УИД: 77RS0022-02-2022-020347-33 Дело № 2-55/2025

Дополнительное решение

именем Российской Федерации

23 сентября 2025 года город Москва

Преображенский районный суд г. Москвы в составе председательствующего судьи Казанцева О.А., при секретаре судебного заседания Андреевой Д.А., рассмотрев в открытом судебном заседании вопрос о вынесении дополнительного решения по гражданскому делу №2-0055/25 по иску ЗАО «Стройтехносервис» в лице конкурсного управляющего ФИО1 к ФИО2, Ермаченкову Фёдору, ФИО4 о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки,

установил:

ЗАО «Стройтехносервис» в лице конкурсного управляющего ФИО1 обратилось в суд с иском к ФИО2, Ермаченкову Фёдору, ФИО4 о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки, указав в обоснование иска, что 22 февраля 2018 года ООО «ЛКС Констракшн» обратилось в Арбитражный суд города Москвы с заявлением о признании ЗАО «Стройтехносервис» несостоятельным (банкротом), которое принято к производству определением от 01 марта 2018 года и возбуждено производство по делу А40-34476/2018. 27 января 2020 года вынесено определение Арбитражного суда города Москвы по делу № A40-34476/2018 о принятии к производству заявления УФНС России по Москве о принятии обеспечительных мер в виде наложения ареста на имущество (в том числе на денежные средства) в общей сумме 416 634 563,43 рублей на лиц, привлекаемых к субсидиарной ответственности по обязательствам ЗАО «Стройтехносервис», в том числе ФИО2 и ФИО5

Истец полагал, что договор дарения, заключенный 18 января 2018 года между ФИО6 и ФИО5, нежилого помещения (гаража), расположенного по адресу: адрес, адрес, пом. IX-8, (кадастровый номер ...), является недействительной (ничтожной) сделкой, заключенной сторонами, в том числе и со злоупотреблением правом, прикрывая противоправное поведение их сторон, нарушает права и законные интересы кредиторов ЗАО «Стройтехносервис», поскольку договор дарения заключен между аффилированными (взаимосвязанными) лицами, объединенные общими экономическими интересами, так как ФИО5 является родным сыном ФИО2, а ФИО4 приходится родным (единокровным) братом ФИО7, который является супругом ФИО8 - родной дочери ФИО2.

Ссылаясь на то, что договор дарения является притворной сделкой, ФИО5 и ФИО4 не является добросовестными приобретателями объекта недвижимости (гаража), единственной целью сделки являлось недопущение обращения взыскания кредиторов ЗАО «Стройтехносервис» на спорное имущество ФИО2, истец обратился с вышеуказанным иском. ФИО2 на момент совершения оспариваемого договора дарения знал о возможности предъявления к нему требования по обращению взыскания на спорное имущество, так как в момент заключения договора дарения (18 января 2018 года) ЗАО «Стройтехносервис» находилось в сложном материальном положении, обладало признаками объективного банкротства; истцом не пропущен срок исковой давности, так как наличие у ФИО2 статуса фактически контролирующего ЗАО «Стройтехносервис» лица, установлено постановлением от 02 июня 2021 года.

19 февраля 2020 года между ФИО5 и ФИО4 заключен договор купли-продажи указанного гаража.

Договор купли-продажи и договор дарения являются последовательными и взаимосвязанными сделками, заключенными с аффилированными сторонами, с целью невозможности обращения взыскания на спорное имущество в случае привлечения ФИО2 или ФИО5 к субсидиарной ответственности по несиполненным обязательствам ЗАО «Стройтехносервис».

В связи с вышеуказанными обстоятельствами, истец ЗАО «Стройтехносервис», уточнив требования в порядке ст. 39 ГПК РФ, просил суд:

- признать недействительной сделкой договор дарения от 18 января 2018 года нежилого помещения (гаража) 35,10 кв.м., расположенного по адресу: адрес, адрес, пом. IX-8, (кадастровый номер ...), подписанный между ФИО2 и Ермаченковым Фёдором;

- признать недействительной сделкой договор купли-продажи от 19 февраля 2020 года нежилого помещения (гаража) 35,10 кв.м., расположенного по адресу: адрес, адрес, пом. IX-8, (кадастровый номер ...), заключенный между Ермаченковым Фёдором и ФИО4;

- применить последствия признания вышеуказанной сделки недействительной в виде восстановления права собственности на нежилое помещение (гараж) 35,10 кв.м., расположенный по адресу: адрес, адрес, пом. IX-8, (кадастровый номер ...), за ФИО2.

Решением Преображенского районного суда г. Москвы от 06 марта 2025 года исковые требования ЗАО «Стройтехносервис» удовлетворены.

Судом постановлено: «Исковые требования ЗАО «Стройтехносервис» в лице конкурсного управляющего ФИО1 к ФИО2, Ермаченкову Фёдору, ФИО4 о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки – удовлетворить.

Признать недействительной сделкой договор дарения от 18 января 2018 года нежилого помещения (гаража) 35,10 кв.м., расположенного по адресу: адрес, адрес, пом. IX-8, (кадастровый номер ...), подписанный между ФИО2 и Ермаченковым Фёдором.

Применить последствия признания вышеуказанной сделки недействительной в виде восстановления права собственности на нежилое помещение (гараж) 35,10 кв.м., расположенный по адресу: адрес, адрес, пом. IX-8, (кадастровый номер ...), за ФИО2».

Ответчик ФИО2 с решением суда не согласился, направил апелляционную жалобу, в которой просил отменить решение, в удовлетворении исковых требований отказать в полном объеме.

09 июня 2025 года дело направлено в Московский городской суд для рассмотрения апелляционной жалобы ФИО2

Определением судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 24 июля 2025 года дело возращено для выполнения требований, предусмотренных ст. 201 ГПК РФ, в части требования о признании недействительным договора купли-продажи нежилого помещения (гаража) 35,10 кв.м., расположенного по адресу: адрес, адрес, пом. IX-8, (кадастровый номер ...).

В судебном заседании представитель ФИО2 возражала против признания сделок недействительными.

Выслушав представителя ответчика, исследовав письменные материалы дела, оценив представленные доказательства, суд приходит к следующему выводу.

В соответствии с положениями ст. 201 ГПК РФ суд, принявший решение по делу, может по своей инициативе или по заявлению лиц, участвующих в деле, принять дополнительное решение суда в случае, если:

1) по какому-либо требованию, по которому лица, участвующие в деле, представляли доказательства и давали объяснения, не было принято решение суда;

2) суд, разрешив вопрос о праве, не указал размер присужденной суммы, имущество, подлежащее передаче, или действия, которые обязан совершить ответчик;

3) судом не разрешен вопрос о судебных расходах.

Вопрос о принятии дополнительного решения суда может быть поставлен до вступления в законную силу решения суда. Дополнительное решение принимается судом после рассмотрения указанного вопроса в судебном заседании и может быть обжаловано. Лица, участвующие в деле, извещаются о времени и месте судебного заседания, однако их неявка не является препятствием к рассмотрению и разрешению вопроса о принятии дополнительного решения суда.

Как следует из текста решения Преображенского районного суда от 06 марта 2025 года, в нем не отражен результат рассмотрения требований о признании недействительным договора купли-продажи нежилого помещения (гаража) 35,10 кв.м., расположенного по адресу: адрес, адрес, пом. IX-8, (кадастровый номер ...), тогда как данные требования были предметом судебного разбирательства.

Учитывая, что в судебном заседании при вынесении решения, судом не были рассмотрены заявленные требования, суд полагает возможным вынести по нему дополнительное решение, руководствуясь ч. 1 п. 1 ст. 201 ГПК РФ.

Судом было установлено, что 18 января 2018 года между ФИО2 и ФИО5 заключен договор дарения нежилого помещения (гаража) площадью 35,10 кв. м., расположенного по адресу: адрес, адрес, пом. IX-8, (кадастровый номер ...).

19 февраля 2020 года между ФИО5 и ФИО4 заключен договор купли-продажи нежилого помещения (гаража) площадью 35,10 кв м., расположенного по адресу: адрес, адрес, пом. IX-8, (кадастровый номер ...).

Согласно отчету о переходе прав на объект недвижимости помещение с кадастровым номером ... принадлежало на праве собственности ФИО2 с 27 мая 2016 года (л.д. 61).

30 января 2018 года произведена государственная регистрация перехода права собственности на указанное помещение к ФИО5.

02 марта 2020 года произведена государственная регистрация перехода права собственности на указанное помещение к ФИО4

Также судом установлено, что 22 февраля 2018 года ООО «ЛКС Констракшн» обратилось в Арбитражный суд города Москвы с заявлением о признании ЗАО «Стройтехносервис» несостоятельным (банкротом).

Решением Арбитражного суда адрес от 26 октября 2018 года по делу № А40-34476/2018-88-50«Б» ЗАО «Стройтехносервис» признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО9 (л.д. 29-29-оборот).

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 02 июня 2021 года по делу № А40-34476/2018-88-50«Б» ФИО2 привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам ЗАО «Стройтехносервис», за нарушения налогового законодательства, допущенные в 2012-2014 годах (л.д. 15-17).

Решением Преображенского районного суда г. Москвы от 25 мая 2023 года по гражданскому делу № 2-1617/23 по иску ЗАО «Стройтехносервис» в лице конкурсного управляющего ФИО1 к ФИО2, ФИО5, ФИО4 о признании сделок недействительными, применении последствий признания сделок недействительными (л.д. 156-158), постановлено:

«В удовлетворении исковых требований ЗАО «Стройтехносервис» в лице конкурсного управляющего ФИО1 к ФИО2, ФИО5, ФИО4 о признании сделок недействительными, применении последствий признания сделок недействительными в виде восстановления права собственности – отказать».

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 22 июня 2024 года (л.д. 159-162) постановлено:

«Решение Преображенского районного суда г. Москвы от 25 мая 2023 года - отменить.

Исковые требования ЗАО "Стройтехносервис" в лице конкурсного управляющего ФИО1 к ФИО2, Ермаченкову Фёдору, ФИО4 о признании сделок недействительными, применении последствий признания сделок недействительными – удовлетворить.

Признать недействительной сделкой договор дарения от 18 января 2018 года нежилого помещения (гаража) 35,00 кв.м., расположенного по адресу: адрес, адрес, (кадастровый номер ...), подписанный между ФИО2 и Ермаченковым Фёдором.

Признать недействительной сделкой договор купли-продажи от 19 февраля 2020 года нежилого помещения (гаража) 35,00 кв.м., расположенного по адресу: адрес, адрес, (кадастровый номер ...), подписанный между Ермаченковым Фёдором и ФИО4.

Применить последствия признания вышеуказанных сделок недействительными в виде восстановления права собственности на нежилое помещение (гараж) 35,00 кв.м., расположенный по адресу: адрес, адрес, (кадастровый номер ...), за ФИО2».

Определением судебной коллегии по гражданским делам Второго кассационного суда общей юрисдикции от 17 сентября 2024 года по делу № 88-22761/2024 апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 22 июня 2024 года оставлено без изменения (л.д. 163-166).

Согласно статье 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Согласно статье 454 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору купли-продажи одна сторона обязуется передать вещь в собственность другой, а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену). К юридически значимым обстоятельствам относятся условия, из которых стороны исходили при заключении договора купли-продажи, в частности, принял ли покупатель товар от продавца и получил ли продавец от покупателя стоимость товара. В предмет доказывания мнимости сделки входят обстоятельства отсутствия намерения продавца и покупателя на совершение и исполнение спорной сделки, а также тот факт, что данная сделка действительно не породила правовых последствий для сторон.

В соответствии со статьей 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлено любым заинтересованным лицом.

В силу статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В соответствии со статьей 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Как следует из разъяснений, изложенных в пункте 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации). Следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса РФ.

В развитие приведенных разъяснений постановления Пленума Верховного Суда РФ в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2020) (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10 июня 2020 года) указывается, что при рассмотрении вопроса о мнимости договора и представленных в подтверждение его исполнения документов суд не должен ограничиваться проверкой того, соответствуют ли представленные документы формальным требованиям, которые установлены законом. При проверке действительности сделки суду необходимо установить наличие или отсутствие фактических отношений по сделке для выяснения действительной воли сторон при заключении договора.

Совершая мнимые сделки, аффилированные по отношению друг к другу стороны, заинтересованные в сокрытии от третьих лиц истинных мотивов своего поведения, как правило, верно оформляют все деловые бумаги, но создавать реальные правовые последствия, соответствующие тем, что указаны в составленных ими документах, не стремятся. Поэтому при наличии возражений о мнимости договора суд не должен ограничиваться проверкой документов на соответствие формальным требованиям, установленным законом. Суду необходимо выяснить, представлены ли достаточные доказательства существования фактических отношений по договору (Обзор судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 29.01.2020)).

Исходя из смысла указанной нормы материального права, с учетом приведенных разъяснений Верховного Суда РФ, стороны мнимой сделки при ее заключении не имеют намерения устанавливать, изменять либо прекращать права и обязанности, правоотношения между сторонами в рамках такой сделки фактически не возникают.

Таким образом, обстоятельством, имеющим значение для дела, при разрешении требований об оспаривании сделки по основанию мнимости, является действительная воля сторон, имевшаяся именно на момент совершения сделки. Данная воля устанавливается с учетом всех обстоятельств, имеющих значение для дела, в том числе поведения сторон договора до и при его заключении, их последующих действий, мотивов совершения сделки. Из анализа данных действий сторон суд должен установить, имелась ли у сторон при совершении сделки намерение создать соответствующие ей правовые последствия. Ключевым критерием для установления действительной воли сторон предположительно мнимой сделки является факт сохранения контроля продавца за объектом, формально переданным им по сделке иному лицу.

Согласно пунктами 3 и 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

В пункте 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации закреплена недопустимость действий граждан и юридических лиц, осуществляемых исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права.

По смыслу приведенных норм права, добросовестность при осуществлении гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей предполагает поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующее ей (пункт 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, суду следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны.

Для установления наличия или отсутствия злоупотребления участниками гражданско-правовых отношений своими правами при совершении сделок необходимо исследование и оценка конкретных действий и поведения этих лиц с позиции возможных негативных последствий для этих отношений, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц.

Требование о привлечении к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве представляет собой групповой косвенный иск, так как предполагает предъявление полномочным лицом в интересах группы лиц, объединяющей правовое сообщество кредиторов должника, требования к контролирующим лицам, направленного на компенсацию последствий их негативных действий по доведению должника до банкротства (определение судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 6 августа 2018 года № 308-ЭС17-6757(2,3). Такой иск фактически точно так же направлен на возмещение вреда, причиненного контролирующим лицом кредитору, из чего следует, что генеральным правовым основанием данного иска выступают в том числе положения статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации. Соответствующий подход нашел свое подтверждение в пунктах 2, 6, 15, 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 года № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве».

Особенность требования о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности заключается в том, что оно по сути опосредует типизированный иск о возмещении причиненного вреда, возникшего у кредиторов в связи с доведением основного должника до банкротства. Выделение названного иска ввиду его специального применения и распространенности позволяет стандартизировать и упростить процесс доказывания (в том числе посредством введения презумпций вины ответчика - пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве в настоящей редакции). Особенностью данного иска по сравнению с рядовым иском о возмещении убытков выступает также и порядок определения размера ответственности виновного лица (пункт 11 статьи 61.11 названного Закона), правила об исковой давности и т.д.

Вместе с тем, в институте субсидиарной ответственности остается неизменной генеральная идея о том, что конечная цель предъявления соответствующего требования заключается в необходимости возместить вред, причиненный кредиторам. Данная характеристика подобного иска является сущностной, что сближает его со всеми иными исками, заявляемыми на основании положений статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации. Именно поэтому, в числе прочего, Пленум Верховного Суда Российской Федерации исходит из взаимозаменяемого и взаимодополняемого характера рядового требования о возмещении убытков и требования о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности (пункт 20 Постановления № 53). Разница заключается лишь в том, довело ли контролирующее лицо должника до банкротства либо нет, от чего зависит подлежащая взысканию сумма, при том что размер ответственности сам по себе правовую природу требований никак не характеризует. В связи с этим при определении соотношения этих требований необходимо исходить из их зачетного характера по отношению друг к другу (пункт 1 статьи 6, абзац первый пункта 1 статьи 394 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Проанализировав имеющиеся в материалах дела доказательства, объяснения сторон, в том числе поведения сторон договоров до и при их заключении, суд полагает, что при совершении договора дарения от 18 января 2018 года, а равно договора купли-продажи от 19 февраля 2020 года, стороны договора совершили их лишь для вида, они не имели намерения создать соответствующие им правовые последствия, сохранив у ФИО2 контроль над спорным имуществом.

Данная сделка заключена в тот период, когда ФИО2 являлся контролирующим лицом ЗАО «Стройтехносервис», которое находилось в тяжелом материальном положении, о чем прямо свидетельствует возбужденное в отношении Общества дело о банкротстве. У ФИО2, как у контролирующего лица, имелись все основания полагать, что процесс банкротства ЗАО «Стройтехносервис», среди прочего, связан с его неправомерной деятельностью и данные обстоятельства установлены вступившими в законную силу судебными актами арбитражного суда, равно как и установлены обстоятельства возникновения задолженности перед кредиторами.

Таким образом, суд приходит к выводу, что договор купли-продажи от 19 февраля 2020 года нежилого помещения (гаража) 35,10 кв.м., расположенного по адресу: адрес, адрес, пом. IX-8, (кадастровый номер ...), заключенный между Ермаченковым Фёдором и ФИО4 является недействительной сделкой.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 194-199, 201 ГПК РФ, суд,

решил:

Принять дополнительное решение по гражданскому делу №2-0055/25 по иску ЗАО «Стройтехносервис» в лице конкурсного управляющего ФИО1 к ФИО2, Ермаченкову Фёдору, ФИО4 о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки.

Признать недействительной сделкой договор купли-продажи от 19 февраля 2020 года нежилого помещения (гаража) 35,10 кв.м., расположенного по адресу: адрес, адрес, пом. IX-8, (кадастровый номер ...), заключенный между Ермаченковым Фёдором и ФИО4.

Дополнительное решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Московский городской суд в течение месяца со дня его изготовления в окончательной форме.

Мотивированное дополнительное решение изготовлено 23 сентября 2025 года.

Судья

О.А. Казанцев