УИД 85RS0005-01-2022-000338-89
Дело № 2-346/2022
РЕШЕНИЕ
именем Российской Федерации
29 сентября 2022 года п. Кутулик
Аларский районный суд Иркутской области в составе:
председательствующий – судья Латыпов Р.У.,
при секретаре Васильевой Е.А.,
с участием старшего помощника прокурора Аларского района Николаевой А.П.,
представителя ответчика – адвоката Соломатова В.А.,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1, ФИО2 к ФИО3 о взыскании компенсации морального вреда, причиненного преступлением,
установил:
ФИО1, ФИО2 обратились в суд с исковыми заявлениями к ФИО3 о взыскании компенсации морального вреда в размере 1000000,00 рублей в пользу каждого, указав в обоснование, что ДД.ММ.ГГГГ <Данные изъяты> по вине ответчика ФИО3 произошло дорожно-транспортное происшествие, в результате которого погиб сын истцов – ААА, ДД.ММ.ГГГГ г.р. Приговором Аларского районного суда Иркутской области от ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч.4 ст.264 УК РФ. Преступные действия ФИО3 состоят в прямой причинной связи с наступлением смерти ААА Последствием наступления данных событий явилось нравственное и тяжелое психическое страдание, обострение имеющихся заболеваний, упадок моральной устойчивости на протяжении всего времени со дня смерти сына. Ход жизни истцов был полностью нарушен. Из-за преждевременной смерти сына, истцы пережили очень сильный стресс. Ухудшилось состояние здоровья, нарушился сон, не могут заниматься привычными занятиями, находятся в подавленном состоянии. Переживают моральные страдания, так как надеялись на сына, как на опору в старости. Истец ФИО2 с момента смерти сына неоднократно находилась на больничном в связи с нервным расстройством и обострением хронических заболеваний. <Данные изъяты>. Сын был ему помощником во всех бытовых делах, сейчас даже мелкие бытовые дела приходится делать с большим трудом. Тем самым, ответчиком ФИО3 истцам причинен моральный вред, выразившийся в длительном личном депрессивном переживании, ухудшении состояния здоровья.
Истцы ФИО1, ФИО2, извещенные о времени и месте судебного заседания надлежащим образом, в судебное заседание не явились, ходатайствовали о рассмотрении дела без их участия.
Ответчик ФИО3 о судебном заседании извещен надлежащим образом, находится в местах лишения свободы, направил своего представителя.
В судебном заседании представитель ответчика Соломатов В.А. полагал исковые требования подлежащими частичному удовлетворению, по основаниям, изложенным в письменных возражениях, в которых указал, что заявленный размер компенсации морального вреда является завышенным, явно нарушающим ст. 10 ГК РФ, требования истцов о компенсации морального вреда со ссылкой только на презумпцию причинения морального вреда ввиду наличия родственных отношений между истцами и погибшим основаны без учета положений статей 151, 1101 ГК РФ о компенсации морального вреда и разъяснений по их применению, изложенных в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 №10 и от 26.01.2010 №1, также ссылался на отсутствие доказательств, подтверждающих наличие физических и нравственных страданий истцов. Просил суд уменьшить размер компенсации морального вреда до суммы 100000 рублей каждому. В судебном заседании дополнительно в обоснование позиции об уменьшении размера компенсации морального вреда пояснил, что потерпевшие по уголовному делу сын, сестра и истцы жили одной дружной семьей. Взысканные суммы по приговору суда с ФИО3 пойдут в эту семью. Истцы злоупотребляют своим правом и желают обогатиться за счет ФИО3. Просил суд учесть, что Маркизов признан виновным в совершении неосторожного преступления, средней тяжести, возместил моральный вред, взысканный по приговору суда, наличие одних только родственных отношений не является основанием для взыскания компенсации морального вреда в заявленном размере.
Суд, заслушав представителя ответчика, исследовав письменные доказательства, имеющиеся в материалах гражданского дела, выслушав заключение прокурора, полагавшего о частичном удовлетворении исковых требований, приходит к следующим выводам.
Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.
Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками.
Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.
Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).
Из Конвенции о защите прав человека и основных свобод в ее взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что семейная жизнь, семейные связи - это неимущественное благо, относящееся к категории неотчуждаемых и не передаваемых иным способом нематериальных благ, принадлежащих каждому человеку от рождения или в силу закона. В случае причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) в связи с причинением вреда здоровья их близкому родственнику. В данном случае не наступает правопреемство в отношении права на компенсацию морального вреда, поскольку такое право у членов семьи лица, которому причинен вред жизни или здоровью, возникает в связи со страданиями, перенесенными ими вследствие нарушения принадлежащих им неимущественных благ, в том числе семейных связей.
В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее ГК РФ) основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред (ст. 151 ГК РФ).
В силу положений статьи 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причинения потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.
Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.
Согласно пункту 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда", под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред может заключаться, в частности, в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников.
В абзаце 2 пункта 8 указанного постановления Пленума Верховного Суда РФ разъяснено, что степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий.
Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, выраженной в абзаце 3 пункта 32 постановления Пленума от 26.01.2010 N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности, членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда.
В силу статьи 1064 Гражданского кодекса РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Обязательным условием наступления ответственности является совокупность таких элементов как наличие вреда, вина причинителя вреда, причинная связь между наступившим вредом и действиями (бездействием) причинителя вреда, противоправность действий (бездействия) причинителя вреда.
Судом установлено и из материалов дела следует, что приговором Аларского районного суда Иркутской области от 16.03.2022, вступившим в законную силу, ФИО3 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч.4 ст.264 УК РФ и ему назначено наказание в виде 4 лет 4 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами сроком на 2 года 8 месяцев. Гражданский иск ФИО2 о компенсации морального вреда оставлен без рассмотрения, за гражданским истцом признано право на рассмотрение иска в гражданском судопроизводстве. Гражданский иск ГАА удовлетворен частично. С ФИО3 в пользу ГАА взыскана компенсация морального вреда в размере 650000 рублей. Удовлетворен частично гражданский иск законного представителя потерпевшего ААА – НЕГ в части требования о компенсации морального вреда. С ФИО3 в пользу ААА взыскана компенсация морального вреда в размере 800000 рублей. Гражданский иск МДА удовлетворен частично. С ФИО3 в пользу МДА взыскана компенсация морального вреда в размере 600000 рублей.
Данным приговором установлено, что ДД.ММ.ГГГГ около 21 часа 40 минут водитель ФИО3, управляя автомобилем «<Данные изъяты>», государственный регистрационный знак <Цифры изъяты>, принадлежащим ему на праве собственности, следовал по проезжей части автодороги Р-255 «Сибирь» со стороны <Адрес изъят> в направлении <Адрес изъят> в нарушение требований п. 1.5 ПДД РФ создал опасность для движения, причиняя вред. ФИО3 в нарушение требований п. 10.1 абз.1 ПДД РФ управлял автомобилем «Тойота Королла», государственный регистрационный знак <Цифры изъяты>, следуя по проезжей части автодороги Р-255 «Сибирь» со стороны <Адрес изъят> в направлении <Адрес изъят> со скоростью, не обеспечивающей ему возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований правил дорожного движения, не учитывая при этом интенсивность движения, дорожные и метеорологические условия, в частности темное время суток. В силу неверно выбранного скоростного режима, в нарушение требований п. 8.1 абз. 1 ПДД РФ необоснованно изменил направление движения автомобиля влево по ходу своего движения, чем создал опасность для движения и помехи другим участникам движения. В нарушение требований п. 1.4 ПДД РФ, устанавливающего правостороннее движение транспортных средств, и требований п. 9.4 абз. 1 ПДД РФ, устанавливающего вести транспортное средство по возможности ближе к правому краю проезжей части, также в нарушение требований п. 9.1 ПДД РФ выехал на сторону дороги, предназначенную для движения транспортных средств во встречном направлении, что запрещено, чем создал опасную ситуацию на проезжей части, на расстоянии 2.1 м до правого края проезжей части по ходу движения транспортных средств со стороны <Адрес изъят> в направлении <Адрес изъят> и 130 м до дорожного знака 6.13 ПДД РФ с указателем «1722 км» допустил столкновение передней левой частью кузова автомобиля «<Данные изъяты>» государственный регистрационный знак <Цифры изъяты>, с передней левой частью кузова автомобиля «<Данные изъяты>», государственный регистрационный знак <Цифры изъяты>, под управлением водителя ААА, следовавшего во встречном направлении по своей полосе движения. В результате дорожно-транспортного происшествия водитель автомобиля «<Данные изъяты>», государственный регистрационный знак <Цифры изъяты>, ААА получил комплекс телесных повреждений, представляющих собой тупую сочетанную травму головы, груди, живота, таза, нижних конечностей, левой верхней конечности, расценивающийся как причинивший тяжкий вред, опасный для жизни. Данный комплекс повреждений состоит в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти ААА, ДД.ММ.ГГГГ
Приговор суда в данном случае имеет преюдициальное значение в силу ст. 61 ГПК РФ, согласно ч. 4 которой вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом, в связи с чем, вину ФИО3 в нарушении правил дорожного движения, повлекших по неосторожности смерть ААА, суд находит установленной и не подлежащей оспариванию.
Из свидетельства о рождении серии <Цифры изъяты> установлено, что умерший ААА, ДД.ММ.ГГГГ г.р., являлся сыном истцов ФИО1 и ФИО2.
Истцы и их сын ААА проживали совместно, одной семьей, что подтверждается помимо приведенных в иске обстоятельств, представленной информацией ООО «Северное управление жилищно-коммунальными системами» о зарегистрированных гражданах.
Истец ААА, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, <Данные изъяты> <Данные изъяты>, что подтверждается справкой <Цифры изъяты> <Цифры изъяты>, обратным талоном <Данные изъяты>» Минтруда России. ААА является получателем пенсии по инвалидности 1 степени ограничения способности к трудовой деятельности.
Истец ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, состоит на диспансерном учете в <Данные изъяты>», постоянно наблюдается у врачей: невролога; ревматолога; терапевта. После смерти сына в период с октября ДД.ММ.ГГГГ неоднократно обращалась за медицинской помощью, в том числе в связи с нервным расстройством и обострением хронических заболеваний.
Таким образом, суд приходит к выводу, что в результате виновных действий ответчика ФИО3 истцам ФИО1 и ФИО2 был причинен моральный вред, заключающийся в нравственных переживаниях в связи с невосполнимой утратой близкого человека - сына, его гибель безусловно причинила истцам глубокие нравственные страдания, в связи с чем они имеют право на компенсацию морального вреда.
При определении размера компенсации морального вреда, подлежащего возмещению каждому из истцов, суд учитывает обстоятельства дорожно-транспортного происшествия, в результате которого погиб сын истцов ААА, степень вины ответчика ФИО3, совершившего преступление по неосторожности, характер и степень нравственных страданий истцов, вызванных внезапной потерей близкого человека – сына, который до дня своей смерти проживал с родителями – истцами. Боль невосполнимой утраты, приведшей к разрыву семейных связей, к изменениям в привычном образе жизни и эмоциональной ее составляющей, глубину переживаний, испытавших сильнейший эмоциональный стресс истцов, находящихся в подавленном состоянии и лишившихся опоры в своей старости. Суд также учитывает и индивидуальные особенности каждого из истцов, их возраст, ухудшение состояние здоровья матери потерпевшего – истца ФИО2, неоднократно обращавшейся за медицинской помощью, состояние здоровья истца ФИО1, <Данные изъяты>), который лишился помощи сына во всех бытовых делах.
Суд учитывает и материальное положение ответчика ФИО3, который как следует из приговора является холостым, иждивенцев не имеет, имеет высшее образование, был трудоустроен и располагает объективной возможностью выплатить компенсацию морального вреда, в том числе посредством получения дохода от работы в условиях исправительного учреждения либо после освобождения из него, а также посредством обращения взыскания на принадлежащее ему имущество. Доказательств, свидетельствующих о тяжелом материальном положении, ответчиком и его представителем в суд представлено не было.
Учитывая изложенное, руководствуясь приведенными нормами закона, требованиями разумности и справедливости, находит необходимым в возмещение морального вреда взыскать с ФИО3 в пользу истца ФИО2 700000 рублей, в пользу истца ФИО1 с учётом его инвалидности – 750000 рублей, что, по мнению суда будет являться достаточной компенсацией причиненных истцам нравственных страданий.
Оснований для полного взыскания в заявленных истцами размерах или снижения размеров компенсации морального вреда по доводам представителя ответчика, исходя из установленных судом фактических обстоятельств дела и представленных доказательств, суд не находит.
Доводы представителя ответчика о злоупотреблении истцами своими правами и желании обогатиться за счет ФИО3, судом отклоняются, поскольку материалами дела не подтверждены, кроме того истцы, определяя размер компенсации морального вреда, исходили из степени нравственных страданий, которые они испытывают и такое их состояние не свидетельствует о каком-то злоупотреблении либо желании обогатиться.
Ссылка представителя ответчика о возмещении компенсации морального вреда, взысканной по приговору, несовершеннолетнему сыну ААА, а также его сестре не влияет на выводы суда о размерах компенсации морального вреда в отношении истцов ФИО1 и ФИО2
Согласно п.4 ч.1 ст. 333.36 НК РФ от уплаты государственной пошлины по делам, рассматриваемым в судах общей юрисдикции, а также мировыми судьями, с учетом положений пункта 3 настоящей статьи освобождаются истцы - по искам о возмещении имущественного и (или) морального вреда, причиненного преступлением.
Поскольку исковые требования, удовлетворенные судом связаны с возмещением морального вреда, причиненного преступлением, то они освобождаются от уплаты государственной пошлины на основании п.4 ч.1 ст. 333.36 НК РФ, а государственная пошлина, от уплаты которой не освобожден ответчик ФИО3, подлежит взысканию с последнего на основании части 1 ст.103 ГПК РФ.
На основании изложенного и руководствуясь статьями 194 – 199 ГПК РФ, суд
решил:
исковые требования ФИО1, ФИО2 удовлетворить частично.
Взыскать с ФИО3 (<Цифры изъяты>) в пользу ФИО1 (<Цифры изъяты>) компенсацию морального вреда в размере 750000 рублей.
Взыскать с ФИО3 (<Цифры изъяты>) в пользу ФИО2 (<Цифры изъяты>) компенсацию морального вреда в размере 700000 рублей.
Взыскать с ФИО3 (<Цифры изъяты>) государственную пошлину в размере 300 рублей в доход бюджета муниципального образования «Аларский район».
В удовлетворении требований ААА, ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда в большем размере отказать.
Решение может быть обжаловано в течение месяца со дня вынесения мотивированного решения в окончательной форме в Иркутский областной суд через Аларский районный суд.
Судья: Латыпов Р.У.