Дело № 2-1447/2023

50RS0031-01-2022-019486-51

Решение

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

«14» августа 2023 года г.Одинцово

Одинцовский городской суд Московской области в составе:

председательствующего судьи Васиной Д.К.

при помощнике ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО2 к ФИО3, ФИО4 о признании притворной сделки недействительной, о переводе прав и обязанностей покупателя,

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 обратилась в суд с иском к ФИО3, ФИО4, уточнив требования в порядке ст. 39 ГПК РФ, просит признать недействительной сделку дарения 1/10 доли от ? доли земельного участка с кадастровым номером № от ? доли жилого строения с кадастровым номером №, от ? доли жилого строения (садового дома) с кадастровым номером № заключенной 26.09.2019г. между ФИО3 и ФИО4 по договору дарения доли от доли земельного участка с долями строений; осуществить на истца перевод прав и обязанностей покупателя относительно 9/20 доли земельного участка с кадастровым номером № 9/20 доли жилого строения с кадастровым номером №, 9/20 доли жилого строения (садовый дом) с кадастровым номером №, по договору купли-продажи от 14.12.2019 г.

Требования мотивированы тем, что 20.12.2012 г. ФИО3 и ФИО2 на основании договора купли-продажи земельного участка и жилого строения приобрели в общую долевую собственность по ? доли в праве следующее объекты недвижимости по адресу: АДРЕС - земельный участок общей площадью 615 кв.м. кадастровый №; жилой дом с садовыми пристройками общей площадью 56,4 кв.м. кадастровый №. Право собственности на указанные объекты в установленном законом порядке были зарегистрированы 09.01.2013г. Вместе с тем в 2015-2016 гг. на указанном земельном участке был построен двухэтажный дом, общей площадью 149,9 кв.м., который зарегистрирован в установленном законом порядке как нежилое помещение в 2018 г., которому присвоен кадастровый №. Указанный объект недвижимости также находится в общей долевой собственности ФИО3 и ФИО2

В 2019 г. ФИО3 обратилась к ФИО2 с предложением выкупить ее долю в земельном участке и домах. В связи с принятием решения о выкупе указанных объектов, истец изучала предложения кредитных организации. Однако т.к. второй дом оформлен как нежилое здание, банк не давал кредит на указанный дом. В связи с чем, ФИО2 обратилась к ФИО3 с просьбой оформить объекты надлежащим образом. Однако ответчик ФИО3 отказалась, аргументировав, что денежных средств, необходимых для переоформления дома в жилое здание, не имеет, предложив истцу заняться оформлением самостоятельно. Когда ФИО3 узнала, что ФИО2 получила кредит и приобрела только нежилое помещение, указанный ответчик прекратил общение и в августе 2019 г. съехала из дома. Каких-либо писем, уведомлений о преимущественном праве выкупа от ФИО3 в адрес истца не поступали. О том, что ФИО3 произвела отчуждение своей доли в праве общей долевой собственности на земельный участок и два здания, истец узнала, когда на территории участка появились посторонние люди и указали, что спорные объекты в результате сделки. По мнению истца, дарение части доли было совершено ФИО3 лишь с целью избежать обязательного уведомления ее, как второго собственника в порядке ст. 250 ГК РФ, прикрыв собой сделку купли-продажи доли в праве общей долевой собственности.

По мнению истца, имело место несовпадение сделанного волеизъявления с действительной волей сторон, которая была направлена на установление сторонами совершенных сделок гражданско-правовых отношений иных, по сравнению с выраженными в волеизъявлении сторон, так как стороны преследовали общую цель и с учетом правил ст. 549 ГК РФ, достигли соглашения по условиям договора купли-продажи недвижимости, т.е. сделки, которую прикрывают юридически оформленные сделка купли-продажи и дарения части доли в праве собственности на спорные объекты недвижимости. Фактически денежные средства ФИО3 были получены взамен передачи прав на ? доли на спорные здания и земельные участки.

Истец ФИО2 и ее представитель по доверенности ФИО5 в судебном заседании поддержали заявленные требования и просили их удовлетворить по доводам иска, с учетом письменных пояснений, полагая, что обсуждения возможных вариантов сделок собственниками долевой собственности не является надлежащим уведомлением о преимущественном праве выкупа. Тот факт, что истец узнала о проведенных ответчиками спорных сделках заключении 12.03.2020 г. соглашения о реальном разделе и прекращении права общей долевой на земельный участок с ФИО4 не свидетельствует о том, что 12.03.2020г. истец узнала о нарушении своего права. Истец не имеет юридического образования и не обладает какими-либо юридическими познаниями в области гражданского права, поэтому она не знала, что у нее, как собственника долевой собственности, есть преимущественное право покупки, а также о наличии специфического срока исковой давности, предусмотренный п.3 ст. 250 ГК РФ.

Ответчик ФИО3 в судебное заседании не явилась, о дате, времени и месте извещалась надлежащим образом по правилам ст. 113 ГПК РФ, в том числе с учетом ст. 165.1 ГК РФ и п. 68 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25, при этом явку своего представителя не обеспечила. В представленных ранее письменных возражениях относительно исковых требований, а также пояснений, указанный ответчик и ее представитель просили отказать в удовлетворении иска по причине его необоснованности, а также в связи с пропуском предусмотренного п. 3 ст. 250 ГК РФ срока для предъявления в судебном порядке требования о переводе прав и обязанностей покупателя.

Ответчик ФИО4 в судебное заседание не явилась, обеспечил явку своего представителя по доверенности ФИО6, которая в судебном заседании не согласилась с заявленным требованиями и просила в их удовлетворении отказать, поддержав доводы письменных возражений, указав, что истцом пропущен срок для предъявления требований о переводе прав и обязанностей. При этом доводы истца о том, что дарение части доли было совершено ФИО3 лишь с целью избежать обязательного уведомления ее, как второго собственника в порядке ст. 250 ГК РФ и прикрывало собой сделку купли-продажи доли в праве общей долевой собственности, что в целом свидетельствует о злоупотреблении правом со стороны ответчика, надлежащими доказательствами не подтверждены.

Суд в соответствии со ст. 167 ГПК РФ счел возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Выслушав объяснения явившихся участников процесса, исследовав письменные доказательства по делу, суд приходит к следующему.

Судом установлено и подтверждается материалами дела, что в настоящее время по сведениям Единого государственного реестра недвижимости (далее также – ЕРН) на праве общей долевой собственности по ? доли в праве ФИО2 и ФИО4 принадлежат следующее объекты недвижимости по адресу: АДРЕС: - жилой дом с садовыми пристройками общей площадью 56,4 кв.м. кадастровый №; жилое строение (садовый дом) с кадастровым номером №

Кроме того, истцу на праве собственности принадлежит земельный участок с кадастровым номером №, по указанному выше адресу, который был образован путем раздела земельного участка с кадастровым номером №, принадлежащего ранее на праве общей долевой собственности по ? доли в праве ФИО2 и ФИО4, которые 12.03.2019 г. заключили соглашение о реальном разделе и прекращении права общей долевой собственности.

Как следует из материалов реестрового дела в отношении объекта недвижимого имущества с К№ а также реестрового дела в отношении объекта недвижимого имущества с К№ на основании договора купли-продажи земельного участка и жилого строения от 20.12.2012, земельный участок с кадастровым номером № и жилой дом с садовыми пристройками общей площадью 56,4 кв.м., принадлежали на праве общей долевой собственности ФИО3 и ФИО2 по ? доли в праве каждой.

На земельном участке с кадастровым номером № в 2017г. завершено строительство объекта недвижимости – жилого строения (садового дома), которому присвоен кадастровый №, и который принадлежал на праве общей долевой собственности ФИО3 и ФИО2 (по ? доли в праве каждой).

В дальнейшем 26.09.2019 между ФИО3 и ФИО4 был заключен договор дарения доли от доли земельного участка с долями строений, по которому ФИО3 подарил 1/10 долю ФИО4 от принадлежащих ей на праве общей долевой собственности: ? доли земельного участка площадью 615 кв.м. с кадастровым номером, расположенного на землях сельскохозяйственного назначения, предоставленного для садоводства; ? доли жилого строения с кадастровым номером №, находящегося по адресу: АДРЕС и ? доли жилого строения (садовый дом) с кадастровым номером №, находящегося по адресу: АДРЕС Указанный договор удостоверен нотариусом Подольского нотариального округа ФИО 26.09.2019 г.

Также в материалах реестровых дел в отношении спорных объектов недвижимости имеется договор купли-продажи (купчая) доли земельного участка с долями строении от 14.12.2019, заключенный между ФИО3 (продавец) и ФИО4 (покупатель), по которому продавец продал покупателю, принадлежащей на праве общей долевой собственности: 9/10 доли земельного участка площадью 615 кв.м. с кадастровым №, расположенного на землях сельскохозяйственного назначения, для садоводства находящегося по адресу: АДРЕС; 9/10 доли жилого строения с кадастровым номером № находящегося по адресу: АДРЕС, г.АДРЕС, СНТ «Здоровье», АДРЕС, и 9/10 доли жилого строения (садовый дом) с кадастровым номером №, находящегося по адресу: АДРЕС Стороны договора оценили указанную долю земельного участка в 3 000 000 руб., доли строений в 3 000 000 руб. ФИО4 купила у ФИО3 указанную долю земельного участка и указанные доли строений за 6 000 000 руб. В договоре имеется указание, что расчет между сторонами произведен полностью до подписания договора. Указанный договор удостоверен нотариусом Подольского нотариального округа ФИО 14.12.2019 г.

Государственная регистрация указанных сделок (договора дарения от 26.09.2019 и договора купли-продажи от 14.12.2019) осуществлена 23.12.2019г.

Истец полагает, что оспариваемый договор дарения доли от доли земельного участка с долями строений от 26.09.2019 является ничтожной сделкой, совершенной в обход закона с противоправной целью, притворной, а также представляет собой единую сделку по отчуждению доли в недвижимом имуществе, учитывая подписанный договор купли-продажи от 14.12.2019 непосредственно между ФИО3 и ФИО4, заключенный с нарушением предусмотренного ст. 250 ГК РФ права истца на преимущественную покупку, в связи с чем просила признать договора дарения недействительным и осуществить перевод на истца прав и обязанностей по договору купли-продажи от 14.12.2019г.

Согласно части 2 статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

По смыслу данной нормы собственник вправе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, если это не нарушает охраняемые законом интересы других лиц.

В соответствии с пунктом 2 статьи 246 Гражданского кодекса Российской Федерации участник долевой собственности вправе по своему усмотрению продать, подарить, завещать, отдать в залог свою долю либо распорядиться ею иным образом с соблюдением при ее возмездном отчуждении правил, предусмотренных статьей 250 настоящего Кодекса.

Статьей 250 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что при продаже доли в праве общей собственности постороннему лицу остальные участники долевой собственности имеют преимущественное право покупки продаваемой доли по цене, за которую она продается, и на прочих равных условиях, кроме случая продажи с публичных торгов.

Согласно пункту 3 названной статьи при продаже доли с нарушением преимущественного права покупки любой другой участник долевой собственности имеет право в течение трех месяцев требовать в судебном порядке перевода на него прав и обязанностей покупателя.

Статьей 168 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В соответствии с пунктом 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна.

По основанию притворности может быть признана недействительной лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю участников сделки. Намерения одного участника на совершение притворной сделки недостаточно. Стороны должны преследовать общую цель и достичь соглашения по всем существенным условиям той сделки, которую прикрывает юридически оформленная сделка.

Как разъяснено в п. 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила.

По смыслу действующего законодательства притворная сделка ничтожна потому, что не отражает действительных намерений сторон. Общим правилом является применение закона, относящегося к прикрытой сделке, при этом она представляет собой произвольную комбинацию условий, прав и обязанностей, не образующих известного Кодексу состава сделки, и также может выходить за рамки гражданских сделок. Применение закона, относящегося к прикрытой сделке, состоит в оценке именно тех ее условий, которые указаны в законах, на которые ссылается истец.

Для признания сделки недействительной по мотиву ее притворности необходимо установить, что воля обеих сторон была направлена на совершение сделки, отличной от заключенной, а также, что сторонами в рамках исполнения притворной сделки выполнены все существенные условия прикрываемой сделки.

В соответствии с разъяснениями, данными судам в п. п. 88, 91 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", применяя правила о притворных сделках, следует учитывать, что для прикрытия сделки может быть совершена не только одна, но и несколько сделок. В таком случае прикрывающие сделки являются ничтожными, а к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 ГК РФ).

В случае нарушения предусмотренного законом преимущественного права покупки какого-либо имущества статья 173.1 ГК РФ не подлежит применению. Последствием такого нарушения является предоставление обладателю преимущественного права в установленном законом порядке права требовать перевода на него прав и обязанностей покупателя (пункт 3 статьи 250 ГК РФ, пункт 18 статьи 21 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" и т.д.).

Исковые требования ФИО2 основаны на утверждении о нарушении оспариваемыми сделками преимущественного права истца на приобретение доли в праве на квартиру.

В силу пункта 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу, либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Судом установлено, что для достижения цели заключенного договора дарения 1/10 доли земельного участка и жилых строений стороны оспариваемой сделки обратились в регистрирующий орган с заявлениями о регистрации перехода права собственности на спорные доли вышеназванных объектов недвижимости и регистрации права собственности на них за ФИО4

Таким образом, договор дарения сторонами был фактически исполнен. На его основании у ФИО4 возникло право собственности на спорное имущество.

С учетом изложенного, оспариваемая сделка дарения породила именно те правовые последствия, на достижение которых была направлена воля сторон ее совершивших.

В соответствии с требованиями статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обязанность доказать заключение договора и несоответствие его содержания требованиям закона или иного правового акта возлагается на истца. Сторона, ссылающаяся на получение другой стороной определенного материального блага, должна доказать данные обстоятельства.

Вместе с тем, стороной истца не представлено доказательств, подтверждающих недействительность договора дарения доли от доли земельного участка с долями строений, заключенного 26.09.2019 между ФИО3 и ФИО7 В частности, доказательств того, что по договору дарения ответчик ФИО3 получила какое-либо материальное благо, стороной истца суду не представлено,

Доводы истцов о том, что договор дарения доли квартиры не мог быть заключен без их согласия, суд находит основанными на неверном толковании норм действующего законодательства, поскольку уведомлять участников долевой собственности о дарении не требуется, а правило о преимущественном праве приобретения доли действует только при ее возмездном отчуждении (п. 2 ст. 246 ГК РФ).

Тогда как доказательств возмездного отчуждения 1/10 доли в вышеуказанных спорных объектах стороной истца суду не представлено. При этом таких обстоятельств судом не установлено.

Ссылки истца в обоснование своих требований о том, что ответчик надлежащим образом не уведомила об отчуждении спорных объектов недвижимости, не является основанием для удовлетворения иска в части признания договора дарения недействительным, поскольку 1/10 доли от доли земельного участка с долями строений отчуждались по безвозмездной сделке - дарения.

Таким образом, истцом, вопреки требованиям ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, не представлены относимые и допустимые доказательства того, что при заключении договора дарения ФИО4 1/10 доли от принадлежащих ФИО3 на праве общей долевой собственности ? доли земельного участка площадью 615 кв.м. с кадастровым №; ? доли жилого строения с кадастровым номером №, и ? доли жилого строения (садовый дом) с кадастровым номером № указанные ответчики имели намерение на совершение иных сделок, не представлены доказательства возмездности данного договора, а также доказательства того, что со стороны ФИО3 и ФИО4 по сделкам дарения и купли-продажи фактически имело место встречное исполнение, исходя из чего ссылка на незначительный период времени между указанными сделками не может служить основанием для признания притворной договора дарения.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу об отсутствии оснований для признания договора дарения от 26.09.2019 недействительным по основанию ее притворности.

Согласно ст. 250 ГК РФ, при продаже доли в праве общей собственности постороннему лицу остальные участники долевой собственности имеют преимущественное право покупки продаваемой доли по цене, за которую она продается, и на прочих равных условиях, кроме случая продажи с публичных торгов, а также случаев продажи доли в праве общей собственности на земельный участок собственником части расположенного на таком земельном участке здания или сооружения либо собственником помещения в указанных здании или сооружении.

Продавец доли обязан известить в письменной форме остальных участников долевой собственности о намерении продать свою долю постороннему лицу с указанием цены и других условий, на которых продает ее. Если остальные участники долевой собственности откажутся от покупки или не приобретут продаваемую долю в праве собственности на недвижимое имущество в течение месяца, а в праве собственности на движимое имущество в течение десяти дней со дня извещения, продавец вправе продать свою долю любому лицу.

При продаже доли с нарушением преимущественного права покупки любой другой участник долевой собственности имеет право в течение трех месяцев требовать в судебном порядке перевода на него прав и обязанностей покупателя.

Как установлено судом первой инстанции и подтверждено материалами дела, что ответчики ФИО3 и ФИО4 заключили два договора:

- 26.09.2019 договор дарения доли от доли земельного участка с долями строений, а именно 1/10 доли от принадлежащих ФИО3 на праве общей долевой собственности ? доли земельного участка площадью 615 кв.м. с кадастровым № ? доли жилого строения с кадастровым номером № и ? доли жилого строения (садовый дом) с кадастровым номером №

- 14.12.2019 г. договор купли-продажи (купчая) доли земельного участка с долями строении от, заключенный между ФИО3 (продавец) и ФИО4 (покупатель), по которому продавец продал покупателю, принадлежащей на праве общей долевой собственности: 9/10 доли - земельного участка площадью 615 кв.м. с кадастровым № 9/10 доли жилого строения с кадастровым номером №; и 9/10 доли жилого строения (садовый дом) с кадастровым номером №.

На основании заключенных договоров право собственности ФИО3 на ? доли в праве общей долевой собственности прекращено, а за ФИО4 23.12.2019 г. в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним зарегистрировано право общей долевой собственности на ? доли в праве общей долевой собственности на названные объекты недвижимости.

Судом установлено, что в материалах дела нет сведений и доказательств того, что до отчуждения доли в праве общей долевой собственности по возмездной сделке продавец ФИО3 направила в адрес других участников общей долевой собственности.

Истцу ФИО2 извещение об условиях продажи доли в праве общей долевой собственности продавцом ФИО3 так же не направлялось.

Представитель ответчика в судебном заседании заявил о пропуске истцом срока установленного п. 3 ст. 250 ГК РФ.

Данный вопрос был вынесен судом на обсуждение в судебном заседании. Однако сторона истца не воспользовалась правом заявить ходатайство о восстановлении пропущенного срока, настаивая на том, что указанный срок истцом не пропущен.

При этом сторона истца ссылается на то, что истец не имеет юридического образования и не обладает какими-либо юридическими познаниями в области гражданского права, поэтому она не знала, что у нее, как собственника долевой собственности, есть преимущественное право покупки, а также о наличии специфического срока исковой давности, предусмотренный п.3 ст. 250 ГК РФ.

Однако, избранная стороной истца правовая позиция не является верной.

Разрешая заявленные требования, суд приходит к выводу о наличии оснований для отказа в удовлетворении иска в связи с пропуском истцом сроков исковой давности по заявленным исковым требованиям.

Согласно п. 1 ст. 199 ГК РФ, истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Рассматривая ходатайства ответчиков о пропуске истцом срока исковой давности, применении последствий пропуска срока, по требованиям ФИО2 о переводе прав и обязанностей по договору по ст. 250 ГК РФ, суд счел его подлежащим удовлетворению, исходя из следующего.

При продаже доли с нарушением преимущественного права покупки другой участник долевой собственности имеет право в течение трех месяцев требовать в судебном порядке перевода на него прав и обязанностей покупателя (п. 3 ст. 250 ГК РФ).

Из содержания искового заявления следует, что истцу в 2019 г. поступало предложение о выкупе ? доли в праве относительно спорных объектов недвижимости, принадлежащих ответчику ФИО3, однако истец не приобрел доли в праве спорных объектов ввиду отсутствие денежных средств.

Вместе с тем исходя из установленных обстоятельств следует, что при заключении соглашения о реальном разделе и прекращении права общей долевой собственности относительного спорного земельного участка от 12.03.2020 г., истцу на момент его подписания было известно, что новым собственником ? доли в праве спорных объектов является ответчик ФИО4

Однако с иском о переводе прав и обязанностей покупателя доли в праве общей долевой собственности истец ФИО2 обратилась в суд 25.11.2023 г., то есть за пределами трех месячного срока установленного п. 3 ст. 250 ГК РФ.

При этом, ходатайства о восстановлении срока в связи с его пропуском по уважительным причинам, истец и представитель истца не представили.

Утверждения истца, что соглашение от 12.03.2020, заключенного с ФИО4, не свидетельствует о том, что 12.03.2020 истец узнала о нарушении своего права, противоречат материалам дела и подлежат отклонению, поскольку именно с указанной даты истцу было достоверно известно о предполагаемом нарушении преимущественного права покупки доли.

Доводы стороны истца о том, что истец не имеет юридического образования и не обладает какими-либо юридическими познаниями в области гражданского права, поэтому она не знала, что у нее, как собственника долевой собственности, есть преимущественное право покупки, а также о наличии специфического срока исковой давности, в связи с чем, ответчиками неверно применена исковая давность к заявленным исковым требованиям, поскольку о нарушении прав как долевого собственника спорных объектов недвижимости нежилого помещения, она узнала в настоящем процессе, а до этого момента не знала и не могла знать о состоявшимися между ответчиками сделками по отчуждению права в общей долевой собственности на спорные объекты недвижимости, суд отклоняет, поскольку не свидетельствуют об уважительных причинах пропуска срок исковой давности к требованиям истца о переводе прав и обязанностей по договору, которой составляет 3 месяца в соответствии с положениями ст. 250 ГК РФ.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 14 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29 апреля 2010 г. N 10/22 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав", следует, что по смыслу пункта 3 статьи 250 ГК РФ при продаже доли в праве общей собственности с нарушением преимущественного права покупки других участников долевой собственности любой участник долевой собственности имеет право в течение трех месяцев со дня, когда ему стало известно или должно было стать известно о совершении сделки, требовать в судебном порядке перевода на него прав и обязанностей покупателя. Исковые требования, предъявленные с пропуском указанного срока, удовлетворению не подлежат.

Согласно п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 N 43 (ред. от 07.02.2017) "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности" истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абзац второй пункта 2 статьи 199 ГК РФ). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и не имеется уважительных причин для восстановления этого срока для истца - физического лица, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

Таким образом, иск ФИО2 в суд подан с пропуском установленного законом трехмесячного срока, ходатайств о восстановлении пропущенного срока истцом или ее представителем не заявлено, в связи с чем, данное обстоятельство, в силу п. 2 ст. 199 Гражданского кодекса РФ является основанием для отказа в иске о переводе прав и обязанностей покупателя доли по договору купли-продажи на истца.

Поскольку договор дарения доли в праве общей долевой собственности оспаривается истцом лишь в целях перевода на истца прав и обязанностей покупателя, условий для удовлетворения указанного требования, суд так же находит по основаниям, указанным выше.

При этом законодательством предусмотрены специальные последствия нарушения пункта 3 ст. 250 Гражданского кодекса Российской Федерации (нарушение права преимущественной покупки) и не предусмотрены такие последствия недействительности ничтожной сделки как перевод прав и обязанностей одаряемого по договору дарения.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 1.2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 06 февраля 2007 года N 6 "Об изменении и дополнении некоторых постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по гражданским делам" следует, что при предъявлении иска о переводе прав и обязанностей покупателя в связи с нарушением преимущественного права покупки истец обязан внести по аналогии с частью 1 статьи 96 ГПК РФ на банковский счет управления (отдела) Судебного департамента в соответствующем субъекте Российской Федерации уплаченные покупателем сумму, сборы и пошлины, а также другие суммы, подлежащие выплате покупателю в возмещение понесенных им при покупке необходимых расходов.

В материалы дела представлены доказательства наличия на депозитном счете Судебного Департамента в Московской области денежной суммы в размере 6 000 000 руб., однако в связи с отказом в удовлетворении требований о переводе прав и обязанностей покупателя доли по договору купли-продажи, указанная денежная сумма полежит возврату истцу.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ :

Исковые требования ФИО2 к ФИО3, ФИО4 о признании притворной сделки недействительной, о переводе прав и обязанностей покупателя, - оставить без удовлетворения.

Возвратить ФИО2 денежные средства в размере 6 000 000 руб. 00 коп. со счета Судебного Департамента в Московской области.

Решение может быть обжаловано в Московский областной суд через Одинцовский городской суд в течение одного месяца со дня составления мотивированного решения.

Судья Д.К. Васина

Мотивированное решение изготовлено 21 августа 2023 года.