УИД № 31RS0016-01-2025-007860-66 Дело № 2-4646/2025

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

7 ноября 2025 года г. Белгород

Октябрьский районный суд г. Белгорода в составе:

председательствующего судьи Приходько Н.В.,

при секретаре Носовой О.И.,

с участием прокурора Кошмановой Я.В., истца ФИО1, представителя истца ФИО2, представителя ОГБУЗ «Городская больница № 2 г. Белгорода» ФИО3, представителя ОГБУЗ «Городская поликлиника города Белгорода» ФИО4, представителя ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи» ФИО5, третьего лица ФИО6

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, к ОГБУЗ «Городская поликлиника города Белгорода», ОГБУЗ «Городская больница № 2 г. Белгорода», ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области» о взыскании компенсации морального вреда,

установил :

истец ФИО1 обратился в суд с исковым заявлением к ОГБУЗ «Городская поликлиника города Белгорода», ОГБУЗ «Городская больница № 2 г. Белгорода», ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области», в котором просит взыскать с ответчиков в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 300 000 руб. с ОГБУЗ «Городская больница № 2 г. Белгорода», 150 000 руб. с ОГБУЗ «Городская поликлиника города Белгорода», 50 000 руб. с ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области».

В обоснование заявленных исковых требований ссылается на следующие обстоятельства.

С 24.01.2022 по 31.01.2022 С.И.В.. ежедневно вызывали скорую помощь и лечащего врача ввиду плохого самочувствия. Сотрудники скорой помощи, лечащий врач приезжавшие по вызовам оказывали первую помощь, делали назначения, госпитализацию не предлагали. Состояние С.И.В.. ухудшалось.

01.02.2022 после очередного вызова С.И.В.. была госпитализирована в ОГБУЗ «Городская больница № 2 г. Белгорода», сотрудники которой без оказания ей должной медицинской помощи направили ее домой.

02.02.2022 родственники С.И.В.. повторно вызвали скорую помощь для нее, С.И.В.. была повторно госпитализирована в ОГБУЗ «Городская больница № 2 г. Белгорода», где С.И.В.. умерла, так как на момент поступления спасти ее было невозможно из-за тяжести ее состояния.

Дочь С.И.В.. и ФИО1 – ФИО6 обращалась в суд с исковым заявлением о компенсации морального вреда, при рассмотрении ее искового заявления была установлена косвенная (опосредованная) причинная связь между действиями ответчиков и ухудшением состояния здоровья С.И.В.. в период с 24.01.2022 по 03.02.2022 и последующей ее смертью.

Смертью С.И.В.. истцу, являющемуся ее супругом причинены физические и нравственные страдания, которые он оценивает согласно заявленным исковым требованиям.

Определением суда от 03.09.2025 к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования привлечены ФИО6 – дочь умершей, Местная Н.А. – внучка умершей.

Протокольным определением от 18.09.2025 к участию в деле, в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований привлечены врачи – ФИО7, ФИО8, ФИО9

В судебном заседании истец ФИО1 и его представитель ФИО2 заявленные исковые требования поддержали в полном объеме по основаниям, изложенным в исковом заявлении, и просили их удовлетворить. Дополнительно пояснили, что ФИО1 и С.И.В.. проживали вместе длительное время, вырастили дочь и внучку, на пенсии должны были наслаждаться временем и ждать правнучку, однако некачественно оказанная медицинская помощь, в которой так нуждалась С.И.В.. нарушила их планы. Истец остался один, сам с собой. В связи со смертью любимой супруги у ФИО1 рухнул весь мир. Жена для него была тылом.

Представитель ответчика ОГБУЗ «Городская больница № 2 г. Белгорода» ФИО3, исковые требования не признала, просила отказать в удовлетворении иска в полном объеме. Пояснила, что при рассмотрении искового заявления дочери умершей С.И.В.. о компенсации морального вреда к ответчикам по настоящему делу, было вынесено решение, которым заявленные исковые требования к ОГБУЗ «Городская больница № 2 г. Белгорода» были удовлетворены частично, в пользу истца в качестве компенсации морального вреда взыскано 300 000 руб. Судом, при вынесении решения, были установлены не только факты ненадлежащего оказания медицинской помощи ответчиками пациенту, но и участие в жизни пациента С.И.В.. ее дочери – ФИО6 Считает, что истцом ФИО1 не доказан и не подтвержден факт причинения ему морального вреда, не доказан и не подтвержден запрашиваемый размер денежной компенсации морального вреда, не представлены доказательства участия истца в жизни пациента С.И.В.. Считает, что запрашиваемый размер морального вреда в 300 000 руб. не соответствует степени причиненных истцу нравственных страданий и не отвечает требованиям разумности и справедливости. Обратила внимание суда на то, что согласно заключению ГБУЗ «Приморское краевое бюро СМЭ» № 10-6/143/2024 от 20.11.2024 выявленные дефекты оказания медицинской помощи 01.02.2022 и 02.02.2022 не состоят в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде смерти С.И.В.., несоблюдение режимов инсулинотерапии и коррекции электролитных нарушений не стали решающими в неблагоприятном исходе. Летальный исход был обусловлен характером и тяжестью основной и сопутствующей патологии и не является следствием дефектов оказания медицинской помощи работникам ОГБУЗ «Городская больница № 2 г. Белгорода».

В судебном заседании представитель ответчика ОГБУЗ «Городская поликлиника города Белгорода» ФИО4 также возражала против удовлетворения заявленных исковых требований в полном объеме. Пояснила, что основанием иска в отношении ОГБУЗ «Городская поликлиника города Белгорода» являются обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом Октябрьского районного суда г. Белгорода по ранее рассмотренному делу № 2-23/2025 по иску ФИО6 к ответчикам по настоящему делу за неосуществление госпитализации С.И.В.. 31.01.2022. При этом, судом было установлено, что 31.01.2022 бригадой СМП С.И.В.. была доставлена в ОГБУЗ «Городская больница № 2 г. Белгорода», что подтверждается имеющимися в гражданском деле № 2-23/2025 документами. При вынесении решения суда по делу № 2-23/2025 степень нравственных страданий оценивалась судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей ФИО6 (дочь С.И.В..), которая в отличие от истца по настоящему делу участвовала в жизни С.И.В.., о том, что у последней имеется муж, с которым они как указано в иске жили «душа в душу», ни ФИО6, ни Местная Н.А. (внучка С.И.В..) ни разу не упомянули (очевидно, что указанное обстоятельство не может не вызвать сомнений в степени участия истца в жизни С.И.В.., а также наличии фактических брачных отношений). Наличие государственной регистрации заключения брака, а также проживание по одному адресу с С.И.В.., не является безусловным основанием для удовлетворения требований истца. Истцом не представлены доказательства, подтверждающие фактические брачные отношения (проживание одной семьей), ключевыми признаками которых являются: совместный быт, совместное приобретение имущества и расходы на его содержание, приобретение предметов, имущества для совместного пользования. Обосновывая степень моральных страданий, истец ограничивается общими стандартными формулировками. Доказательств, подтверждающих участие в жизни жены, истец не представил.

Представитель ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи» ФИО5 в судебном заседании возражал против удовлетворения заявленных исковых требований истца в полном объеме. При рассмотрении гражданского дела по иску ФИО6 о взыскании компенсации морального вреда, не выявлено нарушений при оказании медицинской помощи ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи» установлены дефекты в заполнении медицинской документации, что не повлияло на исход лечения, следовательно оснований для взыскания компенсации морального вреда не имеется.

Третье лицо ФИО6 в судебном заседании считала, что исковое заявление ФИО1 подлежит удовлетворению. Ее родители ФИО1 и С.И.В.. прожили очень долгую совместную жизнь, у них были теплые семейные отношения, они любили и уважали друг друга, заботились друг о друге, все праздники семья отмечала вместе, что подтверждается приобщенными в материалы дела фотографиями. После смерти С.И.В.., ФИО1 очень сильно переживал, он замкнулся в себе, долгое время молчал и ни с кем не разговаривал, только сейчас понемногу стал отходить, разговаривать с домочадцами.

Третьи лица Местная Н.А. (извещена под роспись в справочном листе на судебном заседании 18.09.2025), ФИО7, ФИО8, ФИО9 (извещены посредством вручения повесток для передачи представителям ОГБУЗ «Городская больница № 2 г. Белгорода» ФИО3 и ОГБУЗ «Городская поликлиника города Белгорода» ФИО4, где врачами работают третьи лица), надлежащим образом извещенные о дне, времени и месте судебного заседания, в судебное заседание не явились. От ФИО9 поступило заявление, в котором она просит рассмотреть дело без ее участия, возражает против удовлетворения заявленных исковых требований к ОГБУЗ «Городская больница № 2 г. Белгорода». Остальные третьи лица, сведений об уважительности причин неявки суду не предоставили, ходатайств об отложении судебного заседания не заявляли.

Прокурор Кошманова Я.В. в заключении полагала, что исковое заявление подлежит удовлетворению.

Руководствуясь ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) суд рассмотрел дело в отсутствие третьих лиц, надлежащим образом извещенных о дне, времени и месте судебного заседания.

Выслушав стороны и их представителей, заключение прокурора Кошмановой Я.В., исследовав в судебном заседании обстоятельства по представленным доказательствам, суд приходит к следующему.

Ст. 45 Конституции Российской Федерации закрепляет государственные гарантии защиты прав и свобод (ч. 1) и право каждого защищать свои права всеми не запрещенными законом способами (ч. 2).

Гражданский кодекс Российской Федерации (далее – ГК РФ) устанавливает в качестве общего правила, что ответственность за причинение вреда строится на началах вины.

Так, согласно п. 1 и п. 2 ст. 1064 ГК РФ ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины.

При этом законом в исключение из данного общего правила предусмотрено возложение на причинителя вреда ответственности и при отсутствии его вины, что является специальным условием ответственности.

Необходимо учитывать, что к числу признаваемых в Российской Федерации и защищаемых Конституцией Российской Федерации прав и свобод относятся, прежде всего, право на жизнь (ч. 1 ст. 20), как основа человеческого существования, источник всех других основных прав и свобод и высшая социальная ценность, и право на охрану здоровья (ч. 1 ст. 41), которое также является высшим для человека благом, без которого могут утратить значение многие другие блага.

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (ч. 1 ст. 41 Конституции Российской Федерации).

В силу указанных положений Конституции Российской Федерации на государство возложена обязанность уважения данных конституционных прав и их защиты законом (ст. 18 Конституции Российской Федерации). В гражданском законодательстве жизнь и здоровье рассматриваются как неотчуждаемые и непередаваемые иным способом нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения (п. 1 ст. 150 ГК РФ).

Перечень нематериальных благ приведен в ст. 150 ГК РФ: жизнь, здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна, право свободного передвижения, выбора места пребывания и жительства, право на имя, право авторства и другое.

В соответствии со ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Согласно ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее – Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ).

В ст. 4 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (п. п. 1, 2, 5 - 7 ст. 4 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ).

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (п. п. 3, 9 ст. 2 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ).

В п. 21 ст. 2 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ определено, что качество медицинской помощи – это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч. 2 ст. 64 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с ч. 2 ст. 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (ч.ч. 2 и 3 ст. 98 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ).

Из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, следует, что право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Согласно разъяснениям, изложенным в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина (абз. 3 п. 1 названного постановления Пленума).

В соответствии с разъяснениями, изложенными в п.п. 25 - 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из ст. ст. 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда.

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред; характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего.

Из изложенного следует, что, поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (ст. ст. 151, 1101 ГК РФ) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав пострадавшей стороны как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении во избежание произвольного завышения или занижения судом суммы компенсации.

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Из положений ст. 2 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» следует, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

В силу п. 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (ст. 19 и ч.ч. 2, 3 ст. 98 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

Из свидетельства о заключении брака серии <данные изъяты> следует, что С.И.В.. являлась супругой ФИО1, брак между ними был заключен <данные изъяты>.1977.

<данные изъяты>.2022 С.И.В.. умерла, что подтверждается свидетельством о смерти серии <данные изъяты>.2022.

Как усматривается из материалов дела, решением Октябрьского районного суда г. Белгорода от 25.02.2025 по гражданскому делу по иску ФИО6 к ОГБУЗ «Городская поликлиника города Белгорода», ОГБУЗ «Городская больница № 2 г. Белгорода», ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области» о взыскании компенсации морального вреда установлено, что между действиями медицинских работников ответчиков и ухудшением состояния здоровья С.И.В.. в период с 24.01.2022 по 03.02.2022 и последующей смертью, усматривается косвенная (опосредованная) причинная связь.

Данная связь, согласно выводов суда и заключения комплексной судебно-медицинской экспертизы Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Приморское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы» №<данные изъяты> от 20.11.2024 (по вопросу дефектов медицинской помощи, оказываемой С.И.В.., <данные изъяты> года рождения, за период с 24.01.2022 по 03.02.2022), проведенной в рамках гражданского дела 2-23/2025, заключается в следующем.

При обращении С.И.В.. за медицинской помощью в поликлинику ОГБУЗ «Городская поликлиника г. Белгорода» были выявлены дефекты оказания медицинской помощи диагностического, тактического характера, а также дефекты ведения медицинской документации:

- диспансерное наблюдение организовано не в полном объеме: отсутствуют консультации узких специалистов;

- пищевой дневник/ дневник самоконтроля глюкозы крови в домашних условиях не предоставлялся;

- нет указаний на проводимые исследования гликированного гемоглобина, микроальбуминурии на амбулаторном этапе;

- на приемах не указан фактический уровень гликированного гемоглобина (HbAlc); должного достижения гликемического контроля с 2021 года и по дату поступления в стационар (02.02.2022) не было.

- отсутствуют записи активных осмотров пациентки на дому врачом - терапевтом по сигнальным листам, направленным ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи»;

- в амбулаторной карте имеются две записи за одну и ту же дату (31.01.2022), но совершенно с разными поводами обращения. При осмотре врачами-терапевтами анамнез жизни собран не в полном объеме; не проводилась оценка болевого синдрома по ВАШ, в выставленных диагнозах указана не вся сопутствующая патология; измерение гликемии не проводилось, коррекция сахароснижающей терапии не проводилась;

- 31.01.2022 С.И.В.. был выставлен диагноз: «<данные изъяты>», однако, пациентка не была госпитализирована, т.е. было нарушено положение о госпитализации.

Из представленных медицинских документов (карты СМП из ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области») выяснено, что С.И.В.. обращалась за медицинской помощью 24.01.2022 (карта СМП № 40374) и 25.01.2022 (карта СМП № 43609): «<данные изъяты>.

На основании карты вызова скорой медицинской помощи № 48223 от 28.01.2022: Пациентка обратилась с жалобами <данные изъяты>. Собран анамнез заболевания и жизни, проведен осмотр: <данные изъяты> Выставлен диагноз: <данные изъяты> (в диагноз не вынесена сопутствующая патология). В лечении выполнено: Sol. Analgini 50% - 2.0 + Sol. Drotaverini 2,0 + Sol. Dimedroli 1%-1,0 в/в. Температура 38,5П с тенденцией к снижению. Даны рекомендации. При ОРВИ легкой степени госпитализация не проводится. Помощь оказана в полном объеме. При подтвержденной новой <данные изъяты> инфекции, протекающей в легкой степени, пациента, относящегося к группе риска (<данные изъяты> в анамнезе), госпитализируется в стационар. В п. 28 данной карты «Отказ от медицинского вмешательства» имеется подпись пациента в подпункте «отказ от транспортировки»: и поэтому нарушения Приказа М3 РФ от 12.11.2021 № 1051н «Об утверждении порядка дачи информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство и отказа от медицинского вмешательства, формы информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство и формы отказа от медицинского вмешательства» - нет.

На основании карты вызова скорой медицинской помощи № 52565 от 30.01.2022: Пациентка обратилась с жалобами <данные изъяты>, ухудшение состояния в течение 5 дней, лечение без эффекта (принимала самостоятельно таблетки <данные изъяты>). С.И.В.. не сообщала ни о предыдущих причинах вызова СМП 28.01.2022, ни о каких-либо признаках заболевания <данные изъяты>, что скорее всего связано с самостоятельным приемом нестероидных противовоспалительных средств (НПВС) по поводу остеохондроза, которые нивелировали клинические проявления инфекции. Собран анамнез жизни, проведен осмотр: <данные изъяты>

Выставлен диагноз: <данные изъяты>. Предложена госпитализация (при этом объективных данных для госпитализации в карте не отмечено). Имеется запись, что пациентка от предлагаемой госпитализации отказалась. В п. 28 данной карты «Отказ от медицинского вмешательства» имеется подпись пациента дважды: отказ от медицинского вмешательства и отказ от транспортировки. Поэтому нарушения Приказа М3 РФ от 12.11.2021 № 1051н «Об утверждении порядка дачи информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство и отказа от медицинского вмешательства, формы информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство и формы отказа от медицинского вмешательства» - нет.

По данным карт вызова СМП от 24.01.2022, 25.01.2022, 28.01.2022, 30.01.2022 явных признаков для госпитализации не отмечено, выявленные дефекты (в диагноз не вынесены фоновая и сопутствующая патология, неразборчивые записи в картах, не определение уровня глюкозы, не проведение оценки болевого синдрома по ВАШ) не повлияли на течение и исход заболеваний.

На основании карт вызова скорой медицинской помощи № 54993 от 01.02.2022 и № 55010 от 01.02.2022: Пациентка обратилась с жалобами на <данные изъяты>. Пациентка госпитализирована в стационар.

Дефектов оказания помощи не выявлено.

На основании карты вызова скорой медицинской помощи № 57737 от 02.02.2022: С.И.В.. обратилась с жалобами <данные изъяты> Пациентка госпитализирована в стационар.

Выявленные дефекты ведения медицинской документации и диагностические не повлияли на течение и исход заболевания.

01.02.2022 С.И.В.. была доставлена бригадой СМП в стационар ОГБУЗ ГБ№ 2 г. Белгорода, где в приемном отделении была осмотрена врачом-терапевтом: «<данные изъяты>».

При обращении С.И.В.. за медицинской, помощью в приемное отделение ОГБУЗ «Городская больница № 2 г. Белгорода) были выявлены дефекты оказания медицинской помощи диагностического, тактического характера, а также дефекты ведения медицинской документации:

- анамнез жизни собран скудно, формально проведен осмотр, не отмечено наличие/отсутствие отеков, гиперемии, трофических изменений конечностей, отсутствуют результаты осмотра костно-мышечной системы, диурез не отмечен;

- не выполнено ЭКГ (элекрокардиограмма);

- не выставлен основной диагноз: «Новая коронавирусная инфекция. Двусторонняя полисегментарная пневмония. ДН I ст.», в результате было нарушено положение о госпитализации (см. п. 1.1. выводов);

- назначение в лечение Дексаметазона не соответствует поставленному диагнозу, назначение Аркоксии - не обосновано.

По клиническим данным карт вызовов СМП от 01.02.2022г., лабораторным показателям и данным МСКТ у С.И.В.. были все основания для госпитализации - нарушены Временные методические рекомендации Профилактика, диагностика и лечение новой <данные изъяты>

На основании медицинской карты стационарного пациента №081835/1: при поступлении 02.02.2022г. С.И.В.. предъявляла «<данные изъяты>

Примечание: <данные изъяты>

<данные изъяты>.

При поступлении С.И.В.. в ОГБУЗ «Городская больница №2 г. Белгорода» были выявлены дефекты оказания медицинской помощи:

- обоснование клинического диагноза при поступлении пациента по экстренным показаниям не позднее 24 часов с момента поступления пациента в профильное отделение не оформлено (основание - Приказ Минздрава России «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи № 203н от 10.05.2017);

- при оказании специализированной медицинской помощи в терапевтическом отделении С.И.В.. с установленным диагнозом: «<данные изъяты>...» - не были проведены: консультация врача-анестезиолога-реаниматолога (не позднее 10 минут с момента поступления) (была осмотрена только в 17.40 часов, поступила в 16.20); консультация врача-эндокринолога (не позднее 6 часов с момента поступления), т. е. нарушены критерии качества специализированной медицинской помощи взрослым и детям при сахарном диабете с комой и кетоацидозом (п.3.4.5). Утвержденных приказом Минздрава России от 10.05.2017г. № 203н;

- не проведено лабораторное обследование: контроль содержания кетонов в моче должно проводится 2 раза в день; ФИО10, ЛДГ, ИЛ-6 (не являются строго обязательными, назначаются при решении вопроса о терапии моноклональными антителами);

- при оказании специализированной медицинской помощи в терапевтическом отделении С.И.В.., с установленным диагнозом: «<данные изъяты>» - не проведено лабораторное обследование: С-реактивный белок (СРБ) (назначено, но не выполнено), кровь на стерильность (назначено, но не выполнено), посев мокроты или бронхиального лаважа (клинические рекомендации «<данные изъяты>», утверждены Минздравом России, 2021);

- пациентке с постинъекционными гематомами, отеками нижних конечностей, с установленным диагнозом: «<данные изъяты> не проведена консультация врачом-хирургом (в посмертном эпикризе имеется указание на то, что С.И.В.. была консультирована врачом-хирургом и «данных за хирургическую патологию нет». Однако, запись консультации в карте отсутствует);

- нет указаний на проводимые исследования гликированного гемоглобина, микроальбуминурии;

- коррекция дозы инсулина не совсем соответствовала клинической ситуации и уровню глюкозы крови (необходима <данные изъяты>);

- восстановление электролитных нарушений проводилось в неадекватно малых дозах (2,0г). У ФИО11 до начала лечения лабораторно концентрация К (калия) 2,10 ммоль/л (02.02.2022г), что требовало непрерывного введения калия хлорида в дозе 2,5-Зг в первый час, остановить введение инсулина на 1 час, под контролем диуреза и ЭКГ- выполнено не было (максимальная суточная доза К- 15-20г);

- не были соблюдены сроки динамического мониторинга кислотно-основного состояния, оценка уровня глюкозы и кетоновых тел (проводятся каждые 30-60 минут, после улучшения состояния пациентка - каждые 2-4 часа в течение последующих суток).

В данном случае, не соблюдение режимов инсулинотерапии и коррекции электролитных нарушений не стали решающими в неблагоприятном исходе.

Причиной смерти С.И.В.. согласно выводам судебной экспертизы стало развитие <данные изъяты>

У С.И.В.. имелись два конкурирующих заболевания:

Новая <данные изъяты> подтвержденная методом ПЦР от 03.02.2022 (№ 322020014576173), осложненная развитием <данные изъяты>

<данные изъяты> тяжелое течение.

Согласно данным патологоанатомического вскрытия, причиной смерти С.И.В.. является <данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

Неблагоприятный (летальный) исход обусловлен характером и тяжестью основной и сопутствующей патологии и не является следствием дефектов оказания медицинской помощи работниками ОГБУЗ «Городская больница № 2 г. Белгорода», ОГБУЗ «Городская поликлиника г. Белгорода», ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области» за период с 24.01.2022 по 03.02.2022.

Указанные в п. 1.1, п. 2.2., п. 2.4., п. 2.6, и п. 3.1 выводов ДМП не состоят в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде смерти С.И.В..

Таким образом, решением суда по гражданскому делу № 2-23/2025 установлена косвенная (опосредованная) связь между действиями медицинских работников ОГБУЗ «Городская больница № 2 г. Белгорода», ОГБУЗ «Городская поликлиника города Белгорода», ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области» и ухудшением состояния здоровья С.И.В.. в период с 24.01.2022 по 03.02.2022 и последующей смертью.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Белгородского областного суда от 08.07.2025 решение Октябрьского районного суда от 25.02.2025 по делу по иску ФИО6 к ОГБУЗ «Городская больница № 2 г. Белгорода», ОГБУЗ «Городская поликлиника города Белгорода», ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области» о компенсации морального вреда оставлено без изменения.

В силу ст. 61 ГПК РФ, а также п. 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19.12.2003 № 23 «О судебном решении» обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному гражданскому делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица.

Таким образом, ответчики по настоящему делу ОГБУЗ «Городская больница № 2 г. Белгорода», ОГБУЗ «Городская поликлиника города Белгорода», ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области», а также третьи лица ФИО7, ФИО8, ФИО9 не вправе оспаривать обстоятельства установленные судебным актом по гражданскому делу № 2-23/2025, поскольку они участвовали в деле, по которому судом общей юрисдикции вынесено соответствующее судебное постановление.

Только для истца ФИО1 и третьего лица Местной Н.А. нет обязанности обстоятельств, установленных вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу. А для ответчиков и третьих лиц ФИО7, ФИО8, ФИО9 эти выводы обязательны.

Как следует из разъяснений, содержащихся в п. 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина», при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

В рассматриваемом случае факт причинения истцу морального вреда очевиден и не подлежит самостоятельному доказыванию.

Жизнь и здоровье относится к числу наиболее значимых человеческих ценностей, а их защита должна быть приоритетной. Право гражданина на возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью, относится к числу общепризнанных основных неотчуждаемых прав и свобод человека, поскольку является непосредственно производным от права на жизнь и охрану здоровья, прямо закрепленных в Конституции Российской Федерации. При этом возмещение морального вреда должно быть реальным, а не символическим.

Смерть родного человека является наиболее тяжелым и необратимым по своим последствиям событием, влекущим глубокие и тяжкие страдания, переживания, вызванные такой утратой, затрагивающие личные структуры, психику, здоровье, самочувствие и настроение. При этом, факт утраты близкого человека свидетельствует о значительной степени физических и нравственных страданий истца, связанных с осознанием последствий произошедшего. Негативные последствия этого события для психического и психологического благополучия личности несопоставимы с негативными последствиями любых иных нарушений субъективных гражданских прав.

В судебном заседании установлено, что ФИО1 и С.И.В.. проживали в зарегистрированном браке с 1977 года (более 44 лет), их теплые взаимоотношения подтверждены приложенными к материалам дела совместными фотографиями, где С.И.В.. в кругу семьи, в том числе и с ФИО1 отмечают совместные праздники. На всех фотографиях С.И.В.. и ФИО1 обнимают друг друга, запечатлены счастливыми.

Третье лицо ФИО6 – дочь ФИО1 и С.И.В.., в судебном заседании подтвердила, что между ее родителями были теплые, добрые, семейные взаимоотношения, они заботились друг о друге, уважали друг друга и любили друг друга.

ФИО6 пояснила, что обращаясь в суд с иском о взыскании компенсации морального вреда с ответчиков в свою пользу, она просила взыскать компенсацию морального вреда только за пережитые ею страдания, а не за страдания всех членов семьи. Почему отец не заявил исковые требования к ответчикам совместно с ней ей не известно, они это не обсуждали.

ФИО1 пояснил, что знал о том, что дочь предъявила исковое заявление к ответчикам и просила взыскать с них компенсацию морального вреда за перенесенные страдания, данные требования ею были заявлены только за перенесенные ею страдания.

Почему он не предъявил требования совместно с дочерью, при подаче ею искового заявления ФИО1 пояснить не смог.

В своем заключении прокурор Кошманова Я.В. полагала, что исковое заявление о взыскании компенсации морального вреда подлежащим удовлетворению в полном объеме.

Оценивая представленные сторонами доказательства, суд принимает во внимание наличие установленного решением суда по гражданскому делу № 2-23/2025 факта оказания некачественной медицинской помощи ФИО12

Переживание за самочувствие С.И.В.. в период длительного времени, неоспоримо причинили нравственные страдания истцу, поскольку смерть близкого человека является невосполнимой утратой, вследствие которой нарушено личное неимущественное право истца на родственные и семейные связи, на семейную жизнь.

Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию в пользу истца, суд принимает во внимание характер допущенных ответчиками дефектов при оказании медицинской помощи С.И.В.., учитывает что супруги, проживавшие вместе более 44 лет, естественно имели близкие взаимоотношения, переживания истца из-за недооценки со стороны медицинских работников тяжести состояния здоровья С.И.В.., возраст истца (71 год), непринятия всех возможных мер для оказания ей необходимой и своевременной помощи, а также учитывает общий объем установленных дефектов в отношении каждого ответчика, тем самым учитывая степень вины каждого ответчика.

С учетом вышеизложенного, суд находит предъявленные истцом к взысканию суммы компенсации морального отвечающими требованиям разумности и справедливости, в связи с чем удовлетворяет требования истца в полном объеме.

В соответствии со ст. 103 ГПК РФ, ст. 333.19 НК РФ, государственная пошлина, от уплаты которой истец был освобожден, взыскивается с ответчиков, не освобожденных от уплаты судебных расходов, в пользу бюджета муниципального образования «Город Белгород» подлежит взысканию государственная пошлина в сумме 3 000 руб. с каждого ответчика за предъявленные к ним требования неимущественного характера о компенсации морального вреда.

Руководствуясь статьями 194 - 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил :

исковые требования ФИО1, к ОГБУЗ «Городская поликлиника города Белгорода», ОГБУЗ «Городская больница № 2 г. Белгорода», ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области» о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить.

Взыскать с ОГБУЗ «Городская больница № 2 г. Белгорода (ИНН <***>) в пользу ФИО1, (паспорт серии <данные изъяты>) компенсацию морального вреда в размере 300 000 руб.

Взыскать с ОГБУЗ «Городская поликлиника города Белгорода» (ИНН <***>) в пользу ФИО1, (паспорт серии <данные изъяты>) компенсацию морального вреда в размере 150 000 руб.

Взыскать с ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи» (ИНН <***>) в пользу ФИО1, (паспорт серии <данные изъяты>) компенсацию морального вреда в размере 50 000 руб.

Взыскать с ОГБУЗ «Городская больница № 2 г. Белгорода (ИНН <***>) в доход бюджета городского округа «Город Белгород» госпошлину в размере 3 000 рублей.

Взыскать с ОГБУЗ «Городская поликлиника города Белгорода» (ИНН <***>) в доход бюджета городского округа «Город Белгород» госпошлину в размере 3 000 рублей.

Взыскать с ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи» (ИНН <***>) в доход бюджета городского округа «Город Белгород» госпошлину в размере 3 000 рублей.

Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Белгородского областного суда путем подачи апелляционной жалобы через Октябрьский районный суд г. Белгорода в течение месяца со дня изготовления решения в окончательной форме.

Судья Н.В. Приходько

Мотивированный текст составлен 21.11.2025.

Судья Н.В. Приходько