Дело № 2-3118/2023

(45RS0026-01-2023-000706-52)

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Курганский городской суд Курганской области в составе:

председательствующего судьи Буториной Т.А.

при секретаре Мораренко Ю.Н.

с участием истца ФИО1, представителя третьего лица ФИО2,

рассмотрев в открытом судебном заседании в г. Кургане 10 мая 2023 г. гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием,

установил:

ФИО1 обратился в суд с иском Управлению Федерального казначейства по Курганской области о взыскании компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием.

В обоснование требований истец указал, что приговором Курганского городского суда Курганской области от 8 октября 2019 г. он был признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных статьями 111, 158, 213, 115 Уголовного кодекса Российской Федерации, и назначено наказание 13 лет лишения свободы. Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Курганского областного суда от 24 декабря 2019 г. приговор оставлен без изменения. Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 21 июля 2020 г. указанное апелляционное определение отменено, уголовное дело передано на новое апелляционное рассмотрение. Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Курганского областного суда от 1 сентября 2020 г. оставлен без изменения. Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 14 октября 2021 г. приговор Курганского городского суда Курганской области от 8 октября 2019 г. и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Курганского областного суда от 1 сентября 2020 г. в отношении истца изменен, на основании пункта «а» части 1 статьи 78 Уголовного кодекса Российской Федерации ФИО1 освобожден от наказания, назначенного по подпунктам «а, в» части 2 статьи 115 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с истечением срока давности уголовного преследования, ему снижено наказание до 12 лет 9 месяцев. Истец полагал, что с момента рассмотрения жалобы 1 сентября 2020 г. и до 14 октября 2021 г. он необоснованно и незаконно подвергался уголовному преследованию, тогда как суд апелляционной инстанции 1 сентября 2020 г. должен был прекратить уголовное преследование по пунктам «а», «в» части 2 статьи 115 Уголовного кодекса Российской Федерации. ФИО1 считал, что в результате судебной ошибки ему причинен моральный вред, так как на 1 сентября 2020 г. он знал, что уголовное преследование по указанной выше статье в отношении него должно быть прекращено.

Просил суд взыскать с Управления Федерального казначейства по Курганской области компенсацию морального вреда в размере 300000 руб.

Протокольным определением Курганского городского суда Курганской области от 9 марта 2023 г. произведена замена ненадлежащего ответчика Управления Федерального казначейства по Курганской области на надлежащего Российскую Федерацию в лице Министерства финансов Российской Федерации, в качестве третьего лица привлечена прокуратура Курганской области.

В судебном заседании, проведенном посредством систем видеоконференц-связи, истец ФИО1 на исковых требованиях настаивал, дал пояснения согласно изложенным в иске доводам. Указал, что уголовное преследование по пунктам «а», «б» статьи 115 Уголовного кодекса Российской Федерации в период с 1 сентября 2020 г. по 14 октября 2021 г. причинило ему моральные страдания, вследствие чего у него ухудшились отношения с супругой, родственники прекратили его общение с ребенком. Отметил, что до заключения под стражу он в течении около года находился на свободе, работал по гражданско-правовому договору, потерял доход. Отметил, что ранее привлекался к уголовной и административной ответственности.

Представитель ответчика Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации в судебное заседание не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещен надлежащим образом. Ранее при рассмотрении дела представитель по доверенностям ФИО3 с исковыми требованиями не согласился, полагал, что оснований для взыскания компенсации морального вреда не имеется.

Представитель третьего лица прокуратуры Курганской области по доверенности ФИО2 в судебном заседании полагала требования истца подлежащими удовлетворению в части.

Суд на основании статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации определил рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Заслушав истца, представителя третьего лица, исследовав письменные материалы дела, суд пришел к следующему.

Частью 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации установлено, что в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с настоящей Конституцией.

В статье 53 Конституции Российской Федерации закреплено право каждого на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

В силу статьи 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

Согласно пункту 1 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

В соответствии со статьей 1071 Гражданского кодекса Российской Федерации в случаях, когда в соответствии с настоящим Кодексом или другими законами причиненный вред подлежит возмещению за счет казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования, от имени казны выступают соответствующие финансовые органы, если в соответствии с пунктом 3 статьи 125 настоящего Кодекса эта обязанность не возложена на другой орган, юридическое лицо или гражданина.

Судом установлено, что приговором Курганского городского суда Курганской области от 8 октября 2019 г. ФИО1 признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных пунктом «а» части 1 статьи 213, пунктами «а», «в» части 2 статьи 115, пунктом «г» части 3 статьи 158, частью 4 статьи 111 Уголовного кодекса Российской Федерации, ему назначено наказание по совокупности преступлений путем частичного сложения в виде 13 лет лишения свободы в исправительной колонии строго режима.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Курганского областного суда от 1 сентября 2020 г. приговор Курганского городского суда Курганской области от 8 октября 2019 г. оставлен без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 14 октября 2021 г. приговор Курганского городского суда Курганской области от 8 октября 2019 г. и апелляционное определение судебной коллеги по гражданским делам Курганского областного суда от 1 сентября 2020 г. в отношении ФИО1 изменено, на основании пункта «а» части 1 статьи 78 Уголовного кодекса Российской Федерации ФИО1 от наказания, назначенного по пунктам «а», «в» части 2 статьи 115 Уголовного кодекса Российской Федерации, в связи с истечением срока давности привлечения уголовного преследования освобожден. На основании части 3 статьям 69 Уголовного кодекса Российской Федерации по совокупности преступлений, предусмотренных пунктом «а» части 1 статьи 213, части 5 статьи 33, пункта «г» части 3 статьи 158, части 4 статьи 111 Уголовного кодекса Российской Федерации, путем частичного сложения назначенных наказаний ФИО1 назначено окончательное наказание в виде лишения свободы на срок 12 лет 9 месяцев с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

При этом судебной коллегией установлено, что преступление, предусмотренное пунктами «а», «в» части 2 статьи 115 Уголовного кодекса Российской Федерации, совершено ФИО1 7 апреля 2018 г. на момент вступления приговора в законную силу (1 сентября 2020 г.) срок давности привлечения ФИО1 к уголовной ответственности по пунктам «а», «в» части 2 статьи 115 Уголовного кодекса Российской Федерации истек. Течение срока давности уголовного преследования не приостанавливалось, от следствия и суда ФИО1 не скрывался. Судебная коллегия пришла к выводу о том, что ФИО1 подлежал освобождению судом апелляционной инстанции от наказания за совершенное преступление, предусмотренное пунктами «а», «в» части 2 статьи 115 Уголовного кодекса Российской Федерации, имевшее место 7 апреля 2018 г., при рассмотрении дела 1 сентября 2020 г. в связи с истечением сроков давности.

В остальной части приговор Курганского городского суда Курганской области от 8 октября 2019 г. в отношении ФИО1 оставлен без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения.

Обращаясь в суд с настоящим иском, ФИО1 полагал, что ему причинен моральный вред вследствие незаконного привлечения к уголовной ответственности по пунктам «а», «в» части 2 статьи 115 Уголовного кодекса Российской Федерации, указал, что в результате незаконного уголовного преследования от него ушла супруга, родственники прекратили его общение с ребенком, он осознавал, что был привлечен к уголовной ответственности по указанной статье незаконно.

Согласно части 1 статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

Согласно части 2 статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеют подозреваемый или обвиняемый, уголовное преследование в отношении которого прекращено по основаниям, предусмотренным подпунктами 1, 2, 5 и 6 части 1 статьи 24 и подпунктами 1 и 4 - 6 части 1 статьи 27 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии с частью 4 статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации правила настоящей статьи не распространяются на случаи, когда примененные в отношении лица меры процессуального принуждения или постановленный обвинительный приговор отменены или изменены ввиду истечения сроков давности.

В пункте 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 г. № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве», разъяснено, что судам следует иметь в виду, что согласно части 4 статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации правила указанной статьи не распространяются на лиц, в отношении которых меры процессуального принуждения или обвинительный приговор отменены или изменены ввиду издания акта об амнистии, истечения сроков давности, недостижения возраста, с которого наступает уголовная ответственность, или в отношении несовершеннолетнего, который хотя и достиг возраста, с которого наступает уголовная ответственность, но вследствие отставания в психическом развитии, не связанного с психическим расстройством, не мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) и руководить ими в момент совершения деяния, предусмотренного уголовным законом, или принятия закона, устраняющего преступность или наказуемость деяния, поскольку прекращение уголовного дела (освобождение от наказания) в указанных случаях само по себе не является свидетельством незаконности или необоснованности уголовного преследования.

Компенсация морального вреда в результате незаконного уголовного преследования является одной из составляющих реабилитации, такой вред возмещается по правилам гражданского судопроизводства (часть 2 статьи 136 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).

Нормами права статей 151 и 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в абзаце 3 пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Проанализировав представленные в материалы дела доказательства в соответствии с положениями статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь вышеприведенными нормами права, а также разъяснениями, изложенными в пункте 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 г. № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовного-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве», суд приходит к выводу об отсутствии правовых оснований для взыскания с Минфина России в пользу ФИО1 компенсации морального вреда, поскольку освобождение истца от наказания, назначенного по пунктами «а», «в» части 2 статьи 115 Уголовного кодекса Российской Федерации на основании пункта 3 части 1 статьи 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации за истечением срока давности уголовного преследования к реабилитирующим основаниям, дающим право на взыскание компенсации морального вреда, не относится, как и исправление судом кассационной инстанции ошибки, допущенной при назначении судом апелляционной инстанции окончательного наказания, моральный вред по данному основанию не презюмируется.

Приговор Курганского городского суда Курганской области от 8 октября 2019 г. был изменен судом кассационной инстанции в процессе обжалования, предусмотренном уголовно-процессуальным законодательством, являющегося, как раз, гарантией права на справедливое судебное разбирательство, а, следовательно, условия для возмещения вреда, причиненного правосудием, отсутствует, права истца восстановлены предусмотренным законом способом.

Кроме того, ФИО1 с 30 октября 2018 г. находится под стражей, приговором Курганского городского суда Курганской области от 8 октября 2019 г. с учетом кассационного определения судебной коллегии по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 14 октября 2021 г. истцу назначено наказание в виде лишения свободы на срок 12 лет 9 месяцев, на момент вынесения кассационного определения срок отбывания наказания не истек, вид исправительного учреждения (колония строгого режима) и срок исчисления наказания со дня заключения истца под стражу – с 30 октября 2018 г., не изменены.

Данных о том, что уменьшение срока лишения свободы на 3 месяца каким-либо образом повлияло на имущественные, трудовые, пенсионные и иные права истца при рассмотрении дела не установлено.

Само по себе освобождение ФИО1 от наказания, назначенного по пунктам «а», «в» части 2 статьи 115 Уголовного кодекса Российской Федерации и снижение срока наказания с 13 лет лишения свободы до 12 лет и 9 месяцев по не реабилитирующим основаниям каких-либо неимущественных прав истца не нарушило, подтверждений негативных последствий в виде физических и нравственных страданий, претерпеваемых истцом, при рассмотрении дела не установлено. Неблагоприятные последствия в связи с вынесением приговора, измененного вышестоящим судом, для истца не наступили.

Ссылки истца на то, что в результате незаконного уголовного преследования от него ушла супруга, родственники прекратили его общение с ребенком, судом во внимание не принимаются, так как надлежащими доказательствами наличие причинно-следственной связи между указанными событиями и снижением срока отбывания наказания на 3 месяца в связи с освобождением от уголовной ответственности за совершение преступления, предусмотренного пунктами «а», «в» части 2 статьи 115 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности не подтверждено. Более того, ФИО1 вменялось обвинение в том числе и иным преступлениям.

На основании вышеизложенного суд полагает, что в рассматриваемом случае отсутствуют основания, влекущие компенсацию истцу морального вреда в соответствии с положениями статей 151, 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку факт прекращения уголовного дела по пунктам «а», «в» части 2 статьи 115 Уголовного кодекса Российской Федерации в отношении ФИО1 в связи с истечением сроков давности уголовного преследования не является реабилитирующим основанием, влекущим компенсацию морального вреда. В установленном уголовно-процессуальным законом порядке за ФИО1 право на реабилитацию не признано, что среди прочего суд учитывает при принятии решения.

При таких обстоятельствах, оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1 к Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда в размере 300000 руб. в связи с незаконным уголовным преследованием суд не находит.

Руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

в удовлетворении исковых требований ФИО1 к Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, отказать.

Решение может быть обжаловано в Курганский областной суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Курганский городской суд Курганской области.

Мотивированное решение суда составлено 17 мая 2023 г.

Судья Буторина Т.А.