Решение по делу № 2-210/2023 от 24.03.2023 - о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки.

мотивированное решение изготовлено 24.03.2023

дело № 2-210/2023

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Екатеринбург 17 марта 2023 года

Чкаловский районный суд города Екатеринбурга в составе председательствующего судьи Тарасюк Ю.В.,

при секретаре Диканёвой А.Е.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2, ФИО3, ФИО4 о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки,

установил:

ФИО1 (<данные изъяты>) предъявила иск к ФИО2 (<данные изъяты>), ФИО3 (<данные изъяты>), ФИО4 (<данные изъяты>) о признании недействительным договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ квартиры по адресу: <адрес>, между дарителем ФИО12 и одаряемыми ФИО2, ФИО3 и ФИО4, применении последствий недействительности указанной сделки путем возврата квартиры по вышеуказанному адресу в наследственную массу ФИО13 умершей ДД.ММ.ГГГГ.

В обоснование требований истец указал, что истец является наследником ФИО14., умершей ДД.ММ.ГГГГ. При жизни ФИО15 являлась собственником квартиры по адресу: <адрес> По договору дарения от ДД.ММ.ГГГГ ФИО16. подарила квартиру по вышеуказанному адресу ответчикам. Данная сделка недействительна, поскольку совершена на условиях сохранения за дарителем права пользования подаренным жильем и оплаты одаряемыми проживания дарителя, то есть со встречным предоставлением. Кроме того, договор дарения совершен в отсутствие волеизъявления дарителя, не подписан последним. Таким образом, истец как правопреемник дарителя, вправе требовать признания договора дарения недействительным и применения реституции.

В судебном заседании представители истца иск поддержали.

Ответчики ФИО2, ФИО3 и ФИО4, а также представитель ответчика в судебном заседании иск не признали.

Заслушав объяснения явившихся участников процесса, исследовав и оценив письменные доказательства по делу в совокупности, материалы гражданского дела № 2-62/2022, суд приходит к следующим выводам.

По делу установлено, что собственником квартиры по адресу: <адрес> являлась ФИО17

По договору дарения от ДД.ММ.ГГГГ даритель ФИО18. подарила принадлежащую ей квартиру по адресу: <адрес>, одаряемым ФИО2, ФИО3 и ФИО4 в равных долях, по 1/3 доли каждому.

Переход права собственности на вышеуказанное жилое помещение от дарителя к одаряемым в долях зарегистрирован в ЕГРП ДД.ММ.ГГГГ. С указанного времени сособственниками квартиры по адресу: <адрес>, в равных долях значатся ответчики ФИО2, ФИО3 и ФИО4

ДД.ММ.ГГГГ ФИО19. умерла, при жизни оформила завещание в отношении части наследственного имущества - гаражного бокса в пользу ФИО5, в остальной части имущество ФИО20 не завещано.

Единственным первоочередным наследником ФИО21 по закону является ее дочь - истец ФИО1, которая в установленный законом шестимесячный срок со дня открытия наследства, а именно ДД.ММ.ГГГГ подала нотариусу заявление о принятии наследства по закону, что установлено из материалов наследственного дела.

Таким образом, истец ФИО1 имеет правовой интерес в оспаривании совершенной наследодателем распорядительной сделки в отношении квартиры, поскольку такое оспаривание может повлечь возврат квартиры в наследственную массу.

В силу статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации право распоряжения своим имуществом путем продажи принадлежит исключительно собственнику.

Согласно пункту 1 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, нарушающая требования закона, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки. 2. Сделка, нарушающая требования закона и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

По смыслу приведенных норм, договор дарения недвижимого имущества, подписанный от имени дарителя (стороны сделки) другим, неуполномоченным собственником отчуждаемого имущества лицом, не имеющим в силу этого права отчуждать это имущество в собственность третьего лица, не соответствует закону и является ничтожным, если посягает на права и законные интересы действительного собственника.

Как пояснили суду представители истца, намерений на дарение спорной квартиры как единственного жилья даритель не имел, договор дарения даритель не подписывал, приписку в договоре в части размера подаренных каждому одаряемому долей спорной квартиры не удостоверял.

В целях проверки доводов истца судом истребованы из Управления Россреестра подлинник договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, подлинник заявления дарителя от ДД.ММ.ГГГГ о государственной регистрации прав, подлинник заявления ФИО22 от ДД.ММ.ГГГГ об отсутствии супруга, подлинники двенадцати поручений на доставку пенсии ФИО23 за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ. По ходатайству стороны истца судом назначена, а экспертами проведена судебная почерковедческая экспертиза.

Из заключения эксперта ООО «Независимая экспертиза» ФИО6 № от ДД.ММ.ГГГГ следует, что сравнением, методом сопоставления исследуемых подписей от имени ФИО24. в оригиналах договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ и в заявлении об отсутствии супруга с прописными образцами подписи ФИО25 установлены отдельные совпадения, не образующие индивидуальной или близкой к ней совокупности, а также некоторые различия, в отношении которых не удалось установить: являются ли они вариантами признаков почерка ФИО27 не проявившимся в представленных образцах (поскольку почерк имеет значительную вариационность и представлено недостаточное количество образцов), либо они обусловлены действием на процесс письма «сбивающего» фактора, либо эти признаки являются признаками почерка другого лица. Отсутствие однозначности в оценке различий не позволило решить вопрос об исполнителе ни в категорической, ни в вероятностной форме. Вывод: установить, выполнены ли две подписи от имени ФИО28., расположенные в оригинале договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, заключенного между ФИО29. и ФИО2, ФИО3 и ФИО4, и одна подпись в оригинале заявления от ФИО30. от ДД.ММ.ГГГГ в Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Свердловской области об отсутствии мужа, самой ФИО31 либо иным лицом, - не представляется возможным.

Заключение составлено компетентным лицом, по результатам сравнительного исследования истребованных судом образцов почерка и подписей ФИО32. с подлинниками и копиями документов по спорной сделке из реестрового дела, а также с ведомостями на получение пенсии, а потому достоверно. Другие документы с образцами подписи и почерка ФИО33 сторонами суду не представлены.

Таким образом, по результатам экспертного исследования не подтвердился факт подписания спорной сделки не дарителем ФИО34 а за нее кем – то другим.

Суд отмечает, что при жизни ФИО35 обращалась в Чкаловский районный суд г. Екатеринбурга с иском об оспаривании этой же дарственной сделки с ответчиками в отношении квартиры, но по другому основанию, предусмотренному статьей 177 Гражданского кодекса Российской Федерации. Чкаловским районным судом г. Екатеринбурга возбуждено гражданское дело № 2-62/2022, вступившим в законную силу решением суда от 22.03.2022 в удовлетворении иска отказано.

В рамках гражданского дела № в заявлении об уточнении исковых требований от ДД.ММ.ГГГГ ФИО36 поясняла, что не помнит, подписывала она договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ, ответчики воспользовались ее болезненным состоянием и лишили единственного жилья (дело № 2-62/2022 л.д. 77-78). В связи со смертью ФИО37. в процессе судебного разбирательства произведена ее замена на правопреемника - истца по настоящему делу ФИО1, которая требования об оспаривании договора дарения по основанию статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации поддержала. То есть в рамках рассмотренного судом спора ФИО1 как правопреемник умершей ФИО38. признавала факт подписания им спорной дарственной сделки лично дарителем, но в состоянии несделкоспособности по здоровью.

Таким образом, при рассмотрении судом гражданского дела № 2-62/2022 даритель ФИО39 и его правопреемник ФИО1 не оспаривали то обстоятельство (факт подписания дарителем договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ), которое истцом в настоящее время отрицается. Изменение ФИО1 как правопреемника умершего дарителя процессуальной позиции относительно не подписания ФИО40 дарственной сделки нарушает принцип процессуального эстоппеля, запрещающего лицу отрицать существование обстоятельств, которые им до этого подтверждались. При таком положении измененные объяснения ФИО1 о подписании спорной дарственной сделки не дарителем, а кем - то другим, суд находит недостоверными, направленными на искажение действительных обстоятельств в целях выигрыша спора.

Учитывая выводы экспертного заключения по настоящему делу, позицию дарителя ФИО41. и ФИО1, занятую ими при рассмотрении дела № 2-62/2022, объяснения ответчиков по вышеуказанному и настоящему делу, удостоверивших личное участие ФИО42 в сделке, суд приходит к выводу о недоказанности истцом факта подписания спорного договора дарения не дарителем, а другим лицом.

Пунктом 5 договора дарения предусмотрено сохранение за дарителем права проживания в отчуждаемой квартире. Пунктом 7 этого же договора установлено принятие одаряемыми на себя бремени расходов по содержанию квартиры, в том числе уплаты налогов и других обязательных платежей.

Диспозиция пункта 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации не исключают права сторон договора дарения предусмотреть в нем условие о сохранении за дарителем права пользования жилым помещением. Нормами главы 32 Гражданского кодекса Российской Федерации включение указанного условия в договор дарения не запрещено и не свидетельствует о встречном предоставлении одаряемым. Равно как и установление в договоре дарения обязательства одаряемых содержать принятое в дар имущество основано на исполнении ими обязанностей собственников, и не может быть квалифицировано как встречное предоставление в пользу дарителя.

В соответствии с требованиями п. 1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением. К такому договору применяются правила, предусмотренные п. 2 ст. 170 ГК РФ согласно которому притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, ничтожна, а к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа сделки, применяются относящиеся к ней правила.

В нарушение статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации истцом не доказано, что спорная дарственная сделка совершена сторонами на условиях взаимного встречного предоставления, для прикрытия иного договора, не связанного с безвозмездной передачей квартиры дарителем в собственность одаряемых.

По приведенным мотивам правовых оснований для признания договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ в отношении квартиры по адресу: <адрес>, между дарителем ФИО44 и ответчиками, применении последствий недействительности данной сделки по указанным истцом основаниям - по мотиву отсутствия волеизъявления дарителя на ее совершения, ввиду не подписания договора дарения дарителем, по мотиву установления в договоре встречного предоставления дарителю суд не находит.

В то же время, заявив требования об оспаривании сделки по вышеуказанным основанием, истец в лице их представителей на протяжении судебного разбирательства ссылался на фактическое неисполнение спорного договора его сторонами, отсутствие у дарителя намерений на отчуждение единственного жилья. Ответчики также указали, что совершили спорную сделку по взаимной договоренности с дарителем, исключительно с целью обезопасить дарителя от возможной продажи квартиры дочерью дарителя ФИО1 после выхода последней со стационарного лечения.

Учитывая такие объяснения сторон, судом на обсуждение участников вынесен вопрос о наличии у спорной сделки признаков ничтожности (мнимости), а также проведена проверка спорного договора на предмет реальности ее исполнения (последний абзац пункта 71 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации").

Согласно пункту 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Ничтожные сделки недействительны с момента их совершения независимо от признания их таковыми судом (п. 1 ст. 166 ГК РФ), не имеют юридической силы, не создают каких-либо прав и обязанностей как для сторон по сделке, так и для третьих лиц.

В пункте 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Из объяснений всех без исключения ответчиков установлено, что договор дарения совершен ими по достигнутой договоренности с дарителем исключительно с тем, чтобы обезопасить дарителя от возможной продажи квартиры дочерью дарителя ФИО1 после выхода последней со стационарного лечения от алкоголизма, с тем, чтобы в результате данной продажи даритель не лишился единственного жилья.

Аналогичную позицию ответчики ФИО4 и ФИО3 заняли при рассмотрении дела № 2-62/2022, где пояснили, что после помещения Татьяны в пансионат на лечение ответчики объяснили ФИО45А. возможные негативные последствия после окончания дочерью лечения от алкоголизма. В целях предотвращения потери квартиры от возможных действий дочери ответчики предложили ФИО46. оформить квартиру на них, чтобы обезопасить ее от продажи, корыстных целей при совершении данной сделки не преследовали, готовы отказаться от дарения, в квартире дарителя не заинтересованы (протоколы судебных заседаний от 28.06.2021 и от 18.08.2021).

Суд учитывает и объяснения самого дарителя ФИО47 данные ей при жизни в рамках гражданского дела № 2-62/2022, которая поясняла, что намерений на отчуждение единственного жилья в пользу ответчиков она не имела.

Как пояснили суду представители истца и ответчики, предмет дарения – квартира по адресу: <адрес>, во владение ответчиков не передана, находилась в пользовании дарителя до его смерти и истца, занята истцом по настоящее время. Доступ в данную квартиру у всех ответчиков отсутствует.

Не имеется в деле данных о том, в связи с чем заключенный практически более двух лет назад договор о передаче недвижимого имущества в дар не исполнен, при том, что даритель явным образом не желал его исполнять, а ответчики не потребовал от дарителя такого исполнения. Напротив, после совершения спорной сделки даритель относился к подаренной квартире как к своей собственной, сохранял в ней регистрацию по месту жительства до смерти, что установлено из материалов наследственного дела.

Согласно представленным истцом доказательствам - платежному документу на оплату жилищно – коммунальных услуг по квартире по адресу: <адрес>, лицевой счет для учета жилищных начислений и оплат по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ года оформлен на дарителя. ФИО48 до наступления смерти получала субсидию на оплату коммунальных услуг.

Таким образом, контроль над подаренным имуществом после спорной сделки у дарителя сохранился. Доказательств реализации ответчиками полномочий собственников в течение двух лет после заключения сделки дарения в деле не имеется. Ответчики в квартиру не вселились, действий по постановке на регистрационный учет не предприняли, как до, так и после дарения проживают по другому адресу. Взятые по договору дарения обязательства по оплате жилищно – коммунальных услуг ответчики не исполнили.

Учитывая изложенное, суд приходит к выводу, что договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ совершен между ФИО49 и ответчиками формально, в целях предупреждения утраты дарителем квартиры от возможных действий дочери ФИО1, при этом волеизъявление дарителя на передачу, а одаряемых - на принятие квартиры в дар, опровергалось самой ФИО50. при жизни, а также ответчиками при рассмотрении настоящего дела, а также в рамках предыдущего судебного разбирательства.

Факт государственной регистрации перехода права собственности в ЕГРН на предмет дарения не опровергает мнимость дарения, поскольку умышленное создание у окружающих ложного представления о своих действительных намерениях как раз и является характерной особенностью фиктивных сделок.

Такие обстоятельства указывают на то, что при совершении оспариваемой сделки каждая из сторон не преследовала цели, направленные на создание правовых последствий, присущих договорам дарения недвижимости. Суд приходит к выводу о том, что договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ квартиры по адресу: <адрес>, между дарителем ФИО51. и одаряемыми ФИО2, ФИО3, ФИО4, совершен сторонами лишь для вида, а действительные намерения истца и ответчика не были направлены на переход права собственности на жилое помещение.

По приведенным мотивам суд удовлетворяет заявленный иск и признает недействительным (ничтожным) договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ квартиры по адресу: <адрес> между дарителем ФИО52 и одаряемыми ФИО2, ФИО3, ФИО4, по основанию мнимости (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса РФ).

Истцом ФИО1 заявлено требование о применении последствий недействительности спорной дарственной сделки путем возврата квартиры по вышеуказанному адресу в состав наследственной массы ФИО53

При разрешении данного требования суд учитывает разъяснения пункта 8 Постановления Пленума ВС РФ от 29.05.2012 № 9 «О судебной практике по делам о наследовании», при отсутствии надлежаще оформленных документов, подтверждающих право собственности наследодателя на имущество, судами до истечения срока принятия наследства (статья 1154 ГК РФ) рассматриваются требования наследников о включении этого имущества в состав наследства, а если в указанный срок решение не было вынесено, - также требования о признании права собственности в порядке наследования.

По смыслу приведенных разъяснений, требования о включении имущества в состав наследства могут быть заявлены исключительно в течение установленного законом шестимесячного срока для принятия наследства, после истечения указанного срока правопреемник вправе ставить вопрос о признании за ним права собственности.

Также суд принимает во внимание положения пункта 2 статьи 167 Гражданского кодекса РФ, согласно которым реституция заключается в возврате имущества по недействительной сделке стороне или ее правопреемнику. При этом суд учитывает, что по мнимым сделкам применение реституции в виде возврата имущества невозможно, поскольку фиктивные сделки не предполагают реальное исполнение и выбытие предмета такой сделки из владения и пользования отчуждателя.

Судом установлено, что на момент рассмотрения дела шестимесячный срок со дня открытия наследства (день смерти ФИО55.) истек. Истец принял наследство после смерти данного наследодателя в установленный законом срок, приобрел статус правопреемника ФИО54 и право собственности на принадлежащее ей имущество в силу пункта 4 статьи 1152 Гражданского кодекса Российской Федерации. Квартира по адресу: <адрес> отчуждена в пользу ответчиков по ничтожной (мнимой) сделке, из собственности и фактического владения дарителя при жизни, а после его смерти - истца как правопреемника не выбывала.

По приведенным мотивам правовых оснований для применения указанных ФИО1 последствий недействительности сделки не имеется.

В то же время, поскольку реституционное требование истцом заявлено, в порядке применения последствий недействительности (ничтожности) договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ квартиры по адресу: <адрес>, между дарителем ФИО56 и одаряемыми ФИО2, ФИО3, ФИО4, суд констатирует право собственности истца на вышеуказанную квартиру и удовлетворяет данное реституционное требование истца в приведенной редакции. Суд считает необходимым указать в резолютивной части решения, что оно является основанием для внесения в ЕГРП регистрационной записи о собственнике спорной квартиры.

Поскольку решение суда состоялось в пользу истца, понесенные истцом расходы по уплате государственной пошлины – 18 664 рублей, расходы на проведение судебной экспертизы – 21 000 рублей подлежат взысканию с ответчиков в равных долях по правилам статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

исковые требования ФИО1 (<данные изъяты>) к ФИО2 (<данные изъяты>), ФИО3 (<данные изъяты> ФИО4 (<данные изъяты>) о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки, удовлетворить.

Признать недействительным договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ квартиры по адресу: <адрес>, между дарителем ФИО57 и одаряемыми ФИО2, ФИО3, ФИО4.

Применить последствия недействительности сделки.

Констатировать право собственности ФИО1 на квартиру по адресу: <адрес>

Взыскать с ФИО2, ФИО3, ФИО4 в равных долях в пользу ФИО1 расходы по уплате государственной пошлины – 18 664 рублей, расходы на проведение судебной экспертизы – 21 000 рублей.

Настоящее решение суда является основанием для внесения в ЕГРП регистрационной записи о собственнике спорной квартиры.

Решение может быть обжаловано в Судебную коллегию по гражданским делам Свердловского областного суда в течение месяца со дня его изготовления в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Чкаловский районный суд г. Екатеринбурга.

Решение изготовлено в совещательной комнате в печатном виде.

Председательствующий Ю.В. Тарасюк