Судья Бессонов Д.А. Дело № 22-680

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Кострома 21 августа 2023 года

Костромской областной суд в составе:

председательствующего судьи Шумиловой Ю.В.,

с участием прокурора прокуратуры Костромской области Бузовой С.В.,

оправданных ФИО1, ФИО2,

защитников – адвокатов Огаркова Н.А., Буцукина А.В.,

при секретаре Перфиловой Д.Р.,

рассмотрел в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционному представлению государственного обвинителя Березинского Л.С. на приговор Павинского районного суда Костромской области от 9 июня 2023 года, которым,

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в д. <адрес>, ранее несудимый,

ФИО2, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в д. <адрес>, ранее несудимый,

-признаны невиновными в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 216 УК РФ и оправданы в связи с непричастностью к совершению преступления.

За ФИО1 и ФИО2 признано право на реабилитацию и возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием в порядке, предусмотренном главной 18 УПК РФ.

Уголовное дело возвращено прокурору Павинского района Костромской области для организации дополнительного расследования.

По делу разрешен вопрос о судьбе вещественных доказательств.

Выслушав прокурора Бузову С.В., поддержавшего доводы апелляционного представления, оправданных ФИО1 и ФИО2, их защитников Огаркова Н.А. и Буцукина А.В., полагавших приговор суда законным и обоснованным,

установил:

при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре суда, ФИО1 и ФИО2 признаны невиновными в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 216 УК РФ, и оправданы в связи с непричастностью к совершению преступления, выразившегося в нарушении правил безопасности при ведении иных работ, повлекшем по неосторожности смерть несовершеннолетнего ФИО12, что имело место в дневное время 12 сентября 2020 года на территории зерносушильного комплекса ООО «<данные изъяты>», расположенного в <адрес>.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Березинский Л.С. полагает приговор незаконным и необоснованным, считая, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела по следующим основаниям:

-судом необоснованно признано недопустимым доказательством заключение экспертизы от 24 января 2022 года № 023/22, поскольку она проведена компетентным лицом, отвечающим необходимым требованиям, без нарушения законодательства и на основании всех материалов уголовного дела. Выводы данного заключения свидетельствуют о том, что наиболее вероятной причиной смерти ФИО12 явилось его нахождение в опасной зоне при разгрузке зерна ФИО1, однако данные обстоятельства судом оставлены без внимания. При этом судом не предприняты меры к назначению дополнительной или повторной экспертизы;

-выводы суда об отсутствии биологических объектов от потерпевшего (крови, эпителиальных клеток) на исследуемых объектах (телеге, конструкциях зерносушильного комплекса) являются несостоятельными, поскольку не подтверждены показаниями экспертов и специалистов в данной области. Отсутствие таких следов не может достоверно свидетельствовать о ненахождении ФИО12 в указанном месте. Экспертизой установлено наличие на фрагменте деревянного бруса волокон, схожих с волокнами кепки ФИО12, однако судом сделан односторонний и не подтверждённый в ходе судебного следствия вывод о ненадлежащем изъятии указанного предмета;

-судом необоснованно сделаны выводы о динамичности процесса выгрузки зерна и о затруднительности попадания ФИО12 на телегу, поскольку материалами дела установлено, что трактор с телегой неоднократно останавливался, а ФИО12 вёл активный образ жизни и был достаточно физически развит. Однако не дано оценки несовершеннолетнему возрасту погибшего и его нахождению менее чем за час до происшествия к кабине комбайна в отсутствие ответственного работника, во время которого он делал фотографии;

-суд необоснованно пришёл к выводам о том, что труп ФИО12 находился на зерне в завальной яме в перчатках, при этом кисти рук были сжаты в кулаки, а ни один палец в перчатки не был вдет, а так же о том, что при получении травмы рефлекторное сжатие кистей рук в кулаки с высвобождением напальчников перчаток невозможно. Указанные обстоятельства не соответствуют обстоятельствам дела и не подтверждены путём проведения экспертизы или допроса эксперта в области судебно-медицинской экспертизы. При этом эксперт ФИО20 пояснил, что реакция организма погибшего на получение травмы могла быть как в виде полного расслабления мышц, так и их сокращения в зависимости от индивидуальных особенностей человека;

-суд пришёл к выводу о том, что ФИО12 получил травму, повлекшую его смерть, при обстоятельствах, существенно отличающихся от обстоятельств, указанных в обвинении. Однако такое суждение сделано судом на основании собственных предположений без научного обоснования, которое могли дать лишь компетентные эксперты;

-суд фактически подтвердил обстоятельства совершённого преступления и сведения о лицах, находившихся на месте происшествия, однако сделал немотивированный вывод о непричастности ФИО2 и ФИО1 в гибели ФИО12, а так же не дал оценку их действиям по соблюдению правил производства работ при выгрузке зерна.

В связи с изложенным, государственный обвинитель просит отменить приговор суда и направить уголовное дело на новое судебное разбирательство.

Защитником Огарковым Н.А. в интересах оправданного ФИО1 поданы возражения, в которых он высказывает своё несогласие с доводами апелляционного представления. При этом указывает, что обвинением не представлено доказательств вины его подзащитного, показания которого были последовательными и не имели противоречий (в отличие от показаний ФИО2). Выражает несогласие с выводами заключения эксперта от ДД.ММ.ГГГГ №, поскольку он не был непосредственно на месте происшествия, а сделал противоречащие материалам дела выводы на основе только представленных ему материалов. Обращает внимание на то, что проведённые следственный эксперимент и проверка показаний не доказывают версию следствия, при которой погибший мог попасть под задний борт прицепа или забраться на прицеп с последующей травмой головы о деревянную конструкцию в период выгрузки зерна именно ФИО1, а не иными трактористами, трактор и прицеп которых не проверялись. Выражает несогласие с доводом прокурора о наличии волокон кепки погибшего на фрагменте деревянного бруса, поскольку они входят и в состав иных текстильных изделий, а сам брус изъят лишь спустя два месяца после происшествия, а так же с доводом о самопроизвольном сжатии пальцев рук в период происшествия, поскольку он носит предположительный характер. Полагает, что в ходе предварительного следствия были допущены существенные нарушения УПК РФ и принята во внимание лишь одна версия произошедшего, а обвинение в отношении ФИО1 является незаконным, необоснованным и не нашло подтверждений. В связи с изложенным, просит оставить приговор суда без изменения.

В своих возражениях оправданный ФИО1 высказывает согласие с приговором суда, полагая его законным и обоснованным.

В своих возражениях защитник Буцукин А.В., действующий в интересах оправданного ФИО2, так же высказывает согласие с приговором суда, считая его законным и обоснованным. В обоснование своей позиции указывает, что выводы суда не содержат существенных противоречий, а все доказательства стороны обвинения носят предположительный и вероятностный характер. Полагает, что объективно доказана невозможность нахождения ФИО12, не характеризовавшегося никем из свидетелей как спортивного и ведущего активный образ жизни человека, на заднем борту телеги ФИО1 в момент выгрузки зерна. Обращает внимание суда на то, что ответственным за технику безопасности и за работу ФИО12 являлся не его подзащитный, а руководство предприятия. В связи с изложенным, просит оставить приговор без изменения.

Проверив материалы дела и доводы апелляционного представления, суд апелляционной инстанции находит приговор суда подлежащим отмене по следующим основаниям.

Согласно ст. 389.17 УПК РФ основаниями отмены или изменения судебного решения судом апелляционной инстанции являются существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных настоящим Кодексом прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

В силу ст. 297 УПК РФ любой приговор суда должен быть законным, обоснованным, справедливым и признается таковым, если он соответствует требованиям уголовно-процессуального законодательства, предъявляемым к его содержанию, процессуальной форме и порядку постановления, а также основан на правильном применении уголовного закона.

В соответствии со ст. 305 УПК РФ при постановлении оправдательного приговора в его описательно-мотивировочной части указывается существо предъявленного обвинения, излагаются обстоятельства дела, установленные судом, приводятся основания оправдания подсудимого и доказательства, их подтверждающие. Кроме того, в описательно-мотивировочной части оправдательного приговора должны быть приведены мотивы, по которым суд отверг доказательства, представленные стороной обвинения.

При этом в соответствии с ч. 1 ст. 88 УПК РФ каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения его относимости, допустимости и достоверности, а все собранные доказательства в совокупности – достаточности для разрешения уголовного дела.

Постановленный в отношении ФИО1 и ФИО2 оправдательный приговор указанным требованиям закона не соответствует.

Органами предварительного расследования ФИО1 и ФИО2 обвинялись в нарушении правил безопасности при ведении иных работ, повлекших по неосторожности в дневное время ДД.ММ.ГГГГ на территории зерносушильного комплекса ООО «<данные изъяты>», расположенном селе <адрес>, смерть несовершеннолетнего ФИО12, при следующих обстоятельствах:

-ФИО1, имея специальность тракториста-машиниста, на основании приказа генерального директора ООО «<данные изъяты>» от ДД.ММ.ГГГГ был принят на указанную должность с заключением трудового договора № и дополнительных соглашений, устанавливающих, в том числе, его основные права и обязанности, как работника. ФИО1 был ознакомлен с должностной инструкцией, за ним был закреплен трактор <данные изъяты>, г/н №, а также проведена стажировка и обучение, в том числе, инструктажи по охране труда на хозяйственных работах и для тракториста, и обучение навыкам безопасной работы на закрепленном оборудовании и механизмах. В указанное время, управляя данным трактом с полуприцепом тракторным самосвального типа «<данные изъяты>», оснащенным гидравлическим механизмом, ФИО1 осуществлял разгрузку зерна в завальную яму комплекса. При этом данные работы проводились путем движения («запячивания») задним ходом (полуприцепом) к завальной яме, с последующим поднятием прицепа (платформы) и его заднего борта для выгрузки зерна. В нарушение своих должностных обязанностей и нормативно-правовых актов и правил, в том числе, в сфере обеспечения безопасности при производстве погрузочно-разгрузочных работ на объектах, ФИО1, действуя по неосторожности, не убедился должным образом в отсутствии в зоне проведения указанных работ посторонних людей. Вследствие этого, в опасной зоне оказался несовершеннолетних ФИО12, который на предприятии фактически выполнял обязанности оператора зерносушительной установки (в том числе, принимал тракторы с зерном), о чем было известно всем работникам. При поднятии прицепа и его заднего борта для выгрузки зерна, ФИО12 головой был зажат между частями кузова прицепа и деревянными потолочными конструкциями комплекса, в результате чего, ему были причинены телесные повреждения в виде тупой травмы головы, перелома свода и основания черепа, отчего на месте происшествия наступила его смерть.

-ФИО2 на основании приказа генерального директора ООО «<данные изъяты>» от ДД.ММ.ГГГГ был принят на должность оператора зерносушильной установки с заключением трудового договора № и дополнительных соглашений, устанавливающих, в том числе, его основные права и обязанности, как работника. ФИО2 также был ознакомлен с должностной инструкцией, за ним были проведены вводный и первичный инструктажи, в том числе, по охране труда на различных хозяйственных, погрузочно-разгрузочных работах, включая работы по разгрузке зерна. В нарушение своих должностных обязанностей и нормативно-правовых актов и правил в сфере безопасности проведения погрузочно-разгрузочных работ, действуя по неосторожности, в указанное время ФИО2 при осуществлении разгрузки зерна ФИО1, на рабочем месте отсутствовал, допустив нахождение там для выполнения его (ФИО2) функциональных обязанностей несовершеннолетнего потерпевшего. Вследствие этого, тот оказался в опасной зоне при осуществлении ФИО1 указанных работ, и, при поднятии прицепа и его заднего борта для выгрузки зерна, головой был зажат между частями кузова прицепа и деревянными потолочными конструкциями комплекса, в результате чего, ему были причинены телесные повреждения в виде тупой травмы головы, перелома свода и основания черепа, отчего на месте происшествия наступила его смерть.

Как следует из описательно-мотивировочной части приговора, суд первой инстанции изложил в приговоре все доказательства и процессуальные документы, которые были исследованы в судебном заседании, признал доказанным, что при указанных обстоятельствах несовершеннолетний ФИО12, фактически являясь оператором зерносушительной установки ООО «<данные изъяты>», на территории данного комплекса при исполнении своих должностных обязанностей в период времени с 17 часов 27 минут до 17 часов 52 минут получил травму, повлекшую его гибель.

При этом пришел к выводу о том, что ФИО2 и ФИО1 не причастны к совершению преступления, поскольку гибель ФИО12 наступила после выгрузки ФИО1 зерна, и при обстоятельствах, существенно отличающихся от тех, которые указаны в обвинении.

Однако с таким выводом суда первой инстанции нельзя согласиться, поскольку они противоречивы и сделаны без должного анализа и оценки всех материалов дела и представленных стороной обвинения доказательств.

В данном случае, суд апелляционной инстанции, в первую очередь исходит из того, что, как уже указывалось выше, суд пришел к выводу о доказанности получения ФИО12 смертельной травмы головы не в связи с простым нахождением на территории комплекса ООО «<данные изъяты>», как постороннего лица, а именно при исполнении должностных обязанностей, как оператора зерносушильной установки.

В тоже время, сделав вывод о том, что ФИО12 погиб после выгрузки ФИО1 зерна, суд не дал надлежащей оценки, как показаниям подсудимых, так и показаниям свидетелей Свидетель №9, Свидетель №10 относительно того, что кроме ФИО1 (в том числе, после 17 часов) в этот день разгрузку зерна в завальную яму никто не осуществлял.

Кроме того, судом не дано оценки показаниям потерпевшего Потерпевший №1 и свидетеля Свидетель №5 (генеральный директор ООО «<данные изъяты>») о том, что в обязанности оператора зерносушительного комплекса включалось, в том числе, приемка зерна и организация его разгрузки. При этом, согласно показаниям свидетеля Свидетель №9 во время разгрузки зерна оператор (в данном случае ФИО2) должен находиться в проеме двери завальной ямы, регулировать процесс «запячивания» телеги и разгрузки зерна. Указанные обстоятельства подтвердил и свидетель Свидетель №10, дополнительно пояснив, что когда зерно влажное (что имело в данном случае в виду погодных условий), оно плохо скатывается с телеги, в связи с чем, при его разгрузке требуется помощь оператора КЗС. Также следует отметить, что как следует из исследованных доказательств, в том числе, показаний ФИО2, на зерносушильном комплексе отсутствует какое-либо оборудование, станки или механизмы, с функциями пресса, усиления сжатия или давления, при работе с которыми при нарушении техники безопасности имеется риск получения травм, с таким же механизмом, как у потерпевшего.

Таким образом, из приговора неясно, если суд пришел к выводу о непричастности ФИО1 и ФИО2 к гибели ФИО12, то какие же тогда тот выполнял трудовые обязанности в момент получения смертельной травмы и почему они не связаны с действиями указанных лиц.

Кроме того, указав о том, что гибель потерпевшего произошла после выгрузки ФИО1 зерна, суд сослался только на его же показания о том, что он видел ФИО12 после данного процесса в проеме завальной ямы. При этом суд не дал оценки тому, что именно ФИО1 участвовал и в осмотре места происшествия, и при проведении следственного эксперимента, в ходе которых было установлено, что при поднятии платформы телеги и заднего борта, последний каждый раз контактирует с деревянными брусьями потолка, то есть, определялся возможный механизм получения потерпевшим травмы головы. Таким образом, ФИО1 еще до привлечения его в качестве подозреваемого обладал сведениями, на основе которых имел возможность сформировать свою позицию защиты по делу, и, не только в части времени когда он видел погибшего, но и времени приезда на КЗС (указывал, что с поля он уехал около 16 часов). Суд же, признав показания ФИО1 о том, что он видел ФИО12 после разгрузки зерна, достоверными, в то же время в другой их части относительно времени разгрузки зерна фактически признал недостоверными, приведя в их опровержение исследованные по делу доказательства.

Суд апелляционной инстанции также отмечает, что, как уже указывалось ранее, органами предварительного расследования ФИО2 и ФИО1 вменялось совершение абсолютно разных действий (бездействия), приведших к гибели несовершеннолетнего потерпевшего. При этом в подтверждение обвинения ФИО2 в части того, что именно он обязан был обеспечить безопасные условия проведения таких работ (разгрузки зерна в завальную яму), наряду с показаниями вышеуказанных свидетелей, органами следствия приведены положения: трудового договора и дополнительных соглашений к нему, должностной инструкции и инструкции по охране труда оператора зерносушильной установки. Между тем, судом в приговоре какой-либо оценки указанным доказательствам не дано и не приведено мотивов, по которым указанные доказательства, признанные же самим судом достоверными и объективными, он не принял во внимание.

Суд признал в приговоре недопустимым доказательством заключение эксперта 023/22 от 24 января 2022 года на том основании, что оно не соответствует требованиям ст. 204 УПК РФ, поскольку оно не содержит указания на примененные научно-обоснованные методики, а указан только один метод - сравнительный анализ, который не требует специальных познаний. При этом суд указал, что эксперт дал собственную оценку добытыми по делу доказательствам, что не входит в его компетенцию, с суждением о чем, суд апелляционной инстанции не согласен.

В данном случае, формулируя указанный вывод, суд не принял во внимание, что особенностью проведения ситуационной судебной экспертизы является то, что свое исследование специалист проводит на основании изучения и исследования собранных по делу и представленных ему следственными органами материалов, в ходе чего проверяется возможность или невозможность выдвинутых версий, исходя из сложившейся в момент совершения преступления ситуации и вариантов ее развития. Таким образом, эксперт для восстановления события изучает, и показания свидетелей, и результаты следственного эксперимента, и заключения судебных экспертиз, на основании чего, не дает оценку собранным по делу доказательств, как это необоснованно указано судом, а делает заключение относительно причинно-следственной связи между действиями всех участников происшествия и его последствий. Следует отметить, что такой порядок проведения экспертного исследования прямо определен в п.85.7 Приказа Минздравсоцразвития России № 346н от 12 мая 2010 года «Об утверждении порядка и организации и производства судебно-медицинских экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях РФ». В данном случае необходимость проведения таких экспертиз и именно путем сравнительного анализа обусловлена, в том числе, отсутствием непосредственных очевидцев случившегося, что не свидетельствует о несоответствии сделанного заключения положениям ст. 204 УПК РФ.

Заслуживают внимание и доводы апелляционного представления о том, что ссылки суда на отсутствие в материалах дела доказательств о наличии на телеге и конструкциях зерносушильного комплекса биологических следов от потерпевшего не свидетельствуют о неполноте предварительного следствия и о том, что потерпевший погиб при иных обстоятельства. В данном случае, в обоснование данного вывода судом не приведено каких-либо объективных и убедительных данных (например, показаний специалистов или экспертов) свидетельствующих о том, что в рассматриваемой ситуации при контактировании тела человека с такими конструкциями, является безусловным обязательное наличие (оставление) на них биологических следов потерпевшего. Кроме этого, несмотря на то, что осмотр телеги и его конструкций проводился на следующий день после случившегося, суд не дал оценки тому, что транспортное средство до проведения данного мероприятия находилось в уличных условиях при неблагоприятных погодных условиях (дождя), что подтверждено показаниями допрошенных свидетелей. Также следует отметить, что потерпевший Потерпевший №1 (отец погибшего) в своих показаниях указывал, что когда он обнаружил сына в завальной яме, на голове у него была кепка, кровь истекала из ран на шее. В данном случае потерпевший не указывал о наличии обильного кровотечения на голове, где и имелась смертельная травма, полученная потерпевшим при обстоятельствах, указанных в обвинительном заключении. Указанные обстоятельства подтвердил и свидетель ФИО13 (участковый уполномоченный полиции), который непосредственно находился на месте происшествия, пояснив, что у погибшего отсутствовало обильное кровотечение, и, несмотря на характер ран на шее, и там было мало крови. При проведении в ходе следствия судебных экспертиз было установлено, что раны на шее потерпевшего являются ушиблено-рваными (№ от ДД.ММ.ГГГГ), а на верхней поверхности правового ограничителя отбойника была обнаружена кровь человека, которая может принадлежать потерпевшему. Указанные доказательства были приведены органами следствия в подтверждение вывода об обстоятельствах получения погибшим телесных повреждений, в частности, ушиблено-рваных ран в области шеи при падении именно с заднего борта кузова, когда тот опускался, однако они не получили надлежащую оценку в приговоре. Кроме этого, следы крови на кепке ФИО12 в ходе проведенных исследований были также обнаружены только на изнаночной (внутренней) стороне, то есть она не была пропитана насквозь. Указанные обстоятельства в совокупности, свидетельствует о неясности приговора, а именно, на основании каких конкретных данных суд пришел к выводу, что предъявленное обвинение может подтверждаться доказательствами обязательного наличия на вышеуказанных конструкциях телеги биологических следов потерпевшего.

Судом также не дано надлежащей оценки заключению судебно-медицинской экспертизы № о том, что на препарате кожного лоскута с головы ФИО12, а именно на поверхности раны обнаружены следы железа. Данное обстоятельство, в совокупности с иными доказательствами по делу, по мнению, обвинения объективно свидетельствует о контактировании головы потерпевшего с предметами, имеющими в своем составе железо, каковым может являться борт телеги. При этом следует отметить, что невозможность установления в ходе экспертных исследований идентичности указанных следов с составом железа телеги, было обусловлено исключительно недостаточностью следовых количеств железа на кожном лоскуте и отсутствием морфологии.

Анализируя экспертное заключение № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому на деревянном бруске обнаружены волокна, сходные с волокнами с подкладки кепки погибшего, суд указал, что учитывая период, через который был изъят брусок, не исключено их образование и при иных обстоятельствах, с чем суд апелляционной инстанции согласиться не может.

Вопреки суждениям суда, несмотря на то, что выводы эксперта носят вероятностный характер, оснований полагать, что данное заключение не может объективно подтверждать обстоятельства, указанные в предъявленном ФИО1 и ФИО2 обвинении, не имеется. В данном случае, категоричный вывод в рамках проводимой экспертизы может быть сделан только об отсутствии тождества между сравниваемыми объектами. Это обусловлено тем, что объект, в данном случае кепка (ее подкладка и ткань) погибшего является предметом широкого потребления. Именно в связи с этим, экспертом сделан вероятный вывод о том, что изъятые на бруске волокна могут принадлежать и иным текстильным изделиям со сходным волокнистым составом, а не в связи с невозможностью определения каких-либо признаков исследуемого головного убора, позволяющих осуществить его идентификацию.

Согласно протоколу дополнительного осмотра места происшествия от 19 ноября 2020 года и фототаблицы (л.д. 53, т.3), данный брусок был изъят фактически на земле, около металлической платформы к завальной яме. При этом, исходя из суждений суда, у него не вызвало сомнений то, что данный брусок является частью расположенных именно вверху завальной ямы выпирающих брусьев. Об этом свидетельствует то, что суд пришел к выводу, что обнаруженные на нем следы краски (металлов), идентичных краске с телеги «<данные изъяты>», могли образоваться именно от систематических задеваний элементов прицепов при поднимании при разгрузке зерна с данными брусьями. В данном случае неясно, почему при таких же обстоятельствах суд подверг сомнению возможность наличия на бруске волокон, которые входят в состав подкладки кепки, которая была на погибшем, в момент сдавливания головы между деревянными брусьями и задним бортом телеги трактора (под управлением ФИО3). Не может опровергать указанное обстоятельство отсутствие на кепке следов металла или лакокрасочного покрытия, на что сослался суд в приговоре, поскольку данный убор не закрывает всю голову полностью и может менять свое положение в зависимости от различных обстоятельств. В этой связи, из приговора неясно, по каким основаниям суд поставил под сомнение то, что в момент получения потерпевшим травмы кепка могла контактировать только с деревянным бруском, учитывая, что, как уже указывалось выше, именно на краях кожного лоскута раны с головы потерпевшего были обнаружены следы железа.

Также следует отметить, что судом в обоснование своего вывода о возможности образования текстильных волокон на бруске при других обстоятельствах, не приведено убедительных доводов на основании анализа исследованных доказательств или иных материалов дела, о том, а каким образом и способом, учитывая вышеуказанное место обнаружения бруска, иные текстильные изделия (которые с очевидностью используются человеком в качестве одежды или головных уборов) могли с ним контактировать.

Оснований полагать, что сомнения в этой части являются неустранимыми и должны толковаться в пользу подсудимых, не имеется, поскольку указанные обстоятельства устанавливаются, в том числе, путем допроса соответствующего эксперта или специалиста, что судом сделано не было.

Кроме этого, подвергая сомнению результаты проведенных следственных экспериментов, суд указал, что следствием задавались конкретные данные о нахождении ФИО12 на заднем борту телеги, однако вопросы о возможности ему туда забраться и его роли в получении травмы, не выяснялись. Вместе с тем пришел к собственному категоричному выводу, что потерпевший не мог находиться в заднем борту телеги трактора в виду динамичности процесса выгрузки зерна, в силу недостаточных физических возможностей ФИО12 и в связи с обнаружением его трупа, где кисти рук были сжаты в кулаки. В этой части суд апелляционной инстанции также согласен с доводами апелляционного представления о том, что данные суждения сделаны на основании собственных предположений без должного анализа исследованных по делу и приведенных в приговоре доказательств. Так, согласно приведенным судом нормативно-правовым, в том числе локальным, актам работы по выгрузке грузов относятся к опасным видам работ, требующих обеспечение установленных правил безопасности их ведения. Никто из допрошенных свидетелей не пояснял о динамичности и быстроте выгрузки зерна, что связано с фактическим заездом трактора с телегой задним ходом в помещение зерносушильного комплекса, тем более, при неблагоприятных погодных условиях и ограниченной видимости (что имело место в рассматриваемой ситуации), когда водителю требуется помощь других работников (показания Свидетель №5, Свидетель №9, Свидетель №10, Свидетель №23). Не дано оценки судом и показаниям свидетеля Свидетель №23 о том, что в организации имелись телеги, борт которых приходилось поднимать вручную, что, соответственно, мог делать и погибший (то есть обладал для этого физическими возможностями), поскольку суд сам же пришел к выводу о том, что тот выполнял именно функции оператора КЗС. В подтверждение же вывода о том, что у ФИО12 были руки в перчатках сжаты в кулак, что невозможно с высвобождением при этом напальчников перчаток, судом не приведено никаких обоснований. Перчатки, которые были надеты на руках погибшего, никто не осматривал, соответственно, какого они были размера, как были зафиксированы на руках и мог ли или нет ФИО12 осуществлять внутри них свободное движение пальцами, не устанавливалось.

Ссылки же суда о том, что следствием не установлены и не описаны действия ФИО12 до того, как он оказался на заднем борту телеги, а также его роль в получении травмы, нельзя признать состоятельными. В данном случае судом не приведено обоснований того, какие конкретно следствие и обвинение должны привести данные, описывающие такие действия погибшего, учитывая и то, что непосредственных очевидцев произошедшего не было. Кроме этого, указанные суждения противоречат его же собственным выводам, согласно которым, как уже указывалось ранее, суд признал доказанным, что в момент произошедшего потерпевший находился на зерносушильном комплексе, выполняя фактически трудовые обязанности оператора, в том числе, при выгрузке зерна. При этом суд фактически пришел к выводу о незаконности наделения несовершеннолетнего ФИО12 такими трудовыми обязанностями при проведении опасных работ, учитывая и отсутствие данных о прохождении им соответствующего инструктажа по технике безопасности. В этой связи вызывает объективные сомнения вывод суда о том, что для правильного установления обстоятельств произошедшего имеет существенное значение роль самого погибшего в получении смертельной травмы, в том числе, с точки зрения нарушения им соответствующих требований и правил, и что о наличии таковой необходимо ставить вопрос в рассматриваемой ситуации.

Таким образом, выводы суда об оправдании ФИО1 и ФИО2 и оценке исследованных по делу доказательств содержат существенные противоречия, что могло повлиять на правильное разрешение судом уголовного дела.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции приходит к выводу об удовлетворении апелляционного представителя государственного обвинителя, и считает, что приговор суда подлежит отмене, а уголовное дело - передаче на новое рассмотрение в районный суд в ином составе. При новом судебном разбирательстве следует изложенное учесть и разрешить дело в точном соответствии с требованиями уголовного и уголовно-процессуального закона.

Руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.15, 389.17, 389.20, 389.28, 289.33 УПК РФ,

постановил:

приговор Павинского районного суда Костромской области от 9 июня 2023 года в отношении ФИО1 и ФИО2 – отменить.

Уголовное дело в отношении ФИО1 и ФИО2 направить на новое рассмотрение в Павинский районный суд Костромской области в ином составе суда.

Апелляционное постановление может быть обжаловано участниками процесса в кассационном порядке во Второй кассационный суд общей юрисдикции г. Москва в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ,

Председательствующий Ю.В. Шумилова