Решение по делу № 2-2922/2022 от 28.07.2023 - о взыскании компенсации морального вреда и материального ущерба.

<***>

Дело № 2-31/2023

УИД 66RS0003-01-2022-001855-96

Мотивированное решение изготовлено 28.07.2023

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

21 июля 2023 года г. Екатеринбург

Кировский районный суд г. Екатеринбурга в составе председательствующего судьи Деминой Т.Н., при секретаре судебного заседания Дворяниновой Н.А.,

с участием представителя истца – ФИО1, действующего на основании доверенности от 19.03.2022 серии 66 АА № 7267263,

представителя ответчика – ФИО2, действующей на основании доверенности от 10.01.2023,

помощника прокурора Кировского района г. Екатеринбурга Чернова В.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к государственному бюджетному учреждению здравоохранения Свердловской области «Центральная городская больница № 7 город Екатеринбург» о взыскании компенсации морального вреда и материального ущерба,

установил:

ФИО3 обратилась в суд с иском к ГБУЗ СО «ЦГБ № 7» о взыскании компенсации морального вреда и материального ущерба.

В обоснование заявленных требований указано, что 27.04.2015 решением суда удовлетворены требования ФИО3 к ГБУЗ СО «ЦГБ № 7», установлена вина врачей ответчика в причинении вреда здоровью истца, начиная с 23.07.2008. Представленной в материалы дела справкой подтверждается, что в связи с причиненным вредом истцу рекомендуется ежегодное консервативное лечение с периодичностью 1-2 раза в год. Так, 22.11.2021 истцом заключен договор на оказание платных медицинских услуг в санатории, понесены расходы на оплату санаторно-курортной путевки и лекарства в размере 49 682 руб. Кроме того, истцом понесены расходы на подготовку снимков МРТ, КТ и рентгеновских снимков на сумму 31000 руб. Учитывая длящийся характер наступившего заболевания, требующего постоянного лечения, ФИО3 на протяжении многих лет испытывает нравственные и физические страдания, которые также повлекли заболевание здоровой ноги и ухудшение общего здоровья.Претензию истца как потребителя медицинских услуг о добровольном урегулировании спора ответчик не удовлетворил, за что полагается взыскание штрафа.

На основании изложенного, с учетом утонения заявленных требований, истец просила взыскать с ГБУЗ СО «ЦГБ № 7» в пользу ФИО3 расходы на санаторно-курортное лечение и лекарства в размере 55 507 руб., расходы на подготовку снимков МРТ, КТ и рентгеновских снимков в размере 31000 руб., компенсацию морального вреда в размере 15000000 руб. и штраф за неудовлетворение претензии о возмещении расходов на лечение.

В судебном заседании представитель истца заявленные требования поддержал, просил иск удовлетворить в полном объеме, настаивая на том, что все юридически значимые обстоятельства по делу ранее установлены решением суда, не нуждаются в доказывании. Страдания истца, которые длятся с 2008 года, выразились в переживаниях, связанных с опасением за свои жизнь и здоровье, что привело к общему ухудшению состояния – заболеванию левой ноги (<***>), а также заболеванию позвоночника и обеих стоп ног. При этом истец была вынуждена обращаться за медицинской помощью в коммерческие организации, так как в бесплатных клиниках предлагают только уколы, которые уже не помогают. Полагал также, что возложение на истца бремени несения расходов на проведение экспертных исследований, против которых сторона возражала, недопустимо.

Представитель ответчика в судебном заседании иск не признала, возражала против удовлетворения заявленных требований, указывая, что ранее решением суда в пользу истца взысканы компенсация морального вреда и расходы на лечение, поскольку несвоевременная диагностика <***> участковым врачом в период с 28.07.2008 по 04.08.2008 явилась способствовавшим фактором прогрессирования гнойно-воспалительного процесса и его последствий в виде ограничения функций сустава, но наличие самого заболевания не является следствием действий (бездействия) ответчика. Ранее истец уже обращалась в суд с аналогичным иском о взыскании с ответчика расходов на лечение и компенсации морального вреда, данные требования оставлены без удовлетворения ввиду недоказанности необходимости несения таких расходов, недопустимости повторного взыскания компенсации за одно нарушение. Кроме того, представленная в подтверждение доводов иска справка носит рекомендательный характер, ее срок годности вызывает сомнения по причине возможности изменений в состоянии здоровья пациента. Санаторно-курортная карта была оформлена с основным диагнозом <***>, что не связано с заявленным заболеванием, при этом путевка в санаторий приобреталась истцом исходя из ее финансовых возможностей и личного желания получить конкретные медицинские услуги, которые, кроме того, не входили в перечень рекомендуемых, отсутствуют в медицинских назначениях, примененные лекарственные препараты не входят в перечень стандарта. Договоры на предоставление иных платных медицинских услуг также заключены истцом добровольно, она могла получить медицинскую помощь на безвозмездной основе по направлению от участкового врача по месту жительства.

Прокурор в судебном заседании дал заключение, согласно которому оснований для удовлетворения исковых требований не установлено.

Заслушав объяснения представителей сторон, заключение прокурора, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

В соответствии с ч. 1 ст. 41 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее - Закон об основах охраны здоровья).

Здоровье – состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (п. 1 ст. 2 Закона об основах охраны здоровья).

В ст. 4 Закона об основах охраны здоровья закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пп. пп. 1, 2, 5 - 7 ст. 4).

Согласно п. 9 ч. 5 ст. 19 Закона об основах охраны здоровья пациент имеет право на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (ч. ч. 2, 3 ст. 98 Закона об основах охраны здоровья).

Исходя из приведенных положений Конституции Российской Федерации и правовых норм, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе, как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

На основании п. п. 1, 2 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Лицо, причинившее вред, освобождается от ответственности, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Вред, причиненный жизни или здоровью гражданина при исполнении договорных обязательств, а также при исполнении обязанностей военной службы, службы в полиции и других соответствующих обязанностей возмещается по правилам, предусмотренным гл. 59 Гражданского кодекса Российской Федерации, если законом или договором не предусмотрен более высокий размер ответственности (ст. 1084 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Нормой п. 1 ст. 1085 Гражданского кодекса Российской Федерациипрямо установлено, что при причинении гражданину увечья или ином повреждении его здоровья возмещению подлежит утраченный потерпевшим заработок (доход), который он имел либо определенно мог иметь, а также дополнительно понесенные расходы, вызванные повреждением здоровья, в том числе расходы на лечение, дополнительное питание, приобретение лекарств, протезирование, посторонний уход, санаторно-курортное лечение, приобретение специальных транспортных средств, подготовку к другой профессии, если установлено, что потерпевший нуждается в этих видах помощи и ухода и не имеет права на их бесплатное получение.

Также в силу п. 1 ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с п. 1 ст. 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными гл. 59 (ст. ст. 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Как разъясняется в п. 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»,под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями – страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

Причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью, в том числе при отсутствии возможности точного определения его степени тяжести, является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда.

Привлечение лица, причинившего вред здоровью потерпевшего, к уголовной или административной ответственности не является обязательным условием для удовлетворения иска (п. 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

Как следует из материалов дела, вступившим в законную силу решением Кировского районного суда г. Екатеринбурга от 27.04.2015 по гражданскому делу № 2-77/2015 частично удовлетворены исковые требования ФИО3 к МБУ «ЦГБ № 7» (впоследствии – ГБУЗ СО «ЦГБ № 7») о взыскании расходов на лечение, компенсации морального вреда; в пользу истца взысканы компенсация морального вреда в размере 70 000 руб., расходы на лечение в размере 13 830 руб. 35 коп., всего 83 830 руб. 35 коп. (т. 1, л.д. 14-16).

При рассмотрении указанного дела судом установлено, что 23.07.2008 ФИО3 обратилась в травмпункт МБУ «ЦГБ № 7» с жалобами на боли в правом коленном суставе, где ей была сделана рентгенограмма, на снимках которой ничего не обнаружено, рекомендовано обратиться к ревматологу по месту жительства.

28.07.2008 истец обратилась в отделение № 4 учреждения к врачу-ревматологу, который направил ее к участковому терапевту. При осмотре терапевтом отмечена отечность, краснота и болезненность в области правого коленного сустава, поставлен диагноз – <***>, выписан больничный лист и рекомендовано лечение в домашних условиях.

Только 05.08.2008 истец была осмотрена на дому ревматологом, который отметил отрицательную динамику: <***>. С диагнозом <***> ФИО3 была в неотложном порядке госпитализирована в гнойное отделение МБУ «ЦГБ № 7», где находилась с 05.08.2008 по 29.08.2008 и где ей была произведена артротомия по боковой поверхности правого коленного сустава, проведен курс антибактериальной терапии; выписана с положительной динамикой под наблюдение хирурга по месту жительства.

11.09.2008 истец обратилась в онкологическую больницу для обследования на МРТ, обнаружена картина застарелого внутрисуставного перелома <***>; <***>; <***>; <***>.

С 18.09.2008 по 10.10.2008 истец находилась на лечении в ФГУ «УНИИТО» с диагнозом <***>, проведена медикаментозная терапия (антибактериальная, противовоспалительная) и физиолечение.

В дальнейшем истец наблюдалась в поликлинике № 4, 27.11.2008 была осмотрена ревматологом, который установил, что травма коленного сустава была получена истцом в 2007 году, с мая 2008 года стали беспокоить боли и отеки правого коленного сустава, а с июля 2008 года состояние значительно ухудшилось.

С 15.12.2008 по 23.12.2008 ФИО3 вновь проходила стационарное лечение в гнойном отделении МБУ «ЦГБ № 7» с диагнозом <***>, произведена <***>; выписана с положительной динамикой, рекомендована консультация травматолога-ортопеда.

29.01.2009 истец осмотрена физиохирургом, согласно выводам которого травма коленного сустава (<***>), перенесенная пациенткой в 2007 году, явилась причиной для развития <***> с последующим повреждением связочного аппарата и контрактурой правого коленного сустава. Диагноз <***>, который имеет свои особенности течения и лечения, не был установлен ни в поликлинике, ни в стационаре в результате неквалифицированных действий врачей и, прежде всего, участкового врача: недоброкачественного сбора анамнеза заболевания и, как следствие этого, неправильной тактики ведения пациентки на поликлиническом этапе (не было своевременной консультации хирурга и старшего терапевта) и стационаром этапе (после оперативного вмешательства проведено дренирование коленного сустава и один курс антибактериальной терапии; несмотря на субфебрильную температуру и повышенную СОЭ, противовоспалительная терапия и физиолечение в дальнейшем не продолжались и не рекомендовались). Диагноз <***> был поставлен лишь через полтора месяца от момента обращения, в ФГУ «УНИИТО», что привело к развитию <***> и потери трудоспособности. Руководитель поликлиники обязана была своевременно отреагировать на обращение к ней больной, проконтролировать действия участкового врача, что могло предотвратить развитие осложнений заболевания. При этом больную необходимо было госпитализировать в день ее первичного обращения. Дефектом обследования больной при стационарном лечении <***> является отсутствие рентгенографии коленного сустава и бактериологического исследования, антибактериальная терапия была проведена в недостаточном объеме.

В рамках указанного гражданского дела судом была назначена судебно-медицинская экспертиза, которой установлено, что при обращении ФИО3 23.07.2008 в травмпункт в рамках установленного диагноза медицинская помощь соответствовала МЭС и территориальной программе государственных гарантий.

Вместе с тем, с учетом анализа жалоб и данных клинического осмотра, локального статуса, повышенной температуры и общего анализа крови, экспертами отмечено, что диагноз <***> можно было установить при повторном обращении ФИО3 к терапевту и направить ее на стационарное лечение в профильное отделение. При первичном обращении при наличии медицинских данных о состоянии здоровья и локальных изменений правого коленного сустава у пациента могли явиться основанием для настороженности в отношении гнойного воспалительного процесса и направления ее на консультацию в хирургический стационар; тем более после получения общего анализа крови 01.08.2008 с выраженной воспалительной реакцией она нуждалась в неотложной госпитализации в хирургическое отделение. Данные клинического осмотра свидетельствовали о наличии выраженного локального воспалительного процесса в области правого коленного сустава с первых дней обращения за медицинской помощью.

Диагнозы <***>, <***>, установленные терапевтом в период с 28.07.2008 по 04.08.2008, не соответствовали гнойно-воспалительному процессу в коленном суставе, то есть были неверными. Правильный диагноз – <***> был установлен врачом ревматологом после осмотра 05.08.2008. Отсутствие своевременной госпитализации в период с 28.07.2008 по 05.08.2008 и несвоевременное обращение за медицинской помощью в период с 23.08.2008 по 28.07.2008 явились факторами, способствовавшими прогрессированию гнойно-воспалительного процесса в коленном суставе и ее осложненного течения.

При этом на догоспитальном этапе у ФИО3 превалировала картина воспалительного процесса в области правого коленного сустава. Факт травмы больная отрицала, а по данным рентгенографии от 23.07.2008 данных за перелом не было получено. Объективных медицинских данных (клинических, рентгенологических) для установления диагноза травмы коленного сустава (в том числе и <***>) не имелось. Дегенеративные изменения <***> явились следствием перенесенной ранее травмы, о которой больная умалчивала и не получала никакого лечения.

Проводимое лечение больной на догоспитальном этапе (противовоспалительное, купирование болевого синдрома) частично соответствовало установленному диагнозу по результатам МРТ – <***>, отмечена несвоевременность диагностики <***> врачом участковым терапевтом. С момента обращения за медицинской помощью до установления правильного диагноза прошло 13 дней, из них под наблюдение участкового терапевта ФИО3 находилась в период с 28.07.2008 по 04.08.2008. Назначенное врачом-терапевтом лечение за этот период не было противопоказано, но являлось неполными ввиду отсутствия антибактериальных препаратов.

Таким образом, несвоевременная диагностика <***> участковым терапевтом, равно как и несвоевременное обращение за медицинской помощью, явились факторами, способствующими прогрессированию <***> и его осложненного течения. Дефектов оказания медицинской помощи в объеме, качестве выполнения диагностических, лечебных и тактических мероприятий на госпитальных этапах лечения ФИО3 не имелось. Гнойно-воспалительный процесс в суставе развивался на фоне последствий ранее имевшейся травмы (<***>-заключение рентгенолога ФГУ «УНИИТО» за период лечения в сентябре-октябре 2008г.), которые в свою очередь способствовали развитию и тяжести поражения воспалительным процессом структур сустава. Несвоевременная диагностика <***> участковым терапевтом в период с 28.08.2008 по 04.08.2008 также явилась способствовавшим фактором прогрессирования гнойно-воспалительного процесса в правом коленном суставе, с тяжестью течения гнойно-воспалительного процесса и его последствиями в виде ограничения функций сустава состоит в непрямой (косвенной) причинно-следственной связи.

Признав заключение экспертизы надлежащим доказательством по делу, суд, с учетом вышеизложенного, посчитал установленным, что несвоевременная диагностика <***> участковым терапевтом МБУ «ЦГБ № 7» в период с 28.08.2008 по 04.08.2008 явилась способствовавшим фактором прогрессирования гнойно-воспалительного процесса в правом коленном суставе, с тяжестью течения гнойно-воспалительного процесса и его последствиями в виде ограничения функций сустава. При этом установленные терапевтом в этот период диагнозы не соответствовали гнойно-воспалительному процессу в коленном суставе, были неверными. Правильный диагноз можно было установить при повторном обращении истца к терапевту 01.08.2008 и направить на стационарное лечение в профильное отделение, тогда как он был установлен врачом-ревматологом лишь после осмотра 05.08.2008.

Поскольку истцом были понесены расходы на лечение в период нахождения в ФГУ «УНИИТО» по направлению ответчика и на получение медицинских услуг непосредственно в МБУ «ЦГБ №7», суд пришел к выводу о взыскании возмещения данных расходов, которыенаходились в причинно-следственной связи с установленными обстоятельствами и наступившими последствиями, а также компенсации морального вреда с учетом степени и характера причиненных физических и нравственных страданий.

Приведенные обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением, в силу ч. 2 ст. 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении настоящего дела, в котором участвуют те же лица.

При обращении в суд с рассматриваемым иском, ссылаясь на дальнейшее ухудшение состояния здоровья и необходимость несения дополнительных медицинских расходов, которые также находятся в причинной связи с некачественным оказанием ответчиком медицинских услуг, ФИО3 представила подтверждения несения следующих расходов: на санаторно-курортное лечение в санатории «Жемчужина Зауралья» (АО «РЖД-Здоровье») в период с 15.11.2021 по 26.11.2021 в размере 31 350 руб. (т. 1, л.д. 28-30); на подкожное введение газовой озонокислородной смеси, лазерное облучение крови в АО «РЖД-Здоровье» в размере 9 150 руб. (т. 1, л.д. 23-27); на рентгенографию коленного сустава (в 2 проекциях) в размере 1 140 руб. и первичный прием врача-специалиста в размере 447 руб. в ГБУЗ СО «ЦГБ № 7» (т. 1, л.д. 31-34); на магнитно-резонансную томографию коленного сустава в ООО «ЛДЦ МИБС-Екатеринбург» в размере 6 500 руб. (т. 1, л.д. 35-36); на рентгенографию коленного сустава в ФНУ «РНЦ «ВТО» им. Акад. ФИО4» в размере 370 руб. (т. 1, л.д. 37-39); на приобретение в аптеке медицинских товаров и препаратов – шприцы, салфетки, артрозан, аэртал в размере 725 руб. 90 коп. (т. 1, л.д. 40).

В связи с возникновением при рассмотрении настоящего дела вопросов, требующих специальных познаний в области медицины, определением суда от 02.06.2022 по ходатайству ответчика назначена комиссионная судебно-медицинская экспертиза, проведение которой поручено ГБУЗ ТО «Областное бюро судебно-медицинской экспертизы».

Согласно поступившему заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы от 31.03.2023 № 225 у ФИО3 на момент выполнения МРТ 16.09.2010 имело место заболевание – «<***> 1 стадии», однако установить стадию данного заболевания на дату проведения экспертизы без исследования рентгенологических документов / МРТ-томограмм не представилось возможным.

В соответствии с выводами экспертизы основной причиной развития <***> является несоответствие между механической осевой нагрузкой на нижнюю конечность и способностью структурных элементов конечного сустава противостоять этой нагрузке. Ограничение функции правого коленного сустава в данном случае обусловлено гнойно-воспалительным процессом в суставе в сочетании с последствиями перенесенной травмы коленного сустава и дегенеративными изменениями его структур, с чем и состоит в прямой причинно-следственной связи. Несвоевременная диагностика <***> явилась благоприятным фактором для течения гнойно-воспалительного процесса в коленном суставе, чем косвенно способствовала развитию ограничений функции сустава.

Также экспертами отмечено, что услуги в виде подкожного введения газовой озонокислородной смеси и лазерного облучения, оказанные ФИО3, являются медицинскими. Лазерное облучение согласно клиническим рекомендациям показано при лечении <***>, при <***> и <***> показано применение озонокислородной смеси, которая как лекарственное средство в государственном реестре не зарегистрирована (т. 2, л.д. 147-167).

Поскольку при проведении исследования ответить на часть поставленных вопросов касаемо морфофункционального состояния коленных суставов истца на период после 2010 года не представилось возможным по причине непредставления рентгенологических документов и (или) МРТ-томограмм, определением суда от 19.05.2023 назначена дополнительная судебно-медицинская экспертиза, в распоряжение комиссии экспертов предоставлены имеющиеся рентгенологические снимки и МРТ-исследования.

Из заключения дополнительной комиссионной судебно-медицинской экспертизы от 29.06.2023 № 134 следует, что у ФИО3 имел место <***> правого коленного сустава.

В частности, на рентгенограммах от 25.11.2008 в правом коленном суставе имеются признаки <***>, в левом коленном суставе – <***>, данное состояние является врожденным и не относится к дистрофическим заболеваниям.

На момент выполнения МРТ 16.09.2010 имелся <***> правого коленного сустава (<***>) 1 стадии, а на рентгенограммах правого коленного сустава от 29.11.2010 <***> соответствует 2 стадии <***>.

При рентгенографии от 02.09.2015 в динамике наблюдается прогрессирование <***> правого коленного сустава в виде дальнейшего <***>, что соответствует <***> 2-3 стадии; левый коленный сустав – без динамики.

При МРТ-исследовании 27.09.2019 установлены признаки <***> правого коленного сустава 3 стадии в виде <***>. В отношении левого коленного сустава выявлены признаки <***> 1 стадии – умеренное <***>.

Наконец, на рентгенограммах от 27.04.2021 в динамике в правом коленном суставе выявлены изменения, характерные для <***> 3 стадии – наличие <***>; левый коленный сустав – без динамики.

Как дополнительно разъяснено комиссией экспертов, установленный у ФИО3 <***> относится к дегенеративно-дистрофическим заболеваниям, он может быть как первичным, то есть развиваться без каких-либо внешних причин, так и вторичным, при котором в анамнезе имеются указания на один или несколько факторов, приводящих к развитию заболевания.

<***> правого коленного сустава в данном конкретном случае развился в исходе гнойно-воспалительного процесса в суставе на фоне структурных изменений, характерных для перенесенной травмы. В свою очередь, <***> левого коленного сустава рентгенологически диагностирован в 2019 году, и, исходя из отсутствия в медицинских документах сведений о травмах, воспалительных заболеваниях и посттравматических изменениях, является первичным. При этом причинно-следственной связи между <***> правого коленного сустава и <***> левого коленного сустава у ФИО3 не имеется.

Оснований ставить под сомнение правильность и обоснованность представленных экспертных заключений у суда не имеется, поскольку экспертиза проведена комиссионно, в состав комиссии входили судебно-медицинские эксперты, травматолог-ортопед, невролог, рентгенолог, имеющие необходимую квалификацию и значительный стаж профессиональной деятельности, в соответствии с требованиями Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» и Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации на основании определения суда о проведении экспертизы.

Эксперты были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, при назначении экспертизы отвод ему никем из участвующих в деле лиц не заявлен, кандидатуры экспертов определены с учетом мнения сторон. Обстоятельств, связанных с заинтересованностью включенных в комиссию экспертов по отношению к кому-либо из участников спора, судом не установлено.

При этом экспертные заключения основаны на материалах настоящего дела с учетом дополнительно представленных медицинских карт истца, протоколов магнитно-резонансной томографии и рентгенологических снимков, являются в своей совокупности ясными и полными. Противоречия в выводах комиссии экспертов отсутствуют, они последовательны, логичны и мотивированы, согласуются с иными доказательствами по делу, участвующими в деле лицами в установленном порядке не оспорены.

Несогласие стороны истца с выводами подготовленных экспертных заключений само по себе не является обстоятельством, исключающим их доказательственное значение, и не свидетельствует о наличии оснований для назначения повторной экспертизы, о проведении которой участвующие в деле лица не ходатайствовали.

Исходя из изложенного, суд признает установленным, что ухудшение состояния здоровья ФИО3 в виде возникновения заболевания другой ноги (<***> левого коленного сустава), на факте которого в том числе основано рассматриваемое исковое заявление, не связано с первоначальным заболеванием и, следовательно, с фактом ненадлежащего оказания медицинских услуг ГБУЗ СО «ЦГБ № 7».

Что касается доводов иска об усугублении состояния <***> правого коленного сустава (достижение 3 стадии заболевания), что само по себе нашло свое подтверждение по результатам судебного разбирательства, то они, по мнению суда, также не способны служить основанием для удовлетворения заявленных требований.

Так, выше уже отмечалось, что ответственность за вред (ущерб) наступает лишь в случае наличия причинно-следственной связи между деяниями (действием либо бездействием) работников учреждений здравоохранения, независимо от форм собственности, или частнопрактикующих врачей (специалистов, работников) и наступившими последствиями у пациента.

Установленная ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Тем не менее, на потерпевшеговозложена процессуальная обязанность представить доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья (например, факт причинения вреда в результате дорожно-транспортного происшествия с участием ответчика), размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред (абз. второй п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина»).

Аналогично, в соответствии с правовой позицией, приведенной в п. 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (ст. ст. 151, 1064, 1099 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Потерпевший – истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Вступившим в законную силу судебным актом преюдициально установлено и проведенной в рамках настоящего дела экспертизой подтверждается, что медицинская помощь, оказанная ФИО3 в период с 28.07.2008 по 05.08.2008, в целом являлась качественной, а вина ГБУЗ СО «ЦГБ № 7» выражалась только в том, что верный диагноз <***> был установлен 05.08.2008, хотя его можно было установить еще при обращении истца к терапевту 01.08.2008.

Отсутствие направления на госпитализацию в этот период, как указано экспертами, не послужило самостоятельной причиной развития заболевания, так как на момент обращения за медицинской помощью оно уже существовало и продолжало прогрессировать – данное обстоятельство лишь явилось одним из факторов (наряду с несвоевременным обращением за медицинской помощью), способствовавших прогрессированию гнойно-воспалительного процесса в коленном суставе и его осложненного течения. После установления правильного диагноза истец была в неотложном порядке госпитализирована в хирургический стационар, где ей оказали необходимую медицинскую помощь.

Принимая во внимание приведенные обстоятельства ненадлежащего оказания ответчиком медицинских услуг, которые, будучи оказанными с задержкой в несколько дней, только способствовали острому течению в 2008 году заболевания, возникшего существенно раньше и по не зависящим от поведения ответчика причинам, предполагать нахождение соответствующих неправомерных действий (бездействия) в причинной связи с наступившим спустя более 10 лет вредом невозможно, и потому бремя доказывания такого факта по общим правилам ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации возлагается на сторону истца.

В нарушение указанной нормы процессуального закона ФИО3 не доказано, что последующее ухудшение состояния здоровьяпо сравнению с тем состоянием, которое имелось к моменту присуждения ей возмещения вреда, было обусловлено именно неправомерным поведением ответчика, что исключает удовлетворение заявленных по делу требований.

Кроме того, согласно разъяснениям, содержащимся в пп. «б» п. 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», расходы на лечение и иные дополнительные расходы (расходы на дополнительное питание, приобретение лекарств, протезирование, посторонний уход, санаторно-курортное лечение, приобретение специальных транспортных средств, подготовку к другой профессии и т.п.). Судам следует иметь в виду, что расходы на лечение и иные дополнительные расходы подлежат возмещению причинителем вреда, если будет установлено, что потерпевший нуждается в этих видах помощи и ухода и не имеет права на их бесплатное получение.

Из материалов дела не следует невозможность получения медицинской помощи, о возмещении расходов на которую заявлено в иске,на безвозмездной основе. Доказательств обращения истца в медицинские учреждения по вопросам проведения лечебно-реабилитационных мероприятий по программам бесплатной медицинской помощи и получения от таких учреждений отказа в предоставлении необходимой помощи в рамках программы обязательного медицинского страхования, не представлено, как и доказательств действительной нуждаемости в получении спорных услуг на дату их фактического оказания.

В подтверждение доводов искового заявления о необходимости полученных медицинских услуг и обоснованности приобретения лекарственных средств ФИО3 представлена лишь справка ФГБУ «УИТО им. В.Д. Чаклина» от 22.09.2015, согласно которой по результатам консультативного приема ей рекомендовано консервативное лечение с периодичностью 1-2 раза в год, в том числе физиотерапия, тепловые процедуры, санаторно-курортное лечение и ЛФК (л.д. 22).

Данный документ, однако, имеет характер общих рекомендаций, причем применительно к состоянию здоровья по состоянию на 2015 год (что, с одной стороны, существенно позднее момента причинения вреда в результате неправомерного поведения ответчика, а с другой – значительно раньше периода несения заявленных расходов на медицинскую помощь), и потому не может рассматриваться в качестве надлежащего доказательства, подтверждающего объективную нуждаемость в последующем лечении и обусловленность таковой именно действиями (бездействием) ГБУЗ СО «ЦГБ № 7».

Требования истца о компенсации морального вреда, причиненного ей вследствие продолжающихся физических и нравственных страданий, суд также отклоняет, так как данный вопрос уже был предметом исследования при рассмотрении гражданского дела № 2-77/2015, в рамках которого суд взыскал в пользу ФИО3 компенсацию морального вреда, определив ее размер после установления всех юридически значимых обстоятельств (оказания пациенту некачественной медицинской помощи и вины медицинского учреждения в причинении вреда). Поскольку право на судебную защиту в части разрешения вопроса о компенсации морального вреда, причиненного ненадлежащим оказанием медицинских услуг, было реализовано истцом в состоявшемся ранее судебном процессе, и вступившим в законную силу судебным постановлением были удовлетворены исковые требования этого же истца к тому же ответчику о взыскании компенсации морального вреда на основании тех же фактических обстоятельств, оснований для повторного взыскания такой компенсации не имеется.

Продолжение лечения истца по настоящее время, равно как и вызванные этим физические и нравственные страдания, само по себе не может являться основанием для рассмотрения повторно заявленного иска, потому как положениями ст. ст. 151, 1064, 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации возможность многократной ответственности в виде компенсации морального вреда за одно неправомерное действие не предусмотрена.Компенсация морального вреда не взыскивается за определенный период времени, длящийся характер правоотношений сторон и лечения на размер компенсации не влияет.

Соответственно, доводы искового заявления о том, что ненадлежащее оказание медицинской помощи повлекло длительное расстройство здоровья ФИО3, которая продолжает испытывать физическую боль и нравственные переживания, а после вынесения решения суда ей потребовалось дополнительное лечение, в связи с чем у нее вновь возникло право требовать очередной компенсации морального вреда, на нормах закона не основаны. В отсутствие подтверждения последующего ухудшения состояния здоровья, вызванного неправомерными действиями (бездействием) ответчика и поэтому позволяющего потерпевшему претендовать на пересмотр вопроса о размере достаточнойкомпенсации морального вреда, названные обстоятельства о необходимости присуждения дополнительной компенсации не свидетельствуют, физические и нравственные страдания от ненадлежащего оказания медицинских услуг при вынесении решения по гражданскому делу № 2-77/2015 были в полной мере учтены.

При это суд отмечает, что ранее ФИО3, ссылаясь на аналогичные исследуемым обстоятельства, уже обращалась к ГБУЗ СО «ЦГБ № 7» с иском о взыскании расходов на лечение, компенсации морального вреда.

Решением Кировского районного суда г. Екатеринбурга от 27.05.2020 по гражданскому делу № 2-29/2020 данные требования удовлетворены частично, сответчика в пользу истца взысканы компенсация морального вреда в размере 40 000 руб., штраф в размере 20 000 руб.

Признавая заявленные требования подлежащими частичному удовлетворению, суд также исходил из отсутствия доказательств нуждаемости истца во всех видах оказанной по договору помощи по поводу лечения заболевания, обоснованности несения таких расходов и отсутствия права на бесплатное получение услуг и препаратов, необходимых для лечения в рамках обязательного медицинского страхования. В свою очередь, при разрешении требования о компенсации морального вреда суд, с учетом того, что из-за действий ответчика истец перенесла физические и нравственные страдания, а действия медицинского персонала ответчика по оказанию медицинской помощи в амбулаторных условиях и допущенные при этом дефекты с развитием заболевания состоят в непрямой (косвенной) причинно-следственной связи, посчитал необходимым взыскать с ответчика дополнительную компенсацию морального вреда.

Однако апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 29.10.2020 по делу № 33-13480/2020 данное решение отменено в части взыскания с ответчика компенсации морального вреда и штрафа, в указанной части принято новое решение, которым в удовлетворении данных требований также отказано.

Как отметил суд апелляционной инстанции, удовлетворяя требования о взыскании компенсации морального вреда, причиненного в связи с лечением и процедурами, проведенными после вступления решения Кировского районного суда г. Екатеринбурга от 27.04.2015 по гражданскому делу № 2-77/2015 в законную силу, суд первой инстанции не учел, что впоследствии правоотношения сторон не изменились, ранее вступившим в законную силу решением суда были удовлетворены исковые требования этого же истца к тому же ответчику о взыскании компенсации морального вреда, основанные на тех же обстоятельствах, в то время как повторное взыскание компенсации морального вреда является недопустимым.

Данные выводы в полной мере применимы и к настоящему делу, основанному, по существу, на тождественных обстоятельствах.

Поскольку требования о возмещении расходов на медицинскую помощь и компенсации морального вреда удовлетворениюне подлежат, у суда не имеется и оснований для удовлетворения производных требований истца о взыскании с ответчика штрафа на основании ст. п. 6 ст. 13 ЗаконаРоссийской Федерации от 07.02.1992 № 2300-1 «О защите прав потребителей» (далее – Закон о защите прав потребителей).

Более того, согласно преамбуле Закона о защите прав потребителей данный закон регулирует отношения, возникающие между потребителями и изготовителями, исполнителями, импортерами, продавцами при продаже товаров (выполнении работ, оказании услуг), устанавливает права потребителей на приобретение товаров (работ, услуг) надлежащего качества и безопасных для жизни, здоровья, имущества потребителей и окружающей среды, получение информации о товарах (работах, услугах) и об их изготовителях (исполнителях, продавцах), просвещение, государственную и общественную защиту их интересов, а также определяет механизм реализации этих прав.

Исполнителем по смыслу данного закона признается организация независимо от ее организационно-правовой формы, а также индивидуальный предприниматель, выполняющие работы или оказывающие услуги потребителям по возмездному договору.

Принимая во внимание, что в рассматриваемой ситуации медицинская помощь оказывалась истцу бесплатно в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а не на возмездной основе на основании заключенного с медицинской организацией договора, положения Закона о защите прав потребителей, в том числе касающиеся возможности взыскания с исполнителя штрафа за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя, применению не подлежат.

Согласно ч. 1 ст. 88 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела, к которым относятся, в частности, суммы, подлежащие выплате свидетелям, экспертам, специалистам и переводчикам (абз. второй ст. 94 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

В соответствии с ч. 1 ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд по общему правилу присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы.

Исключение из данного правила предусмотрено ч. 2 ст. 96 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, согласно которой в случае, если вызов свидетелей, назначение экспертов, привлечение специалистов и другие действия, подлежащие оплате, осуществляются по инициативе суда, соответствующие расходы возмещаются за счет средств федерального бюджета.

В данном случае, по мнению суда, отсутствуют какие-либо основания для освобождения участвующих в деле лиц от несения судебных расходов, так как экспертизы назначены по ходатайству стороны ответчика, а вопросы, поставленные перед комиссией экспертов, имели значение для правильного разрешения спора и входили в предмет доказывания по делу.

Оснований для применения положений ч. 3 ст. 96 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в силу которых суд может освободить гражданина с учетом его имущественного положения от уплаты судебных расходовили уменьшить их размер, также не усматривается. Заявлений о необходимости освобождения от несения расходов на проведенные по делу судебные экспертизы применительно к данной норме стороной истца не делалось, соответствующих доказательств, свидетельствующих о тяжелом имущественном положении ФИО3, не представлено.

Таким образом, учитывая распределение бремени доказывания и процессуальное поведение участвующих в деле лиц,суд полагает, что расходы должны быть распределены между сторонами по общим правилам ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, возмещению за счет средств федерального бюджета не подлежат.

При этом в соответствии с ч. 1 ст. 96 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации денежные суммы, подлежащие выплате свидетелям, экспертам и специалистам, или другие связанные с рассмотрением дела расходы, признанные судом необходимыми, предварительно вносятся на счет, открытый в порядке, установленном бюджетным законодательством Российской Федерации, соответствующему суду, а также органу, осуществляющему организационное обеспечение деятельности мировых судей, стороной, заявившей соответствующую просьбу. В случае, если указанная просьба заявлена обеими сторонами, требуемые суммы вносятся сторонами в равных частях.

В случае неисполнения стороной или сторонами данной обязанности, если в дальнейшем они не произвели оплату экспертизы или оплатили ее не полностью, как установлено ч. 6 ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, денежные суммы в счет выплаты вознаграждения за проведение экспертизы, а также возмещения фактических расходов эксперта, судебно-экспертного учреждения, понесенных в связи с проведением экспертизы, явкой в суд для участия в судебном заседании, подлежат взысканию с одной стороны или с обеих сторон и распределяются между ними в порядке, установленном ч. 1 ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Согласно поступившим заявлениям ГБУЗ ТО «Областное бюро судебно-медицинской экспертизы» стоимость проведения судебно-медицинской экспертизы составила 46196 руб., которые были внесены ГБУЗ СО «ЦГБ № 7» в полном объеме; стоимость проведения дополнительной судебно-медицинской экспертизы, в свою очередь, составила 53151 руб., однако ответчик возложенную на него судом обязанность по оплате экспертизы не выполнил.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу о взыскании с ФИО3, исковые требования которой оставлены без удовлетворения, в пользу ГБУЗ СО «ЦГБ № 7» возмещение понесенных ответчиком судебных расходов в размере 46196 руб., а также расходов на проведение дополнительной экспертизы в размере 53151 руб., подлежащих присуждению непосредственно в пользу экспертной организации.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-199Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

исковые требованияФИО3 к государственному бюджетному учреждению здравоохранения Свердловской области «Центральная городская больница № 7 город Екатеринбург» о взыскании компенсации морального вреда и материального ущерба – оставить без удовлетворения.

Взыскать с ФИО3 (паспорт <***>) в пользу государственного бюджетного учреждения здравоохранения Свердловской области «Центральная городская больница № 7 город Екатеринбург» (ИНН <***>) расходы на проведение судебной экспертизы в размере 46196 руб.

Взыскать с ФИО3 (паспорт <***>) в пользу государственного бюджетного учреждения здравоохранения Тюменской области «Областное бюро судебно-медицинской экспертизы» (ИНН <***>) расходы на проведение дополнительной судебной экспертизы в размере 53151 руб.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Свердловского областного суда через Кировский районный суд г. Екатеринбурга в течение одного месяца со дня изготовления решения в окончательной форме.

Судья <***> Т.Н. Демина