Решение по делу № 2-11/2025 от 01.04.2025 - о взыскании расходов на погребение.

Дело № 2-11/2025 (2-194/2024; 2-3414/2023) УИД № 62RS0002-01-2023-002843-17

Решение

Именем Российской Федерации

18 марта 2025 года г. Рязань

Московский районный суд г. Рязани в составе председательствующего судьи Васильевой М.А. при секретаре Черных А.С., с участием:

истца ФИО1,

представителя ФИО1 – ФИО2, действующего на основании ордера,

представителя ответчика ГБУ РО ОКБ – ФИО3, действующей на основании доверенности,

представителя ответчика ГБУ РО ГКБ № 4 ФИО4 и ФИО5, действующих на основании доверенностей,

рассмотрев в открытом судебном заседании в зале суда гражданское дело

по иску ФИО1, ФИО6, ФИО7 к Государственному бюджетному учреждению Рязанской области «Областная клиническая больница» и Государственному бюджетному учреждению Рязанской области «Городская клиническая больница № 4» о взыскании компенсации морального вреда,

по иску ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению Рязанской области «Областная клиническая больница» и Государственному бюджетному учреждению Рязанской области «Городская клиническая больница № 4» о взыскании расходов на погребение,

установил:

ФИО1, ФИО6, ФИО7 обратились в суд с иском к ГБУ РО ОКБ, в котором просили взыскать с ответчика компенсацию морального вреда, причинённого в результате оказания ФИО8 несвоевременной и ненадлежащей медицинской помощи, в размере 1 000 000 рублей в пользу каждого из истцов.

В обоснование своих исковых требований ФИО1, ФИО6, ФИО7 указывают, что ДД.ММ.ГГГГ года в ГБУ РО ОКБ умерла ФИО8, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, которая приходилась дочерью истцу ФИО1, супругой ФИО7 и матерью ФИО6. Смерть ФИО8 наступила при следующих обстоятельствах. 14 ноября 2021 года в вечернее время ФИО1 позвонила её дочь ФИО8, и сообщила, что на протяжении всего дня её беспокоили боли и рвота. В ходе указанного телефонного разговора ФИО8 попросила на следующий день приехать к ней по месту жительства, чтобы посидеть с её младшей дочерью, чтобы она смогла посетить медицинское учреждение. 15 ноября 2021 года около 08:00 утра ФИО1 приехала по месту жительства дочери, при этом заметила, что у ФИО8 был болезненный вид. Дочь сообщила ей, что на протяжении ночи она не спала, так как её мучили боли в животе, а также периодически возникала рвота. После указанного разговора ФИО8 на такси отправилась в приёмное отделение ГБУ РО ОКБ. В приёмном покое ГБУ РО ОКБ её осмотрел врач, в медицинском учреждении у неё взяли анализы, однако госпитализировать не стали, сообщив об отсутствии на момент осмотра острой хирургической патологии. По результатам осмотра в приёмном покое ФИО8 был выставлен диагноз <данные изъяты>, <данные изъяты>, даны рекомендации о диете. Поскольку были боли в области живота, а также рвота у ФИО8 не прекращалась, она в этот же день, 15 ноября 2021 года обратилась в ГБУ РО «Клиническая больница им. Н.А.Семашко» к участковому врачу-терапевту по поводу имевшихся у неё вышеуказанных жалоб, где ей было выдано направление в ГБУ РО ГКБСМП. Однако указанное медицинское учреждение в данный момент не осуществляло госпитализацию, так как было закрыто для оказания медицинской помощи больным, у которых диагностирована новая коронавирусная инфекция. Госпитализацию лиц с иными заболеваниями в тот день осуществляло ГБУ РО ОКБ. В связи с этим ФИО8 собрала вещи первой необходимости и вновь направилась в ГБУ РО ОКБ. В тот же вечер в ходе повторного осмотра в условиях приёмного отделения ГБУ РО ОКБ ФИО8 был поставлен диагноз <данные изъяты>, <данные изъяты>, было рекомендовано проведение ФГДС в плановом порядке, вместе с тем ей было отказано в госпитализации, несмотря на непрекращающиеся симптомы в виде болей в животе и рвоту, при этом какие-либо обследования, в том числе УЗИ, не проводились. Состояние ФИО8 ухудшилось, наблюдалось повышение температуры тела до 37,3. 16 ноября 2021 года в утреннее время ФИО1 вновь связалась с ФИО8 посредством мобильной связи, в телефонном разговоре ФИО8 пояснила, что на протяжении всей ночи её беспокоили боли в животе и рвота. Через несколько часов ФИО8 была госпитализирована в ГБУ РО ГКБ № 4 с диагнозом <данные изъяты> и в период времени с 16.11.2021 по 19.11.2021 проходила в указанном медицинском учреждении стационарное лечение. По результатам анализов наличие <данные изъяты> не подтвердилось. 19 ноября 2021 года на осмотре врача-хирурга ГБУ РО ГКБ № 4 сообщил ФИО8, что ей требуется срочное оперативное вмешательство, в связи с чем её перевели в ГБУ РО ОКБ, и она, наконец, была госпитализирована. Однако 19 ноября 2021 года в ГБУ РО ОКБ ФИО8 сразу проводить оперативное вмешательство не стали, несмотря на ухудшающееся состояние, операция ФИО8 была сделана только 20 ноября 2021 года, после обеда. 21 ноября 2021 года истцам стало известно, что ФИО8 умерла ДД.ММ.ГГГГ года в 7 часов утра.

Истцы указывают, что СУ СК России по Рязанской области в рамках уголовного дела № № были назначены судебно-медицинские экспертизы и истребованы заключения специалистов. Согласно акту судебно-медицинского исследования № 5042 от 21 ноября 2021 года смерть ФИО8 наступила от <данные изъяты>. Заключением эксперта № 172 ГУЗ Тульской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы» было установлено, что смерть ФИО8 наступила в результате <данные изъяты>. При оказании медицинской помощи ФИО8 в приёмном отделении ГБУ РО ОКБ имели место следующие недостатки (дефекты) оказания медицинской помощи и оформления медицинских документов: в представленных справках время осмотра пациентки не указано, данных осмотра нет, соответственно провести анализ правильности диагностики невозможно; не проведена консультация больной у гастроэнтеролога, не сделана ФГДС в областном стационаре, учитывая признаки воспалительного процесса в организме больной по анализу крови; в медицинских документах отсутствуют результаты УЗИ органов брюшной полости, на проведение которого имеются ссылки; не проведена обзорная рентгенография брюшной полости; установленные клинические диагнозы с учётом результатов судебно-медицинского исследования не соответствовали предполагаемой патологии, которая имелась у пациентки; при повторном обращении в этот же день пациентку следовало госпитализировать для дообследования в условиях стационара. При оказании медицинской помощи ФИО8 в период с 19 ноября 2021 года по 21 ноября 2021 года имели место следующие недостатки (дефекты) оказания медицинской помощи: при установлении диагноза <данные изъяты> не произведена назогастральная декомпрессия (не поставлен назогастральный зонд); не проведена рентгенография пассажа бария (рентгенологическое исследование кишечника, который позволяет увидеть общее состояние и моторно-эвакуаторскую функцию тонкой кишки при помощи рентгеновских снимков). Оценка тяжести состояния больной дежурным хирургом вызывает сомнение, поскольку при осмотре терапевтом 19 ноября 2021 года в 17 часов 50 минут оно средней тяжести, а при осмотре дежурным хирургом 19 ноября 2021 года в 18 часов 10 минут оно удовлетворительное; а при осмотре дежурном хирургом 20 ноября 2021 года в 07 часов 00 минут оно удовлетворительное, а при осмотре другим врачом 20 ноября 2021 года в 08 часов 30 минут оно средней тяжести и больная срочно взята на операцию. Желательно было бы при поступлении больной провести консилиум для решения вопроса о более раннем сроке оперативного лечения. На отдельных этапах оказания медицинской помощи ФИО8 имели место дефекты (недостатки), которые способствовали прогрессированию заболевания, имеющегося у ФИО8 и поэтому как в отдельности, так и в совокупности эти дефекты (недостатки) оказания медицинской помощи имеют косвенную опосредованную причинно-следственную связь с наступлением её смерти. Проверкой, проведённой ТО Росздравнадзора по Рязанской области от 14 ноября 2022 года, также были выявлены нарушения обязательных требований, установленных законодательством РФ в сфере здравоохранения: не была выполнена назогастральная декомпрессия не позднее 1 часа с момента установления диагноза; не была проведена профилактика инфекционных осложнений антибактериальными лекарственными препаратами за 30 минут до хирургического вмешательства; не было выполнено хирургическое вмешательство при отсутствии эффекта в течение 6 часов от момента начала консервативной терапии, в нарушении п. 3.11.6 раздела III Приказа Минздрава России от 10.05.2017 № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», ч. 2 ст. 64 ФЗ от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах здоровья граждан в РФ».

Истцы указывают, что медицинская помощь ФИО8 была оказана несвоевременно и ненадлежащим образом, что повлекло за собой её смерть. Своевременные диагностика и лечение сохранили бы её живой. Ей было всего 40 лет. Ответчиком было нарушено право ФИО8 на получение качественной и своевременной медицинской помощи и, как следствие, право её родственников на сохранение жизни ФИО8 и проживание, как и прежде в тёплом и тесном семейном кругу. Неправомерными действиями работников больницы истцам, близким родственникам ФИО8 был причинён моральный вред в виде нравственных страданий, в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи. Это тяжелейшая утрата, которая разделила жизнь истцов на «до» и «после».

Протокольным определением от 18 сентября 2023 года к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, в соответствии со статьёй 43 Гражданского процессуального кодекса РФ привлечены: ГБУ РО «Городская клиническая больница № 4», ГБУ РО «Клиническая больница им. Н.А.Семашко», Территориальный орган Росздравнадзора по Рязанской области.

Протокольным определением от 31 января 2025 года в качестве соответчика в соответствии со статьёй 40 Гражданского процессуального кодекса РФ было привлечено ГБУ РО «Городская клиническая больница № 4» (одновременно освобождено от участие в деле в качестве третьего лица), а также принято заявление в порядке статьи 39 Гражданского процессуального кодекса РФ.

Согласно уточнённому заявлению, истцы ФИО1, ФИО6, ФИО7 просят взыскать с:

Государственного бюджетного учреждения Рязанской области «Областная клиническая больница» компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей каждому;

Государственного бюджетного учреждения Рязанской области «Городская клиническая больница № 4» компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей каждому.

ФИО1 просит взыскать расходы на погребение с Государственного бюджетного учреждения Рязанской области «Областная клиническая больница» в размере 36 315 рублей; с Государственного бюджетного учреждения Рязанской области «Городская клиническая больница № 4» в размере 36 315 рублей.

В обоснование уточнённого искового заявления истцы указывают, что в ходе судебного разбирательства по делу ответчиком было заявлено ходатайство о назначении судебно-медицинской экспертизы, экспертиза была поручена и проведена ГБУЗ Нижегородской области «Нижегородское областное Бюро судебно-медицинской экспертизы». После ознакомления с экспертным заключением истцы полагают, что имело место совместное причинение вреда при оказании несвоевременной и ненадлежащего качества медицинской помощи со стороны ГБУ РО «Областная клиническая больница» и ГБУ РО «Городская клиническая больниц № 4» пациентке ФИО8, повлекшей её смерть ДД.ММ.ГГГГ года от «<данные изъяты>». Также истцы указывают, что они являются близкими родственниками умершей ДД.ММ.ГГГГ года ФИО8, и они с ДД.ММ.ГГГГ года по настоящее время претерпевают нравственные страдания в виде переживаний из-за невосполнимой утраты близкого человека, которого они любили и продолжают любить.

ФИО1 также просит взыскать с ответчиков в равных долях расходы на погребение.

В судебном заседании истец ФИО1, её представитель ФИО2, действующий на основании ордера, уточнённые исковые требований поддержали в полном объёме, по тем же основаниям.

Представитель ответчика ГБУ РО ОКБ – ФИО3, действующая на основании доверенности, исковые требования признала частично.

Представители ответчика ГБУ РО ГКБ № 4 ФИО4 и ФИО5, действующие на основании доверенностей, исковые требований не признали, пояснив следующее.

Больная ФИО8 поступила в инфекционное отделение 16 ноября 2021 года в 13 часов 40 минут. Обратилась самостоятельно после того, как дважды 15 ноября 2021 года была осмотрена хирургами ГБУ РО «ОКБ» исключившими острую хирургическую патологию. При поступлении предъявляла жалобы на симптомы, характерные для <данные изъяты>): слабость, сухость во рту, тошнота, рвота, периодические боли в животе, кашеобразный стул, повышение температуры до 37,2. Учитывая 2-х кратную консультацию хирургов 15 ноября 2021 года, которые исключили острую хирургическую патологию и отсутствие симптомов, указывающих на острую хирургическую патологию при поступлении (симптомы раздражения брюшины отрицательные), больная госпитализирована в инфекционное отделение, так как с учётом жалоб, данных объективного осмотра и заключений хирургов от 15 ноября 2021 года, диагноз «<данные изъяты>» при поступлении не мог быть исключён. Специализированная медицинская помощь в ГБУ РО «ГКБ № 4» оказана своевременно, в соответствии с Порядком оказания медицинской помощи взрослым больным при инфекционных заболеваниях и с учётом стандарта медицинской помощи. Несмотря на проводимое лечение, состояние больной оставалось средней тяжести, сохранялась рвота, 19 января 2021 года появилось умеренное вздутие живота. Сделан обзорный рентгеновский снимок брюшной полости: не исключается частичная кишечная непроходимость. Вызван хирург, который поставил диагноз – толстокишечная непроходимость. В результате динамического наблюдения ФИО8 в инфекционном отделении, с учётом данных лабораторных и рентгенологического обследований, а также заключения хирурга (осмотр в инфекционной отделении 19 ноября 2021 года), пациентка своевременно была направлена на повторную консультацию хирурга в ГБУ РО ОКБ (в соответствии с утверждённой маршрутизацией) с диагнозом: <данные изъяты>. Пациентка была направлена в ГБУ РО ОКБ в стабильном состоянии (средней тяжести) со стабильными гемодинамическими признаками. Более в процессе оказания медицинской помощи ФИО8 ГБУ РО «Городская клиническая больница № 4» не участвовало. Все свои обязательства по оказанию медицинской помощи ФИО8 ГБУ РО «Городская клиническая больница № 4» выполнило добросовестно и в полном объёме, напротив, именно данным учреждением в процессе динамического наблюдения и лечения был правильно выставлен диагноз, и пациентка была направлена для дальнейшего оказания медицинской помощи в специализированное учреждение. В связи с этим, полагают, что исковые требования не подлежат удовлетворению.

Также указывают, что ГБУ РО «ГКБ № 4» является некоммерческой организацией, финансовые ресурсы которой используются для реализации уставной деятельности по оказанию медицинской помощи населению. Даже средства от приносящей доход деятельности не образуют прибыль, а используются для возмещения расходов на приобретение медикаментов, медицинских изделий, расходных материалов, продуктов питания, оплату труда сотрудников и т.д. Учитывая существующие сложные экономические условия, дефицит финансирования, взыскание даже небольших сумм с учреждения здравоохранения неблагоприятно отразится на лечебно-диагностических возможностях учреждения перед пациентами. Указывают, что нарушение со стороны ГБУ РО «ГКБ № 4» при оказании медицинской помощи ФИО8 не имеется. Кроме того, учитывая степень вовлеченности учреждения в процесс оказания помощи считают, что заявленные исковые требования явно завышены и несоразмерны.

В судебное заседание не явились истцы ФИО6, ФИО7, представители третьих лиц: Территориального органа Росздравнадзора по Рязанской области, ГБУ РО «Клиническая больница им. Н.А.Семашко», о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом, об отложении судебного разбирательства не просили, от третьих лиц имеются заявления о рассмотрении дела в отсутствие представителей.

В соответствии со статьёй 167 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие указанных лиц.

Исследовав материалы дела, выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, показания свидетелей, суд приходит к следующему.

В части 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счёт средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулируются Федеральным законом от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».

Согласно пункту 1 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» здоровье – это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан – это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статьи 2 Закона).

Статьёй 4 того же Закона предусмотрено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь – это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент – это физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объёме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи – совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Согласно части 2 статьи 98 того же Закона медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Вред, причинённый жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объёме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (часть 3 статьи 98).

На основании статьи 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьёй всех её членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 1 и пунктом 2 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная <данные изъяты>, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Нематериальные блага защищаются в соответствии с настоящим Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12) вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного неимущественного права и характера последствий этого нарушения.

На основании статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинён моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинён вред.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» (статьи 1064 – 1101) и статьёй 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причинённый личности или имуществу гражданина, а также вред, причинённый имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объёме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинён не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причинённый его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причинённых потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Как следует из Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» права и свободы человека и гражданина признаются и гарантируются согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации, каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещёнными законом (статьи 17 и 45 Конституции Российской Федерации).

Одним из способов защиты гражданских прав является компенсация морального вреда (статьи 12, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, далее также - ГК РФ) (пункт 1).

Обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ).

Потерпевший – истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ) (пункт 12).

Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда повлекло наступление негативных последствий в виде физических или нравственных страданий потерпевшего (пункт 18).

Моральный вред, причинённый работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей, подлежит компенсации работодателем (абзац первый пункта 1 статьи 1068 ГК РФ) (пункт 20).

Моральный вред подлежит компенсации независимо от формы вины причинителя вреда (умысел, неосторожность). Вместе с тем при определении размера компенсации морального вреда суд учитывает форму и степень вины причинителя вреда (статья 1101 ГК РФ) (пункт 22).

По общему правилу, моральный вред компенсируется в денежной форме (пункт 1 статьи 1099 и пункт 1 статьи 1101 ГК РФ) (пункт 24).

Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причинённых потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворённого иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований (пункт 25).

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (пункт 26).

Тяжесть причинённых потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учётом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинён вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учётом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни (пункт 27).

При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ).

В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесённые им физические или нравственные страдания (статья 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту (пункт 30).

Судом установлено, что ДД.ММ.ГГГГ года умерла ФИО8, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, что подтверждается копией свидетельства о смерти <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ года, выданного <данные изъяты>

В свидетельстве о смерти № № от ДД.ММ.ГГГГ года, причиной смерти ФИО8 указано:

I <данные изъяты>

<данные изъяты>

На основании направления главного врача ГБУ РО ОКБ г. Рязани произведено судебно-медицинское исследование трупа ФИО8.

Согласно акту судебно-медицинского исследования № 5042 от 17 декабря 2021 года, проведённого ГБУ РО «Бюро Судебно-медицинской экспертизы имени Д.И.Мастбаума», смерть ФИО8 <данные изъяты>.

ФИО8 по отношению к ФИО1 – <данные изъяты>, по отношению к ФИО7 – <данные изъяты>, по отношению к ФИО6 – <данные изъяты>.

Также у ФИО8 на день смерти имелась <данные изъяты> – ФИО9, ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

Данные обстоятельства подтверждаются копией свидетельства о рождении от ДД.ММ.ГГГГ, копией свидетельства о рождении от ДД.ММ.ГГГГ, копией свидетельства о заключении брака от ДД.ММ.ГГГГ, копией свидетельства о расторжении брака от ДД.ММ.ГГГГ; копией свидетельства о рождении от ДД.ММ.ГГГГ

Обстоятельства, предшествовавшие смерти ФИО8:

15 ноября 2021 года ФИО8 обратилась в приёмное отделение ГБУ РО «ОКБ», расположенное по адресу: <адрес> с жалобами на боли в животе и рвоту. После произведённого осмотра ФИО8 установлен диагноз «<данные изъяты>», в связи с чем даны рекомендации об амбулаторном лечении.

В тот же день, в связи с ухудшением состояния здоровья ФИО8 обратилась по месту жительства в ГБУ РО «Городская поликлиника № 2» с жалобами на боли в эпигастральной области, сухость во рту, тошноту, редкую рвоту. После осмотра ей был подтверждён диагноз: «<данные изъяты>», после чего открыт больничный лист до 22 ноября 2021 года. Также пациентке при ухудшении состояния рекомендована явка в поликлинику на обследование ФГДС в ГБУ РО «ГКБСМП».

15 ноября 2021 года в вечернее время состояние ФИО8 ухудшилось. Она вновь обратилась в приёмное отделение ГБУ РО «ОКБ», где была повторно осмотрена дежурным врачом. По результатам осмотра выставлен диагноз: «<данные изъяты>» и рекомендовано обследование в виде ФГДС в плановом порядке.

16 ноября 2021 года ФИО8 самостоятельно обратилась в инфекционное отделение ГБУ РО «ГКБ № 4» с жалобами на слабость, сухость во рту, тошноту, периодические боли в животе. После произведённого осмотра ФИО8 выставлен диагноз: «<данные изъяты>», после чего была госпитализирована в инфекционное отделение.

В период с 16 ноября 2021 года по 19 ноября 2021 года на фоне проводимой терапии, состояние ФИО8 незначительно улучшилось.

19 ноября 2021 года при проведении рентгенологического исследования на обзорном снимке брюшной полости ФИО8 обнаружено большое скопление газов в тонком и толстом кишечнике, также не исключалось частичная кишечная непроходимость. ФИО8 была осмотрена хирургом, которым поставлен диагноз: «<данные изъяты>». В вечернее время тех же суток ФИО8 была госпитализирована в хирургическое отделение ГБУ РО «ОКБ».

Однако в день поступления в ГБУ РО «ОКБ» операция ФИО8 проведена не была.

Состояние ФИО8 с 19 ноября 2021 года по 20 ноября 2021 года без изменений, консервативная терапия без эффекта.

20 ноября 2021 года в 08 часов 50 минут по результатам обследования больной показана экстренная операция <данные изъяты>, которая проведена в этот же день в период с 16 часов 10 минут по 17 часов 05 минут. После операции в 17 часов 40 минут ФИО8 в крайне тяжёлом состоянии была переведена в АРО № 1 ГБУ РО «ОКБ».

21 ноября 2021 года в 06 часов 35 минут зафиксирована остановка сердечной деятельности, состояние <данные изъяты>. Несмотря на проводимые реанимационные мероприятия ДД.ММ.ГГГГ года <данные изъяты> часов <данные изъяты> минут констатирована биологическая смерть ФИО8

Данные обстоятельства следует из медицинских документов, объяснений сторон и не оспариваются лицами, участвующими в деле.

По факту ненадлежащего оказания сотрудниками ГБУ РО «ОКБ» медицинской помощи пациентки ФИО8, вследствие чего наступила смерть последней, и привлечении виновных лиц к уголовной ответственности, ФИО1 обратилась в Московский межрайонный следственный отдел города Рязани следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Рязанской области.

22 июня 2022 года следователем по ОВД Московского межрайонного следственного отдела города Рязани следственного управления Следственного комитета РФ по Рязанской области капитаном юстиции ФИО10 вынесено постановление о возбуждении уголовного дела № №, предусмотренного частью 2 статьи 109 Уголовного кодекса Российской Федерации.

В ходе производства уголовного дела была назначена комплексная медицинская судебная экспертиза, производство которой поручено экспертам ГУЗ Тульской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы», на разрешение экспертов поставлено17 вопросов.

По результатам производства комплексной медицинской судебной экспертизы, подготовлено заключение экспертов № 172.

Как следует из заключения эксперта № 172 ГУЗ Тульской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы»:

Смерть ФИО8 наступила от <данные изъяты>.

При обращении в ГБУ РО «ГКБ № 4» 16 ноября 2021 года у ФИО8 имелись отдельные симптомы (слабость, сухость во рту, тошнота, периодические боли в животе, рвота, кашицеобразный стул), указывающие на патологический процесс органов брюшной полости, и, учитывая заключения хирургов, которые исключали острую хирургическую патологию, имелись объективные основания для госпитализации в инфекционное отделение, которая и была осуществлена (ответ на вопрос № 4).

При обращении 16 ноября 2021 года в ГБУ РО «ГКБ № 4» было назначено комплексное лечение согласно установленному диагнозу «<данные изъяты>». Назначенное лечение не вызвало развитие заболевания «<данные изъяты>», приведшего к наступлению смерти, однако оно (лечение) не соответствовало лечению при этом заболевании, поэтому не смогло предотвратить прогрессирование и неблагоприятный исход заболевания (ответ на вопрос № 5, абзац третий и четвёртый).

При оказании медицинской помощи ФИО8 в приёмном отделении ГБУ РО «ОКБ» имели место следующие недостатки (дефекты) оказания медицинской помощи и оформления медицинских документов:

в представленных справках время осмотра пациентки не указано, объективных данных осмотра нет и, соответственно, провести анализ правильности диагностики невозможно;

не проведена консультация больной у гастроэнтеролога, не сделана ФГДС (фиброгастродуоденоскопию) в областном стационаре, учитывая признаки воспалительного процесса в организме больной по анализу крови;

в представленных медицинских документах отсутствуют результаты УЗИ органов брюшной полости, на проведение которых имеются ссылки;

не проведена обзорная рентгенография брюшной полости;

установленные клинические диагнозы (с учётом результатов судебно-медицинского исследования) не соответствовали предполагаемой патологии, которая имелась у пациентки;

при повторном обращении в этот же день пациентку следовало госпитализировать для обследования в условиях стационара (ответ на вопрос № 6).

При оказании медицинской помощи ФИО8 в ГБУ РО «ГКБ № 4» в период с 16 ноября 2021 года по 19 ноября 2021 года имели место следующие недостатки (дефекты) оказания медицинской помощи:

врач-инфекционист (возможно ориентируясь на консультации хирургов) не заподозрил явления <данные изъяты>;

обследование и лечение больной проводилось по протоколам <данные изъяты>, а не <данные изъяты>;

рентгенография брюшной полости выполнена только на третий день после госпитализации (запоздалая диагностика), когда проведена консультация хирурга и установлен правильный диагноз основного заболевания, приведшего к наступлению смерти;

назначенная консервативная терапия в условиях инфекционного отделения с одной стороны замедлила <данные изъяты>, но с другой стороны задержала оказание хирургической помощи (возможно больную следовало проконсультировать консилиумом врачей и выполнить рентгенографию брюшной полости раньше).

Выявленные недостатки (дефекты) не позволили предотвратить прогрессирование и неблагоприятный исход заболевания (ответ на вопрос № 8).

У ФИО8 имела «<данные изъяты>», особенность которой заключается в медленном развитии клинической картины заболевания с минимальными проявлениями на раннем этапе его развития, что значительно затрудняет диагностику и начало оперативного лечения. В данном случае имело место обращение в множество лечебных учреждений и может быть ошибочная, неправильная? маршрутизация, что возможно повлияло на правильность диагностики и сроки оперативного лечения (ответ на вопрос № 9).

При оказании медицинской помощи ФИО8 в ГБУ РО «ОКБ» в период с 19.11.2021 по 21.11.2021 имели место следующие недостатки (дефекты) оказания медицинской помощи:

при установлении диагноза «<данные изъяты>» не произведена назогастральная декомпрессия (не поставлен назогастральный зонд);

не проведена рентгенография пассажа бария (рентгенологическое исследование кишечника, которое позволяет увидеть общее состояние и моторно-эвакуаторную функцию тонкой кишки при помощи рентгеновских снимков);

оценка тяжести состояния больной дежурным хирургом вызывает сомнение, поскольку при осмотре терапевтом 19.11.2021 в 17-50 оно средней тяжести, а при осмотре дежурным хирургом 19.11.2021 в 18-10 удовлетворительное; при осмотре дежурным хирургом 20.11.2021 в 07-00 удовлетворительное, а при осмотре другим врачом 20.11.2021 в 08-30 средней тяжести и больная срочно взята на операцию;

желательно было бы при поступлении провести консилиум для решения вопроса о более раннем сроке оперативного лечения (ответ на вопрос № 10).

На отдельных этапах оказания медицинской помощи ФИО8 имели место дефекты (недостатки) (см. ответы на вопросы № 6,7, 8, 10), которые способствовали прогрессирование заболевания, имевшего у ФИО8 и поэтому как отдельности, так и в совокупности они (дефекты (недостатки) оказания медицинской помощи) имеют косвенную (опосредованную) причинно-следственную связь с наступлением её смерти (ответ на вопрос № 18).

На основании приказов Министерства здравоохранения Рязанской области от 18 января 2022 года за № 40 и № 41 была проведена внеплановые документарные проверки в отношении, соответственно, ГБУ РО «ОКБ» и ГБУ РО «ГКБ № 4», в связи с обращением Московского МСО г. Рязани СУ СК России по факту ненадлежащего оказания медицинской помощи ФИО8

Как следует из заключения акта проверки № 40 от 28 января 2022 года ГБУ РО «ОКБ», медицинская помощь ФИО8 оказана своевременно и адекватно тяжести состояния и характеру заболевания.

Дефектов в оказании медицинской помощи сотрудниками ГБУ РО «ОКБ» не выявлено.

Течение заболевания отличалось нестандартным проявлением клинических симптомов, которые вводили в заблуждение лечащих врачей на всех этапах оказания медицинской помощи пациентке.

Следует предполагать, что имело место развитие синдрома взаимного отягощения, между <данные изъяты> и <данные изъяты>. <данные изъяты> и послужили результатом неблагоприятного исхода.

Тем не менее, оказанное ФИО8 лечение соответствует порядкам оказания медицинской помощи (Приказ МЗ РФ от 15 ноября 2012 года № 922н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «хирургия»).

Как следует из заключения акта проверки № 41 от 28 января 2022 года ГБУ РО «ГКБ № 4», ФИО8 обратилась в инфекционное отделение ГБУ РО «ГКБ № 4» самостоятельно 16 ноября 2021 года после того, как дважды 15 ноября 2021 года была осмотрена хирургами ГБУ РО «ОКБ», исключившими острую хирургическую патологию.

ФИО8 была госпитализирована в инфекционное отделение ГБУ РО «ГКБ № 4», так как с учётом жалоб, данных объективного осмотра и заключений хирургов от 15 ноября 2021 года, диагноз бактериальной <данные изъяты> при поступлении не мог быть исключён.

Специализированная медицинская помощь в ГБУ РО «ГКБ № 4» оказана своевременно, в соответствии с Порядком оказания медицинской помощи взрослым больным при инфекционных заболеваниях и с учётом стандарта медицинской помощи.

В результате динамического наблюдения ФИО8 в инфекционном отделении, с учётом данных лабораторных и рентгенологического обследований, а также заключения хирурга (осмотр в инфекционном отделении 19 ноября 2021 года) пациентка своевременно была направлена на повторную консультацию хирурга в ОКБ (в соответствии с утверждённой маршрутизацией) с диагнозом: <данные изъяты>.

Нарушений в оформлении медицинской документации не выявлено.

22 марта 2023 года старшим следователем Московского МСО г. Рязань СУ СК России по Рязанской области лейтенантом юстиции ФИО11 по материалам уголовного дела № № вынесено постановление о прекращении уголовного дела по основанию, предусмотренного п. 2 ч. 1 ст. 24 Уголовно-процессуального кодекса РФ, то есть в связи с отсутствием в действиях медицинских работников (ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО5, ФИО15) состава преступления, предусмотренных ч. 2 ст. 109, п. «в» ч. 2 ст. 238, ч. 2 ст. 293 Уголовного кодекса РФ.

В ходе судебного разбирательства судом были допрошены свидетели.

Так, свидетель ФИО16 – по совместительству врач ультразвуковой диагностики в ГБУ РО «ОКБ», показала, что 19.11.2021 был её рабочий день в ГБУ РО «ОКБ», она была вызвана дежурным врачом в приёмно-диагностическое отделение для проведения УЗИ в отношении пациентки ФИО8 Она провела УЗИ. 15.11.2021 она не дала УЗИ ФИО8, так как это был не её рабочий день.

Свидетель ФИО17 – врач-хирург ГБУ РО «ОКБ», показала, что 20.11.2021 она принимала дежурство от другого врача. При осмотре пациентов увидела ФИО8 со вздутым животом, ей доложили, что пациентке проводили консервативную терапию и видимо без эффекта. Пациентку стали готовить к операции, пришёл анестезиолог, назначил предоперационную подготовку. В операционную она была подана с низким давлением, потребовалась инфуззионная подготовка с ведением вазопрессеров. Подготовка длилась с 14 часов 50 минут до 16 часов 10 минут. При стабилизации гемодинамики проведено оперативное вмешательство. Во время операции у ФИО8 выявлена <данные изъяты>, петли кишечника без некроза, признаков перитонита в брюшной полости не явлено. После операции больная помещена в отделение реанимации в связи с нестабильной гемодинамикой.

Свидетель ФИО18 – врач ультразвуковой диагностики ГБУ РО «ОКБ» показала, что 15.11.2021 она находилась на своём рабочем месте в ГБУ РО «ОКБ» в 10 часов 40 минут она была вызвана дежурным врачом для проведения ультразвукового исследования пациентки ФИО8, что она и сделала, результаты УЗИ она полностью поддерживает. При осмотре никаких патологий выявлено не было.

Свидетель ФИО5 – врач инфекционист, заведующий инфекционным отделением ГБУ РО «ГКБ № 4» показала, что пациентка ФИО8 самостоятельно обратилась в ГБУ РО «ГКБ № 4» 16.11.2021 в приёмное отделение больницы с жалобами на слабость, сухость во рту, тошноту, периодические боли в животе. Направления на госпитализацию у неё не было. Со слов больной установлено, что заболела 15.11.2021. была осмотрена дважды врачом-хирургом в ГБУ РО «ОКБ». Каких-либо данных за острую хирургическую патологию не выявлено. Ею были представлены справки из приёмного отделения ГБУ РО «ОКБ». При госпитализации в инфекционное отделение ФИО8 были назначены и проведены следующие обследования в соответствии с порядком и стандартами оказания медицинской помощи по профилю «Инфекционные болезни», а также исходя из оснащённости медицинского учреждения: бак посев на кишечную группу, общий анализ крови и мочи, биохимический анализ крови, ЭКГ, УЗИ органов брюшной полости и иные. 18.11.2021 у неё был выходной день. 19.11.2021 после осмотра пациентки и в связи с ухудшением здоровья ФИО8 было составлено направление на проведение обзорного рентгена органов брюшной полости, а также организовано проведение консультации врачом-хирургом. В соответствии с результатами рентгена у ФИО8 выявлена частичная кишечная непроходимость, а после проведения в 15 часов 00 минут 19.11.2021 консультации врачом-хирургом ГБУ РО «ГКБ № 4» ФИО8 поставлен диагноз «<данные изъяты>». После чего решался вопрос о переводе пациентки в ГБУ РО «ОКБ». Посредством работников ГБУ РО «ГКБСМП» ФИО8 была направлена в ГБУ РО «ОКБ», она была госпитализирована в хирургическое отделение.

Свидетель ФИО19 – врач инфекционист ГБУ РО «ГКБ № 4» показал, что 18.11.2021 он выполнял обязанности заведующего инфекционного отделения ГБУ РО «ГКБ № 4», осуществлял обход больных. В ходе осмотра пациентка ФИО8 высказывала жалобы на слабость, сухость во рту, тошноту, рвоту 2 раза за прошедшие сутки, периодические боли в животе, отсутствие аппетита. По результатам осмотра пациентки было назначено: <данные изъяты>). На момент осмотра данных указывающих на наличие <данные изъяты> у больной не имелось.

Свидетель ФИО20 (ранее ФИО15) О.А. – врач терапевт ГБУ РО «ОКБ им. Н.А.Семашко» поликлиническое отделение «Городская поликлиника № 2» показала, что 15.11.2021 в период времени с 14.00 до 20.00 она осуществляла трудовую деятельность в качестве дежурного врача в ГБУ РО «ОКБ им. Н.А.Семашко» поликлиническое отделение «Городская поликлиника № 2». Во время приёма она приняла пациента ФИО8, которая высказывала жалобы на тупые ноющие боли в области <данные изъяты>, усиливающиеся после приёма пищи, сухость во рту, отрыжку воздухом, тошноту, периодическую рвоту съеденной пищи. Свидетель осмотрела пациента, острой хирургической патологии не обнаружила. был поставлен диагноз «<данные изъяты>». Рекомендовано проведение ФГДС, УЗИ брюшной полости, общий и биохимический анализ крови, общий анализ мочи, кал на скрытую кровь и консультация врача-гастроэнтеролога, а также медикаментозное лечение. Также было выписано направление на обследование в ГБУ РО «ГКБСМП», открыт больничный лист.

Свидетель ФИО21 – врач анестезиолог-реаниматолог ГБУ РО «ОКБ», показал, что 20.11.2021 он находился на дежурстве в ГБУ РО «ОКБ», его позвал дежурный врач хирург с целью предоперационного осмотра пациентки. Состояние пациентки он оценил как тяжёлое. Было выявлено, что в медицинской карте отсутствовал перечень необходимых для проведения операции анализов, а именно: ЭКГ и анализ на группу крови. Для подготовки к оперативному вмешательству были даны рекомендации в виде инфузионной терапии в объёме 1 200 мл, под контролем диуреза, под контролем электролитов в крови, взятие в срочном порядке анализ крови для определения группы крови и выполнение ЭКГ исследования. Рекомендован повторный осмотр врача анестезиолога после выполнения рекомендация. Дальше пациентку осматривал другой врач анестезиолог.

Свидетель ФИО14 – врач хирург ГБУ РО «ОКБ» показал, что19.11.2021 он находился на дежурстве в ГБУ РО «ОКБ». Во время его дежурства, поступила ФИО8 Пациентка была осмотрена им (свидетелем). По результатам осмотра пациентки, изучения медицинских документов, рентгеновских снимков, оставлен диагноз: <данные изъяты>. Назначен план ведения больной – консервативная инфузионная спазмолитическая терапия, очистительные клизмы. Рентген контроль после клизмы. Показаний к операции у пациентки не имелись.

Свидетель ФИО22 – начальник хирургической службы ГБУ РО «ОКБ» показал, что 20.11.2021 в свой рабочий день, он осматривал ФИО8, как начальник хирургической службы, В ходе осмотра был установлен диагноз: <данные изъяты>, консервативная терапия без эффекта. По результатам осмотра пришёл к выводу, что больной необходима экстренная операция.

ФИО23 – врач анестезиолог-реаниматолог ГБУ РО «ОКБ» показал, что 20.11.2021 после операции ФИО24 была доставлена из операционной в сопровождении анестезиологической бригады в АРО № 1. Состояние пациентки в реанимацию оценивалось как крайне тяжёлое. ДД.ММ.ГГГГ в <данные изъяты> у больной отмечается остановка сердечной деятельности. Состояние терминальное, клиническая смерть. В течение 30 минут проводились реанимационные мероприятия без эффекта. В <данные изъяты> констатирована биологическая смерть.

Свидетель ФИО25 – заместитель начальника отдела контроля и надзора медицинской деятельности Территориального органа Росздравнадзора по Рязанской области показала, что 14.11.2021 принимала участием в проведении внеплановой документарной проверки по факту оказания медицинской помощи ФИО8 в ГБУ РО «ОКБ», ГБУ РО «ГКБ № 4», ГБУ РО «ОКБ им. Н.А.Семашко». Все изложенное в актах проверки подтверждает.

Свидетель ФИО13 – врач хирург ГБУ РО «ОКБ» показал, что 15.11.2021 он являлся дежурным врачом хирургом в ГБУ РО «ОКБ». В этот день он осматривал ФИО8 на момент осмотра данных об острой хирургической патологии не выявлено. Установлен предварительный диагноз: <данные изъяты>. Пациентке было рекомендовано дообследование. Оснований для госпитализации на момент осмотра не было. Состояние пациентки оценивалось как удовлетворительное.

Свидетель ФИО12 – врач хирург ГБУ РО «ОКБ» показала, что 15.11.2021 осматривала пациентку ФИО8 в приёмном покое (вечером) ГБУ РО «ОКБ», общее состояние пациентки было удовлетворительное, данных об острой хирургической патологии у пациентки не выявлено. Поставлен диагноз: <данные изъяты> Не имелись снования для госпитализации ФИО8

Свидетель ФИО26 – врач анестезиолог-реаниматолог ГБУ РО «ОКБ» показала, что 20.11.2021 в 08:00 она совместно с врачом анестезиологом-реаниматологом ФИО21 заступила на суточное дежурство в анестезиолого-реанимационное отделение ГБУ РО «ОКБ». В 14:50 она (свидетель) была приглашена дежурным врачом хирургом ФИО17 в операционную. Придя в операционную, она провела осмотр больной. Состояние пациентки было крайне тяжёлое, пациентке была проведена инфузионная подготовка на операционном столе. После нормализации артериального давления начата интубация дыхание. Операция продолжалась 40 – 50 минут. После операция пациентка переведена в реанимационное отделение. Никакой другой медицинской помощи она пациентке не оказывала.

Свидетель ФИО27- врач хирург ГБУ РО «ОКБ» показал, что он 19.11.2021 он осуществлял обязанности заведующего хирургическим отделением на время отпуска ФИО28 К смотру ФИО8 он не был привлечён, поскольку не являлся дежурным врачом. ДД.ММ.ГГГГ ему стало известно, что ФИО8 умерла.

Свидетель ФИО29 – врач – судебно-медицинского эксперта отдела сложных экспертиз ГУЗ ТО «Бюро судебно-медицинской экспертизы» в судебном заседании полностью поддержал ответы на вопросы, которые были им подготовлены в рамках заключения № 172 ГУЗ ТО «Бюро судебно-медицинской экспертизы», проведённого на основании постановления следователя. Также пояснил, что никаких сомнений нет в том, что смерть пациентки наступила от <данные изъяты>. Все те недостатки и дефекты, которые были установлены, не состоят в прямой причинно-следственной связи со смертью пациентки. Однако они в какой-то степени способствовали наступлению неблагоприятных последствий, имели косвенную связь.

Свидетель ФИО30 – врач ультразвуковой диагностики ГБУ РО «ГКБ № 4» показала, что 17.11.2021 проводила ультразвуковое исследование пациентки ФИО8, всё, что указано в заключении она поддерживает полностью. У пациентки обнаружено: <данные изъяты> Какую-либо иную информацию она пояснить не может. ФИО31 УЗИ не свидетельствует ни о чём конкретном.

Оснований не доверять показаниям свидетелей у суда не имеется, поскольку они получены с соблюдением требований закона, согласуются с материалами дела (с медицинскими документами, заключением эксперта № 172, актами проверок Министерства здравоохранения Рязанской области и другими документами).

В связи с этим, суд принимает показания свидетелей в качестве надлежащего доказательства.

На основании определения суда от 14 марта 2024 года по делу была назначена судебно-медицинская экспертиза, которая была поручена ГБУЗ Нижегородской области «Нижегородское областное бюро судебно-медицинской экспертизы».

Экспертизу проводила судебно-медицинская экспертная комиссия в составе:

ФИО32 (высшее медицинское образование) – врача государственного судебно-медицинского эксперта отделения судебно-медицинской экспертизы по материалам дела ГБУЗ НО «НОБСМЭ», имеющей высшую квалификационную категорию и стаж работы по специальности судебно-медицинская экспертиза 14 лет, исполняющей функции эксперта-организатора;

ФИО33 (высшее медицинское образование) – врача-инфекциониста, профессора кафедры инфекционных болезней ФГБОУ ВО «ПИМУ» Минздрава России, д.м.н., доцента, имеющей высшую квалификационную категорию и стаж работы по специальности инфекционные болезни 29 лет;

ФИО34 (высшее медицинское образование) – врача-хирурга, профессора кафедры хирургических болезней ФГБОУ ВО «ПИМУ» Минздрава России, заслуженного врача РФ, д.м.н., имеющего высшую квалификационную категорию и стаж работы по специальности хирургия свыше 40 лет.

Экспертная комиссия пришла к следующим выводам (заключение комплексной экспертизы № 60-ГР (ВР)/2024):

1. Вопрос: Какова причина смерти ФИО8?

Ответ: Согласно данным копии акта судебно-медицинского исследования № № от ДД.ММ.ГГГГ года, смерть ФИО8, ДД.ММ.ГГГГ года рождения непосредственно наступила от <данные изъяты> (ответ на вопрос подготовлен экспертом ФИО32).

2. Вопрос: Имеются ли дефекты оказания медицинской помощи ФИО8? Если имеются дефекты оказания медицинской помощи, то на каком этапе оказания медицинской помощи?

Ответ: После госпитализации ФИО8 в инфекционное отделение 16 ноября 2021 года проведено только бактериологическое исследование кала на кишечную группу. С учётом жалоб больной, данных анамнеза заболевания, физикального осмотра, исходя из описания в ИБ № 3630, имелась не совсем типичная картина «<данные изъяты>», в связи с чем, в соответствии со Стандартами специализированной этиологии средне-тяжёлой степени тяжести следовало провести исследование кала на дисбактериоз, условно-патогенную флору (УПФ).

В инфекционном отделении в ранние сроки госпитализации (16.11 – 18.11.2021) не заподозрили <данные изъяты>, поскольку, с высокой долей вероятности, врач инфекционного отделения ориентировался на то, что пациентка в течение предыдущих суток на догоспитальном этапе была трёхкратно осмотрена врачами-специалистами: 1 раз осмотрена терапевтом (диагноз: <данные изъяты>), дважды была осмотрена хирургом (диагноз: <данные изъяты> На момент осмотра данных за острую хирургическую патологию не выявлено). В связи с этим осмотра данных за острую хирургическую патологию не выявлено). В связи с этим рентгенологическое исследование брюшной полости и консультация хирурга были проведены только через 3 дня от момента госпитализации (время проведения рентгенологического исследования и консультации хирурга не указаны)

С учётом жалоб больной, данных анамнеза заболевания, физикального осмотра, исходя из описания в истории болезни № 3630, имелась не совсем нетипичная картина «<данные изъяты>», в связи с чем, возможно, нужно было провести консилиум врачей-специалистов (ответ на вопрос подготовлен экспертом ФИО33).

Имеются дефекты оказания медицинской помощи ФИО8:

в медицинской карте стационарного больного № № из ГБУ РО «ОКБ» есть заключения по результатам осмотра хирургов 15.11.2021 (10:35 и 20:20). При первом осмотре отмечаются боли в верхней половине живота, при втором – боли в животе, слабость, тошноту. В обоих случаях хирурги приходят к заключению, что данных за острую хирургическую патологию нет. Выводы сделаны на основании осмотра без привлечения инструментальных методов диагностики. Ни в одном случае при описании объективного статуса не указано, что на передней брюшной стенке у больной имеется послеоперационный рубец. У оперированных больных при появлении болей в животе нельзя исключить <данные изъяты>. В таких случаях рекомендуется выполнить обзорную рентгенографию брюшной полости. У этой больной она была сделана 19.11.2021 на фоне ухудшения состояния;

не произведена назогастральная декомпрессия. Зонд должен быть введён не позднее часа после установления диагноза. Когда именно и где он должен был быть поставлен установить невозможно, время консультации хирурга и постановки диагноза не указано;

не произведена периоперационная антибиотикопрофилактика инфекционных осложнений за 30 минут до хирургического вмешательства (ответ на вопрос подготовлен экспертом ФИО34)

3. Вопрос: Правильно ли выбрана тактика лечения ФИО8 в ГБУ РО «ОКБ», если нет, то имеется ли причинно-следственная связь между дефектами оказания медицинской помощи и смертью ФИО8?

Ответ: В инфекционном отделении с 16.11.2021 по 19.11.2021 пациентка ФИО8 получала терапию по инфекционному заболеванию, а не по хирургической патологии (<данные изъяты>), в соответствии со Стандартом специализированной медицинской помощи при <данные изъяты> неустоановленной этиологии средне-тяжёлой степени тяжести, поскольку был поставлен диагноз инфекционного заболевания (врач-инфекционист при постановке диагноза, с высокой долей вероятности, ориентировался на то, что пациентка в течение предыдущих суток на догоспитальном этапе была трёхкратно осмотрена врачами-специалистами: 1 раз осмотрена терапевтом (диагноз: <данные изъяты>), дважды была осмотрена хирургом (диагноз: <данные изъяты> На момент осмотра данных за острую хирургическую патологию не выявлено). Данный дефект не позволил предотвратить прогрессирование болезни (ответ на вопрос подготовлен экспертом ФИО33).

Ответить на вопрос не представляется возможным в связи с наличием противоречий в медицинских записях, не позволяющих оценить состояние больной ФИО8 Невозможно понять, был эффект от лечения или его не было. Когда начата предоперационная подготовка и сколько она продолжалась. Непонятно, что произошло с больной в промежуток времени от 07:00 до 08:30 20.11.2021, когда состояние из удовлетворительного стало средней тяжести, артериальное давление (АД) снизилось до <данные изъяты> мм рт.ст., частота сердечных сокращения (ЧСС) увеличилась до 100 ударов в 1 минуту, стал определяться «шум плеска» и перестали отходить газы.

Терапевт 19.11.2021 в 17:50 оценивает состояние больной как средне-тяжёлое, а хирург 19.11.2021 в 18:10 как удовлетворительное.

Хирург в инфекционной больнице 19.11.2021 (время не указано) описывает «шум плеска», дежурный хирург в областной клинической больнице 19.11.2021 в 18:10 при поступлении этот симптома не описывает.

В 22:00 19.11.2021 дежурный хирург пишет, что «шум плеска» не определяется, после клизмы был обильный стул и отходят газы, однако результаты назначенной рентгенографии брюшной полости не описываются.

Дневниковые записи в 02:00 и 07:00 21.11.2021 в общих чертах повторяются. Указывается: состояние больной удовлетворительное, что отходят газы. В 07:00 снова отмечено удовлетворительное состояние больной, АД 120/80 мм рт.ст. и пульс 88 ударов в 1 минуту, отхождение газов, отсутствие показаний для операции и рекомендовано продолжить консервативную терапию.

В 08:30 20.11.2021 другой дежурный хирург расценивает состояние как средней тяжести, описывает развёрнутую картину острой кишечной непроходимости и эндотоксикоза (АД 90/50 мм рт.ст., пульс 100 ударов в 1 минуту), указывает на отсутствие стула и газов и предлагает больной оперативное лечение».

В записи в 08:50 20.11.2021 повторяется описание картины <данные изъяты>, указано «консервативная терапия без эффекта, показана экстренная операция».

В предоперационном эпикризе в 09:30 (20.11.2021 – так написано в медицинской карте стационарного больного № №) указано среди прочего, что «проводилась консервативная терапия без эффекта». В записи 20.11.2021 в 10:00 указано, что «проводится назначенная анестезиологом предоперационная подготовка в объёме 1 200 мл».

В 12:30 20.11.2021 дежурный хирург отмечает, что предоперационная подготовка закончена и назначается «повторный осмотр анестезиолога».

Операция начата 20.11.2021 в 16.10.

В соответствии с приказом Минздрава России от 10.05.2017 № 203н «Об утверждении критериев оценки качества оказания медицинской помощи» при острой неопухолевой кишечной непроходимости проведение инфузионной терапии должно быть начато не позднее 2 часов от момента поступления в стационар. Хирургическое вмешательство должно быть выполнено в течение 6 часов при отсутствии эффекта консервативной терапии (ответ на вопрос подготовил эксперт ФИО34).

4. Вопрос: Нуждалась ли ФИО8 в проведении предоперационной подготовке с учётом тяжести состояния и глубины электролитных нарушений?

Ответ: Да. ФИО8 нуждалась в проведении предоперационной подготовки с учётом тяжести состояния и глубины электролитных нарушений (ответ на вопрос подготовил эксперт ФИО34).

В связи с наличием у представителей ответчика ГБУ РО «ГКБ № 4» вопросов по экспертному заключению в части ответов, подготовленных экспертом ФИО33, эксперту были направлены письменные вопросы.

На поставленные вопросы эксперт ФИО33 подготовила и направила ответы (ответы на вопросы поступили посредством электронной почты):

Вопрос: Указали бы на наличие хирургической патологии у ФИО8 результаты анализа кала на условно-патогенную микрофлору и дисбактериоз?

Ответ: Результаты анализа кала на условно-патогенную микрофлору и дисбактериоз не могут указывать на наличие хирургической патологии.

Наличие конкретно каких клинических признаков однозначно свидетельствовало о наличии хирургической патологии у ФИО8 в период с 16.11.2021 по 18.11.2021, при том, что:

у больной имелись симптомы, характерные для диагноза «<данные изъяты>»: слабость, сухость во рту, тошнота, рвота, периодические боли в животе, кашицеобразный стул, повышение температуры до 37,2;

отсутствовали симптомы, указывающие на острую хирургическую патологию (отрицательные симптомы раздражения брюшины);

больную двукратно накануне (15.11.2021) на догоспитальном этапе консультировали врачи-хирурги, исключившие острую хирургическую патологию.

Ответ: В период с 16.11.2021 по 18.11.2021 врачи-инфекционисты ежедневно проверяли конкретные клинические признаки наличия хирургической патологии – симптомы раздражение брюшины, которые отсутствовали у ФИО8 в период с 16.11.2021 по 18.11.2021.

Наличие конкретно каких клинических признаков в период с 16.11.2021 по 18.11.2021 требовало обязательного проведения консилиума врачей для рассмотрения вопроса о наличии хирургической патологии у ФИО8?

Ответ: В Приказе Минздрав России от 09.11.2012 № 730н «Об утверждении стандарта специализированной медицинской помощи при острых кишечных инфекциях неустановленной этиологии средне-тяжёлой степени тяжести» (Зарегистрировано в Минюсте России 14.02.2013 № 27088) нет указаний на обязательное проведение консилиума врачей. Основывая на практическом опыте, клинические признаки в виде сохранения в динамике в период с 16.11.2021 по 18.11.2021 отсутствия стула в сочетании с сохраняющимися периодическими болями в животе и повторной рвотой, несмотря на проведение инфузионной терапии, у ФИО8, могло быть поводом для проведения консилиума врачей 18.11.2021 для рассмотрения вопроса о дальнейшей тактике ведения ФИО8

Суд принимает заключение судебно-медицинской экспертизы в качестве надлежащего доказательства; заключение не имеет существенных противоречий с материалами дела.

Экспертиза проведена на основании совокупности документов, имеющихся в материалах дела, эксперты предупреждены об уголовной ответственности по статье 307 Уголовного кодекса РФ, экспертиза проведена компетентными экспертами, выводы которых подробно аргументированы и изложены в заключении.

Ответчиком не представлено доказательств, опровергающих выводы судебной экспертизы, само по себе несогласие ответчика с выводами судебной экспертизы не свидетельствует о его порочности.

При этом, принимая во внимание характер спорных отношений, заключение судебно-медицинской экспертизы суд оценивает в совокупности с другими доказательствами по делу в соответствии с положениями статей 67 (оценка доказательств), 86 (заключение эксперта), части первой статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Суд, оценив относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности, в соответствии со статьёй 67 Гражданского процессуального кодекса РФ, приходит к выводу, что при оказании ФИО8 медицинской помощи в ГБУ РО «ОКБ» – 15.11.2021 и в период с 19.11.2021 по 21.11.2021, ГБУ РО«ГКБ № 4» – в период с 16.11.2021 по 19.11.2021 сотрудниками медицинских учреждений были допущены дефекты оказания медицинской помощи.

В период нахождения ФИО8 в ГБУ РО «ГКБ № 4» были допущены дефекты оказания медицинской помощи, выразившиеся в следующем: в инфекционном отделении ГБУ РО «ГКБ № 4 в период с 16.11.2021 по 19.11.2021 пациентка ФИО8 получала терапию по инфекционному заболеванию, а не по хирургической патологии (<данные изъяты>); не проведено исследование кала на дисбактериоз, условно-патогенную флору (УПФ); не проведено консилиум врачей-специалистов для установления правильного диагноза.

В период обращения ФИО8 в ГБУ РО «ОКБ» 15.11.2021 и нахождения ФИО8 в период с 19.11.2021 по 21.11.2021 были допущены дефекты оказания медицинской помощи, которые можно расценивать как невыполнение, несвоевременное или ненадлежащее выполнение необходимых пациенту диагностических и (или) лечебных мероприятий в соответствии с порядком оказания медицинской помощи и (или) стандартами медицинской помощи, которые могли создать риск ухудшения состояния здоровья ФИО8, в том числе:

при первичном обращении ФИО8 в ГБУ РО «ОКБ» 15 ноября 2021 года –отсутствуют объективные данные осмотра; не проведена консультация больной у гастроэнтеролога, не сделан ФГДС; в представленных медицинских документах отсутствуют результаты УЗИ органов брюшной полости, на проведение которых имеются ссылки; не указано, что на передней брюшной стенке у ФИО8 имеется послеоперационный рубец, данный признак свидетельствовал о необходимости проверить больную на наличие <данные изъяты>; не проведена обзорная рентгенография брюшной полости; заключение дежурного хирурга о том, что острой хирургической патологии нет сделан на основании осмотра без привлечения инструментальных методов диагностики; установленные клинические диагнозы (с учётом результатов судебно-медицинского исследования) не соответствовали предполагаемой патологии, которая имелась у пациентки;

при повторном обращении ФИО8 в ГБУ РО «ОКБ» 15 ноября 2021 года – вышеизложенные, а также она не была госпитализирована для обследования в условиях стационара;

при нахождении ФИО8 в ГБУ РО «ОКБ» в период с 19 ноября 2021 года по 21 ноября 2021 года – при установлении диагноза «<данные изъяты>» не произведена назогастральная декомпрессия (не поставлен назогастральный зонд); не проведена рентгенография пассажа бария; оценка тяжести больной дежурным хирургом 19.11.2021 не соответствовала действительности (принимая внимание записи врачей до его осмотра и после его осмотра); не проведено на более раннем сроке оперативное лечение (хирургическое вмешательство должно быть выполнено в течение 6 часов при отсутствии эффекта консервативной терапии); не произведена периоперационная антибиотикопрофилактика инфекционных осложнений за 30 минут до хирургического вмешательства.

Указанные недостатки (дефекты) оказания медицинской помощи ФИО8 способствовали прогрессированию заболевания, имевшего у ФИО8 и поэтому как в отдельности, так и в совокупности они (дефекты (недостатки) оказания медицинской помощи) имеют косвенную (опосредованную) причинно-следственную связь с наступлением её смерти.

Отсутствие прямой причинно-следственной связи между смертью ФИО8 и выявленными дефектами не опровергает обстоятельств, свидетельствующих о наличии нарушений при оказании ответчиками медицинской помощи, и эти нарушения, безусловно, причиняли нравственные страдания истцам, которые вправе были рассчитывать на квалифицированную и своевременную медицинскую помощь для ФИО8

В соответствии со статьёй 56 Гражданского процессуального кодекса РФ на лечебное учреждение возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса, оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Наличие дефектов оказания медицинской помощи ФИО8 со стороны медицинского персонала ГБУ РО «ОКБ» и ГБУ РО «ГКБ № 4», хотя и не состоящих в прямой причинно-следственной связи с её смертью, несомненно причинили близким родственникам моральный вред в силу родственных и семейных отношений.

В данном случае юридическое значение может иметь и косвенная причинная связь, если дефекты (недостатки) оказания медицинской помощи ФИО8 могли способствовать ухудшению состояния её здоровья и ограничить её право на получение своевременного и отвечающего установленным стандартам лечения. При этом ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего (несвоевременного) оказания медицинской помощи, в том числе по причине таких дефектов её оказания как несвоевременная диагностика заболевания и не проведение пациенту всех необходимых лечебных мероприятий, неправильного установления диагноза заболевания, причиняет страдания, то есть причиняет вред, как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

В связи с этим требования истцов о компенсации морального вреда являются обоснованными.

При этом, суд учитывает, что согласно нормативно-правовым актам, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

При определении размера компенсации морального вреда, суд учитывает, что смерть ФИО8 сама по себе является тяжелейшим событием в жизни, влекущим состояние стресса и эмоционального расстройства, препятствующим социальному функционированию и адаптации лиц к новым жизненным обстоятельствам, необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие его близких родственников, поскольку утрата близкого человека рассматривается в качестве наиболее сильного переживания, смерть близкого человека нарушает неимущественное право на семейные связи.

Факт причинения нравственных страданий истцам у суда не вызывает сомнений, является очевидным.

При определении размера компенсации морального вреда, суд принимает во внимание следующие обстоятельства:

умершая ФИО8 являлась дочерью ФИО1, между ними существовали тесные, доверительные взаимоотношения, именно ФИО1 обращалась в соответствующие органы по поводу ненадлежащего оказания медицинской помощи ФИО8 для привлечения виновных лиц к уголовной ответственности, истец ФИО1 присутствовала на каждом судебном заседании, продолжая переживать за-за ненадлежащего оказания медицинской помощи дочери и из-за её смерти;

умершая ФИО8 являлась супругой ФИО7, в браке они состояли с ДД.ММ.ГГГГ года, также умершая ФИО8 являлась матерью ФИО6, между истцами ФИО7 и ФИО6 имелись тесные родственные отношения;

смерть близкого человека причинила нестерпимую боль истцам;

со смертью ФИО8 истцы навсегда лишились заботы, поддержки, внимания близкого человека, что отразилось на их психологическом, эмоциональном состоянии;

возраст ФИО8, в котором наступила смерть (<данные изъяты> лет);

тот факт, что ухудшение состояния здоровья близкого человека вследствие ненадлежащего оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине дефектов её оказания, причиняет страдания, то есть причиняет вред, как самому пациенту, так и его родственникам;

принципы конституционной ценности жизни, здоровья и достоинства личности (статьи 21, 53 Конституции Российской Федерации);

принципы разумности и справедливости, позволяющими, с одной стороны, максимально возместить причинённый моральный вред, с другой – не допустить неосновательного обогащения потерпевших и не поставить в чрезмерно тяжёлое имущественное положение лиц, ответственных за возмещение вреда, являющихся бюджетными учреждениями, финансируемых за счёт бюджета и осуществляющих важную социальную функцию.

Кроме этого, размер компенсации морального вреда подлежит определению с учётом юридически значимых обстоятельств, влияющих на размер компенсации морального вреда, в том числе с учётом характера и объёма допущенных нарушений в оказании медицинской помощи каждым из ответчиков.

Учитывая характер дефектов, допущенных ГБУ РО «ОКБ» при оказании медицинской помощи ФИО8, суд полагает, что с ответчика ГБУ РО «ОКБ» в пользу ФИО1 подлежит взысканию компенсация морального вреда в размере 500 000 рублей, в пользу ФИО7 300 000 рублей, в пользу ФИО6 – 300 000 рублей.

При определении размера компенсации морального вреда с ответчика ГБУ РО «ГКБ № 4», суд учитывает следующее.

ФИО8 самостоятельно обратилась в ГБУ РО «ГКБ № 4», при поступлении она предъявляла жалобы на симптомы, характерные для <данные изъяты>: слабость, сухость во рту, тошнота, рвота, периодические боли в животе, кашеобразный стул, повышение температуры до 37,2. До обращения она (ФИО8) обращалась за консультацией к хирургам профильного медицинского учреждения – ГБУ РО «ОКБ», которые не обнаружили острую хирургическую патологию. Соответственно, врач в приёмном отделении при приёме больной руководствовался заключениями хирургов. Именно в связи с данными обстоятельствами ФИО8 была госпитализирована в инфекционное отделение.

При оказании медицинской помощи в ГБУ РО «ГКБ № 4» именно данной лечебной организацией был поставлен правильный диагноз ФИО8, после чего она была доставлена в ГБУ РО «ОКБ».

Принимая во внимание изложенное, а также характер, допущенных данным лечебным учреждением дефектов, с ответчика ГБУ РО «ГКБ № 4» в пользу ФИО1 подлежит взысканию компенсация морального вреда в размере 50 000 рублей, в пользу ФИО7 30 000 рублей, в пользу ФИО6 – 30 000 рублей.

Оснований для взыскания компенсации морального вреда в большем размере, суд не находит.

Также как суд не находит оснований для признания факта причинения ответчиками совместного вреда.

В силу пункта 1 статьи 1080 Гражданского кодекса РФ лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно.

По заявлению потерпевшего и в его интересах суд вправе возложить на лиц, совместно причинивших вред, ответственность в долях, определив их применительно к правилам, предусмотренным пунктом 2 статьи 1081 настоящего Кодекса.

В пункте 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 № 49 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении вреда, причиненного окружающей среде» разъяснено, что лица, совместно причинившие вред окружающей среде, отвечают солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ). О совместном характере таких действий могут свидетельствовать их согласованность, скоординированность и направленность на реализацию общего для всех действующих лиц намерения.

Суд полагает, что разъяснение в части определения понятия «совместно причинившие вред», подлежит применению и к настоящим правоотношениям.

В материалах дела нет доказательств, свидетельствующие о совершении ответчиками совместных действий.

Поэтому ссылка на указанные обстоятельства является необоснованной.

Также следует учитывать, что моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесённые страдания в разумных размерах.

Закрепляя право на компенсацию морального вреда, законодатель не устанавливает единого метода оценки физических и нравственных страданий, не определяет конкретный размер компенсации, а предоставляет определение размера компенсации суду. Компенсация морального вреда должна возместить потерпевшему понесённые им физические и нравственные страдания. Оценка характера и степени причинённого истцам морального вреда относится к исключительной компетенции судов.

В соответствии со статьёй 1094 Гражданского кодекса РФ лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понёсшему эти расходы.

Согласно материалам дела истец ФИО1 понесла расходы, связанные с погребением ФИО8 в размере 72 630 рублей, что подтверждается счётом-заказом № 0000-005748 от 23.11.2021, чеком от 23.11.2021 на сумму 61 330 рублей.

Истец просит взыскать с ГБУ РО «ОКБ» и ГБУ РО «ГКБ № 4» расходы, связанные с погребением ФИО8 по 36 315 рублей с каждого.

Указанные требования заявлены обоснованно и подлежат удовлетворению в полном объёме.

На основании статьи 103 Гражданского процессуального кодекса РФ издержки, понесённые судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобождён, взыскиваются с ответчика, не освобождённого от уплаты судебных расходов, в федеральный бюджет пропорционально удовлетворённой части исковых требований.

В соответствии со статьёй 333.19 Налогового кодекса РФ (в редакции, действующей на день подачи иска) по делам, рассматриваемым в судах общей юрисдикции, мировыми судьями, государственная пошлина уплачивается в следующих размерах:

от 20 001 рубля до 100 000 рублей - 800 рублей плюс 3 процента суммы, превышающей 20 000 рублей;

при подаче искового заявления неимущественного характера (для физических лиц) – 300 рублей.

Таким образом, размер госпошлины от исковых требований 72 630 рублей составил 2 380 рублей ((72 630– 20 000) х 3% + 800).

С каждого из ответчика подлежит взысканию госпошлины в размере 1 490 рублей (2 380 / 2 + 300).

Указанная сумма подлежит взысканию с ответчика в доход соответствующего бюджета.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 192 – 199 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд

решил:

Исковые требования ФИО1, ФИО6, ФИО7 к Государственному бюджетному учреждению Рязанской области «Областная клиническая больница» и Государственному бюджетному учреждению Рязанской области «Городская клиническая больница № 4» о взыскании компенсации морального вреда, исковые требования ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению Рязанской области «Областная клиническая больница» и Государственному бюджетному учреждению Рязанской области «Городская клиническая больница № 4» о взыскании расходов на погребение, удовлетворить частично.

Взыскать с ГБУ РО «Областная клиническая больница» (ИНН №, ОГРН №) в пользу:

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (паспорт <данные изъяты>) компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей, расходы на погребение в размере 36 315 рублей.

ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (паспорт гражданина <данные изъяты>) компенсацию морального вреда в размере 300 000 рублей.

ФИО6, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (паспорт гражданина <данные изъяты>) компенсацию морального вреда в размере 300 000 рублей.

Взыскать с ГБУ РО «Городская клиническая больница № 4» (ИНН №, ОГРН №) в пользу:

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (паспорт <данные изъяты>) компенсацию морального вреда в размере 50 000 рублей, расходы на погребение в размере 36 315 рублей;

ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (паспорт гражданина <данные изъяты>) компенсацию морального вреда в размере 30 000 рублей;

ФИО6, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (паспорт гражданина <данные изъяты>) компенсацию морального вреда в размере 30 000 рублей.

В удовлетворении взыскания компенсации морального вреда в большем размере отказать.

Взыскать с ГБУ РО «Областная клиническая больница» (ИНН №, ОГРН №) в доход соответствующего бюджета госпошлину в размере 1 490 рублей.

Взыскать с ГБУ РО «Городская клиническая больница № 4» (ИНН №, ОГРН №) в доход соответствующего бюджета госпошлину в размере 1 490 рублей.

Решение может быть обжаловано в Рязанский областной суд через Московский районный суд г. Рязани в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Судья подпись М.А.Васильева

Копия верна. Судья М.А.Васильева

Мотивированное решение изготовлено 01 апреля 2025 года.