Председательствующий –Зайцев С.Я. (дело № 1-16/2023)

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ № 22-1606/2023

26 октября 2023 года г. Брянск

Брянский областной суд в составе

председательствующего Королевой Т.Г.,

при секретаре Фирабиной К.С.,

с участием

прокурора отдела прокуратуры Брянской области Глазковой Е.В.,

потерпевшего и гражданского истца Г., его представителя адвоката Винникова С.В.,

оправданного ФИО1 и его защитника - адвоката Павлова А.П.,

представителя гражданского ответчика К.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Володченко А.П., апелляционной жалобе представителя потерпевшего Г. – адвоката Винникова С.В. на приговор Суражского районного суда Брянской области от 28 августа 2023 года, которым

ФИО1, <данные изъяты>,

оправдан по предъявленному ему обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст.109 УК РФ, в соответствии с п.3 ч.2 ст.302 УПК РФ в связи с отсутствием в его действиях состава преступления.

За ФИО1 признано право на реабилитацию, разрешены вопросы о мере пресечения, гражданских исках и вещественных доказательствах.

Заслушав доклад председательствующего, мнение прокурора поддержавшего доводы апелляционного представления и апелляционной жалобы, выступление потерпевшего и его представителя, поддержавших доводы представления и жалобы, выступления оправданного и его защитника, представителя гражданского ответчика, просивших оставить приговор без изменения, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Органом предварительного расследования ФИО1 обвинялся в причинении смерти по неосторожности Г. вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей, при следующих обстоятельствах.

ДД.ММ.ГГГГ в период с 9 часов 10 минут до 10 часов 15 минут в помещении приемного отделения ГБУЗ «<данные изъяты>» по адресу: <адрес>, при оказании медицинской помощи Г., в нарушении ряда положений Федерального закона РФ от 21 ноября 2011 года №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» и подзаконных актов, не выполнил неотложную коникотомию (даже подручными средствами – ввиду экстренности ситуации) и не завел интубационную (трахеостомическую) трубку ниже уровня голосовых связок для обеспечения проходимости верхних дыхательных путей и возможности проведения качественной искусственной вентиляции легких, вследствие чего ДД.ММ.ГГГГ наступила смерть последней от отека и набухания головного мозга вследствие его гипоксии, возникшей при асфиксическом состоянии от воспалительного отека мягких тканей.

В судебном заседании ФИО1 вину не признал и показал, что он, как дежурный врач хирург, прибыл в приемное отделение больницы по просьбе дежурного врача приемного отделения С не позднее 9 часов 30 минут, которая была в панике, ничего не могла объяснить; говорила, что человек умирает. Состояние пациентки было крайне тяжелым, пульс отсутствовал, дыхание предсмертное, он велел медсестре поставить мешок Амбу закачивать воздух в легкие и стал делать закрытый массаж сердца, продолжая реанимационные мероприятия при том, что у пациентки сердце не работало, дыхание отсутствовало, до 10 часов 10 минут, когда была констатирована смерть.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Володченко А.П. указывает, что оправдательный приговор является незаконным, необоснованным и несправедливым по тем основаниям, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным судом, допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, неправильно применен уголовный закон, в связи с чем подлежит отмене, а уголовное дело - передаче на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции.

Утверждает, что приговор не отвечает требованиям ст. 297 УПК РФ. Перечисляя доказательства по делу, считает вывод суда о том, что установить наличие или отсутствие прямой причинно-следственной связи между дефектом оказания медицинской помощи Г. (невосстановление воздушной проходимости дыхательных путей) и ее смертью не представляется возможным, не соответствует фактическим обстоятельствам дела.

По мнению автора представления, в приговоре не приведены убедительные мотивы, по которым суд отверг доказательства, представленные стороной обвинения.

Указывая причину смерти Г., полагает, что при оказании ей ДД.ММ.ГГГГ медицинской помощи были допущены дефекты, основным из которых, является невосстановление воздушной проходимости дыхательных путей путем выполнения коникотомии с установкой трахеостомистической трубки ниже уровня голосовых связок дежурным врачом - хирургом ФИО1

Вопреки выводам комплексной судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ о наличии прямой причинной связи между дефектом оказания Г. медицинской помощи (невыполнение экстренной коникотомии) и причиной ее смерти, в приговоре указано, что установить такую связь не представляется возможным, поскольку нет достаточных доказательств тому, что в случае выполнения указанных действий ФИО1 могли бы наступить благоприятные последствия для потерпевшей.

Отмечает необоснованность отказа суда в удовлетворении ходатайства представителя потерпевшего о проведении повторной судебной экспертизы.

В апелляционной жалобе представитель потерпевшего Г. – адвокат Винников С.В. считает оправдательный приговор незаконным и необоснованным, также указывая на то, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным в судебном заседании.

Указывает, что заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ ФГБУ «<данные изъяты>» является недопустимым доказательством по делу, при этом судом необоснованно отказано в проведении повторной экспертизы.

Ссылается на то, что был нарушен порядок назначения указанной выше экспертизы; ее выводы противоречивы; не дан ответ на вопрос о наличии причинно-следственной связи между дефектами оказания медицинской помощи и наступлением смерти Г.; не конкретизированы применяемые методики исследования, не приведены в заключении методика проведения гистологического исследования и данные свидетельства о смерти, его реквизиты; вывод о наличии избыточной массы тела потерпевшей не подтвержден объективными данными, в том числе и ее росте; считает необоснованным привлечение в комиссию экспертов пластического хирурга.

Обращает внимание, что суд в приговоре не указал причины признания недопустимым доказательством заключение судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ о наличии прямой причинно-следственной связи между наступлением смерти пациентки и не проведением ей конникотомии. Просит приговор отменить, уголовное дело направить на новое судебное рассмотрение.

В возражениях на апелляционную жалобу представителя потерпевшего защитник оправданного ФИО1 – адвокат Павлов А.В., приводя доводы о законности и обоснованности оправдательного приговора в связи с отсутствием в действиях ФИО1 инкриминируемого состава преступления, просит оставить приговор без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных представления и жалобы, возражений, суд не находит оснований для их удовлетворения по следующим основаниям.

В обоснование виновности ФИО1 стороной обвинения представлены следующие доказательства:

- показания потерпевших Г., Г., каждого в отдельности о том, что ДД.ММ.ГГГГ Г. во рту была удалена киста, после чего ее состояние ухудшилось, ДД.ММ.ГГГГ ее осмотрел врач-стоматолог и сообщил, что с ней все хорошо; ДД.ММ.ГГГГ им стало известно о смерти Г. в больнице, куда она была доставлена скорой помощью;

- показания потерпевшей Г. о том, что ДД.ММ.ГГГГ около 8 часов 45 минут она вызвала для матери скорую помощь, так как ее состояние ухудшилось, после начавшейся аллергии на шее было покраснение и набухание, маму отвезли в больницу, где она умерла;

- показания свидетеля К. – фельдшера скорой помощи ГБУЗ «<данные изъяты>» о том, что утром ДД.ММ.ГГГГ она оказывала неотложную помощь Г., у которой ночью началась аллергическая реакция от принятия антибиотика, в связи с чем после введения медицинских препаратов ее доставили в приемный покой, где ее осмотрел дежурный врач С., дав инструкции медсестре для ввода лекарственных препаратов; в 9 часов 25 минут в диспетчерской она услышала, что требуется реаниматолог, а 9 часов 30 минут, когда она зашла в приемный покой, Г. уже была без сознания, там же находились Поволяко, С, Г;

- показания свидетеля П. о том, что ДД.ММ.ГГГГ с хирургом ФИО1 из хирургического отделения они по просьбе дежурного врача С. прибыли в приемное отделение, где на кушетке лежала Г., у которой кожные покровы были синюшного цвета, пульс и дыхание отсутствовали; по поручению Поволяко она вставила в ротовую полость Г воздуховод и стала накачивать воздух, но его выталкивало обратно, поскольку был сильный отек; ФИО2 в это время делал непрямой массаж сердца; медсестра Г. делала вливание лекарственных средств в катетер; реанимационные мероприятия проводились, пока не была констатирована смерть пациента;

- показания свидетеля С. – дежурного врача ГБУЗ «<данные изъяты>» о том, что ДД.ММ.ГГГГ в 9 часов 10 минут в приемное отделение поступила Г. с анафилактической реакцией и отеком Квинке, она велела фельдшеру приемного покоя Г. ввести инъекцию дексаметазона и побежала за помощью к хирургу ФИО1; с 09 часов 30 минут они стали с ним в приемном отделении проводить реанимационные мероприятия, а в 10 часов 15 минут была констатирована смерть пациента;

- показания свидетеля Г. – медсестры приемного покоя ГБУЗ «<данные изъяты>» о том, что утром ДД.ММ.ГГГГ была доставлена Г., которой она сделала укол дексаметазона по указанию врача С., потом стала делать электрокардиограмму; за это время Стук сбегала за хирургом ФИО1, и они стали вместе оказывать медицинскую помощь пациенту;

- показания свидетеля З. – врача-стоматолога о том, что ДД.ММ.ГГГГ у него на осмотре была Г., которая сообщила об удалении во рту кисты; он ничего не обнаружил, но посоветовал прекратить принимать противоаллергические препараты;

- показания свидетеля К., оглашенных в судебном заседании, из которых следует, что ДД.ММ.ГГГГ Г. в больнице № была сделана операция по удалению кисты в подъязычной области, остаться в больнице она отказалась, поэтому ей было назначено амбулаторное лечение;

- показания свидетеля М. о том, что ДД.ММ.ГГГГ она находилась в приемном отделении больницы у врача С., куда около 9 часов 10 минут зашла Г., она была в тяжелом состоянии, ей было тяжело говорить и С. стала ее осматривать, а она вышла в коридор; вскоре возле Г собралось много врачей, поэтому она (М) ушла домой;

- должностная инструкция и приказ главврача о назначении ФИО1 врачом-хирургом ГБУЗ «<данные изъяты>»;

- протокол осмотра документов от 13 декабря 2019 года: медицинской карты амбулаторного больного на имя Г. Брянской городской больницы №, в которой согласно записям, ДД.ММ.ГГГГ ей удалена киста в подъязычной области; карты вызова скорой помощи ДД.ММ.ГГГГ в 08-45, а в 9 часов 10 минут она была доставлена в приемный покой ЦРБ с предварительным диагнозом аллергическая реакция в виде отека Квинке, несмотря на проведение мероприятий по оказанию помощи, в том числе ФИО1, Г скончалась в 10 часов 15 минут;

- протокол осмотра места происшествия - приемного покоя ЦРБ от ДД.ММ.ГГГГ, где на кушетке обнаружен труп Г.;

- протокол заседания врачебной комиссии внутреннего контроля ГБУЗ «<данные изъяты>» от ДД.ММ.ГГГГ, установившей, что реанимационные мероприятия, в том числе дежурного врача – хирурга ФИО1, оказались неэффективны;

- заключение судебно-медицинской экспертизы трупа № от ДД.ММ.ГГГГ, из которого следует, что причиной смерти Г. явился отек и набухание головного мозга, вследствие гипоксии головного мозга, возникшей при асфиктическом состоянии от воспалительного отека мягких тканей голосовой щели, глотки, языка, обусловленные острым флегмонозногнойным ларингитом, явившимся осложнением воспалительного процесса в окружающих мягких тканях дна рта, мягких тканях глотки и абсцедирующего сиалоаденита левой подъязычной слюнной железы;

- заключение судебно – медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, выполненная судебно-медицинским экспертом ООО «<данные изъяты>» К., согласно которого врач-хирург при оказании помощи Г. должен был по жизненным показаниям провести экстренную трахеостамию (даже подручными средствами) и завести интубационную трубку ниже уровня голосовых связок для обеспечения проходимости верхних дыхательных путей; в условиях нарастающего отека гортани в обеспечении проходимости верхних дыхательных путей путем воздуховода не имело смысла, так как зона отека располагалась намного ниже голосовых связок; дефекты оказания медицинской помощи привели к наступлению смерти;

- судебно-медицинская комплексная экспертиза № от ДД.ММ.ГГГГ, выполненная комиссией нештатных негосударственных экспертов <адрес>, согласно которой установлено, что в действиях персонала ГБУЗ «<данные изъяты>» после госпитализации Г. установлены недостатки: пациентка нуждалась в экстренной госпитализации, минуя приемный покой, в отделение реанимации и интенсивной терапии, где нужно было вести постоянный мониторинг состояния, в том числе контролировать нарастание асфиктического состояния; проведение неотложной консультации ЛОР - специалиста, выполнение неотложной коникотомии, так как в условиях нарастающего отека гортани обеспечение проходимости дыхательных путей путем введения воздуховода не имело смысла. Состояние больной на момент поступления не было критическим и стало таковым в 9 часов 25 минут, но основное звено танатогенеза (тяжелой гипоксии на фоне асфикции) устранено не было. При условии своевременного и в полном объеме проведения данных манипуляций наступления смерти не происходит. В данном случае имеется причинная и патогеническая (следственная) связь между непринятием неотложных мер по спасению ее жизни. Указанный комплекс недостатков (дефектов) состоит в причинно-следственной связи с развитием у Г. асфиксии. Развитие неблагоприятного последствия (асфиксии) является событием невозможным в отсутствие указанного комплекса недостатков, допущенных при оказании Г. медицинской помощи, в связи с чем определяется характер причинно-следственной связи как «прямая». Эти недостатки (дефекты) лечения пациента, допущенные медицинским персоналом, привели в своем итоге к смерти Г. Врачом, который должен был оказать экстренную медицинскую помощь (выполнить неотложную коникотомию) пациентке при состоянии, представляющем угрозу ее жизни, был анестезиолог - реаниматолог, а при его отсутствии хирург;

- иные доказательства относительно квалификации, должностных обязанностей врача – хирурга ЦРБ ФИО1

Судом были исследованы и представленные стороной защиты доказательства:

- показания подсудимого ФИО1, из которых следует, в том числе, когда он стал оказывать Г. медицинскую помощь сразу же, ее состояние было предсмертное, отсутствовал пульс, дыхание патологическое, в связи с чем он выполнял реанимационные мероприятия; коникотомию не делал, поскольку в приемном покое хирургические инструменты отсутствовали, как и аппарат УЗИ;

- показания свидетеля С. - врача функциональной диагностики ГБУЗ «<данные изъяты>» о том, что из предоставленной ему электрокардиограммы следует, что в 9 часов 15 минут у Г. имелось трепетание желудочков сердца, что говорит о предсмертной форме сердечной деятельности - оно еще бьется, но кровь к сердцу, головному мозгу и органам не поступает; в 9 часов 15 минут состояние пациентки ухудшилось, в 9 часов 45 минут сердце остановилось;

- справка ГБУЗ «<данные изъяты>» от 28.03.2022, согласно которой по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ в структуре ГБУЗ "<данные изъяты>" отделения реанимации и интенсивной терапии не имелось и в настоящее время не имеется;

- справка ГБУЗ <данные изъяты>» от 30.06.2023 г., согласно которой в здании - лечебного корпуса, в котором находится приемное отделение, аппарат ультразвуковой диагностики (УЗИ), а также портативный аппарат УЗИ по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ отсутствовал; аппарат УЗИ имелся в единственном экземпляре в поликлинике;

- заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ ФГБУ «<данные изъяты>» Минздрава России, согласно которому

причиной смерти Г. явился острый флегмозно-гнойный ларингит, сопровождающийся выраженным отеком гортани, приведшим к закрытию верхних дыхательных путей, развитию механической асфиксии; аллергическая реакция (которая может сопровождаться отеком гортани) у Г. отсутствовала;

Г. нуждалась в оказании ей экстренной медицинской помощи, которая должна была включать, в том числе выполнение коникотомии, между тем оказание медицинской помощи значительно осложнялось:

быстрым прогрессирующим ухудшением состояния здоровья, проявлением чего были - падение артериального давления, учащение и ослабление пульса и дыхания, нарушение сознания,

наличием неблагоприятных условий для выполнения коникотомии в виде избыточной массы тела и отека мягких тканей шеи, которые препятствовали определению на шее анатомических ориентиров, по которым выполняется эта хирургическая манипуляция и тем самым могли привести к травмированию, расположенных здесь органов и сосудисто-нервных пучков;

сведения о наличии в приемном отделении аппаратуры, позволившей бы точно установить расположение анатомических ориентиров на шее Г. при выполнении хирургической манипуляции коникотомии, позволившей бы с большей вероятностью правильно ее выполнить (например аппарат УЗИ) – отсутствуют;

не восстановление воздушной проходимости дыхательных путей у Г. явилось дефектом оказания медицинской помощи.

в данном случае установить наличие или отсутствие прямой причинно - следственной связи между дефектом оказания медицинской помощи Г. и ее смертью не представляется возможным из-за наличия объективных причин для невозможности эффективного оказания медицинской помощи (тяжести и скоротечности состояния в сторону ухудшения, избыточной массы тела, отечности тканей шеи).

Таким образом, полно и всесторонне исследовав все представленные сторонами доказательства по делу, суд дал им надлежащую оценку, признав их допустимыми, относимыми, достоверными и достаточными в своей совокупности для разрешения всех вопросов при постановлении приговора и оправдания ФИО1 по предъявленному обвинению.

Так, суд обоснованно указал, что по жизненно важным показаниям Г. требовалось проведение неотложной коникотомии, данное бездействие обоснованно признано дефектом оказания медицинской помощи, на что указано и в заключение экспертов ФГБУ "<данные изъяты>" Минздрава России.

Между тем, как правильно указал суд, сославшись на данное медицинское заключение, оказание медицинской помощи Г. значительно осложнялось рядом причин и неблагоприятных условий для выполнения коникотомии, которые препятствовали определению на шее анатомических ориентиров, по которым выполняется эта хирургическая манипуляция, и тем самым, могли привести к травмированию расположенных здесь органов и сосудисто-нервных пучков.

При этом, как установлено в судебном заседании, в приемном отделении отсутствовала аппаратура, (аппарат УЗИ), позволившая точно установить расположение анатомических ориентиров на шее Г. при специальном положении ее тела на спине при выполнении конникотомии, позволившей с большей вероятностью правильно ее выполнить.

Сославшись, в том числе на заключение экспертов ФГБУ «<данные изъяты>», обоснованно учел, что оно дано с соблюдением требованием закона, уполномоченными лицами, предупрежденными об уголовной ответственности, имеющими достаточную квалификацию, образование и опыт работы, в нем указаны ссылки на общепринятые методики исследования, приведены данные медицинское свидетельства о смерти с посмертным диагнозом Г., в том числе и относительно гистологического исследования.

Доводы жалобы о необоснованном включении в комиссию в качестве эксперта Ф., не ставит под сомнение данное заключение, поскольку он наряду также обладает соответствующей квалификацией врача-оторинолагинолога, является кандидатом наук, имеет необходимый опыт. Поскольку нарушения во врачебной помощи касались направления анестезиологии-реаниматологии, эксперт такого направления в комиссии был представлен – Н.

Кроме того, суд первой инстанции оценил, в том числе и заключение судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, указав в приговоре, что она не дала оценку неблагоприятным обстоятельствам, имеющих место быть при оказании помощи Г. Это указывает на неполноту исследования, прямо влияющей на обоснованность и неоспоримость сделанного вывода о наличии причинно-следственной связи бездействия ФИО1 с наступлением смерти пациента.

Так, согласно выводам данной экспертизы, пациентка нуждалась в экстренной госпитализации, минуя приемный покой, в отделении реанимации и интенсивной терапии, чего сделано не было.

При этом в распоряжении комиссии экспертов не имелось данных об отсутствии в ГБУЗ «<данные изъяты>» отделения реанимации и интенсивной терапии, как и аппарата УЗИ.

В выводах экспертного заключения указывается на то, что состояние больной стало критическим в 9 часов 25 минут. ФИО1 участвовал в оказании медицинской помощи Г. с 9 часов 30 минут. Таким образом, не было ясно, может ли относится вывод экспертного заключения о наличии прямой причинно-следственной связи между комплексом недостатков (дефектов) оказания медицинской помощи Г. ДД.ММ.ГГГГ в ГБУЗ «<данные изъяты>», приведенных в итоге к наступлению ее смерти, к периоду с 9 часов 30 минут.

Кроме того, данной комиссией экспертов не исследовались распечатки ЭКГ Г., которые указывают на то, что ФИО1 приступил к реанимационным действиям, когда состояние пациентки оценивалось, как клиническая смерть.

Таким образом, оценив в совокупности все исследованные судом доказательства, представленные сторонами, суд пришел к выводу о том, что они не дают оснований для безусловного вывода о виновности ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст.109 УК РФ.

Учитывая конструкцию объективной стороны данного преступления, суд правильно указал, что отсутствие прямой причинной связи между дефектом оказания медицинской помощи и наступлением смерти пациента из-за объективных причин для эфективного оказания медицинской помощи, свидетельствует об отсутствии в действиях ФИО1 данного состава преступления.

Кроме того, бесспорных и достоверных доказательств тому, что в случае совершения ФИО1 тех действий, которые ему вменены органом предварительного следствия как бездействия, что для потерпевшей мог бы наступить более благоприятный прогноз, не опровергнуто представленными стороной обвинения доказательствами, вследствие чего суд обоснованно пришел к выводу о том, что в соответствии с требованиями ст.49 Конституции РФ, ст.14 УК РФ, все неустранимые сомнения подлежат истолкованию в пользу подсудимого, и его оправдании на основании п.3 ч.2 ст.302 УПК РФ в связи с отсутствием в его действиях состава преступления.

Доводы апелляционного представления государственного обвинителя и апелляционной жалобы представителя потерпевших о незаконности приговора, суд апелляционной инстанции находит несостоятельными.

Приговор постановлен в соответствии с главой 39 УПК РФ и в полном объеме соответствует положениям ст. ст.304-306 УПК РФ.

В соответствии с требованиями ст.305 УПК РФ в приговоре суд изложил установленные по делу обстоятельства, основания оправдания ФИО1 и доказательства, подтверждающие эти основания, а также мотивы, по которым судом были отвергнуты доказательства, представленные стороной обвинения.

Кроме того, как следует из протокола судебного заседания, сторона обвинения в полной мере реализовывала право заявлять ходатайства, связанные с назначением экспертиз, а также оспаривать выводы экспертов, чему дана оценка в приговоре.

То обстоятельство, что судом было отказано в назначении еще одной повторной экспертизы по ходатайству стороны обвинения, не ставит под сомнение выводы суда и не свидетельствует о том, что это могло повлиять на законность приговора. Так, поскольку из протокола судебного заседания следует, что все ходатайства сторон разрешены в условиях равноправия и состязательности сторон, необоснованного отказа в удовлетворении ходатайств, в том числе и о назначении повторной экспертизы, не установлено.

Существенных нарушений требований уголовного, уголовно-процессуального закона, влекущих отмену или изменение приговора, в том числе по доводам стороны обвинения, судом первой инстанции не допущено.

В связи с оправданием ФИО1 за ним обоснованно признано право на реабилитацию, а также разрешены иные вопросы.

Таким образом, оснований для удовлетворения апелляционных представления и жалобы не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Суражского районного суда Брянской области от 28 августа 2023 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционное представление государственного обвинителя, апелляционную жалобу представителя потерпевшего Г. – адвоката Винникова С.В. - без удовлетворения.

Приговор и апелляционное постановление могут быть обжалованы в соответствии с требованиями главы 47.1 УПК РФ в судебную коллегию по уголовным делам Первого кассационного суда общей юрисдикции через Суражский районный суд в течение шести месяцев со дня вступления их в законную силу.

Оправданный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции, заявив такое ходатайство в кассационной жалобе либо в течение 3 суток со дня получения извещения о дате, времени и месте заседания суда кассационной инстанции, если уголовное дело передано в суд кассационной инстанции по кассационному представлению прокурора или кассационной жалобе другого лица.

Председательствующий Т.Г. Королева