Дело №2-994/2023
УИД: №
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
14 апреля 2023 года Кировский районный суд г.Перми в составе:
председательствующего судьи Каменщиковой А.А.,
при секретаре Ветлугиной Я.А.,
с участием прокурора Власовой Н.М., истца ФИО1, представителя истца ФИО2, действующего по ордеру, представителя ответчика ФИО3, действующей на основании доверенности,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Пермского края «Городская клиническая больница им.С.Н.Гринберга» о взыскании компенсации морального вреда,
УСТАНОВИЛ:
ФИО1 обратилась в суд с иском к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Пермского края «Городская клиническая больница им.С.Н.Гринберга» (далее – ГБУЗ ПК «ГКБ им.С.Н.Гринберга») о взыскании компенсации морального вреда в размере 5 000 000 руб.
В обоснование иска указано, что ФИО1 является матерью С., умершей ДД.ММ.ГГГГ в ГБУЗ ПК «ГКБ им.С.Н.Гринберга». Согласно справке о смерти причиной смерти С. послужил – ........ 08 сентября 2018 года С. поступила в приемное отделение ГБУЗ ПК «ГКБ им.С.Н.Гринберга», где после обследования ей был поставлен диагноз – ........ 09 сентября 2018 года С. были проведены следующие операции: ......., после проведения которой врачами был установлен диагноз – ....... 30 октября 2018 года С. вновь была проведена операция, а именно: ........ С 31 октября 2018 года у С. появилась ........ Примерно с 06 ноября 2018 года у С. появилась ....... и в последующем ее состояние только ухудшалось. 28 ноября 2018 года врачами ГБУЗ ПК «ГКБ им.С.Н.Гринберга» было принято решение прооперировать С. После проведенной операции 28 ноября 2018 года С. были установлены следующие диагнозы: ........ ДД.ММ.ГГГГ была констатирована смерть С. в ГБУЗ ПК «ГКБ им.С.Н.Гринберга». По факту наступления смерти С. Следственным отделом по Кировскому району г.Перми 06 мая 2019 года было возбуждено уголовное дело, которое прекращено на основании постановления от 31 августа 2020 года, в связи с тем, что проведенным расследованием не удалось установить однозначную причинно-следственную связь между действиями медицинского персонала ГБУЗ ПК «ГКБ им.С.Н.Гринберга» и смертью С. Между тем в рамках расследования по уголовному делу назначался ряд экспертиз. Так, повторная комплексная судебно-медицинская экспертиза была проведена специалистами ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» Министерства здравоохранения Оренбургской области, по результатам которой в заключении № сделаны следующие выводы. С. находилась на лечении в ГБУЗ ПК «ГКБ им.С.Н.Гринберга» со следующим диагнозом – основное заболевание: ........ Причиной смерти С. явилась ........ Диагноз «.......» при поступлении С. был установлен правильно. Заключительный диагноз ....... устанавливается по факту законченного случая заболевания, на этапе приемного покоя данный диагноз носит предварительный характер. Необходимо отметить, что при оказании медицинской помощи С. в ГБУЗ ПК «ГКБ им.С.Н.Гринберга» с 08 сентября 2018 года по 29 ноября 2018 года были выявлены следующие недостатки: дефекты оформления медицинской документации, в нарушение приказа Минздрава России от 10 мая 2017 года №2203Н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи» при поступлении пациентки не был оформлен план обследования и лечения. Указанный дефект не повлиял на исход заболевания и прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти С. не имеет; дефекты тактики, в нарушение положений Национальных клинических рекомендаций «.......» при наличии двух признаков шкалы экспресс-оценки, С. изначально при поступлении должна была быть госпитализирована в отделение интенсивной терапии, где в ходе тщательного мониторинга витальных функций при ухудшении ее состояния проводилась бы более оперативная коррекция лечения и в более ранние сроки могли быть выставлены показания к диагностической лапароскопии; дефекты диагностики, в нарушение положений Национальных клинических рекомендаций «Диагностика и лечение .......» при наличии ......., а также наличии ....... при УЗИ необходимо было проведение ........ КТ от 09 сентября 2018 года была желательной в плане определения хирургической тактики, но не обязательной; дефекты лечения, в нарушение положений Национальных клинических рекомендаций «Диагностика и лечение .......» объем назначенной ....... являлся недостаточным. Препараты, улучшающие реологические свойства крови (.......) не были назначены изначально как таковые. После госпитализации в отделение реанимации, когда диагноз ....... уже стал очевиден, вопреки требованиям Национальных клинических рекомендаций не были применены экстракорпоральные методы детоксикации. Пациентке при поступлении были назначены антибиотики (.......), хотя введение их в первые трое суток при ....... не рекомендуется; дефекты оперативного лечения, в нарушение общепринятой медицинской практики необходимости выполнять ....... на этом этапе развития заболевания не было, это привело только к ........ В данной ситуации была применена порочная и не рекомендованная Национальными клиническими рекомендациями «Диагностика и лечение .......» тактика ....... при ........ ....... происходит без ....... от начала заболевания. Однако при слишком ранней и поспешной операции, ....... могут развиваться раньше, минуя период ......., что и имело место у С. В ситуации с С. в период с 19 сентября 2018 года по 25 октября 2018 года при наличии признаков ....... диагностический поиск необходимо было начинать сразу же по проявлению таковых, и принимать решение о ....... посредством МСКТ, МРТ, УЗИ (нарастание в процессе наблюдения .......). Интервал в КТ мониторинге с 19 сентября 2018 года по 25 октября 2018 года является недопустимо большим. При формировании у пациентки ....... выполнение в ранние сроки хирургического лечения было неоправданным и неэффективным, и наиболее рациональной тут является консервативная тактика. При ......., такая методика как ....... является однозначно неэффективной и не рекомендована ни одним из авторов. Учитывая крайнюю тяжесть состояния пациентки и ....... – целесообразности в операции от 28 ноября 2018 года не было. При выявлении гнойного плеврита дренирование плевральной полости должно выполняться немедленно, и пролонгация на 6 суток после КТ от 25 октября 2018 года в данном случае является необоснованной. Причиной наступления неблагоприятного исхода – смерти С. являлась совокупность факторов: имеющееся изначально у С. серьезное заболевание .......; дефекты оказания медицинской помощи (дефекты диагностики, лечения и тактики), допущенные при оказании медицинской помощи С. в ГБУЗ ПК «ГКБ им.С.Н.Гринберга» с 08 сентября 2018 года по ДД.ММ.ГГГГ. Учитывая отсутствие прямой причинно-следственной связи между дефектами оказания медицинской помощи и развитием ......., тяжесть вреда, причиненного здоровью С. дефектами оказания медицинской помощи, не устанавливается в соответствии с методическими рекомендациями «Порядок проведения судебно-медицинской экспертизы и установления причинно-следственных связей по факту неоказания или ненадлежащего оказания медицинской помощи» и п.24 приказа Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 24 апреля 2008 года №194Н «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека». Таким образом, даже при недопущении выявленных дефектов оказания медицинской помощи благоприятный исход у С. был возможен, но не гарантирован, так как летальность при тотальном смешанном панкреонекрозе с развитием полиорганной недостаточности практически во всех ведущих клиниках, как в России, так и за рубежом, не опускается ниже 72-78%. Исходя из заключения эксперта №, подготовленного ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» имеет место факт наличия дефекта оказания медицинской помощи, поскольку согласно выводам экспертов, при оказании медицинской помощи С. в ГБУЗ ПК «ГКБ им.С.Н.Гринберга» с 08 сентября 2018 года по ДД.ММ.ГГГГ были выявлены следующие недостатки: дефекты оформления медицинской документации; дефекты тактики; дефекты диагностики; дефекты лечения; дефекты оперативного лечения. Вышеуказанные дефекты в оказании медицинской помощи привели к смерти С. В случае, если бы тактика ведения лечения, мероприятия для установки течения заболевания, оперативное лечение, соответствовали стандартам и протоколам оказания медицинской помощи, а также данным, которые отражены непосредственно в исследовательской части заключения эксперта №, то истец считает, что можно было бы избежать таких тяжелый последствий. Дочь была для истца дорога. Истец потеряла близкого родного человека, вследствие некачественной медицинской помощи, что привело к нравственным страданиям истца, она испытывала нравственные страдания еще и в периоды лечения дочери, в послеоперационные периоды С., поскольку видела ее очень тяжелое состояние, понимала, что лечение проходит не благоприятным образом. Исходя из изложенного, действиями медицинских работников ГБУЗ ПК «ГКБ им.С.Н.Гринберга» истцу причинен моральный вред, которые она оценивает в 5 000 000 руб.
Истец ФИО1, представитель истца ФИО2 в судебном заседании на исковых требованиях настаивают, подтвердив изложенные в иске обстоятельства.
Представитель ответчика ГБУЗ ПК «ГКБ им.С.Н.Гринберга» ФИО3 в судебном заседании исковые требования не признала. В письменных возражениях на исковое заявление считает исковые требования необоснованными и не подлежащими удовлетворению. Истец свои исковые требования предъявляет на основании заключения эксперта № (ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» г.Оренбург), однако, выводы данного заключения эксперта о наличии дефектов считает ошибочными и не обоснованными. Согласно заключению эксперта № выявлены следующие дефекты. 1. Дефекты оформления медицинской документации, в нарушение приказа Минздрава России от 10 мая 2017 года №203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи» при поступлении пациентки не был оформлен план обследования и лечения. Однако вывод сделан не верно и не основан на сведениях, содержащихся в медицинской карте и в самой экспертизе, так как в медицинской карте содержатся сведения о плане обследования и лечения, что подтверждается стр.5 экспертизы, где указано, что медицинская карта стационарного больного № на имя С. содержит план обследования и план лечения. 2. Дефекты тактики, в нарушение положений Национальных клинических рекомендаций «Диагностика и лечение .......» при наличии двух признаков шкалы экспресс-оценки, С. изначально при поступлении должна была быть госпитализирована в отделение интенсивной терапии, где в ходе тщательного мониторинга витальных функций при ухудшении ее состояния проводилась бы более оперативная коррекция лечения и в более ранние сроки могли быть выставлены показания к диагностической ........ Однако предположение экспертов не подтверждено данными медицинской карты. Эксперты говорят о том, что помещение пациентки в отделение реанимации позволило бы оперативно корректировать лечение и в более ранние сроки провести диагностическую ......., при этом не усматривают такого дефекта как несвоевременное проведение ....... либо неверно назначенного и несвоевременного лечения. Таким образом, данный дефект не имеет никакого влияния на лечение и состояние пациентки. Согласно Клиническим рекомендациям «.......» 2020 года, разнородность возможностей и оборудования ....... затрудняет определение единого подхода к объему мониторинга. Универсальные маркеры, которые можно было бы использовать для определения тяжести заболевания, пока еще отсутствуют. Использование шкалы ....... не исключает применения других шкал с целью определения тяжести заболевания, состояния самого пациента и выбора алгоритма действий. 3. Дефекты диагностики, в нарушение положений Национальных клинических рекомендаций «Диагностика и лечение .......» при наличии ......., отсутствие эффекта от базовой терапии, а также наличии ....... при УЗИ необходимо было проведение диагностической ........ КТ от 09 сентября 2018 года была желательной в плане определения хирургической тактики, но не обязательной. Диагностическая ....... была проведена своевременно, иного экспертами не установлено. Лечащий врач для более глубоко обследования пациента имеет право назначить проведение дополнительного метода исследования. 4. Дефекты лечения, в нарушение Национальных клинических рекомендаций «Диагностика и лечение .......» объем назначенной ....... являлся недостаточным. Препараты, улучшающие реологические свойства крови (.......) не были назначены изначально как таковые. После госпитализации в отделение реанимации, когда диагноз ....... уже стал очевиден, вопреки требованиям Национальных клинических рекомендаций не были применены экстракорпоральные методы ........ Пациентке при поступлении были назначены антибиотики (.......), хотя введение их в первые трое суток при ....... не рекомендуется. Согласно Клиническим рекомендациям «.......» 2020 года предполагается, что превентивная стратегия поддержки ....... является одним из факторов снижения смертности от ....... за счет предотвращения развития ........ Однако данные об объеме необходимой инфузионной поддержки для профилактики ....... противоречивы. Объем и скорость инфузии в течение первых 12-24 часов подбирают с учетом необходимости восстановления ........ Ориентировочный объем стартовой ....... массы тела, однако, он может корректироваться с учетом возраста, наличия ......., а также выраженности исходной ........ Уровни ....... можно рассматривать в качестве лабораторных маркеров ......., поэтому их целесообразно мониторировать в динамике. ....... исследования не показали значительного преимущества ........ Следует, однако, иметь в виду, что при переливании больших объемов этих растворов имеется вероятность развития ......., который может усугубить ........ Целесообразно осуществлять контроль и при необходимости коррекцию уровня ........ Преимущества проведения ....... при ....... остаются недоказанными. Таким образом, согласно утвержденным Клиническим рекомендациям «.......» 2020 года объем инфузии на 66 кг веса должен составлять от ....... мл/сут, что свидетельствует о достаточном объеме проводимой инфузии С. в объеме ....... мл/сут. 5. Дефекты оперативного лечения, в нарушение общепринятой медицинской практики необходимости выполнять ....... на этом этапе развития заболевания не было, это привело только к ........ В данной ситуации была применена порочная и не рекомендованная Национальными клиническими рекомендациями «Диагностика и лечение .......», тактика ........ ....... происходит без ....... в среднем в конце 2-ой – начале 3-ей недели от начала заболевания. Однако при слишком ранней и поспешной операции, ....... могут развиваться раньше, минуя период ......., что и имело место у С. Клинические рекомендации не содержат строго определенного времени проведения ......., эксперты не указали на чем основывались, делая вывод о раннем либо поспешном проведении ........ Вопрос о необходимости проведения операции решает лечащий врач исходя из состояния пациента и результатов анализов и диагностики. Согласно Клиническим рекомендациям .......» 2020 года, при неэффективности ........ Проведение ....... нередко является единственным эффективным методом проведения операции на ........ Возможность прямого доступа к патологической зоне – несомненное преимущество ....... операции. В соответствии с п.10 Порядка № нормативные правовые акты федеральных органов исполнительной власти, кроме актов и отдельных их положений, содержащих сведения, составляющие государственную тайну, или сведения конфиденциального характера, не прошедшие государственную регистрацию, а также зарегистрированные, но не опубликованные в установленном порядке, не влекут правовых последствий, как не вступившие в силу, и не могут служить основанием для регулирования соответствующих правоотношений, применения санкций к гражданам, должностным лицам и организациям за невыполнение содержащихся в них предписаний. На указанные акты нельзя ссылаться при разрешении споров. Национальные клинически рекомендации «Диагностика и лечение .......» 2014 года не прошли государственную регистрацию и не были опубликованы в установленном порядке, в связи с чем не могут служить основанием для регулирования правоотношений, применения санкций к Учреждению за невыполнение содержащихся в них предписаний. Таким образом, все выводы в заключении эксперта № на несоответствие оказанной медицинской помощи Национальным клиническим рекомендациям «Диагностика и лечение .......» не имеет правовых оснований. На основании изложенного, просит суд учесть факт отсутствия причинно-следственной связи между допущенными дефектами при оказании медицинской помощи и смертью пациентки С., назначить компенсацию морального вреда с учетом требований разумности и справедливости исходя из фактических обстоятельств дела.
Определением суда от 16 февраля 2023 года к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные исковые требования относительно предмета спора, привлечен ФИО4.
Третье лицо ФИО4 в судебное заседание не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещен.
Суд, выслушав участников процесса, исследовав материалы дела, медицинские документы, заключение прокурора, полагавшего, что исковые требования о компенсации морального вреда подлежат удовлетворению с учетом разумности и справедливости, приходит к следующему.
Из материалов дела и медицинских документов следует, что в период с 08 сентября 2018 года по ДД.ММ.ГГГГ С. находилась на стационарном лечении в ГБУЗ ПК «ГКБ им.С.Н.Гринберга».
С. доставлена ГССП 08 сентября 2018 года в тяжелом состоянии с диагнозом: .......; проведено обследование установлен диагноз: ........ 09 сентября 2018 года проведена операция – .......; 12 сентября 2018 года ........ 24 октября 2018 года развилась ........ 24 октября 2018 года операция: ........ С 12 ноября 2018 года у С. появился ........ 28 октября 2018 года проведен консилиум, решено оперировать больную по поводу ........ 28 ноября 2018 года операция: ........
ДД.ММ.ГГГГ С. умерла в больнице.
Согласно клинико-патологоанатомическому эпикризу от 21 декабря 2018 года основное заболевание: ........ Смерть больной С., страдавшей ....... и неоднократно оперированной по этому поводу, наступила в послеоперационном периоде при явлениях ........
Истец ссылается на то обстоятельство, что смерть С. наступила в результате некачественного оказания медицинских услуг в ГБУЗ ПК «ГКБ им. С.Н.Гринберга».
В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.
Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации).
Таким образом, здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция Российской Федерации относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую и социальную помощь. Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 года №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».
Согласно п. 1 ст. 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 года №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее - Закон №323-ФЗ) здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.
Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (п. 2 ст. 2 Закона №323).
В силу статьи 4 Закона №323 к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.
В соответствии с п. 3 ст. 2 Закона №323 под медицинской помощью понимается комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг.
Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 Закона №323-ФЗ).
Пунктом 21 ст. 2 Закона №323-ФЗ определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.
Качество медицинской помощи определяется совокупностью признаков медицинских технологий, правильностью их выполнения и результатами их проведения.
Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Закона №323-ФЗ формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.
В соответствии со статьями 37, 64 Закона №323-ФЗ Министерством здравоохранения Российской Федерации издаются соответствующие приказы об утверждении стандарта медицинской помощи при соответствующих заболеваниях.
В силу ст. 4 Закона №323-ФЗ охрана здоровья в Российской Федерации основывается на ряде принципов, одним из которых является соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий.
На основании п.п. 2, 3 ст. 98 Закона №323-ФЗ медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.
Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.
Основания, порядок, объем и характер возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, а также круг лиц, имеющих право на такое возмещение, определены главой 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» Гражданского кодекса Российской Федерации (статьи 1064 - 1101).
Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.
В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.
В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина» разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины.
Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.
В объем возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, входит, в том числе компенсация морального вреда (параграф 4 главы 59 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).
Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).
В пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.
Аналогичные разъяснения содержались в пункте 2 ранее действовавшего постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года №10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда».
Согласно пункту 14 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).
Из норм Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положений статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации в их взаимосвязи и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что моральный вред – это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством в том числе путем оказания медицинской помощи. В случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.
Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.
Согласно разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации в постановлении от 15 ноября 2022 года №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (пункт 26).
Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни (пункт 27).
Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего (пункт 28).
При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости. В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания, устранить эти страдания либо сгладить их остроту (пункт 30).
В пунктах 48, 49 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» указано, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации»).
Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.
При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.
На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.
Требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ.
Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.
Гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если не докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом, в частности статьей 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации. Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и причиненным вредом, в том числе моральным, означает, что противоправное поведение причинителя вреда влечет наступление негативных последствий в виде причиненного потерпевшему вреда. При этом закон не содержит указания на характер причинной связи (прямая или косвенная (опосредованная) причинная связь) между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом и не предусматривает в качестве юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности возместить вред только прямую причинную связь. Характер причинной связи может влиять на размер подлежащего возмещению вреда.
Актом проверки по ведомственному контролю качества и безопасности медицинской деятельности Министерством здравоохранения Пермского края № от 13 февраля 2019 года установлено, что медицинская помощь С. с 08 сентября 2018 года по ДД.ММ.ГГГГ в ГБУЗ ПК «ГКБ им.С.Н.Гринберга» оказана в нарушение критериев оценки качества медицинской помощи, утвержденных приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 10 мая 2017 года №203н: в медицинской карте стационарного больного № дневниковые записи пишутся через день (22 сентября 2018 года, 24 сентября 2018 года и т.д.); нарушена хронология записей КТ (24 октября 2018 года затем 18 сентября 2018 года); имеется факт не точной локализации ....... по заключительному диагнозу в посмертном эпикризе. Указан: ......., а на лицевой части медицинской карты выставлен клинический диагноз: ......., а в клиническом диагнозе фоновое заболевание не указано.
Из заключения комплексной судебно-медицинской экспертизы № ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» Министерства здравоохранения Оренбургской области следует, что в период с 08 сентября 2018 года по ДД.ММ.ГГГГ С. находилась на лечении в ГБУЗ ПК «ГКБ им.С.Н.Гринберга» со следующим диагнозом: основное заболевание: ........ Причиной смерти С. явилась ......., развившаяся в результате ........ Диагноз «.......» при поступлении С. был установлен правильно. На момент поступления у С. имелась типическая клиника, ........ Вышеприведенных данных первичного обследования было вполне достаточно для постановки диагноза и на этапе поступления перед назначением лечения иных обследований не требовалось. Заключительный диагноз ....... устанавливается по факту законченного случая заболевания, на этапе приемного покоя данный диагноз носит предварительный характер. Необходимо отметить, что при оказании медицинской помощи С. в ГБУЗ ПК «ГКБ им.С.Н.Гринберга» с 08 сентября 2018 года по ДД.ММ.ГГГГ были выявлены следующие недостатки:
.......
.......
.......
.......
.......
Помимо перечисленных выше иных дефектов в лечение С. не установлено, лабораторный мониторинг проводился регулярно, пациентка консультировалась клиническим ......., осматривалась консилиумами врачей, проводилась адекватная коррекция лечения. Причиной наступления неблагоприятного исхода – смерти С. являлась совокупность факторов: имеющееся изначально у С. серьезное заболевание - .......; дефекты оказания медицинской помощи (дефекты диагностики, лечения и тактики), допущенные при оказании медицинской помощи С. в ГБУЗ ПК «ГКБ им.С.Н.Гринберга» с 08 сентября 2018 года по ДД.ММ.ГГГГ. Объективных медицинских критериев, которые могли бы быть основанием для оценки степени влияния каждого из вышеперечисленных обстоятельств в количественном отношении (в долях, в процентах и т.п.) не существует, что не позволяет установить прямую причинно-следственную связь между дефектами оказания медицинской помощи и развитием неблагоприятного исхода у С. Учитывая отсутствие прямой причинно-следственной связи между дефектами оказания медицинской помощи и развитием осложнений ......., тяжесть вреда, причиненного здоровью С. дефектами оказания медицинской помощи, не устанавливается в соответствии с методическими рекомендациями «Порядок проведения судебно-медицинской экспертизы и установления причинно-следственных связей по факту неоказания или ненадлежащего оказания медицинской помощи» и п.24 приказа Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 24 апреля 2008 года №194н «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека». ....... в настоящее время является одной из наиболее важных проблем экстренной хирургии. Несмотря на достигнутые успехи в совершенствовании интенсивной терапии, антибиотикотерапии и методов хирургического лечения, общая летальность при ....... остается на высоком уровне от 3,9 до 21% и достигает при ....... до 85%. Летальный исход у этих больных наступает либо рано, в течение первых дней на фоне ......., либо достаточно поздно, на фоне ........ Таким образом, даже при недопущении выявленных дефектов оказания медицинской помощи благоприятный исход у С. был возможен, но не гарантирован, так как летальность при ....... практически во всех ведущих клиниках, как в России, так и за рубежом, не опускается ниже 72-78%.
Сторонами заключение комиссии экспертов не оспаривалось; ответчиком ходатайств о назначении судебной экспертизы не заявлено.
Оценив заключение судебно-медицинской экспертизы в совокупности с актом проверки по ведомственному контролю качества и безопасности медицинской деятельности Министерством здравоохранения Пермского края № от 13 февраля 2019 года по правилам ст.ст. 56, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд считает установленным, что при оказании медицинской помощи С. врачами допущены дефекты тактики, диагностики и лечения, а также дефекты оформления медицинской документации.
При этом указанные дефекты не находятся в причинно-следственной связи с наступлением в дальнейшем смерти С.
Несмотря на то, что в заключении судебно-медицинской экспертизы указано на отсутствие прямой причинно-следственной связи между допущенными дефектами и наступлением смерти С. ответчик не доказал, что отсутствует вина медицинской организации в причинении морального вреда истцу в связи с оказанием медицинской помощи ее дочери ненадлежащим образом.
ФИО1 в результате смерти дочери испытывала огромные нравственные страдания в виде чувства негодования, возмущения, бессилия. В период стационарного лечения находилась рядом с дочерью, переживала из-за недооценки тяжести состояния дочери, несвоевременного и не в полном объеме проводимого лечения.
Потеря дочери стала для нее необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие, неимущественное право на родственные и семейные связи.
Поскольку нравственные страдания близких родственников умершего в связи с его смертью презюмируются и не подлежат специальному доказыванию в силу ч.1 ст.61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, факт причинения морального вреда истцу при указанных обстоятельствах, сомнений не вызывает.
Установленный факт наличия дефектов оказания медицинской помощи свидетельствует о нарушении ответчиком нормативных положений, регламентирующих обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья, включая государственные гарантии обеспечения качества оказания медицинской помощи, что влечет нарушение нематериальных благ близких родственников умершего, в связи с чем причиненный истцу моральный вред подлежит возмещению.
При определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимание фактические обстоятельства дела, в том числе, оказание С. медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, с дефектами тактики, диагностики, лечения и оперативного лечения, однако, не находящихся в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти пациента.
Также судом принимается во внимание вывод экспертов о том, что при имеющемся изначально у С. серьезном заболевании – ......., даже при недопущении выявленных дефектов оказания медицинской помощи благоприятный исход у С. был возможен, но не гарантирован.
Оценивая тяжесть причиненных истцу нравственных страданий, суд принимает во внимание характер родственных связей (дочь и мать), степень и тяжесть испытываемых нравственных переживаний в результате наличия дефектов оказания ее дочери медицинской помощи, наступившая смерть которой сама по себе является тяжелейшим событием в жизни, необратимым обстоятельством, неоспоримо причинившим нравственные страдания истцу.
Учитывая изложенное, а также принимая во внимание требования разумности и справедливости, с учетом того, что размер компенсации морального вреда не поддается точному денежному подсчету и взыскивается с целью смягчения эмоционально-психологического состояния лица, которому он причинен, суд полагает возможным взыскать с ответчика в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 300 000 рублей.
Указанный размер компенсации морального вреда суд считает разумной, справедливой и достаточной.
Исходя из требований разумности и справедливости, соблюдения принципа баланса интересов сторон в рассматриваемом случае указанный размер компенсации морального вреда представляется соразмерным последствиям нарушенного права с целью компенсировать истцу перенесенные нравственные страдания. Оснований для взыскания размера компенсации морального вреда в большем размере суд не находит.
Доводы ответчика об отсутствии вины медицинского учреждения в ухудшении состояния здоровья С. и наступлением ее смерти, судом не могут быть приняты, поскольку сам по себе факт наличия дефектов оказания медицинской помощи причиняет страдания и самому пациенту, и его родственникам, которые видят страдания близкого человека, что само по себе является достаточным основанием для компенсации морального вреда. То обстоятельство, что в данном случае дефекты оказания медицинской помощи не находятся в прямой причинно-следственной связи со смертью С. учтены судом при определении размера компенсации морального вреда.
Оснований для освобождения ответчика от ответственности за причинный вред судом не установлено и ответчиками не доказано.
В соответствии со статьей 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации взысканию с ответчика в доход бюджета подлежит государственная пошлина в размере 300 рублей, от уплаты которой истец при подаче иска освобожден в силу закона.
Руководствуясь ст.ст. 194 – 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования ФИО1 удовлетворить частично.
Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Пермского края «Городская клиническая больница им.С.Н.Гринберга» (ОГРН <***>, ИНН <***>) в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 300 000 рублей.
В удовлетворении остальной части иска отказать.
Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Пермского края «Городская клиническая больница им.С.Н.Гринберга» (ОГРН <***>, ИНН <***>) государственную пошлину в доход бюджета в размере 300 рублей.
Решение в течение месяца со дня принятия в окончательной форме может быть обжаловано в Пермский краевой суд через Кировский районный суд города Перми.
Судья А.А. Каменщикова