Решение по делу № 2-210/2025 от 17.02.2025 - о компенсации морального вреда, судебных расходов.

копия

Дело № 2-210/2025 УИД 56RS0027-01-2024-003898-58

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

17 февраля 2025 года г. Оренбург

Оренбургский районный суд Оренбургской области в составе:

председательствующего судьи Мичуриной Т.А.,

при секретаре Васильевой Е.Ю.,

с участием помощника прокурора Ивлева Е.П.,

представителя истца ФИО1,

представителя ответчика ФИО2,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к открытому акционерному обществу «Российские железные дороги» о компенсации морального вреда, судебных расходов,

УСТАНОВИЛ:

ФИО3 обратился в суд с исковым заявлением к открытому акционерному обществу «Российские железные дороги» Южно-Уральская железная дорога с требованиями о компенсации морального вреда, судебных расходов, указав, что с 2011 года является работником указанной организации. 24.11.2016г. в 7 часов 18 минут в период исполнения им трудовых обязанностей на 1516 км, пикет 8, на 34 приемоотправочном пути парка «Б» пункта технического обследования вагонов <адрес> эксплуатационного вагонного депо Оренбург, с ним произошел несчастный случай, в результате которого он получил травму правого глаза. По факту произошедшего несчастного случая на производстве был составлен Акт № о несчастном случае на производстве по форме Н-1. Как следует из содержания указанного акта, на производстве факта грубой неосторожности в действиях пострадавшего ФИО3 не усматривается. После полученной травмы, он был доставлен в ГБУЗ «ГКБ №» <адрес>, где находился на стационарном лечении. Согласно медицинского заключения о характере полученных повреждений здоровья в результате несчастного случая на производстве и степени тяжести, ФИО3 был диагностирован диагноз – проникающее корнеоклеральное ранение с выпадением внутренних оболочек глаза, травматическая катаракта. Указанное повреждение в соответствии с приказом Минздрава и социального развития РФ № от ДД.ММ.ГГГГ относится к категории тяжелых. 24.11.2016г. истец был прооперирован, после чего периодически находился на лечение в больнице из-за воспаления глаза и сильных болей в голове. 14.02.2017г. ему была проведена операция - факоэмульсификация катаракты и имплантация искусственного хрусталика. Решением ФГУ МСЭК степень утраты профессиональной трудоспособности ФИО3 установлена в размере 30 % с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ. Впоследствии после переосвидетельствования процент утраты профессиональной трудоспособности был установлен бессрочно. Далее он неоднократно обращался за медицинской помощью, так как улучшение не наступало. 09.06.2017г. решением очередного ВЭК, признана профессиональная непригодность ФИО3 в качестве осмотрщика-ремонтника вагонов по приказу 6ц МПС п. 18а. С 26.06.2017г., на основании приказа №, истец был направлен в распоряжение мастера участка производства механизированного пункта по ремонту грузовых вагонов <адрес> для выполнения обязанностей слесаря по ремонту подвижного состава. Оплата производилась за фактически отработанное время. Из-за смены рода деятельности, в частности из-за сокращения часов работы, его заработная плата стала намного ниже. 15.03.2018г. приказом №, ФИО3 был временно переведен слесарем по ремонту подвижного состава 5-го разряда. По данной специальности он продолжает осуществлять свою трудовую деятельность до настоящего времени. Соответственно, в результате полученной производственной травмы, он лишился того заработка, на который мог рассчитываться до её получения. На протяжении всего периода времени, после произошедшего с ним несчастного случая на производстве, он каждый год проходит лечение в больницах, реабилитацию в санатории, а также осуществлял домашнее лечение. Принимая во внимание обстоятельства несчастного случая на производстве, учитывая его основные причины, тяжесть перенесенных ФИО3 физических и нравственных страданий, а также длительность лечения и утратой профессиональной трудоспособности, просит взыскать с ответчика в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 1000000 руб., а также судебные расходы: по оплате услуг представителя – 40000 руб., услуг по ксерокопированию – 808 руб., почтовые расходы – 302 руб.

Определением суда к участию в деле в порядке ст. 45 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации для дачи заключения привлечен прокурор <адрес>.

Определением суда от 10.12.2024г. произведена замена ответчика ОАО «Российские железные дороги» Южно-Уральская железная дорога на надлежащего ответчика ОАО «Российские железные дороги» (далее по тексту – ОАО «РЖД»).

Представитель истца ФИО1, действующая на основании ордера № К-8/805 от 09.10.2024г., исковые требования поддержала, пояснила, что ФИО3 осуществлял свою трудовою деятельность на основании трудового договора № от 27.10.2011г. (с учетом подписанного дополнительного соглашения от 06.02.2013г.) в должности осмотрщик-ремонтник вагонов. 24.11.2016г. в 7 часов 18 минут, в период исполнения трудовой обязанности, с ним произошел несчастный случай. Во время технического обслуживания прибывшей вагонной группы, ФИО3 осуществлял осмотр вагонов. Дойдя до границы участка своей группы, он начал пролазить под грузовым полувагоном, для того, чтобы осмотреть свою часть состава с другой стороны, поскольку грузовые составы очень длинные. Под полувагоном на ручке концевого тормозного крана висела проволока, которая обычно висит на хвостовом вагоне с целью увязки концевого тормозного крана, чтобы он не открывался в пути следования. Хотя по правилам увязка крана на хвостовом вагоне не допускается. Он не увидел указанную проволоку и повредил себе правый глаз. В это время грузовой состав стоял в парке «Б» станции Оренбург, на улице было темно, освещение состава с фонарных столбов было плохое. Для выполнения работы, работникам предоставили персональные фонари, однако этого освещения не хватило, чтобы увидеть проволоку. После произошедшего несчастного случая, ФИО3 была оказана соответствующая помощь, он был отправлен на машине скорой помощи в больницу. Реабилитационный период занял достаточно продолжительный период времени. ФИО3 часто находился на больничном, лежал на стационарном лечении, кроме того, ему делали несколько раз операцию. Однако восстановить зрение не удалось. По дополнительному соглашению от 15.03.2018г. к трудовому договору № от 27.10.2011г. он был переведен на должность слесаря по ремонту подвижного состава, 5 разряда. При этом размер его ежемесячного заработка существенно снизился, что связано с уменьшение размера тарифной ставки, а также сокращением рабочих часов. Полагает, что так как в действиях ФИО3 не было обнаружено нарушений, а причиненные телесные повреждения повлекли утрату его трудоспособности, вследствие чего и заработка, он имеет право на получение компенсации морального вреда. Ответчик за весь период реабилитации каких-либо выплат ФИО3 не производил, не смотря на то, что он нуждался в постоянном лечении, реабилитации, а также проведении операций. Кроме того, работодателем ФИО3 по состоянию здоровья был переведен на более низкооплачиваемую работу. В связи с чем, оценивает причиненный моральный вред в 1000000 руб. и просит его взыскать с ответчика в полном размере.

Представитель ответчика ФИО2, действующая на основании доверенности № <адрес>0 от 15.11.2023г., исковые требования не признала, пояснила, что 27.10.2011г. ФИО3 был принят на работу в эксплуатационное вагонное дело Оренбург Южно-Уральской дирекции инфраструктуры – структурного подразделения Южно-Уральской железной дороги – филиал ОАО «РЖД» на должность экипировщика 2 разряда пункта технического обслуживания транзитных пассажирских поездов <адрес> на основании приказа о приеме на работу № от 27.10.2011г. Трудовой договор № был с ним подписан также 27.10.2011г. 24.11.2016г. с ФИО3 произошел несчастный случай, обстоятельства которого были исследованы комиссией с участием представителей Государственной инспекции труда по <адрес>, ГУ – Оренбургского регионального отделения ФСС РФ, администрации <адрес>, Дорпрофжела ЮУЖД и работодателя. Комиссия проводила расследование обстоятельств несчастного случая от 24.11.2016г. с ФИО3 в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, результаты которого оформлены Актом о расследовании несчастного случая по форме №. Согласно сделанным выводам, причиной травмирования стали: нарушение инструкции по охране труда и техники безопасности при производстве работ самим пострадавшим. Кроме того, при расследовании обстоятельств несчастного случая с ФИО3, комиссией по расследованию обстоятельств несчастного случая не были установлены неправомерные действия/ бездействия работодателя. Вина работодателя – отсутствует. Выводы комиссии об обстоятельствах и причинах травмирования ФИО3 оспорены не были. По результатам освидетельствования в ФКУ «ГБ МСЭ по <адрес> Минтруда России», ФИО3 с 14.03.2018г. на бессрочный период установлена утрата профессиональной трудоспособности в размере 30 %; инвалидность и/или профессиональное заболевание – не установлено. В настоящее время истец продолжает осуществлять профессиональную деятельность в ОАО «РЖД» в должности слесаря по ремонту подвижного состава 5 разряда производственного участка по текущему отцепочному ремонту вагонов станции Оренбург. В заявленных исковых требованиях, истец просит возместить причиненный ему моральный вред, однако данные требования могут были удовлетворены только при наличии вины причинителя вреда. Кроме того, одним из приведенных истцом доводов о наличии вины ответчика является недостаточное освещение парка «Б» станции Оренбург. Однако данное утверждение не соответствует действительности и фактическим обстоятельствам. Уровень наружного освещения объектов, искусственных и инженерных сооружений и устройств железнодорожного транспорта регламентируется Национальным Стандартом РФ ГОСТ Р 54984-2012 «Освещение наружное объектов железнодорожного транспорта. Нормы и методы контроля». Согласно акту замеров наружного освещения стрелочных переводов станции Оренбург от 16.11.2016г., а также акту о замере наружного освещения на месте происшествия между 32-34 парка «Б» станции Оренбург от 24.11.2016г., существующее освещение работает исправно, замеры освещения соответствуют установленным Национальным Стандартам РФ. Также обратила внимание на то, что согласно п. 3.1.1 «Инструкции по охране труда для старшего осмотрщика-ремонтника вагонов, осмотрщика-ремонтника вагонов и слесаря по ремонту подвижного состава ПТО станции Оренбург» ИОТ-ВЧДЭ-2-037-2015, утвержденной 31.03.2015г., перед началом производства работ осмотрщик-ремонтник вагонов должен убедится в отсутствии выступающих предметов за габариты вагона, не являющихся деталями вагона, не приступать к работе до их устранения и передаче информации оператору ПТО. ФИО3 с данной инструкцией был ознакомлен, что зафиксировано его подписью. Учитывая указанные выше обстоятельства, а также отсутствия вины ответчика, основания для взыскания компенсации морального вреда в пользу ФИО3 отсутствуют.

Помощник прокурора Оренбургского района Оренбургской области Ивлев Е.П., выслушав стороны по делу, изложил свою позицию, согласно которой, полагает, что в произошедшем несчастном случае в период выполнения трудовой функции ФИО3, вины последнего нет, он действовал согласно проведенному инструктажу, правила безопасности не нарушал. В связи с чем, имеет право на возмещение причиненного ему морального вреда в полном объеме.

Истец ФИО3 в судебное заседание не явился, был надлежащим образом извещен о месте, дате и времени судебного заседания, просил рассмотреть дело в его отсутствие, с участием представителя по доверенности. На основании ст. 167 ГПК РФ суд определил рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц.

Ранее в ходе судебного заседания, ФИО3 давал пояснения по делу, согласно которым, он работает в ОАО «РЖД» с 2011г., позже был переведен на должность осмотрщик-ремонтник. В ночь с 23 на 24 ноября 2016 года находился на работе, осуществлял свои трудовые обязанности в составе второй группы. Отработал всю ночь. Под утро осуществлял осмотр вагонов, а именно осмотр ходовой части тормозной системы. Осмотрев 11 вагонов с одной стороны, он начал осуществлять пролаз между вагонами, чтобы осмотреть вторую сторону своего участка. В это время он присел и почувствовал острую боль в правом глазе. Когда он подсветил фонарем, то увидел, что на концевом тормозном кране висела проволока, которая обычно висит на хвостовом вагоне с целью увязки концевого тормозного крана, чтобы он не открывался в пути следования. При осмотре глаза на месте, было принято решение вызвать скорую помощь. После произошедшего несчастного случая он долго находился на лечении, ему сделали несколько операций, был реабилитационный период, но восстановить зрение в полной мене так и не удалось. Правым глазом он видит всего на 20 %. Полученная травма отразилась в целом на образе его жизни. Из-за частичной потери трудоспособности, на работе его перевели на нижеоплачиваемую должность, где он работает и сейчас. Управлять машиной он тоже не может, так как не контролирует ситуацию на дороге справой стороны. Не может проводить долго времени на улице в зимний период времени, так как глаз начинает слезиться, также не может полноценно заниматься воспитанием и досугом своих детей, его образ жизни после травмы полностью изменился. Однако, не смотря на то, что его вины в произошедшем несчастном случае не было, так как выполняя трудовые обязанности он следовал четко по инструкции, работодатель какую-либо материальную помощь ему не оказал. Кроме того, обратил внимание, что по факту установка проволоки на концевом тормозном кране в хвостовом вагоне ничем не регламентирована. Это делалось работниками с целью подстраховки, чтобы кран по пути следования состава не открылся. Но при этом проволока заматывалась именно на хвостовом вагоне. Осмотр хвостового вагона он не осуществлял, в связи с чем, не мог предвидеть, что там будет проволока. Сейчас эти проволоки все убирают, в работе не используют. В связи с чем, полагает, что заявленные исковые требования подлежат удовлетворению в полном объеме.

Выслушав участников процесса, изучив материалы дела, суд приходит к следующему.

В соответствии с частью 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Согласно статье 237 Трудового кодекса Российской Федерации моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Частью первой статьи 209 Трудового кодекса Российской Федерации установлено, что охрана труда - система сохранения жизни и здоровья работников в процессе трудовой деятельности, включающая в себя правовые, социально-экономические, организационно-технические, санитарно-гигиенические, лечебно-профилактические, реабилитационные и иные мероприятия.

Обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников является одним из направлений государственной политики в области охраны труда (абзац второй части первой статьи 210 Трудового кодекса Российской Федерации).

В силу части первой статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.

В Трудовом кодексе Российской Федерации не содержится положений, касающихся понятия морального вреда и определения размера компенсации морального вреда. Такие нормы предусмотрены гражданским законодательством.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Из приведенного нормативного правового регулирования следует, что работник имеет право на труд в условиях, отвечающих государственным нормативным требованиям охраны труда, включая требования безопасности. Это право работника реализуется исполнением работодателем обязанности создавать такие условия труда. При получении работником во время исполнения им трудовых обязанностей травмы или иного повреждения здоровья ему в установленном законодательством порядке возмещается материальный и моральный вред.

Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, компенсируется в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора, а в случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Согласно пункту 2 статье 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

Судом установлено, что ФИО3 в соответствии с приказом о приеме на работу от 27.10.2011г. №, трудовым договором № от 27.10.2011г. был принят на работу в эксплуатационное вагонное дело Оренбург Южно-Уральской дирекции инфраструктуры – структурного подразделения Южно-Уральской железной дороги – филиал ОАО «РЖД» на должность экипировщика 2 разряда пункта технического обслуживания транзитных пассажирских поездов <адрес> с испытательным сроком 3 месяца.

На основании приказа № от 06.02.2013г., с учетом внесенных изменений к трудовому договору № от 27.10.2011г., ФИО3 был переведен на новое место работы – осмотрщик-ремонтник вагонов 4-го разряда пункта технического обслуживания грузовых вагонов станции Оренбург. Позже ему был присвоен 6 разряд осмотрщика-ремонтника (дополнительное соглашение от 22.08.2017г.).

Приказом № от 15.03.2018г. ФИО3 был переведен на другую работу с должности осмотрщик-ремонтник вагонов 6-го разряда на должность слесарь по ремонту подвижного состава 5-го разряда (дополнительное соглашение от 15.03.2018г.). В данной должности ФИО3 осуществляет свою трудовую деятельность до настоящего времени.

При приеме на работы, а также в процессе осуществления трудовой деятельности, с ним постоянно проводились инструктажи по охране труда, что подтверждается его подписью и не отрицалось истцом в ходе рассмотрения дела.

Согласно табелю рабочего времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 находился на рабочей смене, где проводил техническое обслуживание вагонов. Перед тем как приступить к работе, с ним был произведен целевой инструктаж по охране труда по нахождению на железнодорожных путях.

Как следует из акта № о несчастном случае на производстве от 08.12.2016г., в 5 часов 40 минут 24.11.2016г. на 34 путь станции Оренбург был выставлен поезд № формирования станции Оренбург. В 6 часов 51 минуту осмотрщик-ремонтник вагонов ФИО3, убедившись по радиостанции у оператора ПТО в ограждении поезда №, приступил к техническому обслуживания вагонов во 2-й группе с головы поезда. Техническое обслуживание группы вагонов согласно техническому процессу должно производится с пролазом по 12 позициям осмотра вагонов. ФИО3 не убедившись в отсутствии выступающих предметов на вагоне, приступил к осмотру группы вагонов по первому проходу справа по ходу движения поезда с вагона №. На каждом вагоне осматривалась тележка, подвагонное, автосцепное и тормозное оборудование вагонов с пролазом. Осмотрев 11 вагонов, ФИО3 перелез под вагоном на границе группы на левую сторону и продолжил осмотр группы вагона в обратном направлении. Подойдя к вагону № не осмотрел (осветив фонарем) автосцепку и концевой кран на наличие выступающих предметов, не увидел висевшую на хомуте концевого крана проволоку, предназначенную для крепления ручки концевого крана, зашел в межвагонное пространство и сел на корточки для осмотра под вагоном автосцепного оборудования. При приседании ФИО3 под вагон конец проволоки, висевший на хомуте концевого крана, травмировал его правый глаз. ФИО3 была оказана необходимая помощь.

Как следует из п. 9 указанного акта, причиной несчастного случая послужило нарушение трудовой и производственной дисциплины (отраслевой код 1905), выразившееся в нарушение требований пункта 3.1.1 Инструкции по охране труда для старшего осмотрщика-ремонтника вагонов, осмотрщика-ремонтника вагонов и слесаря по ремонту подвижного состава пункта технического обслуживания станции Оренбург парк «Б» ИОТ – ВЧДЭ-2-037-2015, а именно: осмотрщик-ремонтник вагонов приступил к работе не убедившись в отсутствии выступающих предметов.

После случившегося происшествия, комиссией по расследованию несчастных случаев на производстве, образованной приказом начальника эксплуатационного вагонного депо Оренбург от 24.11.2016г. № ДИ ВЧДЭ-2-282, был произведен осмотр места несчастного случая. По итогам проведенного осмотра, был составлен протокол осмотра места травматического случая. Согласно п. 3 предметом, которым были нанесены травмы являлась металлическая проволока, длиной 410 мм, диаметром 2 мм, закрепленная на хомуте концевого крана, предназначенной для предотвращения самопроизвольного открытия концевого крана у вагона №. Имеет острое окончание. Конец проволоки согнут под углом 95 градусов. Расстояние от конца проволоки до места изгиба составляет 20 мм. Как следует из п. 7 Состояние освещенности и температура: темное время суток, освещение искусственное. Температура воздуха – 7 градусов Цельсия.

К протоколу осмотра также была составлена схема травматического случая с ФИО3 от 24.11.2024г., согласно которой местом происшествия стал проход между 4 и 5 вагонами (по нумерации с севера на юг). Кроме того в период осмотра были сделаны фотографии, подтверждающие изложенные обстоятельства.

25.11.2016г. членом комиссии по расследованию был составлен протокол опроса пострадавшего при несчастном случае, где ФИО3 изложил указанные выше обстоятельства.

При осуществлении следственных действий, по факту проверки обстоятельств изложенных в рапорте руководителя Оренбургского следственного отдела на транспорте об обнаружении признаков преступления в соответствии со ст. 143 УК РФ (материалы проверки №пр-2022), 18.07.2022г. с ФИО3 были взяты объяснения, где последний пояснил, что при осмотре вагона, он дошел до границы участка своей группы, после чего начал пролезать под грузовым полувагоном для того, чтобы осмотреть свою часть состава с другой стороны, поскольку грузовые составы очень длинные. Под полувагоном на концевом тормозном кране висела проволока, которая обычно висит на хвостовом вагоне с целью увязки концевого тормозного крана, чтобы он не открылся в пути следования. Хотя по правилам увязка крана на хвостовом вагоне не допускается. Указанную проволоку он не заметил, в связи с чем получил повреждения. В это время грузовой состав стоял в парке «Б» станции Оренбург, на улице было темно, освещение состава с фонарных столбов было плохое, в связи с чем, все осмотрщики вагонов, в том числе и он, использовали персональные фонари, предоставленные работодателем.

В опровержении изложенных ФИО3 доводов о плохом освещении, стороной ответчика был предоставлен акт замеров наружного освещения стрелочных переводов <адрес> от 16.11.2016г., которым установлено, что существующее освещение работает исправно, замеры освещенности соответствуют ГОСТ-Р 54984-2012.

Кроме того, замеры уровня освещения непосредственно места происшествия были проведены в рамках расследования обстоятельств несчастного случая с ФИО3 и оформлены комиссионным актом от 24.11.2016г. Согласно данного акта, уровень фактической освещенности междупутья 32-34 парка «Б» <адрес> соответствует ГОСТ Р 54984-2012г.

Допрошенная в качестве свидетеля ФИО4, пояснила, что знает ФИО3 достаточно давно. По обстоятельствам дела ей известно, что в конце осени 2016 года с ФИО3 на работе произошел несчастный случай, в результате которого он повредил правый глаз. Сразу после данного происшествия он был направлен в первую городскую больницу, где ему оказали медицинскую помощь. Потом ему провели несколько операций, он находился на лечении в больнице. Каждый год ездил в санаторий, чтобы как-то поправить зрение, но полностью восстановиться у него не получилось. Полученная травма резко отразилась на его образе жизни, он не смог быть таким активным как раньше, нуждался в посторонней помощи.

Свидетель Свидетель №1, допрошенный в ходе судебного заседания, пояснил, что являлся сотрудником ОАО «РЖД» и в 20216 году осуществлял свою трудовую деятельность совместно с ФИО3 в смену, когда с тем произошел несчастный случай. Непосредственным свидетелем происшествия он не был, узнал о травме в ПТО. Пояснил, что на станции действительно было плохое освещение, все об этом знали, но никаких мер не предпринимали. О том, что вагоны приходят с замотанными проволоками работники знали, однако по устоявшийся практике, проволоку всегда снимали в парке прибытия (А), ФИО3 же осуществлял осмотр вагонов в парке отбытия (Б), поэтому он не мог предположить, что там будет проволока. Кроме того, заматывание проволоки какими-либо нормативами не регламентировалась. Работодатель не обеспечивал работников проволокой, каждый использовал ту, которую смог найти. Проволока заматывалась на ручку концевого крана в последнем вагоне, чтобы не выходил воздух.

Свидетель Свидетель №2, допрошенный в ходе судебного заседания, пояснил, что является сотрудником ОАО «РЖД», знает, что примерно в октябре – ноября 2016 или 2017 года ФИО3 получил травму при осмотре вагонов. В тот день работал в четвертой смене, о случившемся узнал от начальника смены. После полученной травмы ФИО3 отвезли на скорой помощи в больницу, где ему оказали помощь. Со слов коллег ему известно, что ФИО3 делали несколько операций, но восстановить зрение ему так и не удалось. Как ему известно, ФИО3 получил травму глаза из-за проволоки, замотанной на ручке концевого крана. Многие работники использовали тогда проволоки, чтобы не выходил воздух из тормозного отсека, однако проведение указанных мероприятий ничем не регулировалось. Когда он видел, что установлена проволока, то всегда старался её снять. Что касается освещения на станции, то оно действительно было плохим, видимость была очень низкая, пользовались фонарями. Хорошее освещение на станции сделали только в прошлом году.

Допрошенный свидетель ФИО5, пояснила, что она является сестрой ФИО3 Со слов матери, ей стало известно, что её брат ФИО3 осенью 2016 года, находясь на рабочем месте, при выполнении своих трудовых обязанностей получил травму правого глаза. После произошедшего, он сразу же направился на ПТО, где была вызвана скорая помощь. ФИО6 отвезли в больницу, где ему оказали медицинскую помощь. После произошедшего, ему сделали операцию, однако лучше не становилось. Глаз постоянно воспалялся, были сильные головные боли. Ему провели вторую операцию, где был заменен хрусталик глаза. Брат проходил лечение в больнице, ездил на реабилитацию в санатории, но зрение не восстановилось. Он был направлен на прохождение медицинской комиссии, где была установлена его нетрудоспособность. После этого, он был переведен на более низкооплачиваемую работу. ФИО3 сильно переживал по этому поводу. Кроме того, после произошедшего случая, брат не мог вести тот образ жизни, который был у него до этого. Раньше он был очень подвижным, любил заниматься спортом, сейчас не может себе это позволить, так как ему противопоказаны какие-либо нагрузки. Также обратила внимание на то, что освещение на станции, где работал её брат, было очень плохим, лампочки светили, но не ярко, было сложно увидеть даже человека.

Допрошенный по ходатайству ответчика эксперт вагонного депо «Оренбургский» главный инженер ФИО7, пояснил, что в 2016 году он работал начальником ПТО. На момент произошедшего несчастного случая с ФИО3, никаких жалоб относительно освещения на станции Оренбург парка «Б» не поступало, что подтверждается отсутствием записей в журнале. Освещение на станции парка «Б» соответствовало установленным нормативам. Аналогичное освещение установлено и на других парках станций. Инструкция по охране труда была утверждена в марте 2015 года. Проволока наматывалась на ручку концевого крана в последнем вагоне, чтобы не выходил воздух. Её применяли примерно с 2000г., но конкретной документации не было. В соответствии с п. 6.3.2.6 инструкции 2019 года осмотрщик убирает диск и проволоку с ручки концевого крана. До этого времени осмотрщик должен был только снимать диск с крана. При этом проволока может быть установлена только на хвостовом вагоне. Если проволока встречается на другом вагоне, то она является посторонним предметом.

Согласно выписке из медицинской карты стационарного больного № от 24.11.2016г. ГБУЗ «ГКБ №» <адрес>, ФИО3 находился на стационарном лечении с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ. Диагноз при поступлении: проникающее ранение роговицы, склеры с выпадением оболочек: травматическая катаракта.

Как следует из представленных в материалах дела документах, ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 была проведена операция. В последующий период проходил долечивание, однако нуждался в проведении еще одной плановой операции. Из-за возникших осложнений, связанных с воспалением глаза с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ находился на стационарном лечении в ГБУЗ «ООКБ» №. 14.02.2017г. ФИО3 была проведена операция – факоэмульсификация катаракты и имплантация искусственного хрусталика. В дальнейшем также продолжил лечение, связанное с восстановлением зрения.

24.03.2017г. истец был направлен в бюро МСЭК № для установления инвалидности, степени утраты профессиональной трудоспособности в процентах, разработки программы реабилитации пострадавшего в результате несчастного случая на производстве. Решением ФГУ МСЭК: степень утраты профессиональной трудоспособности установлена в размере 30 % с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ. Впоследствии, после переосвидетельствования процент утраты профессиональной трудоспособности был установлен бессрочно.

По решению ВК выдана справка об освобождении от работы, связанной с движением поездов с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ. Далее он был направлен на очередную ВЭК, и ДД.ММ.ГГГГ была признана его профессиональная непригодность в качестве осмотрщика-ремонтника вагонов по приказу 6ц МПС п. 18а.

Согласно ст. 227 ТК РФ расследованию и учету в соответствии с настоящей главой подлежат несчастные случаи, происшедшие с работниками и другими лицами, участвующими в производственной деятельности работодателя (в том числе с лицами, подлежащими обязательному социальному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний), при исполнении ими трудовых обязанностей или выполнении какой-либо работы по поручению работодателя (его представителя), а также при осуществлении иных правомерных действий, обусловленных трудовыми отношениями с работодателем либо совершаемых в его интересах.

В силу ст. 228 ТК РФ при несчастных случаях, указанных в статье 227 настоящего Кодекса, работодатель (его представитель) обязан: немедленно организовать первую помощь пострадавшему и при необходимости доставку его в медицинскую организацию, принять иные необходимые меры по организации и обеспечению надлежащего и своевременного расследования несчастного случая и оформлению материалов расследования в соответствии с настоящей главой.

Работодателем были исполнены требования в части проведения расследования по обстоятельствам произошедшего несчастного случая. Результаты проведенного расследования были отражены комиссией в акте № о несчастном случае на производстве от 08.12.2016г. Как установлено п.10 указанного акта, ФИО3 – осмотрщик-ремонтник вагонов эксплуатационного вагонного депо Оренбург нарушил требования «Инструкции по охране труда для старшего осмотрщика-ремонтника вагонов, осмотрщика-ремонтника вагонов и слесаря по ремонту подвижного состава пункта технического обслуживания станции Оренбург парк «Б» ИОТ-ВЧДЭ-2-037-2015, пункта 3.1.1 «Перед началом производства работ осмотрщик-ремонтник вагонов должен убедиться в отсутствии выступающих предметов». Факт грубой неосторожности в действиях пострадавшего комиссией не усматривается. Вина работодателя комиссией не усматривается.

Однако, с учетом собранных доказательств по делу, а также полученных в ходе судебного разбирательства свидетельских показаний, суд приходит к выводу о том, что травма истцом получена в период исполнения трудовых обязанностей.

Так, из показаний свидетелей, следует, что в 2016 года работниками действительно использовалась проволока для закрепления ручки концевого крана. Однако данная проволока наматывалась на хвостовом вагоне. При этом данная процедура никакими нормативами не регламентировалась, но со слов свидетелей применялась на постоянной основе. Лишь в соответствии с распоряжением ОАО «РЖД» от ДД.ММ.ГГГГ №/р (редакция от 23.03.2023г.) «Об утверждении Инструкции по охране труда для осмотрщика вагонов, осмотрщика-ремонтника вагонов и слесаря по ремонту подвижного состава в вагонном хозяйстве ОАО «РЖД» ИОТ РЖД-4100612-ЦДУ-174-2019» следует, что при обработке поездов осмотрщик, осмотрщик-ремонтник вагонов должен снимать средства крепления (увязочную проволоку) диска хвостового вагона и ручки концевого крана.

Другими словами, до 14.10.2020г. работники РЖД осуществляли установку поволоки для закрепления ручки концевого крана на хвостовом вагоне по устоявшемуся правилу, однако в силу наличия пробела в действующий на момент произошедшего несчастного случая инструкции по охране труда в части действий работника по снятию крепления (увязочной проволоки), не были обязаны снимать указанный предмет при обработке поезда. В свою очередь ФИО3 получил травму между 4 и 5 вагоном (по порядковому номеру расположения), то есть в том месте, где проволока фактически не должна была быть.

Что касается доводов ответчика о наличии достаточного освещения, как на самой станции, так и на месте, где произошел несчастный случай, то суд к ним относится критически в силу того, что представленные письменные доказательства рознятся с показаниями свидетелей, опрошенных в ходе судебного заседания, которые также поясняли, что щелочные фонари, выданные работодателем, также не давали должного освещения, были со слабым светом.

Кроме того, ответчиком был представлен протокол осмотра места травматического случая происшедшего 24 ноября 2016 года. Как следует из протокола, осмотр начался в 07 часов 45 минут и окончился в 08 часов 45 минут, то есть осмотр закончился через 1 час и 27 минут после произошедшего с ФИО3 несчастным случаем. В п. 7 протокола указано – Состояние освещение – темное время суток, освещение искусственное. В ходе осмотра проводилась фотосъемка. К данному протоколу предоставлены две фотографии, на которых зафиксировано место, где была намотана проволока. Освещение на месте съемки имеет точечный характер, освещен лишь сам предмет съемки, остальное фото имеет темный оттенок. Выявленный факт свидетельствует о том, что проволока была освещена дополнительно для фотофиксации, а фактического освещения в указанное время суток не достаточно, чтобы можно было её увидеть.

Позиция ответчика относительно того, что проволока, установленная не на хвостовом вагоне, относится к постороннему предмету, который осмотрщик-ремонтник должен обнаружить и при необходимости убрать, суд относится критически. Так к посторонним предметам могут относиться те предметы, которые случайно прицепились к вагону по ходу его движения, либо были установлены третьими лицами, в данном случае, проволоку заматывают сами работники РЖД, соответственно она является частью конструкции вагона при его движении. Соответственно выдвинутую позицию ответчика, суд расценивается как способ защиты, с целью избежать неблагоприятных последствий связанных с заявленными истцом требованиями.

В пункте 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований.

Согласно пункту 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" работник в силу статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации имеет право на компенсацию морального вреда, причиненного ему нарушением его трудовых прав любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя (незаконным увольнением или переводом на другую работу, незаконным применением дисциплинарного взыскания, нарушением установленных сроков выплаты заработной платы или выплатой ее не в полном размере, неоформлением в установленном порядке трудового договора с работником, фактически допущенным к работе, незаконным привлечением к сверхурочной работе, задержкой выдачи трудовой книжки или предоставления сведений о трудовой деятельности, необеспечением безопасности и условий труда, соответствующих государственным нормативным требованиям охраны труда, и др.).

При разрешении исковых требований о компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья или смертью работника при исполнении им трудовых обязанностей вследствие несчастного случая на производстве суду в числе юридически значимых для правильного разрешения спора обстоятельств надлежит установить, были ли обеспечены работодателем работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности. Бремя доказывания исполнения возложенной на него обязанности по обеспечению безопасных условий труда и отсутствия своей вины в необеспечении безопасности жизни и здоровья работников лежит на работодателе, в том числе если вред причинен в результате неправомерных действий (бездействия) другого работника или третьего лица, не состоящего в трудовых отношениях с данным работодателем.

Размер компенсации морального вреда, присужденный к взысканию с работодателя в случае причинения вреда здоровью работника вследствие профессионального заболевания, причинения вреда жизни и здоровью работника вследствие несчастного случая на производстве, в том числе в пользу члена семьи работника, должен быть обоснован, помимо прочего, с учетом степени вины работодателя в причинении вреда здоровью работника в произошедшем несчастном случае (абзац 2 пункта 47 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда").

ФИО3, обращаясь с требованиями ОАО «РЖД» о компенсации морального вреда, ссылалется на то, что причиной несчастного случая, в результате которого был причинен вред его здоровью, явилось неисполнение работодателем возложенной на него трудовым законодательством обязанности по обеспечению безопасных условий труда.

В силу положений абзацев четвертого и четырнадцатого части 1 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором; возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном настоящим Кодексом, иными федеральными законами.

Этим правам работника корреспондируют обязанности работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда; возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абзацы четвертый, шестнадцатый части 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации).

Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба (статья 237 Трудового кодекса Российской Федерации).

Обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников является одним из направлений государственной политики в области охраны труда (абзац второй части 1 статьи 210 Трудового кодекса Российской Федерации).

Статьей 212 Трудового кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей на момент возникновения спорных правоотношений) определено, что обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя (часть первая).

Частью второй данной статьи на работодателя возложена обязанность обеспечить, в том числе, безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов; соответствующие требованиям охраны труда условия труда на каждом рабочем месте; обучение безопасным методам и приемам выполнения работ и оказанию первой помощи пострадавшим на производстве, проведение инструктажа по охране труда, стажировки на рабочем месте и проверки знания требований охраны труда; организацию контроля за состоянием условий труда на рабочих местах, а также за правильностью применения работниками средств индивидуальной и коллективной защиты; проведение специальной оценки условий труда в соответствии с законодательством о специальной оценке условий труда; информирование работников об условиях и охране труда на рабочих местах, о риске повреждения здоровья, предоставляемых им гарантиях, полагающихся им компенсациях и средствах индивидуальной защиты.

Каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда, а также гарантии и компенсации, установленные в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации, коллективным договором, соглашением, локальным нормативным актом, трудовым договором, если он занят на работах с вредными и (или) опасными условиями труда (абзацы второй и тринадцатый части 1 статьи 219 Трудового кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей на момент возникновения спорных правоотношений)).

Из приведенных нормативных положений следует, что работник имеет право на труд в условиях, отвечающих государственным нормативным требованиям охраны труда, включая требования безопасности. Это право работника реализуется исполнением работодателем обязанности создавать такие условия труда. При получении работником во время исполнения им трудовых обязанностей травмы или иного повреждения здоровья ему в установленном законодательством порядке возмещается материальный и моральный вред.

Указание в акте о несчастном случае на производстве о том, что лицом, допустившим нарушение требований охраны труда, являетсяФИО3, который допустил нарушение требований п.3.1.1 Инструкции по охране труда, не свидетельствует об отсутствии вины работодателя в повреждении здоровья истца, поскольку достоверно установлено и не оспаривалось работодателем, что вред здоровью причинен на рабочем месте при непосредственном исполнении истцом должностных обязанностей. Доказательств отсутствия своей вины в несчастном случае произошедшем с ФИО3 ответчиком не представлено.

При этом доказательства наличия вины в действиях ФИО3, грубой неосторожности с его стороны или причинения вреда истцу в результате непреодолимой силы материалы дела не содержат.

Факт прохождения ФИО3 инструктажей по охране труда, не может свидетельствовать о том, что работодателем в полном объеме созданы работнику безопасные условия труда.

Исходя из установленных обстоятельств причинения вреда здоровью истца, с учетом того, что в нарушение требований статей 22, 212 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель не обеспечил ФИО3 безопасные условия труда, в результате чего произошел несчастный случай на производстве, повлекший за собой причинение ему средней тяжести вреда здоровью, суд приходит к выводу, что истцу в результате несчастного случая на производстве причинены физические страдания, то есть причинен моральный вред, ответственность по возмещению которого лежит на работодателе.

Исследовав юридически значимые обстоятельства, оценив представленные доказательства в их совокупности и взаимосвязи, и установив, что действиями ответчика причинен моральный вред истцу, выразившийся в необеспечении безопасными условиями труда работника, в соответствии с главой 36 Трудового кодекса Российской Федерации, суд приходит к выводу об удовлетворении исковых требований.

Учитывая физическую боль, которую претерпел истец при получении травмы, продолжительностью лечения с 2016г. по настоящее время, а также необратимость последствий связанных с частичной потерей зрения, и перевод на нижеоплачиваемую работу, потеря навыков вождения в связи с утратой зрения, отсутствие возможности выполнения физической работы по дому, наличие постоянных головных болей, а также то, что жизнь и здоровье относятся к числу наиболее значимых человеческих ценностей, а их защита является приоритетной, исходя из требований справедливости и разумности, суд полагает возможным взыскать с ответчика моральный вред в размере 200000 руб.

Также судом учтено, что помимо болезненных ощущений в травмированной части, ФИО3 длительный период времени испытывал неудобства в самообслуживании, был лишен возможности вести привычный образ жизни, испытывал обоснованные душевные переживания о последствиях травмы, дальнейшем состоянии своего здоровья; он находился в состоянии дискомфортности, испытывал чувство подавленности.

В соответствии с ч. 1 ст. 88 Гражданского процессуального кодекса РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

К издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся, в частности, суммы, подлежащие выплате экспертам; расходы на оплату услуг представителей; другие признанные судом необходимыми расходы (абзацы первый, второй, пятый и девятыйст.94 Гражданского процессуального кодекса РФ).

В силу ч.1 ст.100 Гражданского процессуального кодекса РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Истец за оказание юридических услуг оплатил представителю 40000 руб., что подтверждается соглашением, заключенным между сторонами от 24.08.2024г.

При определении разумности могут учитываться объем заявленных требований, цена иска, сложность дела, объем оказанных представителем услуг, время, необходимое на подготовку им процессуальных документов, продолжительность рассмотрения дела и другие обстоятельства (п. 13 Постановления Пленума ВС РФ от 21 января 2016 г. N 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела»).

Принимая во внимание категорию спора и уровень сложности дела, характер оказанной представителем помощи, длительность разрешения данного спора, количество судебных заседаний, представление дополнительных доказательств, а также требования разумности, суд приходит к выводу о возмещении истцу расходов по оплате услуг представителя частично в размере 35 000 рублей.

Кроме того истцом были понесены дополнительные расходы связанным с оплатой ксерокопирования в размере 808 руб., а также почтовые расходы в размере 302 руб. данные расходы подтверждаются предоставленными квитанциями и подлежат взысканию с ответчика.

Согласно ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации государственная пошлина, от уплаты которой истец был освобожден, взыскивается с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований.

С ОАО «РЖД» подлежит взысканию в доход местного бюджета государственная пошлина в размере 20 000 руб.

Руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО3 к открытому акционерному обществу «Российские железные дороги» удовлетворить частично.

Взыскать с открытого акционерного общества «Российские железные дороги» в пользу ФИО3 в счет компенсации морального вреда сумму в размере 200000 рублей, расходы на оказание юридических услуг в размере 35000 руб., расходы по оплате ксерокопирования в размере 808 руб., почтовые расходы в размере 302 руб.

Взыскать с открытого акционерного общества «Российские железные дороги» в доход бюджета муниципального образования Оренбургский район Оренбургской области государственную пошлину в размере 20000 руб.

Решение суда может быть обжаловано в течение месяца со дня изготовления решения суда в окончательной форме в Оренбургский областной суд через Оренбургский районный суд путем подачи апелляционной жалобы.

Мотивированная часть решения изготовлена 3 марта 2025г.

Судья подпись

«Копия верна»

Судья

Секретарь

Мичурина Т.А.

Мичурина Т.А.

Васильева Е.Ю.