УИД 61RS0033-01-2025-000782-55 дело №2-728/2025 РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

18 июня 2025 года г. Зерноград

Зерноградский районный суд Ростовской области в составе:

председательствующего судьи В.В. Костенко,

при секретаре Заболотней Я.О.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2, индивидуальному предпринимателю ФИО3 о возмещении ущерба и компенсации морального вреда, причиненных преступлением, убытков,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО2 о возмещении ущерба и компенсации морального вреда, причиненного преступлением, убытков. Истец указал, что являясь <данные изъяты> ИП ФИО3 02.04.2024 в ходе обслуживания заранее выключенного пресса КД 2326 в результате его однократного срабатывания получил травму кисти руки в виде частичной травматической ампутации (усечения) второго пальца и размозжением третьего и четвертого пальцев, осложнившихся компартмент-синдромом, что квалифицировано как тяжкий вред здоровью.

Вступившим в законную силу приговором мирового судьи судебного участка №1 Зерноградского судебного района Ростовской области от 25 марта 2025г. мастер цеха ФИО2 была признана виновной в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 143 УК РФ с назначением наказания в виде исправительных работ на срок 1 год 6 месяцев с удержанием 10% заработка в доход государства с отбытием наказания в местах, определяемых органами местного самоуправления по согласованию с уголовно-исполнительной инспекцией.

Указанным приговором установлено, что проявив преступную неосторожность в форме легкомыслия, ФИО2 не выполнила требования ст. 22, ст. 214, ст. 219 Трудового кодекса Российской Федерации; п. 2.9, п. 3.3., п. 3.4, п. 3.8 Должностной инструкции № 1М мастера цеха; п. 10. п. И, п. 13, п. 14, п. 18, п. 22 Порядка обучения по охране труда и проверки знания требований охраны труда» и допустила истца к исполнению трудовых обязанностей без прохождения в установленном порядке инструктажа по охране труда, обучения по охране труда. Допущенные ФИО2 нарушения находятся в прямой причинно-следственной связи с травмированием ФИО1

Истец заявляет, что в результате преступных действий ФИО2 ему был также причинен ущерб ввиде вынужденных расходов на лечение.

Кроме того, в результате травмирования и долговременного лечения, истец понес и несет до настоящего времени значительные физические страдания, испытывая постоянную боль, а также нравственные страдания от осознания утраты способности работать правой рукой, т.е. полноценно жить и трудиться на протяжении всей оставшейся жизни, необходимости постоянного лечения и реабилитации. При этом, истец, является вдовцом у которого на иждивении находятся трое детей, что усугубляет его переживания от невозможности полноценно обеспечивать детей.

На основании изложенного, ФИО1 просил суд взыскать с ФИО2 в свою пользу ущерб в размере 4 608 руб., расходы на адвоката в размере - 50 000 руб., в том числе виде расходов на адвоката по уголовному делу в размере 30 000 руб. и 20 000 руб. – за представительство по данному гражданскому делу, компенсацию морального вреда в размере 3000000 руб.

Сославшись на то, что ФИО2 в добровольном порядке выплатила ему 50000 руб., истец просил расходы на адвоката в размере 50 000 руб. считать возмещенными.

Определением суда, занесенным в протокол судебного заседания от 15 мая 2025г. к участию в деле в качестве соответчика привлечен ИП ФИО3

Уточнив исковые требования в порядке ст. 39 ГПК РФ, ФИО1 просил суд взыскать солидарно с ФИО2 и ИП ФИО3 в свою пользу ущерб в размере 3931 руб., компенсацию морального вреда в размере 3000000 руб., судебные расходы на представителя в размере 50000 руб.

Истец и его представитель на основании ордера ФИО4 в судебное заседание явились, уточненные исковые требования поддержали. Пояснили, что ИП ФИО3 каких-либо мер для компенсации причиненного истцу морального вреда не предпринял, финансово в ходе лечения не поддержал, извинения не принес. Ответчик ФИО2 свои извинения принесла истцу только в ходе судебного разбирательства по уголовному делу, в добровольном порядке осуществила перевод денежных средств лишь на 50000 руб. Такое поведение ответчиков только усугубляет причиненные ФИО1 нравственные страдания.

Ответчики ФИО2 и ИП ФИО3, а также их представитель на основании ордеров ФИО5, в судебное заседание явились, исковые требования не признали. Пояснили, что неоднократно приносили истцу свои извинения. ИП ФИО3 лично сопровождал истца в больницу и договаривался о том, чтобы персонал был к нему более внимателен. Истцу предлагались в качестве компенсации морального вреда денежные средства в размере 300000 руб., однако, с данной суммой ФИО1 не согласился.

Также сторона истца полагала, что ФИО1 сам допустил грубую неосторожность, которая содействовала возникновению вреда. В частности указали на то, что истец в момент происшествия в нарушение инструкции по охране труда для штамповщика при работе на прессах, лично обслуживал пресс в то время как на предприятии для этих целей имеются ремонтники.

Кроме того, сторона ответчика полагала, что нравственные страдания истца, связанные с плохим состоянием здоровья, продолжаются поскольку ФИО1 халатно относился к лечению – не воспользовался ни одной программой реабилитации, предложенной государством и частными клиниками. В этой связи стороной ответчика отмечено, что до даты окончательного закрытия листка нетрудоспособности истец являлся в больницу регулярно для продления больничного, а после закрытия листка нетрудоспособности в ноябре 2024г. всего обращался к врачам несколько раз.

Ссылалась сторона ответчиков и на то, что согласно показаниям свидетелей, отобранных в ходе производства по уголовному делу ФИО1 левша, ввиду чего вред причиненный в результате рассматриваемого происшествия его правой руке не привел к значительной утрате трудоспособности, в том числе и профессиональной. Соответственно, ответчики полагали что нравственные страдания истца по причинам, связанным с утратой трудоспособности не являются значительными.

Также сторона ответчика указала на то, что в декабре 2024г. ФИО1 был закрыт листок нетрудоспособности в связи с получением выписного эпикриза предполагающего возвращение к работе. Однако, на работу истец не вышел и был уволен за прогул.

С учетом изложенного ответчики просили размер компенсации морального вреда максимально уменьшить.

Исследовав материалы дела, заслушав ФИО1 и его представителя на основании доверенности ФИО4, поддержавших исковые требования, ФИО2 и ИП ФИО3, а также их представителя на основании ордеров ФИО5, исковые требования не признавших, полагавших иск не подлежащим удовлетворению, суд приходит к следующим выводам:

По общему правилу ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ).

Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

В соответствии с п. 1 ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

При этом, как указано в Определениях Конституционного Суда Российской Федерации от 28 марта 2017 года N 613-О, от 29 мая 2019 года N 1394-О, от 31 мая 2022 года N 1214-О, пункт 1 статьи 1068 ГК Российской Федерации устанавливает дополнительную гарантию защиты нарушенных прав потерпевшей стороны в деликтных обязательствах с учетом необходимости обеспечения баланса прав работодателя, его работника, а также потерпевшего лица, призван стимулировать работодателя к принятию мер, направленных на снижение вероятности причинения вреда его работником.

Кроме того, частью 1 статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации определено, что обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.

Работодатель обязан обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов (абзац второй части 2 статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации).

Каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда, а также гарантии и компенсации, установленные в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации, коллективным договором, соглашением, локальным нормативным актом, трудовым договором, если он занят на работах с вредными и (или) опасными условиями труда (абзацы второй и тринадцатый части 1 статьи 219 Трудового кодекса Российской Федерации).

Из приведенных нормативных положений в их системной взаимосвязи следует, что работник имеет право на труд в условиях, отвечающих государственным нормативным требованиям охраны труда, включая требования безопасности. Это право работника реализуется исполнением работодателем обязанности создавать такие условия труда. Все работники, выполняющие трудовые функции по трудовому договору, подлежат обязательному социальному страхованию. При получении работником во время исполнения им трудовых обязанностей травмы или иного повреждения здоровья ему в установленном законодательством порядке возмещается материальный и моральный вред.

Соответствующие выводы нашли свое отражение в разъяснениях, изложенных постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33.

Из разъяснений, изложенных в пункте 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" (далее по тексту - постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33), следует, что моральный вред, причиненный работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей, подлежит компенсации работодателем (абзац первый пункта 1 статьи 1068 ГК РФ).

В пункте 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33, указывается на то, что работник в силу статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации имеет право на компенсацию морального вреда, причиненного ему нарушением его трудовых прав любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя, в том числе необеспечением безопасности и условий труда, соответствующих государственным нормативным требованиям охраны труда.

Возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей, осуществляется в рамках обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (часть восьмая статьи 216.1 ТК РФ). Однако компенсация морального вреда в порядке обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний не предусмотрена и согласно пункту 3 статьи 8 Федерального закона от 24 июля 1998 года N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" осуществляется причинителем вреда.

Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, компенсируется в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора, а в случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба (статья 237 ТК РФ).

Из разъяснений, изложенных в пункте 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" следует, что осуждение или привлечение к административной ответственности работника как непосредственного причинителя вреда, прекращение в отношении его уголовного дела и (или) уголовного преследования, производства по делу об административном правонарушении не освобождают работодателя от обязанности компенсировать моральный вред, причиненный таким работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей (пункт 20 постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33).

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 25 упомянутого Постановления Пленума указано, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Размер компенсации морального вреда, присужденный к взысканию с работодателя в случае причинения вреда здоровью работника вследствие профессионального заболевания, причинения вреда жизни и здоровью работника вследствие несчастного случая на производстве, в том числе в пользу члена семьи работника, должен быть обоснован, помимо прочего, с учетом степени вины работодателя в причинении вреда здоровью работника в произошедшем несчастном случае (пункт 47 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33).

Как разъяснено в абзаце втором пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", суду следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

Кроме того, частью 1 статьи 1085 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что при причинении гражданину увечья или ином повреждении его здоровья возмещению подлежит утраченный потерпевшим заработок (доход), который он имел либо определенно мог иметь, а также дополнительно понесенные расходы, вызванные повреждением здоровья, в том числе расходы на лечение, дополнительное питание, приобретение лекарств, протезирование, посторонний уход, санаторно-курортное лечение, приобретение специальных транспортных средств, подготовку к другой профессии, если установлено, что потерпевший нуждается в этих видах помощи и ухода и не имеет права на их бесплатное получение.

Из разъяснений, изложенных в подпункте "б" пункта 27 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" расходы на лечение и иные дополнительные расходы подлежат возмещению причинителем вреда, если будет установлено, что потерпевший нуждается в этих видах помощи и ухода и не имеет права на их бесплатное получение. Однако если потерпевший, нуждающийся в указанных видах помощи и имеющий право на их бесплатное получение, фактически был лишен возможности получить такую помощь качественно и своевременно, суд вправе удовлетворить исковые требования потерпевшего о взыскании с ответчика фактически понесенных им расходов.

Таким образом, возможность удовлетворения требований истца о возмещении расходов на лечение возникает в случае доказанности того, что это было необходимо и не могло быть получено бесплатно либо, что истец фактически был лишен возможности качественно и своевременно получить требующуюся ему помощь.

При этом, возмещение потерпевшему понесенных расходов на лечение возможно лишь при наличии условий, указанных в пункте 1 статьи 1085 Гражданского кодекса Российской Федерации. Несоблюдение данных условий влечет отказ в удовлетворении требований потерпевшего.

Законодательное регулирование отношений в сфере обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве предусматривает оплату дополнительной медицинской помощи сверх программ государственных гарантий оказания гражданам бесплатной медицинской помощи при лечении прямых последствий несчастных случаев на производстве. Действующим законодательством об обязательном социальном страховании не предусмотрено лечение работника, пострадавшего от несчастного случая на производстве, за счет средств работодателя, как и последующее возмещение Фонду социального страхования Российской Федерации затрат на лечение пострадавших. Эти затраты обеспечиваются уплатой работодателем взносов в фонд за своих работников.

На основании изложенного, правовое значение для дела имеет то, что работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда. В свою очередь работодатель обязан обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами.

В силу норм как ГК РФ, так и ТК РФ, работодатель обязан возместить вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей, в том числе моральный вред. Работник, причинивший вред при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей от соответствующей обязанности перед потерпевшим законом освобождается.

Вместе с тем, имеет правовое значение, что возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей, осуществляется в рамках обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний. Однако компенсация морального вреда в порядке обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний не предусмотрена и осуществляется причинителем вреда (с учетом приведенных выше законоположений – работодателем)

Осуждение или привлечение к административной ответственности работника как непосредственного причинителя вреда, прекращение в отношении него уголовного дела и (или) уголовного преследования, производства по делу об административном правонарушении не освобождают работодателя от обязанности компенсировать моральный вред, причиненный таким работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Что касается расходов на лечение и иных дополнительных расходов, то закон в сфере обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве, напротив, предусматривает оплату дополнительной медицинской помощи сверх программ государственных гарантий оказания гражданам бесплатной медицинской помощи при лечении прямых последствий несчастных случаев на производстве. Таким образом, возможность удовлетворения требований истца о возмещении расходов на лечение возникает в случае доказанности того, что это было необходимо и не могло быть получено бесплатно либо, что истец фактически был лишен возможности качественно и своевременно получить требующуюся ему помощь.

Материалами дела подтверждается, что на основании договора от 02.04.2024 ФИО1 состоял в трудовых отношениях с ИП ФИО3 – в <данные изъяты>

Действие трудового договора прекращено 27.12.2024 ввиду увольнения ФИО1 за прогул. (л.д. 89)

На основании договора от 03.07.2023 ФИО2 состоит в трудовых отношениях с ИП ФИО3 – в должности мастер цеха. Указанный договор до настоящего времени не расторгнут. (л.д. 85) Данное обстоятельство также подтверждается ответом на запрос суда ОСФР по РО (л.д. 63)

Согласно разделу 6 обоих договоров, работодатель обязан, в том числе, соблюдать законы и иные нормативные акты, локальные нормативные акты, условия данного договора, обеспечить бытовые нужды работника, связанные с исполнением им трудовых обязанностей.

Согласно разделу 5 обоих договоров, работник обязан, в том числе соблюдать трудовую дисциплину, правила внутреннего трудового распорядка и иные локальные нормативные акты. Соблюдать требования к охране труда и обеспечению безопасности труда (л.д. 86-88, 76-79)

К трудовому договору от 03.07.2023 между ФИО2 и ИП ФИО3 01.08.2024 было заключено дополнительное соглашение, в разделе 5 которого указано на то, что обязанности работника как мастера цеха определяются должностной инструкцией, которая является неотъемлемой частью трудового договора.

Должностная инструкция №1М мастера цеха, утверждена ИП ФИО3 11.01.2023, ввиду чего в силу раздела 5 трудового договора была обязательна для ФИО2 не только с 01.08.2024 но и с момента его заключения 03.07.2023.

Согласно п. 1.4 должностной инструкции, работник должен знать оборудование цеха и правила его технической эксплуатации, правила внутреннего трудового распорядка и правила по охране труда.

Согласно п. 2.9 должностной инструкции, к списку обязанностей мастера цеха относится проведение мероприятий и инструктажей для работников в соответствии с действующими нормами и правилами предприятия.

Согласно п.п. 3.3-3.4 должностной инструкции, работник исполнят обязанность по систематической проверке состояния оборудования, инструктажу рабочих и проверке их знаний правил охраны труда, пожарной безопасности и правил пользования индивидуальными средствами защиты, контроль за соблюдением рабочими правил инструкций по охране труда и технике безопасности. (л.д. 112-114)

Как следует из п. 1 инструкции №19 по охране труда для штамповщика при работе на прессах, утвержденной ИП ФИО3 11.01.2023, к самостоятельной работе в качестве штамповщика при работе на прессах допускаются лица, прошедшие вводный инструктаж, первичный инструктаж на рабочем месте, обучение безопасным методам и приемам труда не менее чем по 10 часовой программе.

Согласно п. 3 инструкции, штамповщик при работе на прессах обязан соблюдать требования данной инструкции, требования безопасной работы при прессах.

Согласно п. 6 инструкции, при обнаружении неисправностей оборудования, приспособлений, инструментов и других недостатках или опасностях на рабочем месте немедленно сообщить мастеру или начальнику цеха. Приступить к работе можно только с их разрешения после устранения недостатков.

Согласно раздела 3 инструкции, для полной гарантии безопасности работы на прессах категорически запрещается допускать к работе на прессах лиц, не имеющих необходимой квалификации и не прошедших инструктаж по технике безопасности.

Также запрещается останавливать и налаживать штампы при включенном электродвигателе и вращающемся маховике. (л.д. 115-118)

Как следует из заключения государственного инспектора труда от 21.10.2024, 02.04.2024 на территории завода глушителей «КД и ТДГ» 02.04.2024 ИП ФИО3 произошел несчастный случай, связанный с производством. Данный несчастный случай выразился в том, что во время снятия ФИО1 штампа с целью его дальнейшей замены на заранее выключенном станке произошло однократное срабатывание пресса, в результате чего правая рука оказалась между верхней частью штампа и частью штамповочного станка.

Согласно выводам заключения государственного инспектора труда основной причиной несчастного случая на производстве является то, что работник самовольно принял решение обслужить прессовочный станок, осуществил снятие штампа при включенном электродвигателе и вращающемся маховике.

Сопутствующие причины – непроведение обучения и проверки знаний охраны труда, выразившиеся в том, что начальник производства допустил пострадавшего к исполнению трудовых обязанностей без прохождения в установленном порядке обучения по охране труда и необеспечение контроля со стороны руководителей и специалистов подразделения за ходом выполнения работы, соблюдением трудовой дисциплины, выразившиеся в ненадлежащем контроле со стороны мастера цеха ФИО2 за ходом выполнения работ пострадавшим ФИО1 (л.д. 102-111)

Вступившим в законную силу приговором мирового судьи судебного участка №1 Зерноградского судебного района от 25 марта 2025г. ФИО2 признана виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 143 УК РФ с назначением наказания в виде исправительных работ на срок 1 год 6 месяцев с удержанием 10% заработка в доход государства с отбытием наказания в местах определяемых органами местного самоуправления по согласованию с уголовно-исполнительной инспекцией по месту жительства осужденной.

Указанным судебным актом установлено, что 02.04.2024 мастер цеха ИП ФИО3 - ФИО2 проявив преступную неосторожность в форме легкомыслия, а именно, предвидя возможность наступления общественно опасных последствий своих действий, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывая на предотвращение этих последствий, не выполнила требования ст. 22, ст. 214, ст. 219 Трудового кодекса Российской Федерации; п. 2.9, п. 3.3., п. 3.4, п. 3.8 Должностной инструкции № 1М мастера цеха; п. 10, п. 11, п. 13, п. 14, п. 18, п. 22 Порядка обучения по охране труда и проверки знания требований охраны труда».

В результате допущенных ФИО2 нарушений 02.04.2024 ФИО1 являющийся на основании приказа (распоряжения) о приеме на работу № 1 от 02.04.2024 <данные изъяты> ИП ФИО3, в ходе обслуживания заранее выключенного пресса однокривошипного открытого простого действия КД 2326 получил телесные повреждения в результате его однократного срабатывания в виде: открытая травма правой кисти с частичной травматической ампутацией (усечением) 2 пальца на уровне проксимального межфалангового сустава, размозжением 3 и 4 пальцев, осложнившаяся развитием компартмент-синдрома, которое квалифицируется как тяжкий вред здоровью, вызвавший значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее чем на одну треть.

Выявленные несоответствия находятся в прямой причинно-следственной связи между совершенными действиями (бездействием) и произошедшим несчастным случаем, поскольку недопущение потерпевшего к исполнению им трудовых обязанностей без прохождения в установленном порядке инструктажа по охране труда, обучения по охране труда, в том числе обучения безопасным методам и приемам выполнения работ, обучения по оказанию первой помощи пострадавшим на производстве, обучения по использованию (применению) средств индивидуальной защиты и проверки знания требований охраны труда, обязательных медицинских осмотров, а также не надлежащий контроль за производством работ и контроль соблюдения требований охраны труда потерпевшим, исключили бы неудовлетворительную организацию производства работ, нахождение и выполнение работ потерпевшего ФИО1 на кривошипном прессе или минимизировали бы риск травмирования.

ФИО2 вину в совершении инкриминируемого преступления признала полностью, с предъявленным обвинением согласилась. (л.д. 9-13)

Согласно статьи 61 ГПК РФ вступившие в законную силу приговор суда по уголовному делу, иные постановления суда по этому делу обязательны для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого они вынесены, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Как следует из допросов свидетелей по уголовному делу, ФИО, ФИО слышали от ФИО, а последний ввиду наблюдения за истцом в цехе пришел к выводу о том ФИО1 левша. Вместе с тем, истец данный факт отрицал.

Согласно выписному эпикризу ГБУ РО «ГБ №20» в г. Ростове-на-Дону, истец находится в стационаре данного медицинского учреждения с 02.04.2024 по 15.04.2024 – 13 дней. (л.д. 21)

Затем с 17.06.2024 по 21.06.2024 ввиду проведения операции по удалению спиц.

В другие периоды как подтверждается материалами истребованной судом медицинской карты № ФИО1 ГБУ РО «ЦРБ в <адрес>», истец проходил лечение амбулаторно, обращаясь к врачам хирургу-травматологу и неврологу.

В ходе наблюдения и лечения у указанных врачей ФИО1 неоднократно ставился диагноз «травматическая нейропатия срединного нерва справа, выраженное нарушение функции кисти. Констатировались трофические изменения правой кисти, нечеткая гипестензия с медианной зоне правой кисти, отсутствие хватки правой кисти. ФИО1 обращался к врачам с жалобами на боли в руке. (л.д. 24-26)

Представленной в материалы дела медицинской документацией подтверждается, что кроме прочего врачом-неврологом истцу с сентября 2024г. назначались препараты тиоктовой кислоты (октолипен) 600 мг 1таблетка 1-2 месяца. (л.д. 25) Данное лечение впоследствии продлено до 28.10.2024.

Согласно выписному эпикризу ГБУ РО «ЦРБ» в <адрес>, ФИО1 в период с 01.04.2025 по 11.04.2025 находился в дневном стационаре данного медицинского учреждения. Тиоктовая кислота 600 мг. 1 раз в день на 1 месяц назначена истцу только с 11.04.2025 (л.д. 123-123 оборот)

ФИО1 представил в суд чек на ее приобретение от 01.04.2025, на котором основал свое требование о взыскании убытков (л.д. 30)

Также согласно медицинской документации 09.07.2024 и 19.08.2024 истцу лечащими врачами выдавались направления на консультацию в ГБУ РО «РОКБ» к ортопеду-травматологу (цель направления - экспертные вопросы) и к неврологу (цель направления – формирование тактики лечения, уточнение диагноза, назначение лечения.) (л.д. 22-23)

29.08.2024 истец ГБУ РО «РОКБ» получил платную медицинскую услугу «электромиография стимуляционная срединного нерва» стоимостью 2555 руб. (л.д. 28-29)

Со слов истца данная медицинская процедура была назначена неврологом, однако, подтверждения данному обстоятельству в медицинской карте № ФИО1 отсутствуют.

Как следует из ответа ОСФР по РО на запрос суда, по последствиям трудового увечья ФИО1 бюро № – филиал ФКУ «ГБ МСЭ по РО» с 14.11.2024 установило 30% утраты профессиональной трудоспособности.

В соответствии с Федеральным законом от 24.07.1998 N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" на основании поступившего заявления от 04.03.2025 ФИО1 были назначены и выплачены следующие виды страхового обеспечения: ежемесячная страховая выплата в размере 5798,70 руб., единовременная страховая выплата в размере 46476,23 руб., недополученная сумма обеспечения по страхованию за период с 14.11.2024 до 01.03.2025 в размере 19514,08 руб.

Согласно информации, предоставленной отделом страхования профессиональных рисков №2, программой реабилитации пострадавшего ПРРП-424-000007194 от 02.12.2024 учреждением медико-социальной экспертизы определена нуждаемость пострадавшего ФИО1 в лекарственных препаратах, а именно в ипидакрине-растворе для внутримышечного и подкожного введения. Лекарственный препарат тиоктовой кислоты и медицинская процедура стимуляции срединного нерва программой реабилитации пострадавшего не предусмотрены.

Согласно справке № о заключительном диагнозе пострадавшего от несчастного случая на производстве, истец проходил лечение в общей сложности с 02.04.2024 по 13.11.2024. установлен окончательный диагноз – травматическая невропатия срединного нерва с нарушением функции кисти (л.д. 27)

Справка врача-невролога с соответствующим диагнозом от 26.05.2025 стороной истца приобщена в материалы дела в ходе судебного разбирательства.

Согласно листка нетрудоспособности №, ФИО1 был освобожден от работы по 13.11.2024. приступить к работе 14.11.2024 (л.д. 168)

Согласно заключения эксперта ГБУ РО «БСМЭ» №78 от 25.02.2025, у ФИО1 действительно обнаружены телесные повреждения виде открытой травмы правой кисти с частичной ампутацией (усечением) 2 пальца на уровне проксимального межфалангового сустава, размозжением 3 и 4 пальцев, осложнившаяся развитием компартмент-синдрома, которое квалифицируется как тяжкий вред здоровью, вызвавший значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее чем на одну треть.

Утрата трудоспособности установлена в размере 45 процентов. (л.д. 14-20)

Инвалидом истец не признан, что нашло свое подтверждение в ходе судебного разбирательства и сторонами не оспаривалось.

Согласно представленных в материалы дела копий свидетельств о заключении брака, о смерти и о рождении, ФИО был женат на ФИО от которой имеет детей ФИО ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ФИО., ДД.ММ.ГГГГ года рождения и ФИО ДД.ММ.ГГГГ года рождения. 08.09.2022 ФИО умерла. (л.д. 38-42)

Таким образом, истец является вдовцом, воспитывает и содержит трех детей, в том числе совершеннолетнего ФИО., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, который имеет ряд заболеваний и обучается по очной форме. (л.д. 44, 150-154)

Все дети зарегистрированы и со слов истца фактически проживают с ним по одному адресу – <адрес>.

Таким образом, собранными по делу доказательствами подтверждается, что истец 02.04.2024 (в первый день работы на производстве ИП ФИО3) в результате несчастного случая получил травму кисти руки, которая квалифицирована согласно заключения эксперта ГБУ РО «БСМЭ» № от 25.02.2025 как тяжкий вред здоровью, вызвавший значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее чем на одну треть.

Травмирование истца произошло в результате виновных действий работодателя выразившихся в неисполнении мастером цеха ФИО2 своих должностных обязанностей и допущении ФИО1 к исполнению трудовых обязанностей без прохождения в установленном порядке инструктажа по охране труда, обучения по охране труда, в том числе обучения безопасным методам и приемам выполнения работ, обучения по оказанию первой помощи пострадавшим на производстве, обучения по использованию (применению) средств индивидуальной защиты и проверки знания требований охраны труда, обязательных медицинских осмотров, а также не надлежащего контроля за производством работ и контроль соблюдения требований охраны труда потерпевшим.

Данное обстоятельство установлено вступившим в законную силу приговором мирового судьи от 25 марта 2025г. и согласно статьи 61 ГПК РФ обязательно для суда.

На основании изложенного, суд приходит к выводу о том, что в силу ст. 151 ГК РФ и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", исковые требования о ФИО1 о взыскании компенсации морального вреда с работодателя ИП ФИО3 являются обоснованными.

Вместе с тем, требования истца к непосредственному причинителю вреда мастеру цеха ФИО2 не могут быть удовлетворены в силу ст. ст. 1068 ГК РФ и 237 ТК РФ.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд принимает во внимание, вину работодателя в необеспечении безопасных условий труда, степень которой признает значительной, поскольку принятый 02.04.2024 (в день происшествия) на производство работник без инструктажа по охране труда и инструктажа по работе с прессами (в том числе предусмотренного инструкцией по охране труда для штамповщика обучения безопасным методам и приемам труда не менее чем по 10 часовой программе) был допущен к исполнению трудовых обязанностей; тяжесть причиненного вреда здоровью (вред здоровью признан тяжким); длительность лечения (с 02.04.2024 по 13.11.2024, а также дневной стационар с 01.04.2025 по 11.04.2025); факт перенесения истцом операций по формированию культей и по снятию спиц; необходимость принимать длительно лекарственные средства – учреждением медико-социальной экспертизы определена нуждаемость ФИО1 в ипидакрине-растворе для внутримышечного и подкожного введения; семейное и имущественное положение потерпевшего, который является вдовцом, воспитывает троих детей, двое из которых являются несовершеннолетними, а совершеннолетний ребенок находится на полном содержании отца в связи с обучением; факт обезображивания кисти руки истца в результате рассматриваемого происшествия в результате чего последний вынужден ее скрывать от окружающих.

Вместе с тем, суд также принимает во внимание произведение ответчиком ФИО2 выплаты истцу в добровольном порядке денежной суммы в размере 50000 руб. (л.д. 37), то обстоятельство что истец не признан инвалидом, полностью трудоспособность не утратил и имеет возможность трудиться.

При этом, суд вопреки выводам ответчиков не усматривает оснований для уменьшения размера компенсации морального вреда ввиду грубой неосторожности самого потерпевшего, так как является доказанным что ФИО1 на момент травмирования работал у ИП ФИО3 один день, не был ознакомлен с инструкцией по охране труда и ни обучен безопасным методам и приемам выполнения работ, однако, по халатности работодателя допущен к работе.

При этом, как следует из должностной инструкции по охране труда штамповшика, последний обязан проверять и обеспечивать надежность крепления штампов, вести периодический контроль за их креплением, что и делал истец в момент происшествия.

Вопреки выводам государственного инспектора труда в заключении по рассматриваемому несчастному случаю, из материалов проверки прямо не следует, что ФИО1 осуществлял снятие штампа при включенном электродвигателе и вращающемся маховике. Напротив, сам истец в ходе проверки государственного инспектора труда и в ходе судебного разбирательства неоднократно заявлял, что выключил пресс перед началом работы.

При таких обстоятельствах, действия истца в момент происшествия не могут быть признаны грубой неосторожностью.

Также суд не может учесть при определении размера компенсации морального вреда тот факт, что длительность и сила физических страданий истца обусловлены его невнимательным отношением к здоровью, отказом от программы реабилитации.

Напротив, согласно представленной в дело медицинской документации истец регулярно посещал врачей до закрытия листка нетрудоспособности 13.11.2024. Согласно ответа ОСФР по РО на запрос суда с 02.12.2024 истцу установлена программа реабилитации пострадавшего ПРРП-424-000007194. Также истец по необходимости продолжает посещать врачей, в апреле находился на дневном стационаре.

Суд не может принять во внимание и то, что в ходе расследования по уголовному делу свидетели указывали на то, что истец является левшой. Как указано выше свидетели ФИО и ФИО узнали о том, что истец левша от ФИО, сами данного обстоятельства не наблюдали. А свидетель ФИО в своих показаниях выразил лишь предположения на основании своих наблюдений. При этом свидетель ФИО мог наблюдать за истцом только в течение дня 02.04.2024, так как это был первый день работы ФИО1 Сам ФИО1, суду категорично заявил, что является правшой, повреждение данной руки существенно отразилось на его способности трудиться.

Ссылки ответчиков на то, что в декабре 2024г. ФИО1 был закрыт листок нетрудоспособности в связи с получением выписного эпикриза предполагающего возвращение к работе, однако, на работу истец не вышел и был уволен за прогул, правового значения для определения размера компенсации морального вреда, не имеют.

На основании изложенного, а также принимая во внимание принцип разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав, суд приходит к выводу о взыскании с ответчика ИП ФИО3 в пользу ФИО1 компенсации морального вреда в размере 500000 руб.

Разрешая требования иска о взыскании с ответчиков в пользу истца убытков на лекарственные средства и медицинскую процедуру, суд исходит из приведенных выше положений пункта 3 статьи 8 Федерального закона от 24 июля 1998 года N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" и разъяснений постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", согласно которым закон в сфере обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве предусматривает оплату дополнительной медицинской помощи сверх программ государственных гарантий оказания гражданам бесплатной медицинской помощи при лечении прямых последствий несчастных случаев на производстве. А возможность удовлетворения требований истца о возмещении расходов на лечение возникает в случае доказанности того, что это было необходимо и не могло быть получено бесплатно либо, что истец фактически был лишен возможности качественно и своевременно получить требующуюся ему помощь.

Как установлено в ходе судебного разбирательства, программой реабилитации пострадавшего ПРРП-424-000007194 от 02.12.2024 учреждением медико-социальной экспертизы определена нуждаемость ФИО1 в лекарственных препаратах, а именно в ипидакрине-растворе для внутримышечного и подкожного введения.

Лекарственный препарат тиоктовой кислоты и медицинская процедура стимуляции срединного нерва программой реабилитации пострадавшего не предусмотрены.

Также установлено, что врачом-неврологом истцу действительно с сентября 2024г. назначались препараты <данные изъяты>. (л.д. 25) Данное лечение впоследствии продлено до 28.10.2024.

Вместе с тем, обращаясь в иске с требованием о взыскание в его пользу с ответчика расходов на приобретение данного препарата в сумме 1376 руб., ФИО1 представил чек на ее приобретение от 01.04.2025 (л.д. 30)

Более того, согласно выписному эпикризу ГБУ РО «ЦРБ» в <адрес>, ФИО1 в период с 01.04.2025 по 11.04.2025 находился в дневном стационаре данного медицинского учреждения. <данные изъяты> назначена истцу только с 11.04.2025 (л.д. 123-123 оборот)

Доказательств того, что находясь в дневном стационаре 01.04.2025 ФИО1 не имел возможности бесплатно получить препарат <данные изъяты>, а также путем обращения в СФР для возмещения расходов на его приобретение, истец не представил.

Также согласно медицинской документации 09.07.2024 и 19.08.2024 истцу лечащими врачами выдавались направления на консультацию в ГБУ РО «РОКБ» к ортопеду-травматологу (цель направления - экспертные вопросы) и к неврологу (цель направления – формирование тактики лечения, уточнение диагноза, назначение лечения.) (л.д. 22-23)

29.08.2024 истец ГБУ РО «РОКБ» получил платную медицинскую услугу «<данные изъяты> стоимостью 2555 руб. (л.д. 28-29)

Со слов истца данная медицинская процедура была назначена неврологом ГБУ РО «РОКБ», однако, подтверждения данному обстоятельству в медицинской карте № ФИО1 отсутствуют.

Также истец не представил суду направления врача для получения данной медицинской процедуры, либо заключения о ее необходимости ФИО1 в соответствии с избранной тактикой лечения.

На основании изложенного, в силу ст. 1085 ГК РФ в удовлетворении исковых требований истца к ответчикам о возмещении ущерба виде расходов, вызванных повреждением здоровья, надлежит отказать.

На основании ст. 98 ГПК РФ, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

В соответствии с частью 1 статьи 100 названного кодекса стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Как разъяснено в абзаце втором пункта 21 постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 г. N 1 "О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела", положения процессуального законодательства о пропорциональном возмещении (распределении) судебных издержек не подлежат применению при разрешении иска неимущественного характера, в том числе имеющего денежную оценку требования, направленного на защиту личных неимущественных прав (например, о компенсации морального вреда).

Таким образом, расходы понесенные не в рамках рассматриваемого дела к судебным издержкам по нему не относятся.

Как видно из материалов дела ФИО1 понесены по данному делу расходы на представителя в размере 20000 руб. (л.д. 35-36)

Указанные расходы подлежат взысканию с ИП ФИО3 в пользу ФИО1 полностью, принимая внимание высокую сложность дела, его продолжительность, количество проведенных по делу судебных заседаний (3 заседания), во всех из которых присутствовала представитель истца, активную позицию представителя и объем проведенной ею работы.

Вместе с тем, расходы на адвоката по уголовному делу в размере 30000 руб., которые истец просил взыскать именно в качестве издержек по данному гражданскому делу, взысканы быть не могут.

В качестве убытков данные расходы истец взыскать не просил, что суд неоднократно уточнял у стороны истца.

В соответствии с частью 1 статьи 132 УПК РФ процессуальные издержки взыскиваются с осужденных и лиц, уголовное дело или уголовное преследование в отношении которых прекращено по основаниям, не дающим права на реабилитацию, в том числе с назначением судебного штрафа, либо возмещаются за счет средств федерального бюджета.

По смыслу положений части 3 статьи 131 УПК РФ вопрос о выплате сумм, относящихся к процессуальным издержкам, решается должностным лицом или судом, в производстве которого находится уголовное дело.

В соответствии с абзацем вторым статьи 220 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд прекращает производство по делу в случае, если имеются основания, предусмотренные пунктом 1 части первой статьи 134 данного Кодекса.

Пунктом 1 статьи 134 названного Кодекса предусмотрено, что судья отказывает в принятии искового заявления в случае, если заявление подлежит рассмотрению в порядке конституционного или уголовного судопроизводства, производства по делам об административных правонарушениях либо не подлежит рассмотрению в судах; заявление предъявлено в защиту прав, свобод или законных интересов другого лица государственным органом, органом местного самоуправления, организацией или гражданином, которым данным Кодексом или другими федеральными законами не предоставлено такое право; в заявлении, поданном от своего имени, оспариваются акты, которые не затрагивают права, свободы или законные интересы заявителя. (Определение Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 10.12.2024 N 88-34773/2024 по делу N 2-562/2023)

При таких обстоятельствах, производство по делу в части требований о взыскании убытков виде расходов на представителя, понесенных ФИО1 по уголовному делу подлежит прекращению.

Руководствуясь ст. ст. 194-199, 220 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации,

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 к индивидуальному предпринимателю ФИО3 удовлетворить частично.

Взыскать с индивидуального предпринимателя ФИО3 (паспорт <данные изъяты> в пользу ФИО1 (паспорт <данные изъяты> компенсацию морального вреда в размере 500000 руб., расходы на представителя в размере 20000 руб.

Прекратить производство по делу в части требований о взыскании убытков виде расходов на представителя, понесенных ФИО1 по уголовному делу.

В удовлетворении остальной части исковых требований к индивидуальному предпринимателю ФИО3, отказать.

В удовлетворении исковых требований к ФИО2, отказать.

Решение может быть обжаловано в Ростовский областной суд через Зерноградский районный суд Ростовской области в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья В.В. Костенко

решение суда в окончательной форме изготовлено 19.06.2025