УИД 77RS0022-02-2022-020347-33 №2-0055/25

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

06 марта 2025 года г. Москва

Преображенский районный суд г. Москвы в составе председательствующего судьи Казанцева О.А., при секретаре судебного заседания Андреевой Д.А., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело №2-0055/25 по иску ЗАО «Стройтехносервис» в лице конкурсного управляющего ФИО1 к ФИО2, Ермаченкову Фёдору, ФИО4 о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки,

установил:

ЗАО «Стройтехносервис» в лице конкурсного управляющего ФИО1 обратилось в суд с иском к ФИО2, Ермаченкову Фёдору, ФИО4 о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки, указав в обоснование иска, что 22 февраля 2018 года ООО «ЛКС Констракшн» обратилось в Арбитражный суд города Москвы с заявлением о признании ЗАО «Стройтехносервис» несостоятельным (банкротом), которое принято к производству определением от 01 марта 2018 года и возбуждено производство по делу А40-34476/2018. 27 января 2020 года вынесено определение Арбитражного суда города Москвы по делу № A40-34476/2018 о принятии к производству заявления УФНС России по Москве о принятии обеспечительных мер в виде наложения ареста на имущество (в том числе на денежные средства) в общей сумме 416 634 563,43 рублей на лиц, привлекаемых к субсидиарной ответственности по обязательствам ЗАО «Стройтехносервис», в том числе ФИО2 и ФИО5

Истец полагал, что договор дарения, заключенный 18 января 2018 года между ФИО6 и ФИО5, нежилого помещения (гаража), расположенного по адресу: ...), является недействительной (ничтожной) сделкой, заключенной сторонами в том числе и со злоупотреблением правом, прикрывая противоправное поведение их сторон, нарушает права и законные интересы кредиторов ЗАО «Стройтехносервис», поскольку договор дарения заключен между аффилированными (взаимосвязанными) лицами, объединенные общими экономическими интересами, так как ФИО5 является родным сыном ФИО2, а ФИО4 приходится родным (единокровным) братом ФИО7, который является супругом ФИО8 - родной дочери ФИО2.

Ссылаясь на то, что договор дарения является притворной сделкой, ФИО5 и ФИО4 не является добросовестными приобретателями объекта недвижимости (гаража), единственной целью сделки являлось недопущение обращения взыскания кредиторов ЗАО «Стройтехносервис» на спорное имущество ФИО2, истец обратился с вышеуказанным иском. ФИО2 на момент совершения оспариваемого договора дарения знал о возможности предъявления к нему требования по обращению взыскания на спорное имущество, так как в момент заключения договора дарения (18 января 2018 года) ЗАО «Стройтехносервис» находилось в сложном материальном положении, обладало признаками объективного банкротства; истцом не пропущен срок исковой давности, так как наличие у ФИО2 статуса фактически контролирующего ЗАО «Стройтехносервис» лица, установлено постановлением от 02 июня 2021 года.

В связи с вышеуказанными обстоятельствами, истец ЗАО «Стройтехносервис» просит суд:

- признать недействительной сделкой договор дарения от 18 января 2018 года нежилого помещения (гаража) 35,10 кв.м., расположенного по адресу: ...), подписанный между ФИО2 и Ермаченковым Фёдором;

- применить последствия признания вышеуказанной сделки недействительной в виде восстановления права собственности на нежилое помещение (гараж) 35,10 кв.м., расположенный по адресу: ...), за ФИО2.

Представитель истца ЗАО «Стройтехносервис» в лице конкурсного управляющего ФИО1 в судебное заседание не явился, о дате и времени судебного заседания извещался надлежащим образом.

Ответчик ФИО2 в судебное заседание не явился, о дате и времени судебного заседания извещался надлежащим образом, ранее направил в суд отзыв на иск (л.д. 47-50), заявил о пропуске истцом срока исковой давности.

Ответчик ФИО5 в судебное заседание не явился, о дате и времени судебного заседания извещался надлежащим образом, ранее направил в суд отзыв на иск (л.д. 71-76), заявил о пропуске истцом срока исковой давности.

Ответчик ФИО4 в судебное заседание не явился, о дате и времени судебного заседания извещался надлежащим образом, ранее направил в суд отзыв на иск (л.д. 77-89).

Представитель третьего лица Управления Росрееестра по г. Москве в судебное заседание не явился, о дате и времени судебного заседания извещался надлежащим образом.

Учитывая, что реализация участниками гражданского оборота своих прав не должна нарушать прав и охраняемых законом интересов других лиц, в том числе на быстрое и правильное рассмотрение споров, суд полагает возможным рассмотреть дело при данной явке участников процесса, в порядке ст. 167 ГПК РФ, поскольку полагает возможным разрешить его по имеющимся в деле доказательствам.

Исследовав письменные материалы гражданского дела, суд приходит к следующим выводам.

Согласно статье 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

В соответствии со статье 454 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору купли-продажи одна сторона обязуется передать вещь в собственность другой, а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену). К юридически значимым обстоятельствам относятся условия, из которых стороны исходили при заключении договора купли-продажи, в частности, принял ли покупатель товар от продавца и получил ли продавец от покупателя стоимость товара. В предмет доказывания мнимости сделки входят обстоятельства отсутствия намерения продавца и покупателя на совершение и исполнение спорной сделки, а также тот факт, что данная сделка действительно не породила правовых последствий для сторон.

Согласно статье 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

В соответствии со статьей 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлено любым заинтересованным лицом.

В силу статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В соответствии со статьей 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Как следует из разъяснений, изложенных в пункте 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации). Следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса РФ.

В развитие приведенных разъяснений постановления Пленума Верховного Суда РФ в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2020) (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10 июня 2020 года) указывается, что при рассмотрении вопроса о мнимости договора и представленных в подтверждение его исполнения документов суд не должен ограничиваться проверкой того, соответствуют ли представленные документы формальным требованиям, которые установлены законом. При проверке действительности сделки суду необходимо установить наличие или отсутствие фактических отношений по сделке для выяснения действительной воли сторон при заключении договора.

Совершая мнимые сделки, аффилированные по отношению друг к другу стороны, заинтересованные в сокрытии от третьих лиц истинных мотивов своего поведения, как правило, верно оформляют все деловые бумаги, но создавать реальные правовые последствия, соответствующие тем, что указаны в составленных ими документах, не стремятся. Поэтому при наличии возражений о мнимости договора суд не должен ограничиваться проверкой документов на соответствие формальным требованиям, установленным законом. Суду необходимо выяснить, представлены ли достаточные доказательства существования фактических отношений по договору (Обзор судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 29.01.2020)).

Исходя из смысла указанной нормы материального права, с учетом приведенных разъяснений Верховного Суда РФ, стороны мнимой сделки при ее заключении не имеют намерения устанавливать, изменять либо прекращать права и обязанности, правоотношения между сторонами в рамках такой сделки фактически не возникают.

Таким образом, обстоятельством, имеющим значение для дела, при разрешении требований об оспаривании сделки по основанию мнимости, является действительная воля сторон, имевшаяся именно на момент совершения сделки. Данная воля устанавливается с учетом всех обстоятельств, имеющих значение для дела, в том числе поведения сторон договора до и при его заключении, их последующих действий, мотивов совершения сделки. Из анализа данных действий сторон суд должен установить, имелась ли у сторон при совершении сделки намерение создать соответствующие ей правовые последствия. Ключевым критерием для установления действительной воли сторон предположительно мнимой сделки является факт сохранения контроля продавца за объектом, формально переданным им по сделке иному лицу.

Согласно пунктами 3 и 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

В пункте 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации закреплена недопустимость действий граждан и юридических лиц, осуществляемых исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права.

По смыслу приведенных норм права, добросовестность при осуществлении гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей предполагает поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующее ей (пункт 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, суду следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны.

Для установления наличия или отсутствия злоупотребления участниками гражданско-правовых отношений своими правами при совершении сделок необходимо исследование и оценка конкретных действий и поведения этих лиц с позиции возможных негативных последствий для этих отношений, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц.

Требование о привлечении к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве представляет собой групповой косвенный иск, так как предполагает предъявление полномочным лицом в интересах группы лиц, объединяющей правовое сообщество кредиторов должника, требования к контролирующим лицам, направленного на компенсацию последствий их негативных действий по доведению должника до банкротства (определение судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 6 августа 2018 года № 308-ЭС17-6757(2,3). Такой иск фактически точно так же направлен на возмещение вреда, причиненного контролирующим лицом кредитору, из чего следует, что генеральным правовым основанием данного иска выступают в том числе положения статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации. Соответствующий подход нашел свое подтверждение в пунктах 2, 6, 15, 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 года № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве».

Особенность требования о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности заключается в том, что оно по сути опосредует типизированный иск о возмещении причиненного вреда, возникшего у кредиторов в связи с доведением основного должника до банкротства. Выделение названного иска ввиду его специального применения и распространенности позволяет стандартизировать и упростить процесс доказывания (в том числе посредством введения презумпций вины ответчика - пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве в настоящей редакции). Особенностью данного иска по сравнению с рядовым иском о возмещении убытков выступает также и порядок определения размера ответственности виновного лица (пункт 11 статьи 61.11 названного Закона), правила об исковой давности и т.д.

Вместе с тем, в институте субсидиарной ответственности остается неизменной генеральная идея о том, что конечная цель предъявления соответствующего требования заключается в необходимости возместить вред, причиненный кредиторам. Данная характеристика подобного иска является сущностной, что сближает его со всеми иными исками, заявляемыми на основании положений статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации. Именно поэтому, в числе прочего, Пленум Верховного Суда Российской Федерации исходит из взаимозаменяемого и взаимодополняемого характера рядового требования о возмещении убытков и требования о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности (пункт 20 Постановления № 53). Разница заключается лишь в том, довело ли контролирующее лицо должника до банкротства либо нет, от чего зависит подлежащая взысканию сумма, при том что размер ответственности сам по себе правовую природу требований никак не характеризует. В связи с этим при определении соотношения этих требований необходимо исходить из их зачетного характера по отношению друг к другу (пункт 1 статьи 6, абзац первый пункта 1 статьи 394 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В ходе судебного разбирательства судом установлено, что 18 января 2018 года между ФИО2 и ФИО5 заключен договор дарения нежилого помещения (гаража) площадью 35,10 кв. м., расположенного по адресу: ...).

19 февраля 2020 года между ФИО5 и ФИО4 заключен договор купли-продажи нежилого помещения (гаража) площадью 35,10 кв м., расположенного по адресу: ...).

Согласно отчета о переходе прав на объект недвижимости помещение с кадастровым номером 77:03:0002013:4460 принадлежало на праве собственности ФИО2 с 27 мая 2016 года (л.д. 61).

30 января 2018 года произведена государственная регистрация перехода права собственности на указанное помещение к ФИО5.

02 марта 2020 года произведена государственная регистрация перехода права собственности на указанное помещение к ФИО4

Также судом установлено, что 22 февраля 2018 года ООО «ЛКС Констракшн» обратилось в Арбитражный суд города Москвы с заявлением о признании ЗАО «Стройтехносервис» несостоятельным (банкротом).

Решением Арбитражного суда адрес от 26 октября 2018 года по делу № А40-34476/2018-88-50«Б» ЗАО «Стройтехносервис» признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО9 (л.д. 29-29-оборот).

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 02 июня 2021 года по делу № А40-34476/2018-88-50«Б» ФИО2 привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам ЗАО «Стройтехносервис», за нарушения налогового законодательства, допущенные в 2012-2014 годах (л.д. 15-17).

Решением Преображенского районного суда г. Москвы от 25 мая 2023 года по гражданскому делу № 2-1617/23 по иску ЗАО «Стройтехносервис» в лице конкурсного управляющего ФИО1 к ФИО2, ФИО5, ФИО4 о признании сделок недействительными, применении последствий признания сделок недействительными (л.д. 156-158), постановлено:

«В удовлетворении исковых требований ЗАО «Стройтехносервис» в лице конкурсного управляющего ФИО1 к ФИО2, ФИО5, ФИО4 о признании сделок недействительными, применении последствий признания сделок недействительными в виде восстановления права собственности – отказать .»

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 22 июня 2024 года (л.д. 159-162). постановлено:

«Решение Преображенского районного суда г. Москвы от 25 мая 2023 года - отменить.

Исковые требования ЗАО "Стройтехносервис" в лице конкурсного управляющего ФИО1 к ФИО2, Ермаченкову Фёдору, ФИО4 о признании сделок недействительными, применении последствий признания сделок недействительными – удовлетворить.

Признать недействительной сделкой договор дарения от 18 января 2018 года нежилого помещения (гаража) 35,00 кв.м., расположенного по адресу: г. Москва, р-н Гольяново, ул. Амурская, д. 17, стр. 2, пом. X-9, (кадастровый номер 77:03:0002013:4461), подписанный между ФИО2 и Ермаченковым Фёдором.

Признать недействительной сделкой договор купли-продажи от 19 февраля 2020 года нежилого помещения (гаража) 35,00 кв.м., расположенного по адресу: г. Москва, р-н Гольяново, ул. Амурская, д. 17, стр. 2, пом. X-9, (кадастровый номер 77:03:0002013:4461), подписанный между Ермаченковым Фёдором и ФИО4.

Применить последствия признания вышеуказанных сделок недействительными в виде восстановления права собственности на нежилое помещение (гараж) 35,00 кв.м., расположенный по адресу: г. Москва, р-н Гольяново, ул. Амурская, д. 17, стр. 2, пом. X-9, (кадастровый номер 77:03:0002013:4461), за ФИО2.»

Определением судебной коллегии по гражданским делам Второго кассационного суда общей юрисдикции от 17 сентября 2024 года по делу №88-22761/2024 апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 22 июня 2024 года оставлено без изменения (л.д. 163-166).

Согласно ст. 12 ГПК РФ, гражданское судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон.

В силу ст. 56 ГПК РФ, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.

В соответствии со ст. 67 ГПК РФ, суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем и полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Оценив собранные по делу доказательства, в соответствии со ст. 67 ГПК РФ, объяснения сторон, в том числе поведения сторон оспариваемого договора дарения до и при его заключении, суд полагает, что при совершении договора дарения от 18 января 2018 года, стороны договора совершили их лишь для вида, они не имели намерения создать соответствующие им правовые последствия, сохранив у ФИО2 контроль над спорным имуществом.

Приходя к данным выводам о мнимости сделки, суд исходит из того, что данная сделка заключена в тот период, когда ФИО2 являлся контролирующим лицом ЗАО «Стройтехносервис», которое находилось в тяжелом материальном положении, о чем прямо свидетельствует возбужденное в отношении Общества дело о банкротстве. У ФИО2, как у контролирующего лица, имелись все основания полагать, что процесс банкротства ЗАО «Стройтехносервис», среди прочего, связан с его неправомерной деятельностью и данные обстоятельства установлены вступившими в законную силу судебными актами арбитражного суда, равно как и установлены обстоятельства возникновения задолженности перед кредиторами.

В соответствии со статьей 195 Гражданского кодекса Российской Федерации исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Общий срок исковой давности в силу пункта 1 статьи 196 Гражданского кодекса Российской Федерации устанавливается в три года.

В силу части 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

В соответствии с пунктом 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права. Изъятия из этого правила устанавливаются настоящим Кодексом и иными законами.

Как разъяснено в пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» течение исковой давности по требованиям юридического лица начинается со дня, когда лицо, обладающее правом самостоятельно или совместно с иными лицами действовать от имени юридического лица, узнало или должно было узнать о нарушении права юридического лица и о том, кто является надлежащим ответчиком.

При этом, суд приходит к выводу о том, что до вступления в законную силу постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 02 июня 2021 года, которым установлен статус ФИО2, как лица, контролирующего ЗАО «Стройтехносервис», у истца не имелось возможности запрашивать сведения об имуществе ФИО2, а поэтому истец не мог узнать о нарушении своего права ранее 02 июня 2021 года.

Учитывая, что с настоящим иском истец обратился в суд 25 октября 2022 года (согласно штемпеля на конверте - л.д. 40), то есть в установленный законом трехлетний срок, суд приходит к выводу о том, что истцом не пропущен срок исковой давности.

Доводы ответчиков о том, что оспариваемая сделка дарения совершена до привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности не опровергает представленные истцом доказательства, свидетельствующие о том, что ухудшение финансового положения ЗАО «Стройтехносервис» произошло еще до заключения спорного договора дарения и в результате действий самого ФИО2, как контролирующего лица, который впоследствии и был привлечен к субсидиарной ответственности.

При таких обстоятельствах, учитывая установленные Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 22 июня 2024 года обстоятельства, суд приходит к выводу о том, что договор дарения от 18 января 2018 года нежилого помещения (гаража) 35,10 кв.м., расположенного по адресу: ...), подписанный между ФИО2 и ФИО5 следует признать недействительным и применить последствия признания указанной сделки недействительной в виде восстановления права собственности на данное нежилое помещение (гараж) за ФИО2

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

Исковые требования ЗАО «Стройтехносервис» в лице конкурсного управляющего ФИО1 к ФИО2, Ермаченкову Фёдору, ФИО4 о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки – удовлетворить.

Признать недействительной сделкой договор дарения от 18 января 2018 года нежилого помещения (гаража) 35,10 кв.м., расположенного по адресу: ...), подписанный между ФИО2 и Ермаченковым Фёдором.

Применить последствия признания вышеуказанной сделки недействительной в виде восстановления права собственности на нежилое помещение (гараж) 35,10 кв.м., расположенный по адресу: ...), за ФИО2.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Московский городской суд через Преображенский районный суд г. Москвы в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Судья

О.А. Казанцев

Мотивированное решение составлено 24 марта 2025 года.