница». Был установлен клинический заключительный диагноз: флебит и тромбофлебит поверхностных сосудов нижних конечностей / варикотромбофлебит БПВ, справа. ДД.ММ.ГГГГ ФИО8 была прооперирована: прямая тромбэктомия из ОБВ справа с несечениемтромбированных вен.

Указанные обстоятельств подтверждаются выписным эпикризом медицинской карты стационарного больного № ФИО7

ДД.ММ.ГГГГ ФИО8 выписана из ГБУЗ СК «<адрес>вая клиническая больница» в связи с улучшением состояния здоровья.

В последующем, ДД.ММ.ГГГГ, в связи с ухудшением состояния здоровья, ФИО8 была вновь госпитализирована в ГБУЗ СК «Ставропольский краевой клинический онкологический диспансер», где ДД.ММ.ГГГГ в 13 часов 55 минут скончалась.

Заявляя настоящие исковые требования истцы ФИО4, ФИО3 указывают на то, что ответчиком ГБУЗ СК «Ставропольский краевой клинический онкологический диспансер» проведено некачественное лечение ФИО7, что явилось причиной смерти последней.

В ходе рассмотрения дела определением суда от ДД.ММ.ГГГГ была назначена и проведена судебная медицинская экспертиза на предмет установления причинно-следственной связи между оказанной ответчиком медицинской помощью и наступившими негативными последствиями в виде смерти ФИО7

Согласно выводам полученного экспертного заключения № от ДД.ММ.ГГГГ смерть ФИО7 наступила ДД.ММ.ГГГГ. Труп не исследовался. Согласно представленному медицинскому свидетельству о смерти от ДД.ММ.ГГГГ, причиной смерти явился острый миелоидный лейкоз, кровоизлияние внутримозговое множественных локализаций, цереброваскулярная недостаточность.

Члены экспертной комиссии утверждают, что предотвратить закономерно развившееся осложнение – острое нарушение мозгового кровообращения было невозможно и смерть ее была не предотвратима с учетом агрессивности злокачественного течения острого лейкоза.

Медицинская помощь в ГБУЗ СК «Ставропольский краевой клинический онкологический диспансер» г. Ставрополя, ГБУЗ СК «Ставропольская краевая клиническая больница» г. Ставрополя, ГБУЗ СК «Красногвардейская районная больница» на всех этапах оказана правильно, современно и в полном объеме. Каких-либо нарушений прав пациента в соответствии с действующим законодательством Российской Федерации, должностных инструкций и функциональных обязанностей, не имелось. Была соблюдена этапность оказания медицинской помощи.

Оценивая экспертное заключение от №200 от 28.04.2025 по правилам ст. 67 ГПК РФ, суд полагает, что при производстве экспертизы соблюдены общие требования к производству экспертиз, эксперты предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, они компетентны в вопросах, поставленных на их разрешение, обладают знаниями в области медицины, имеют длительный стаж работы в областях медицины, высокий уровень квалификации, содержание заключения соответствует клиническим и нормативно-правовым требованиям. Заключение является полным и ясным, не содержит каких-либо противоречий между описательной, исследовательской частью и выводами. Заключение экспертов допустимыми и достоверными доказательствами не опровергнуто.

Суд считает указанное доказательство достоверным и допустимым. Заключение экспертов, проведено в точном соблюдении с процедурой проведения указанного вида экспертиз, с привлечением специалистов медицинских работников разных направлений, с соответствующим уровнем квалификации.

Заключение №200 от 28.04.2025 является научно-обоснованным, данным на основании анализа первичных медицинских документов и другой необходимой информации полностью представленной судом для проведения экспертного исследования.

Ходатайств о проведении по делу дополнительной либо повторной экспертиз сторонами спора не заявлялось.

Допрошенная в судебном заседании эксперт ФИО9 выводы экспертного заключения подтвердила, пояснив, что причинно-следственная связь между действиями медицинских работников и смертью ФИО7, отсутствует, смерть последней наступила в результате острого течения имеющегося заболевания –острый миелоидный лейкоз и развившимися осложнениями, которые не были совместимы с жизнью и привели к смерти пациента. При этом, экспертами также установлено, что медицинская помощь ФИО7 в ГБУЗ СК «Ставропольский краевой клинический онкологический диспансер» г. Ставрополя, ГБУЗ СК «Ставропольская краевая клиническая больница» г. Ставрополя, ГБУЗ СК «Красногвардейская районная больница» на всех этапах оказана правильно, современно и в полном объеме.

Принимая во внимание изложенное и разрешая по существу заявленные требования, суд исходит из следующего.

В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (часть 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (часть 2 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (статья 18 Конституции Российской Федерации).

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации).

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».

Здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (пункт 1 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В статье 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5 - 7 статьи 4 названного Закона).

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Согласно пункту 4 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» медицинская услуга - это медицинское вмешательство или комплекс медицинских вмешательств, направленных на профилактику, диагностику и лечение заболеваний, медицинскую реабилитацию и имеющих самостоятельное законченное значение.

Качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата (пункт 21 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Согласно пункту 2 статьи 19 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования.

Пунктом 9 части 5 статьи 19 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» предусмотрено право пациента на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

Пунктом 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства. Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (абзац 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (абзац 2 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По общему правилу, моральный вред компенсируется в денежной форме (пункт 1 статьи 1099 и пункт 1 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) (пункт 24 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

В пункте 25 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований.

В пункте 48 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации").

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Согласно пункту 49 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Из содержания вышеуказанных норм права и разъяснений Верховного Суда Российской Федерации следует, что основанием для принятия решения о компенсации морального вреда по данной категории споров надлежит установить причинно-следственную связь между наступившими негативными последствиями в виде нарушения здоровья или смерти лица и соответствующими действиями медицинских работников, повлекших наступление таковых последствий.

Между тем, в ходе настоящего судебного разбирательства такая причинно-следственная связь не установлена.

Как указано выше, согласно экспертному заключению № от ДД.ММ.ГГГГ смерть ФИО7 наступила ДД.ММ.ГГГГ, причиной смерти явился острый миелоидный лейкоз, кровоизлияние внутримозговое множественных локализаций, цереброваскулярная недостаточность.

Проведенным по делу экспертным исследованием установлено, что медицинская помощь ФИО7 в ГБУЗ СК «Ставропольский краевой клинический онкологический диспансер» г. Ставрополя, ГБУЗ СК «Ставропольская краевая клиническая больница» г. Ставрополя, ГБУЗ СК «Красногвардейская районная больница» на всех этапах оказана правильно, современно и в полном объеме. Каких-либо нарушений прав пациента в соответствии с действующим законодательством Российской Федерации, должностных инструкций и функциональных обязанностей, не имелось. Была соблюдена этапность оказания медицинской помощи.

С учетом установленных по делу фактических обстоятельств, принимая во внимание имеющиеся в деле доказательства, в том числе вышеуказанное экспертное заключение, суд приходит к выводу о недоказанности факта оказания ФИО7 медицинской помощи ненадлежащего качества, а равно причинно-следственной связи между качеством оказанной помощи и наступлением смерти последней.

Таким образом, признавая неминуемыми морально-нравственные страдания истцом в связи с утратой близкого человека, суд не усматривает оснований для возложения ответственности за таковые страдания на медицинское учреждение, поскольку описанное истцами состояние, хоть и связано с фактом смерти ФИО7, однако не явилось причиной ненадлежащего исполнения ответчиком обязанности по оказанию качественной и полной медицинской помощи.

Между тем, принимая решение об отказе в удовлетворении заявленных требований о компенсации морального вреда, суд считает необоснованными доводы ответчика, отсутствие жалоб и заявлений со стороны истцов по факту ненадлежащего оказания медицинской помощи до момента смерти ФИО7, не может являться доказательством согласия последний с проводимым лечением, поскольку истцы не обладают соответствующим профессиональным образованием и не имеют возможности оценивать действия врачей при оказании медицинской помощи с точки зрения их соответствия заболеванию пациента.

Также в указанном случае суд считает несостоятельными и доводы ответчика в части недостаточности действия истцов, связанных со своевременным обращением в учреждение здравоохранения и участия в лечении ФИО7 до момента ее смерти, а равно доводы об отсутствии согласия ФИО7 на получение истцами информации о состоянии ее здоровья, поскольку указанные ответчиком, в данной части обстоятельства, не имеют отношения к предмету спора.

Принимая во внимание все вышеизложенные обстоятельства суд приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявленных истцами требований о возмещении морального вреда.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд,

РЕШИЛ :

исковые требования ФИО3 и ФИО4 к государственному бюджетному учреждению здравоохранения Ставропольского края «Ставропольский краевой онкологический диспансер» о взыскании компенсации морального вреда – оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Ставропольский краевой суд через Октябрьский районный суд города Ставрополя в течение месяца со дня принятия судом решения в окончательной форме.

Мотивированное решение изготовлено 08.07.2025 года.

Судья Е.В. Руденко