Дело № 2-6/2023
86RS0010-01-2022-000903-44
РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
12 апреля 2023 год город Мегион
Мегионский городской суд Ханты-Мансийского автономного округа – Югры в составе судьи Парфененко О.А., при секретаре судебного заседания Юриковой С.В., с участием помощника прокурора г. Мегиона Маслакова В.О., истца ФИО1, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Челябинская областная клиническая больница», членам операционной бригады по установке металлоконструкций на переломы пациентки, заведующей реанимационным отделением о взыскании материального и морального вреда,
УСТАНОВИЛ:
ФИО1 обратилась в суд с иском к названным выше ответчикам о компенсации материального и морального вреда, в обоснование указала, что 11 марта 2015 года в районе г. Усть-Катав Челябинской области она попала в дорожно-транспортное происшествие, получив перелом обеих костей правой голени, обеих костей правого предплечья и нескольких ребер справа; от боли потеряла сознание и была госпитализирована в Федеральное государственное бюджетное учреждение здравоохранения «Медико-санитарная часть № 162 Федерального медико-биологического агентства», придя в себя после обработки ран, обнаружила, что правая нога поставлена на вытяжку, правая рука в лангетке, но при этом, все движения корпуса и конечностей сохранялись; левыми конечностями могла двигать полностью, а на правых двигала пальцами, остальным движениям правых конечностей мешали вытяжка и лангетка, но чувствительность в них сохранялась полностью; 14 марта 2015 года была перевезена в областную клиническую больницу г. Челябинска для установки металлоконструкций на переломы; 16 марта 2015 года была проведена вышеуказанная операция, после которой истец очнулась в большом отеке и практически полностью обездвиженная, только через несколько лет узнала, что такое состояние называется «Спинальный шок» и наступает практически сразу в течение от 1-го до 3-х часов после получения травмы позвоночника и спинного мозга, выживают при такой травме только 15-30% пациентов, восстанавливаются еще меньше. В Челябинской областной клинической больнице истец находилась в период с 14 марта 2015 года по 23 апреля 2015 года, на все вопросы получала ответ, что данное состояние является результатом ДТП; только к концу четвертого года после данной травмы обрела способность листать страницы книг, перебирать страницы документов. Истца все время смущало то обстоятельство, что парализовало её практически через неделю после ДТП, но на данный вопрос врачи в разных лечебных учреждениях утверждали, что это нервы, пребывая в очередной раз на реабилитации в г. Ханты-Мансийске ознакомилась с библиотекой и учебниками по нейрохирургии, и обнаружила, что все это время врачи её обманывали, что было и подтверждено специалистами высокой квалификации в г. Тюмени; полагает, что в силу непрофессионализма или же злонамеренности реаниматолога Челябинской областной клинической больницы у истца случился обширный трамбоз и легочная тромбоэмбалия, в связи с чем, истец до конца жизни вынуждена носить компрессионный трикотаж, в связи со смещением позвонков в шейном отделе позвоночника оказались поврежденными корешки нервных окончаний, отвечающих за двигательную активность правой руки, а также правого длинного грудного нерва, связанного с движением правой стороны диафрагмы, в связи с чем, истец лишена возможности сделать полный вдох; правая рука висит «бревном», из-за того, что мышцы в ней атрофированы, истец не может пользоваться ходунками, и вынуждена использовать в качестве таковых летнюю детскую коляску либо специальную покупательскую тележку; также в силу травмы нарушена координация движений; с течением времени развились также отдаленные последствия данной травмы, а именно: хроническое воспаление правого уха; хронический вялотекущий гастрит; хронический цестит; левая рука также функционирует не в полном объеме; движение в ногах также восстановилось не полностью, поэтому при переезде по железной дороге истец вынуждена пользоваться только специализированными купе для инвалидов, вагоны которых оборудованы специальными подъемниками, но такие купе есть не везде, затруднено поднятие в общественный транспорт (автобусы и т.п.); кроме того одним из последствий полученной ею в Челябинской областной клинической больнице в ходе операции травмы является нарушение терморегуляции организма, истец либо мерзнет, либо обливается потом; после выписки из стационара истец также была вынуждена полностью обновить гардероб, который пришлось шить самостоятельно путем обращения к портнихе. По месту жительства в г. Мегионе ни в горбольнице, ни в частных клиниках необходимого оборудования для реабилитации нет, начиная 2018 года истец проходит реабилитацию в г. Ханты-Мансийске, вместе с тем, большинство необходимых для реабилитации лечебных учреждений находится в г. Тюмени на линии улиц Мельникайте и Малыгина; кроме того истцу необходимо для реабилитации иметь тренажеры и физиотерапевтический комплект «Серагем», «Рама Балканского», установка всех необходимых тренажеров требует дополнительной площади; истец может жить далеко не в каждом многоэтажном доме, поскольку крайнее опасно и сложно пользоваться лестницами, поэтому необходим дом, оборудованный пандусом и лифтом, такой дом есть в г. Тюмени только один на ул. <адрес>. Просит:
- установить факт подлога и фальсификации документов со стороны операционной бригады Челябинской областной клинической больницы;
- взыскать с Челябинской областной клинической больницы материальный ущерб в связи с понесенными расходами на лечение и восстановление в размере 2800000 рублей; обязать производить ежемесячные выплаты в размере 250000 рублей на поддерживающее и реабилитационное лечение преимущественно в частных клиниках г. Тюмени;
- взыскать с Челябинской областной клинической больницы компенсацию морального вреда в размере 3000000 рублей;
- взыскать с Челябинской областной клинической больницы денежные средства на приобретение 4-5 комнатной квартиры в г. Тюмени, а именно на пересечении улиц Мельникайте и Малыгина в размере 18000000 рублей;
- взыскать с Челябинской областной клинической больницы на закупку тренажеров для постоянного домашнего использования, а также физиотерапевтического комплекса «Серагем» в размере 550000 рублей (т. 1 л.д. 8-17).
В последующем истец увеличила исковые требования (т. 2 л.д. 86-87) просила также взыскать с Челябинской областной клинической больница:
- на приобретение двух автомобилей - праворульного автомобиля Нисан, и полноприводного автомобиля в размере 9029000 рублей;
- на приобретение отдельного стоящего гаража для хранения автомобиля и места на крытой стоянке в размере 1500000 рублей.
В письменных возражениях на иск (т. 1 л.д. 42-46, т. 2 л.д. 156-157) Государственное бюджетное учреждение здравоохранения «Челябинская областная клиническая больница» в лице представителя просят в удовлетворении исковых требований отказать, в связи с отсутствием виновных действий ответчика.
В судебное заседание ответчик своего представителя не направил, извещены надлежащим образом, ходатайств об отложении судебного заседания, либо рассмотрении в отсутствие не представили; дело рассмотрено в отсутствие ответчика в соответствии с ч. 4 ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.
В судебном заседании истец ФИО1 поддержала исковые требования в полном объеме, очередное заявление об увеличении исковых требований до 50859 370 рублей 54 копеек судом рассмотрено, в принятии отказано, о чем вынесено протокольное определение суда; также истец пояснила, что первая мысль которая приходит при прочтении экспертного заключения, «ворон, ворону глаз не выколет», а после этого вспоминается система «Ниппель», врачи как и все люди могут ошибаться, вести себя не подобающе и позволить себе лишнего; при установке металлоконструкции была врачебная ошибка, но отвечать за свои деяния никто не хочет; из выписного эпикриза следует, что истец в больницу поступила полностью парализованной со всеми вытекающими последствиями, и судя из текста, получила это состояние в результате ДТП, по собственной вине, поскольку была за рулем; в ДТП она попала 11 марта 2015 года, а парализовало её только 16 марта, по видимому после операции, поскольку отходя от наркоза, она обратила внимание на странное состояние, очень настойчиво будили после наркоза, была странная суета, раз 6 или 7 меня будили; когда очнулась, сделали рентген прямо в кровати, ничего не объясняя, собрали целый консилиум, тыкали иголочками, глубокомысленно качали головами, она была полностью обездвижена, сгибалась только рука и она была раздута; в связи с чем, сомневается, почему парализовало только на 6 день после ДТП, объяснений не было; переводной эпикриз первый уничтожили, по статистике, пациенты с такими травмами как у неё выживают в 15 из 20 случаев, врачи знали это, но степень её жизнелюбия и упорства просчитать не смогли, поэтому и заврались в своем выписном эпикризе. Кроме того пояснила, что в выписном эпикризе указано, что было выполнено, но откуда появился синдром глубокого «тетрапареза» не понятно, это несогласованное действие различных служб, выписной эпикриз писал палатный доктор, в палату она попала полностью парализованной, занимался ею дежурный доктор; на второй странице эпикриза идет повтор скт шейного отдела позвоночника, изменений не выявлено, также указано, что исследование выполнено с нарушением техники укладки, в связи с чем, непонятно, причем положение рук, как руки помешали обследованию шейного отдела позвоночника, просто хотели сокрыть истину. Она была много месяцев лежащей больной, а самостоятельно начала ходить только к весне 2016 года, съездить самостоятельно в Усть-Катав смогла только в 2019 году, все это время донимали травмы полученные в ДТП. Полагает, что травма, полученная во время операции в Челябинской областной клинической больницы, в силу повреждений, обрекла истца 8 лет жить на полувздохе; вдох с каждым годом все труднее и труднее; в Мегионе необходимой аппаратуры нет, с осени прошлого года на реабилитацию не направляют, в спортзале в городской поликлинике необходимых тренажеров нет. Относительно заключения эксперта пояснила, что в заключении допускается возможность, что травму шейного отдела позвоночника нанесли в ходе операции, эксперт говорит об этом уклончиво, в переводном эпикризе четко написаны полученные травмы, в выписном эпикризе ЧОКБ указано, что травматических изменений не обнаружено, появились они вследствие операции, поскольку после ДТП ничего особо не болело, переломы отдавались болью при передвижении конечностей, голова не болела, не тошнило, шея не болела, а начала болеть после операции, намеки экспертов на то, что могли быть повреждения ранее, во время ДТП, а не во время операции, просто несостоятельны, это нежелание подтвердить вину операционной бригады Челябинской областной клинической больницы.
В судебном заседании помощником прокурора города Мегиона Маслаковым В.О. дано заключение об отсутствие оснований, установленных статьями 150, 151, 1064 и 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации для возложения на ответчика обязанности по компенсации морального и материального вреда.
Выслушав лиц, участвующих в деле, заключение помощника прокурора г. Мегиона и исследовав материалы гражданского дела, суд приходит к следующему.
К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации).
Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации).
Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (далее также - Федеральный закон "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").
Согласно пункту 1 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.
Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").
В силу статьи 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" к основным принципам охраны здоровья граждан относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.
Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").
Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").
В пункте 21 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.
Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").
Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого Федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.
Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").
Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов), так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.
Ответственность в виде возмещения вреда и компенсации морального вреда урегулирована статьями 150, 151, 1064 и 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Как установлено судом и следует из материалов гражданского дела, 11 марта 2015 года на 1634 км. автодороги «Москва-Челябинск» истец ФИО1, управляя транспортным средством Сузуки JIMNY гос/номер №, попала в дорожно-транспортное происшествие (т. 1 л.д. 122-126), согласно справки в ОП № 16 бал доставлена в приемное отделение МСЧ-162 г. Усть-Катав, с установлением первоначального диагноза «<данные изъяты>» (т. 1 л.д. 127).
Согласно переводному эпикризу хирургического отделения ФГБУЗ «Медико-санитарная часть № 162 Федерального медико-биологического агентства» г. Усть-Катав (т. 2 л.д. 85) истцу ФИО1 установлен диагноз «<данные изъяты>». Доставлена бригадой СМП с места ДТП, при поступлении 11 марта 2015 года проведены: скелетное вытяжение за праву пяточную кость. Гипсовая иммобилизация правой верхней конечности. ПХО ссадин в\части головы, правого плеча, правого предплечья, правой голени. Осмотрена неврологом. Переведена по линии сан.авиации санитарным транспортом ЧОКБ в сопровождении реаниматолога.
Согласно медицинским документам ГБУЗ «Челябинская областная клиническая больница» (т. 2 л.д. 67-81), 15 марта 2015 года в отношении истца проведены УЗИ плевральных полостей, УЗИ почек, надпочечников + ЦДК, УЗИ органов брюшной полости, эхокардиография + цветное допплеровское картирование (ЦДК); дополнительно 21 марта 2015 года - эхокардиография + цветное допплеровское картирование (ЦДК), дуплексное сканирование вен нижних конечностей + ЦДК (триплексное); 22 марта 2015 года – ЭКГ 12 отведений, ретроградная флебография нижней полой и подвздошных вен, ангиопульмография, имплантация противоэмболического кавафильтра в нижнюю полую вену; 06.04.2015 – R-графия грудной клетки палатным аппаратом.
Согласно Выписного эпикриза истец ФИО1 находилась на лечении в отделении травматолого-ортопедического отделения № 2 ГБУЗ «Челябинская областная клиническая больница» с 14 марта 2015 по 23.04.2015; проведено хирургическое лечение: 16.03.2015 соединение кости пластиной о. репозиция, НМОС большеберцовой кости, соединение кости пластиной о. репозиция, НМОС правой лучевой кости (т. 2 л.д 67-68).
По ходатайству сторон, по делу была назначена судебная медицинская экспертиза (т. 1 л.д. 246-250), с целью проведения которой экспертам были представлены в оригинале медицинские карты № 27219/2015, № 7107 и № 7805 БУ ХМАО-Югры «Сургутская клиническая травматологическая больница», медицинская карта № 1455 ГБУЗ «Челябинская областная клиническая больница» (т. 2 л.д. 3).
Согласно заключению Казенного учреждения ХМАО-Югры «Бюро судебно-медицинской экспертизы» Отдел особо сложных экспертиз № 443 (т. 2 л.д. 11-22):
1. У ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, на этапе поступления в Челябинскую областную клиническую больницу имела место гиподиагностика нестабильной травмы шейного отдела позвоночника. При ретроспективном дообследовании пациентки по МРТ (2016) выявлены признаки перенесенного ушиба спинного мозга в сегменте С6-С7 (на уровне 6-7 шейного позвонка) на фоне разрыва диска С6-С7 и повреждения связочного аппарата передних и задних отделов позвоночного столба со смещением позвонка С6 (6 шейного позвонка) 1 степени и травматической грыжей на данном уровне (протокол МРТ № 16642 от 30.05.2016 в медкарте № 7170, протокол МРТ № 5-497-16 от 19.07.2016). Данное повреждение позвоночника считается нестабильным и требует обязательной стабилизации; течение нестабильной травмы шейного отдела позвоночника осложнилось ранним сдавлением спинного мозга на фоне нестабильности сегмента, наличия патологического суб страта (травматической грыжи диска), в связи с нарастанием отека спинного мозга в остром периоде травмы. Не исключено, что также имело место смещение в нестабильном сегменте на фоне медицинских манипуляций (интубация во время наркоза). При этом необходимо отметить, что стандарт диагностики травмы позвоночника подразумевает КТ шейного отдела позвоночника. Это условие специалистами ЧОКБ было выполнено, повреждений позвонков и спинного мозга (гематомы) выявлено не было, однако стоит сказать, что повреждение связочного аппарата позвонков и самого спинного мозга можно диагностировать зачастую только с помощью МРТ, которое не было полнено по нескольким причинам: - отсутствие явного неврологического дефицита на фоне травмы и иммобилизации конечностей, что затруднило неврологический осмотр; - согласно рекомендациям. Данное обследование не входит в стандарт, а является опцией (одним из возможных); - выполняется при наличии явного неврологического дефицита для углубления диагностики, чего у ФИО1 не было; - при возникновении грубого неврологического дефицита у пациентки в послеоперационном периоде была установлена металлоконструкция, и специалисты приняли решение о противопоказании данного обследования.
2. Комиссия экспертов считает, что травма связочного аппарата 6 и 7
шейных позвонков с формированием грыжи межпозвоночного диска и отёком-сдавлением спинного мозга на данном уровне с его повреждением стоит в прямой причинно-следственной связью с дорожно-транспортным происшествием от 11 марта 2015 года, так как травма шейного отдела позвоночника является одной из частых при ДТП, особенно при нахождении пострадавших в салоне автомобиля. При этом невозможно достоверно утверждать, что в данном случае гиподиагностика травмы шейного отдела явилась причиной осложнений в виде развития тетрасиндрома. Если специалисты ЧОКБ на протяжении лечения соблюдали условия фиксации шейного отдела, в том числе исключали возможные активные манипуляции с шейным отделом в момент операции, развитие тетрасиндрома с большей вероятностью могло быть следствием нарастания отека спинного мозга на уровне повреждения.
3. С определенной долей вероятности при углублении диагностики
(выполнение функциональных снимков шейного отдела или МРТ) на предоперационном этапе, своевременное хирургическое лечение нестабильной травмы шейного отдела на первом этапе, могло способствовать более благоприятному исходу течения острой спинальной травмы и формированию меньшего неврологического дефицита. При этом необходимо отметить, что стандарты диагностики были выполнены, а отсутствие необходимости углубления диагностики было обусловлено сопутствующей травмой конечностей и их фиксации, что затруднило выявление осложненного характера травмы.
4. Сами операции по поводу травмы конечностей не могли никаким
образом повлиять на развитие или прогрессирование спинальной травмы. Манипуляции с шейным отделом позвоночника во время интубации трахеи могли способствовать усугублению уже имеющихся повреждений спинного мозга, если они выполнялись без условий фиксации нестабильной зоны повреждения. Введение некоторых лекарственных препаратов во время наркоза, также как и активная кровопотеря и снижение артериального давления также могут быть причинами усугубления отека спинного мозга и нарушения его кровоснабжения.
5. В большинстве случаев состояние, трактуемое как «спинальный шок» развивается непосредственно сразу после травмы и может длиться от нескольких дней до месяца. В первую очередь проявляется снижением артериального давления и развитием грубого неврологического дефицита. В случае с ФИО1 оперативное вмешательство выполнялось на 5-е сутки от момента травмы. Клинических проявлений шока в медицинской карте не описано. Клиническая картина больше соответствует компрессионно-ишемическому поражению спинного мозга.
6. Грубый неврологический дефицит, с нарушением функций тазовых органов может являться причиной запоров и развития геморроя. При этом, причин для развития последнего множество. Нельзя однозначно утверждать, что развитие геморроя у ФИО1 связано с наличием у неё неврологического дефицита, а не с другими причинами (например лишний вес, возраст, предрасположенность к варикозным заболеваниям).
Тем более в данном случае нет убедительных доказательств прямой причинно-следственной связи между оказанием ей помощи и развитием неврологических осложнений. Однозначно можно только утверждать, что неврологический дефицит обусловлен травмой вследствие ДТП от 11.03.2015 г. и прогрессированием отека в поврежденном спинном мозге.
Таким образом, при проведении судебной медицинской экспертизы дефектов оказания истцу ФИО1 медицинской помощи не выявлено.
Для полноты исследования доводов иска, судом также были истребованы заключения проведенных по гражданскому делу по иску ФИО1 к БУ ХМАО-Югры «Мегионская городская больница» судебно-медицинских экспертиз, для производства которых экспертам также предоставлялись медицинские карты пациента ФИО1 № 27219/2015, № 7107 и № 7805 БУ ХМАО-Югры «Сургутская клиническая травматологическая больница», и № 1455 ГБУЗ «Челябинская областная клиническая больница» (т. 2 л.д. 112-141, 142-155), согласно выводам экспертов, содержащихся в ответе на вопрос № 1 (т. 2 л.д. 137) диагноз ушиба шейного отдела спинного мозга был выставлен на основании клинической картины и отсутствия признаков травматического повреждения шейного отдела позвоночника по КТ. МРТ не выполнено по причинам обширного металлоостеосинтеза (МОС) конечностей; в ответе на вопрос 3, эксперты указали, что выполненное после демонтажа МОС обследование МРТ шейного отдела подтвердило правильность установленного первоначального диагноза. Необходимости в срочности выполнения МРТ-исследования у ФИО1 не было.
Также эксперты указали, что пациенты с подобными как у ФИО1 повреждениями в пожилом возрасте, с сопутствующей патологией и развившимися осложнениями в большинстве случаев погибают. Врачи, оказавшие помощь ФИО1 спасли от гибели своими правильными действиями (ответ на вопрос № 28 т. 2 л.д. 141).
Кроме того, эксперты указали, что необходимость в проведении исследований в медицинских учреждениях г. Тюмени на платной основе возникает при отсутствии технической возможности бюджетных учреждений.
Согласно ответу главного врача БУ ХМАО-Югры «Мегионская городская больница» (т. 2 л.д. 111) истец ФИО1 по прикреплению пациентам г. Мегиона реабилитационное лечение может проходить в условиях отделения медицинской реабилитации Окружной клинической больницы г. Нижневартовска, поскольку в настоящее время отделение развернуто в новом здании с полным обеспечением средствами и возможностями медицинской реабилитации взрослых.
Выводы экспертов согласуются с Выписным эпикризом БУ ХМАО-Югры «Окружной клинический лечебно-реабилитационный центр» (т. 2 л.д. 55-58).
Согласно Выписке БУ ХМАО-Югры «Окружная клиническая больница» (т. 1 л.д. 51-54) истцу ФИО1 даны рекомендации по соблюдению режима питания, снижения веса, показаны: дозированная физическая нагрузка, а именно скандинавская ходьба, аквааэробика, длительные пешие прогулки по 40-50 минут 2-3 раза в неделю (т. 1 л.д. 53-оборот).
Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.
В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.
Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда
В пункте 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина" даны разъяснения о том, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.
В силу ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические и нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.
На основании вышеизложенного, суд, оценив доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств; их относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности (части 1 и 3 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), приходит к выводу об отсутствии оснований для возложения на ответчика обязанности по компенсации морального вреда, а также возложения обязанности по выплате ежемесячно средств на дополнительное лечение, и возмещение затрат, понесенных на лечение, включая оказание платных медицинских услуг, расходов на проезд, оплату гостиничных номеров, услуг такси, приобретение тренажеров и т.п.; каких-либо виновных действий (бездействия) при проведении первоначальных медицинских мероприятий и в период оперативного вмешательства со стороны ответчика не установлено.
Также судом не установлено и правовых оснований для возложения на ответчика обязанности по выплате денежных средств в целях приобретения истцом недвижимого и движимого имущества (квартиры в г. Тюмени, двух автомобилей, гаража и парковочного места), поскольку судом не установлено, каких-либо действий (бездействия) со стороны ответчика, которые бы привели к утрате истцом принадлежащего ей имущества, либо его порче.
Руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
РЕШИЛ:
В удовлетворении исковых требований ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Челябинская областная клиническая больница», членам операционной бригады по установке металлоконструкций, заведующей реанимационным отделением о взыскании материального и морального вреда – отказать.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам суда Ханты-Мансийского автономного округа-Югры в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме, путем подачи апелляционной жалобы, представления прокурора через Мегионский городской суд ХМАО-Югры.
Решение в окончательной форме принято 18 апреля 2023 года.
Судья (подпись) О.А. Парфененко
Копия верна:
Подлинный документ находится в гражданском деле № 2-6/2023 Мегионского городского суда Ханты-Мансийского автономного округа-Югры.
Решение в законную силу не вступило. 18.04.2023
Судья О.А. Парфененко
Секретарь судебного заседания С.В. Юрикова