ВЕРХОВНЫЙ СУД

РЕСПУБЛИКИ БУРЯТИЯ

Судья Цыбикдоржиева Т.В.

Поступило 28 ноября 2022 года

Дело №33-95/2023 (33-4570/2022)

04RS0021-01-2022-000399-16

ФИО3 П Р Е Д Е Л Е Н И Е

27 сентября 2023 года г. Улан-Удэ

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Бурятия в составе:

председательствующего судьи Урмаевой Т.А.,

судей коллегии Базарова В.Н., Чупошева Е.Н.,

при секретаре Масловой А.Ю.,

с участием прокурора Вершининой И.М.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО4, ФИО5, ФИО6 к Министерству здравоохранения Республики Бурятия, ГБУЗ «Республиканская клиническая инфекционная больница», ГБУЗ «Тункинская центральная районная больница» о компенсации морального вреда,

по апелляционной жалобе представителя истцов ФИО7 на решение Советского районного суда г.Улан-Удэ от 26 сентября 2022 года, которым иск удовлетворен частично.

Заслушав доклад председательствующего, проверив материалы дела и обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

Обращаясь в суд, истцы просили взыскать солидарно с Министерства здравоохранения Республики Бурятия, ГБУЗ «Республиканская клиническая инфекционная больница», ГБУЗ «Тункинская центральная районная больница» компенсацию морального вреда в сумме 2 000 000 руб. в пользу каждого.

Исковые требования мотивированы тем, что ФИО1 и ФИО2 - родителям ФИО4, ФИО5, ФИО8, ФИО6 и ФИО9 оказана ненадлежащая медицинская помощь, что повлекло их смерть.

Судом первой инстанции оставлены без рассмотрения иски ФИО9 и ФИО8

ФИО9 привлечен к участию в деле в качестве третьего лица, заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора.

В качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, на стороне истца привлечен Территориальный орган Росздравнадзора по Республике Бурятия, на стороне ответчиков - ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15

В судебном заседании суда первой инстанции истцы ФИО5, ФИО6 и ее представитель по доверенности ФИО16 исковые требования поддержали.

Представители ответчиков ГБУЗ «Республиканская клиническая инфекционная больница» ФИО17 и ФИО18, ГБУЗ «Тункинская ЦРБ» ФИО20 исковые требования не признали.

От истицы ФИО4, представителей Министерства здравоохранения Республики Бурятия, Территориального органа Росздравнадзора по Республике Бурятия, третьих лиц ФИО15 и ФИО13 поступили заявления о рассмотрении дела в их отсутствие.

Третьи лица ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО14 в судебное заседание не явились, извещены надлежаще.

Судом постановлено указанное выше решение.

В апелляционной жалобе представитель истцов ФИО7 просит его отменить, иск удовлетворить в полном объеме, ссылаясь на ненадлежащую оценку степени нравственных и физических страданий истцов, связанных с утратой родителей.

Так истцы обращались за психологической помощью к клиническому психологу и психотерапевту, что не нашло отражения в решении по делу. Суд первой инстанции не изложил мотивы о размере компенсации морального вреда, ограничившись лишь ссылкой на общие принципы определения его размера, не указал, какие именно обстоятельства дела повлияли на данный размер, а также не учел степень понесенных нравственных и физических страданий истцов, связанных с их индивидуальными особенностями. Кроме того, суд первой инстанции не привел мотивы относительно степени вины ответчиков, не дал оценку доводам истцов о том, что им причинены глубокие нравственные страдания ввиду сплоченности и устоев их семьи, приоритета руководящей роли умерших родителей не только для детей – истцов, но и для их детей – внуков умерших, не учел совместное проживание с родителями истицы ФИО4, необходимость организации похорон родителей на их родине.

В возражении на апелляционную жалобу представитель ответчика ГБУЗ «Республиканская клиническая инфекционная больница» ФИО17 просит доводы апелляционной жалобы отклонить, поскольку суд первой инстанции оценил имеющиеся доказательства по делу в их совокупности, приняв во внимание факт и степень родственных отношений, характер и степень причиненных физических и нравственных страданий истцов, фактические обстоятельства дела, степень вины ответчиков, руководствовался принципов разумности и справедливости, приняв во внимание материальное и семейное положение истцов, имущественное положение ответчиков.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции истица ФИО4 на доводах апелляционной жалобы настаивала, просила учесть, что она всю жизнь посвятила родителям, она и ее дети жили вместе с ними. После их смерти ухудшилось состояние ее здоровья, полагала, что они умерли из-за халатности и непрофессионализма врачей, которые подделали их отказы от госпитализации.

Истица ФИО6 довода апелляционной жалобы также поддержала, пояснила, что ФИО4 постоянно проживала с родителями.

Третье лицо ФИО9 указал, что ранее являлся по данному делу истцом.

Представитель истцов ФИО7, просила изменить решение суда первой инстанции, полагая, что взысканный размер компенсации морального вреда не может в полной мере компенсировать утрату истцов из-за смерти родителей вследствие халатности врачей.

Представитель ответчика ГБУЗ «Тункинская ЦРБ» ФИО21 возражал по доводам апелляционной жалобы.

Истец ФИО5, представители ответчиков Министерства здравоохранения Республики Бурятия, ГБУЗ «Республиканская клиническая инфекционная больница», представитель третьего лица Территориального органа Росздравнадзора по Республике Бурятия, третьи лица ФИО11, ФИО12, ФИО15, ФИО10, ФИО14, ФИО13 в судебное заседание не явились, извещены надлежаще.

Прокурор Вершинина И.М. дала заключение о наличии оснований для увеличения размера компенсации морального вреда до 30 000 руб. в пользу каждого истца, так как при оказании медицинской помощи были допущены дефекты, подтвержденные материалами дела.

Изучив материалы гражданского дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив законность решения суда в соответствии с положениями ч. 1 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса РФ в пределах доводов жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.

Согласно ст.41 Конституции РФ каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

В соответствии с п.3 ст.2 Федерального закона от 21.11.2011 №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг.

Согласно п.21 ст.2 указанного закона качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

В соответствии со ст.4 указанного закона к основным принципам охраны здоровья относятся, в том числе, соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий, приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи, ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья.

В силу ч.2 и ч.3 ст.98 указанного закона медицинские организации несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

В соответствии с п.2 ст.150 ГК РФ нематериальные блага защищаются в соответствии с настоящим Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (ст.12) вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного неимущественного права и характера последствий этого нарушения.

Согласно ст.151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В силу п.1 ст.1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 ГК РФ и ст.151 ГК РФ.

В соответствии со ст.1064 ГК РФ, определяющей общие основания ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Как разъяснено в п.11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина», по общему правилу, установленному п.п.1, 2 ст.1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины.

Установленная ст.1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик.

Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Таким образом, необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности за причиненный вред, в том числе моральный, являются: причинение вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

Как следует из материалов дела, истцы ФИО4, ФИО5, ФИО6 являются детьми ФИО1 и ФИО2.

ФИО1 умер ..., согласно медицинского свидетельства – <...>.

ФИО2 умерла ..., согласно медицинского свидетельства – <...>.

Проверками ТО Росздравнадзора по Республике Бурятия, проведенными в октябре и ноябре 2021года, установлены нарушения требований законодательства при оказании помощи ФИО1 и ФИО2 в ГБУЗ «Тункинская ЦРБ», в ГБУЗ «Республиканская клиническая инфекционная больница».

Проверкой Минздрава Республики Бурятия в ноябре 2021 года установлены дефекты при оказании медицинской помощи в условиях стационара ГБУЗ «Тункинская ЦРБ», в условиях стационара ГБУЗ «Республиканская клиническая инфекционная больница».

Оценка качества оказания медицинской помощи, проведенная Министерством здравоохранения РФ и Филиалом «Капитал МС» в Республике Бурятия дефектов оказания медицинской помощи в условиях ГБУЗ «Республиканская клиническая инфекционная больница» не выявила.

Кроме того, по фактам смерти ФИО1 и ФИО2 были возбуждены уголовные дела ... и ... <...>.

Заключением комиссии экспертов АНО «Алтайское бюро независимой судебно-медицинской экспертизы» ..., проведенным по уголовному делу ..., установлено, что смерть ФИО2 наступила ... <...>.

Судебно-медицинская экспертная комиссия пришла к выводу, что даже при условии более ранней госпитализации в стационар, а также отсутствия всех вышеуказанных недостатков оказания медицинской помощи, развитие благоприятного исхода и сохранение жизни ФИО2, в данном случае, было невозможно.

Ненадлежащее оказание медицинской помощи пациенту, выразившееся в несвоевременном применении препарата «<...>» в ГБУЗ «Тункинская ЦРБ», позднем переводе на инвазивную ИВЛ в ГБУЗ «Республиканская клиническая инфекционная больница», оказало негативное влияние и способствовало ухудшению состояния ФИО2, однако в прямой причинно-следственной связи с неблагоприятным исходом (наступлением смерти) не состоит.

Согласно заключению комиссии экспертов АНО «Алтайское бюро независимой судебно-медицинской экспертизы» ... по уголовному делу ... смерть ФИО35 наступила ... от <...>.

<...>.

Ненадлежащее оказание медицинской помощи пациенту, выразившееся в несвоевременном применении лекарственных средств «<...>», «<...>» в ГБУЗ «Тункинская ЦРБ» и позднем назначении препарата «<...>» в ГБУЗ «Республиканская клиническая инфекционная больница», оказало негативное влияние и способствовало ухудшению состояния ФИО36., однако в прямой причинно-следственной связи с неблагоприятным исходом (наступлением смерти) не состоит.

Таким образом, двумя экспертными заключениями установлено, что наступление смерти ФИО2 и ФИО37. обусловлено прогрессирующим течением и тяжестью основного заболевания, возрастом и наличием у них фоновых патологий, не связано с качеством оказанной пациенту медицинской помощи в ГБУЗ «Тункинская ЦРБ» и ГБУЗ «Республиканская клиническая инфекционная больница».

Также из выводов двух экспертных заключений следует следующее.

Выявленные в результате проверок ООО «Капитал МС», Министерства здравоохранения и ТО Росздравнадзора по Республике Бурятия недостатки оказания медицинской помощи ФИО2 в ГБУЗ «Тункинская ЦРБ» (<...>) в данном случае не оказали никакого влияния на ухудшение течения новой коронавирусной инфекции и развитие неблагоприятного исхода - наступления смерти женщины.

Выявленные в результате проверки ТО Росздравнадзора по Республике Бурятия недостатки оказания медицинской помощи ФИО2 в инфекционном отделении ГБУЗ «Тункинская ЦРБ» (<...>) в данном случае не оказали никакого влияния на ухудшение течения новой коронавирусной инфекции и развитие неблагоприятного исхода - наступления смерти женщины.

Выявленные в результате проверок Министерства здравоохранения и ТО Росздравнадзора по Республике Бурятия недостатки оказания медицинской помощи ФИО2 в ГБУЗ «Республиканская клиническая инфекционная больница» (<...>) в данном случае не оказали никакого влияния па ухудшение течения новой коронавирусной инфекции и развитие неблагоприятного исхода - наступления смерти женщины.

Выявленные в результате проверок ООО «Капитал МС» и ГО Росздравнадзора по Республике Бурятия недостатки оказания медицинской помощи ФИО38. в инфекционном отделении ГБУЗ «Тункинская ЦРБ» (<...>) в данном случае не оказали никакого влияния на ухудшение течения новой коронавирусной инфекции и развитие неблагоприятного исхода -наступления смерти мужчины. Назначение гипогликемического препарата «<...>» было произведено в связи с категорическим письменным отказом мужчины от проведения ему инсулинотерапии.

Выявленные в результате проверок ООО «Капитал МС», Министерства здравоохранения и ТО Росздравнадзора по Республике Бурятия недостатки оказания медицинской помощи ФИО39 в ГБУЗ «Республиканская клиническая инфекционная больница» (<...>) в данном случае не оказали никакого влияния на ухудшение течения новой коронавирусной инфекции и развитие неблагоприятного исхода - наступления смерти мужчины.

С учетом перечисленных обстоятельств судебная коллегия приходит к выводу, что судом первой инстанции правильно истолкованы и применены к спорным отношениям нормы материального права, регулирующие отношения по возмещению морального вреда, причиненного гражданину, в их взаимосвязи с нормативными положениями, регламентирующими обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья, включая государственные гарантии обеспечения качества оказания медицинской помощи.

Указывая на отсутствие прямой причинно-следственной связи между установленными проведенными проверками недостатками оказания медицинской помощи и смертью ФИО32, суд первой инстанции обоснованно учел, что возможность возмещения вреда, в том числе морального вреда, не поставлена в зависимость от наличия только прямой причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом.

По данному спору суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что юридическое значение может иметь и опосредованная причинная связь, если недостатки оказания медицинской помощи могли ограничить право ФИО32 на получение своевременного и отвечающего установленным стандартам лечения.

Данный вывод суда первой инстанции не оспаривается, подтверждается совокупностью доказательств по делу, которые были надлежащим образом исследованы и получили верную оценку, в том числе экспертными заключениями, которые проведены в рамках возбужденных уголовных дел, в строгом соответствии с законом об экспертной деятельности, при этом эксперты были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, выводы заключений соответствуют их исследовательской части.

Суд первой инстанции верно установил, что при оказании медицинской помощи ФИО32 в учреждениях ответчиков были допущены факты ненадлежащего оказания медицинской помощи пациентам, однако, исходя из характера причинной связи оснований для полного удовлетворения исковых требований о взыскании компенсации морального вреда в заявленном размере не нашел, так как заключениями экспертов наступление смерти ФИО32 обусловлено прогрессирующим течением и тяжестью основного заболевания, возрастом и наличием у них фоновых патологий.

Соглашаясь в целом с постановленными выводами, суд апелляционной инстанции полагает, что в пользу доводов истцов о необходимости увеличения размера компенсации морального вреда, подлежащей взысканию с ответчиков, влияют следующие обстоятельства.

Так из заключения эксперта Экспертно-криминалистического центра МВД по Республике Бурятия от ... ... следует, что подписи от имени ФИО40., расположенные в разделах ..., ... карты вызова скорой медицинской помощи ГБУЗ «Тункинская ЦРБ» от ..., выполнены не ФИО1, а другим лицом (лицами) с подражанием подписи ФИО32 A.M.; рукописная запись «ФИО32», расположенная в бланке «Отказ от медицинского вмешательства» (на пронумерованной странице ... карты стационарного больного ... ГБУЗ «Тункинская ЦРБ»), выполнена не ФИО1

Рукописные записи «ФИО2», <...>, расположенные в бланке «Отказ от медицинского вмешательства» (на пронумерованной странице ... карты стационарного больного ... ГБУЗ «Тункинская ЦРБ»), выполнены не ФИО2, а другим лицом.

Рукописные записи «ФИО2», «<...>», расположенные в бланке «Информационное добровольное согласие на медицинское вмешательство» (на пронумерованной странице ... карты стационарного больного ... ГБУЗ «Тункинская «РКИБ»), рукописные записи «ФИО2 ... <...>», расположенные в документе «Согласие на получение медицинской помощи в стационарных условиях и соблюдение режима изоляции при лечении новой короновирусной инфекции (COVID19)» (на пронумерованных страницах ... и ... карты стационарного больного ... ГБУЗ «Тункинская «РКИБ»), рукописные записи «ФИО2», «<...>», ..., «ФИО2», «ФИО41 ...», «ФИО2», «...», расположенные в документе «<...>» (на пронумерованной странице ... карты стационарного больного ... ГБУЗ «РКИБ»), рукописные записи «ФИО2». «...», «<...> ...», расположенные в документе «Информационное добровольное согласие пациента на проведение лечения лекарственным препаратом «<...>» новой короновирусной инфекции COVID19» (на пронумерованной странице ... карты стационарного больного ... ГБУЗ «РКИБ»), выполнены не ФИО2, а другим (вторым) лицом.

Рукописные записи «ФИО2». «...», расположенные документе «Информационное добровольное согласие пациента на проведение интенсивной терапии в ОРИТ РКИБ» (на пронумерованной странице ... карты стационарного больного ... ГБУЗ «РКИБ»), выполнены не ФИО2, а другим (третьим) лицом.

Перечисленные факты фальсификации подписей ФИО1 и ФИО19, допущенные в ГБУЗ «Петропавловская ЦРБ» и ГБУЗ «Республиканская клиническая инфекционная больница», хоть и не состоят в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти родителей истцов, так как наступление смерти ФИО2 и ФИО42. обусловлено <...> однако привели к неблагоприятному исходу, поскольку истцы перенесли нравственные страдания в связи с посягательством ответчиков на принадлежащим им нематериальные блага, а именно на право на родственные и семейные связи.

Кроме того, наличие сфальсифицированных подписей ФИО1 и ФИО2 в медицинских документах, в том числе в «Отказах от медицинского вмешательства» в картах стационарного больного ... и ... ГБУЗ «Тункинская ЦРБ» опосредованно связано с ненадлежащим оказанием им медицинской помощи в ГБУЗ «Тункинская ЦРБ» и ГБУЗ «Республиканская клиническая инфекционная больница».

При этом ответчики не доказали, что их вина в причинении морального вреда истцам в связи со смертью их родителей отсутствует.

Как разъяснено в п.49 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ.

Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

С учетом изложенного суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что истцы испытали глубокие нравственные страдания, которые связаны не только с утратой самых близких людей – родителей и лишением моральной, материальной поддержки с их стороны, но и длительными переживаниями из-за ухудшения состояния их здоровья вследствие ненадлежащего оказания медицинской помощи.

Испытывая нравственные страдания из-за дефектов медицинской помощи, оказанной родителям, истцы предполагали, что в случае ее надлежащего качества с учетом возраста и состояния здоровья пациентов имелись шансы на благоприятный исход для их жизни.

В результате психотравмирующей ситуации истцам причинен безусловно существенный моральный вред в виде потери родителей, нарушено их неимущественное право на родственные и семейные связи.

Перечисленные обстоятельства являются основанием для изменения обжалуемого решения и увеличения размера компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с ответчиков в пользу истцов, поскольку взысканный судом первой инстанции размер компенсации морального вреда явно не соответствует степени нравственных страданий истцов, требованиям норм материального права об основаниях, принципах и критериях определения размера компенсации морального вреда.

При определении размера компенсации морального вреда судебная коллегия также исходит из того, что истица ФИО4 постоянно жила с умершими вместе со своими детьми, то есть связь между ней и родителями была более тесной, ее нравственные страдания являются более тяжелыми, в связи с чем в ее пользу подлежит взысканию компенсация морального вреда в размере 100 000 руб. с каждого ответчика (в общей сумме 200 000 руб.)

В пользу истцов ФИО22 и ФИО5 с ГБУЗ «Тункинская ЦРБ» и ГБУЗ «Республиканская клиническая инфекционная больница» подлежит взысканию моральный вред в размере 100 000 руб. каждому (по 50 000 руб. с каждого ответчика).

При этом, как верно установил суд первой инстанции, правовых оснований для удовлетворения требований истцов к Министерству здравоохранения РБ не имелось, так как ГБУЗ «Тункинская ЦРБ» и ГБУЗ «Республиканская клиническая инфекционная больница» являются юридическими лицами и собственниками имущества, в обязанности Министерства входит обеспечение и создание в пределах своей компетенции условий для развития медицинской помощи в Республике Бурятия.

Истцами были также заявлены ходатайства о приостановлении производства по делу до принятия правовых решений по уголовным делам, возбужденным по фактам смерти ФИО32, однако оснований для их удовлетворения судебной коллегией не усмотрено, поскольку в дальнейшем они вправе обратиться за защитой своих прав в порядке ст. 392 ГПК РФ либо заявить новые исковые требования по результатам проведенного следствия или уголовного судебного разбирательства.

Руководствуясь ст. 328-330 Гражданского процессуального кодекса РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Советского районного суда г. Улан-Удэ от 26 сентября 2022 года изменить в части.

Взыскать с ГБУЗ «Республиканская клиническая инфекционная больница» в пользу ФИО4 компенсацию морального вреда в размере 100 000 руб.

Взыскать с ГБУЗ «Тункинская центральная районная больница» в пользу ФИО4 компенсацию морального вреда в размере 100 000 руб.

Взыскать с ГБУЗ «Республиканская клиническая инфекционная больница» в пользу ФИО5, ФИО6 компенсацию морального вреда в размере 50 000 руб. каждому.

Взыскать с ГБУЗ «Тункинская центральная районная больница» в пользу ФИО5, ФИО6 компенсацию морального вреда в размере 50 000 руб. каждому.

В остальной части решение оставить без изменения.

На апелляционное определение может быть подана кассационная жалоба в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в течение трех месяцев, путем подачи кассационной жалобы через суд первой инстанции.

Председательствующий:

Судьи: