УИД 74RS0019-01-2025-001334-77
Дело № 2-849/2025
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
г. Касли 27 ноября 2025 года
Каслинский городской суд Челябинской области в составе:
председательствующего судьи Кореньковой А.А.,
при секретаре судебного заседания Шаманской Н.С.,
с участием:
заместителя Каслинского городского прокурора Егоровой А.С.,
истцов ФИО1, ФИО2,
представителя истцов - ФИО3, действующего на основании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 16),
представителя ответчика - ФИО4, действующего на основании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 121),
рассмотрев в открытом судебном заседании с использованием средств аудиофиксации гражданское дело по исковому заявлению ФИО2, ФИО1 к Непубличному акционерному обществу «Вишневогорский Горно - обогатительный комбинат» о компенсации морального вреда, причиненного гибелью в результате несчастного случая на производстве, расходов на установку памятника,
УСТАНОВИЛ:
ФИО2 и ФИО1 обратились в суд с иском к Непубличному акционерному обществу «Вишневогорский Горно-обогатительный комбинат» (далее - АО «Вишневогорский ГОК») о взыскании компенсации морального вреда в размере 2 500 000 рублей каждому, расходов на погребение в размере 170 000,0 руб., расходов по оплате государственной пошлины в пользу ФИО2 в сумме 6 1 000,0 руб., расходов по оплате государственной пошлины в пользу ФИО1 в сумме 3 000,0 руб.
В обосновании иска указано, что ДД.ММ.ГГГГ при выполнении своих трудовых обязанностей погиб ЕСА, который являлся сыном истцов. Согласно акту о несчастном случае на производстве, утвержденном ДД.ММ.ГГГГ генеральным директором АО «Вишнеговогорский ГОК» ФИО5, причиной несчастного случая явилось неудовлетворительное содержание и недостатки в организации рабочих мест, выразившиеся в нарушение требования п. 3 ст. 214 ТК РФ (не обеспечена безопасность зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов). Сопутствующей причиной явилось неприменения средств коллективной защиты от поражения электрическим током. Утратой сына нарушены нематериальные блага истца, причинены сильные душевные страдания, которые они продолжает испытывать и в настоящее время. Ответчиком в счет компенсации морального вреда выплачены ФИО2 и ФИО1 денежные средства в сумме 652 000,0 руб. каждому. Вместе с тем данная сумма недостаточна и в полной мере не компенсирует причиненные им страдания и переживания, в связи с чем истцы были вынуждены обратиться с настоящим исковым заявлением в суд.
ДД.ММ.ГГГГ между ФИО2 и ИП УРМ был заключен договор на изготовление и установку надгробного сооружения. Цена договора составила 170 000,0 руб., которые оплачены ФИО2 в полном объеме. Со ссылкой на ст. 1094 ГК РФ ФИО2 просит взыскать в свою пользу данные расходы.
В судебном заседании истцы ФИО2 и ФИО1 и их представитель ФИО3, действующий на основании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 16), исковые требования поддержали в полном объеме, просили их удовлетворить. Пояснили, что истцам очень тяжело принять смерть младшего сына, они страдали и до сих пор переживают утрату ребенка. Сумма компенсации морального вреда, заявленная в исковом заявлении, рассчитана с учетом выплаченных по соглашению о возмещении морального вреда члены семьи умершего работника от ДД.ММ.ГГГГ денежных средств.
Представитель ответчика АО «Вишнеговогорский ГОК» ФИО4, действующий на основании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 121) в судебном заседании против удовлетворения требований возражал, поддержал доводы отзыва на исковое заявление (л.д. 107). Причину гибели ЕСА не оспаривал. Указал, что между сторонами были заключены соглашения о возмещении морального вреда членым семьи умершего работника от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которым истцам выплачена компенсация морального вреда в сумме 750 000,0 руб. за вычетом НДФЛ каждому. Заключив данное соглашение истцы, воспользовались своим правом на выплату компенсации морального вреда. Соглашения исполнены ответчиком и являются действующими. Оснований для взыскания компенсации морального вреда в судебном порядке у ФИО2 и ФИО1 отсутствуют. Требований о компенсации морального вреда к причинителям вреда - ФИО6, ФИО7 истцы не предъявляют. Считает, что расходы на погребение взысканию не подлежат, поскольку ранее ответчик выплатил истцам денежные средства в сумме 2 298 179,95 руб., которые включают и расходы на погребение.
Третьи лица ФИО7, ФИО6 в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом (л.д. 134 об, 135).
Руководствуясь ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствии третьих лиц, извещенных надлежащим образом о времени и месте рассмотрения дела.
Выслушав стороны истца и ответчика, заслушав показания свидетелей, заключение заместителя помощника прокурора Егоровой А.С. полагавшей подлежащим исковые требования частичному удовлетворению, сумму компенсации определить исходя из фактических обстоятельств дела, с учетом морально-нравственных и физических страданий, с учетом принципа разумности и справедливости, а требования о взыскании расходов на погребение подлежащими удовлетворению, исследовав представленные доказательства, суд приходит к следующему.
В силу статей 20, 41 Конституции Российской Федерации, статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации жизнь и здоровье являются нематериальными благами, принадлежащими гражданину от рождения, и являются неотчуждаемыми.
Частью 3 статьи 37 Конституции Российской Федерации установлено, что каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены.
В целях защиты прав и законных интересов лиц, работающих по трудовому договору, в Трудовом кодексе Российской Федерации введено правовое регулирование трудовых отношений, возлагающее на работодателя дополнительную ответственность за нарушение трудовых прав работника.
В силу положений абзацев четвертого и четырнадцатого части 1 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.
Этим правам работника корреспондируют обязанности работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами, возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абзацы четвертый, пятнадцатый и шестнадцатый части 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации).
В соответствии со статьей 212 Трудового кодекса РФ обязанности по обеспечению безопасных условий труда и охраны труда возлагаются на работодателя.
Понятие, основания и порядок компенсации морального вреда определены в Гражданском кодексе Российской Федерации.
Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.
В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Статьей 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.
Компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Как разъяснено в пункте 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" моральный вред, причиненный работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей, подлежит компенсации работодателем (абзац 1 пункт 1 статья 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации).
В абзаце 2 пункта 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей, осуществляется в рамках обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (часть восьмая статьи 216.1 Трудового кодекса Российской Федерации). Однако компенсация морального вреда в порядке обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний не предусмотрена и согласно пункту 3 статьи 8 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" осуществляется причинителем вреда.
В случае смерти работника или повреждения его здоровья в результате несчастного случая на производстве члены семьи работника имеют право на компенсацию работодателем, не обеспечившим работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности, морального вреда, причиненного нарушением принадлежащих им неимущественных прав и нематериальных благ (абзац 3 пункта 46 постановления Пленума ВС РФ от 15 ноября 2022 г. №33).
При разрешении исковых требований о компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья или смертью работника при исполнении им трудовых обязанностей вследствие несчастного случая на производстве суду в числе юридически значимых для правильного разрешения спора обстоятельств надлежит установить, были ли обеспечены работодателем работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности. Бремя доказывания исполнения возложенной на него обязанности по обеспечению безопасных условий труда и отсутствия своей вины в необеспечении безопасности жизни и здоровья работников лежит на работодателе, в том числе если вред причинен в результате неправомерных действий (бездействия) другого работника или третьего лица, не состоящего в трудовых отношениях с данным работодателем (абзац 4 пункта 46 постановления Пленума ВС РФ от 15 ноября 2022 г. №33).
В соответствии с пунктом 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" моральный вред подлежит компенсации независимо от формы вины причинителя вреда (умысел, неосторожность). Вместе с тем при определении размера компенсации морального вреда суд учитывает форму и степень вины причинителя вреда (статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).
В соответствии с пунктом 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" моральный вред подлежит компенсации независимо от формы вины причинителя вреда (умысел, неосторожность). Вместе с тем при определении размера компенсации морального вреда суд учитывает форму и степень вины причинителя вреда (статья 1101 ГК РФ).
По общему правилу, моральный вред компенсируется в денежной форме (пункт 1 статьи 1099 и пункт 1 статьи 1101 ГК РФ) (пункт 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда").
Согласно ч. 2 ст. 61 ГПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица, а также в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом.
Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 21.12.2011 № 30-П, признание преюдициального значения судебного решения, будучи направленным на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения, исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела; тем самым преюдициальность служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов и обеспечивает действие принципа правовой определенности; наделение судебных решений, вступивших в законную силу, свойством преюдициальности - сфера дискреции федерального законодателя, который мог бы прибегнуть и к другим способам обеспечения непротиворечивости обязательных судебных актов в правовой системе, но не вправе не установить те или иные институты, необходимые для достижения данной цели; введение же института преюдиции требует соблюдения баланса между такими конституционно защищаемыми ценностями, как общеобязательность и непротиворечивость судебных решений, с одной стороны, и независимость суда и состязательность судопроизводства - с другой; такой баланс обеспечивается посредством установления пределов действия преюдициальности, а также порядка ее опровержения.
Решением Каслинского городского суда от ДД.ММ.ГГГГ установлено, что ДД.ММ.ГГГГ ЕСА был принят в АО «Вишневогорский ГОК» в электрический цех в должности электромонтера по ремонту воздушных линий электропередачи 2 разряда.
ДД.ММ.ГГГГ ЕСА в 08 часов 00 минут заступил на рабочую смену. Электрик группы электроснабжения электрического цеха ФИО7 выдал наряд-допуск № для работы в электроустановках. По наряду-допуску: допускающий - ФИО6 - электромонтер подстанции, производитель работ - ДВФ - электромонтер по ремонту воздушных линий электропередачи, член бригады - ЕСА - электромонтер по ремонту воздушных линий электропередачи. Задание по наряду-допуску № - замена масла в отключенной дежурным электромонтером предыдущей смены подстанции № ячейке № в связи с аварийным отключением масляного выключателя ДД.ММ.ГГГГ в 05 часов 30 минут.
ДД.ММ.ГГГГ в 06 часов 25 минут дежурным электромонтером подстанции было проведено: отключение линейного и шинного разъединителя ячейки №, включение заземляющих ножей линейного разъединителя ячейки №.
В 10 часов 10 минут бригада приехала на № для проведения работ на отключенную ячейку №. В 10 часов 15 минут ФИО6, совместно с ФИО7 и ДВФ пошли в <данные изъяты><данные изъяты> для выполнения технических мероприятий по подготовке рабочего места: проверке отсутствия напряжения на линейном и шинном разъединителе, включение заземляющих ножей шинного разъединителя ячейки №, отключение автоматов оперативного тока, вывешивание плакатов. После подготовки рабочего места ФИО6 прошел в дежурное помещение для первичного допуска и целевого инструктажа по наряду-допуску №.
В 10 часов 30 минут ФИО6 произвел допуск к работе. Затем ДВФ провел инструктаж ЕСА
В 10 часов 35 минут вся бригада пошла в <данные изъяты> для производства работ. Примерно в 10 часов 50 минут в момент повторного заливания масла ЕСА вскрикнул и выпал из ячейки на пол. ЕСА находился без сознания и тяжело дышал. ФИО8 и ДВФ вынесли на улицу ЕСА ФИО7 начал оказывать первую медицинскую помощь, а именно проводить искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. Видимых повреждений не было обнаружено.
В 11 часов 05 минут бригада скорой медицинской помощи прибыла на место происшествия. ЕСА транспортировали на носилках в машину скорой помощи ГБУЗ «районная больница» г. Касли.
В 11 часов 45 минут по дороге в ГБУЗ г. Касли ЕСА скончался в машине скорой помощи.
Согласно заключению эксперта ГБУЗ «Челябинское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» Кыштымское межрайонное отделение от ДД.ММ.ГГГГ № причиной смерти ЕСА является поражение техническим электричеством, что подтверждается наличием электрометок на правой руке.
Причиной несчастного случая, как установлено актом о расследовании группового несчастного случая (легкого несчастного случая, тяжелого несчастного случая, несчастного случая со смертельным исходом), явилось неудовлетворительное содержание и недостатки в организации рабочих мест выразившиеся в нарушение требования п. 3 ст. 214 Трудового кодекса Российской Федерации - не обеспечена безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов. Сопутствующая причина: неприменение средств коллективной защиты от поражения электрическим током.
На момент несчастного случая ЕСА в состоянии алкогольного и (или) наркотического опьянения не находился, что подтверждается актом судебно-химического исследования № (л.д. 82-88).
Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Челябинского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ решение Каслинского городского суда от ДД.ММ.ГГГГ оставлено без изменения (л.д. 190-195).
Определением судебной коллегии по гражданским делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от ДД.ММ.ГГГГ решение Каслинского городского суда от ДД.ММ.ГГГГ и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Челябинского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ оставлено без изменения (л.д. 196-201).
Таким образом, вступившим в законную силу решением суда установлено, что смерть ЕСА произошла по вине работодателя АО «Вишневогорский ГОК», вследствие неудовлетворительного содержания и недостатков в организации рабочих мест, выразившиеся в нарушение требования п. 3 ст. 214 Трудового кодекса Российской Федерации - не обеспечения безопасности работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов; неприменения средств коллективной защиты от поражения электрическим током. Нарушений, в том числе грубой неосторожности со стороны самого ЕСА, повлекшей смерть потерпевшего судом не установлено.
По данному происшествию в отношении ФИО7, ФИО6 было возбуждено уголовное дело по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 216 Уголовного кодекса Российской Федерации - нарушение правил безопасности при ведении иных работ, повлекшее по неосторожности смерть человека.
Потерпевшим по уголовному делу был признан брат ЕАА Истцы ФИО1 и ФИО2 участие при рассмотрении уголовного дела не принимали.
Постановлением Каслинского городского суда от ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело и уголовное преследование в отношении ФИО7, ФИО6, обвиняемых в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 216 УК РФ прекращено на основании ст. 25 УПК РФ и ст. 76 УК РФ - в связи с примирением с потерпевшим (л.д. 76-81). Как следует из материалов уголовного дела подсудимыми ФИО7, ФИО6 потерпевшему ЕАА были выплачены денежные средства в счет компенсации морального вреда, причиненного смертью ЕСА, в сумме по 500 000 рублей (л.д. 202-202 об)
Решением Каслинского городского суда от ДД.ММ.ГГГГ с АО «Вишневогорский ГОК» в пользу ЕАА была взыскана компенсация морального вреда в сумме 500 000,0 руб. (л.д. 82-88).
Согласно п. ДД.ММ.ГГГГ коллективного договора на ДД.ММ.ГГГГ, утвержденного на АО «Вишневогорский ГОК» в случае гибели работника в результате несчастного случая на производстве, связь с производственной деятельностью которого подтверждена материалами акта специального расследования, работодатель выплачивает семье погибшего работника единовременное пособие в размере его годового заработка, рассчитанного за последние 12 месяцев.
Работнику, получившему трудовое увечье или членам семьи в случае смерти работника, моральный вред компенсируется в размере, согласованном между работником и работодателем, исходя из конкретных обстоятельств получения трудового увечья (характер увечья, степень вины работника и т.п.
При недостижении согласия по размеру компенсации морального вреда работник или члены семьи вправе обратиться в суд (л.д. 120)
В судебном заседании установлено, что ЕСА на момент смерти в браке не состоял, детей не имел.
ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 (отец ЕСА, свидетельство о рождении, л.д. 204) обратился в АО «Вишневогорский ГОК» с заявлением о выплате единовременного пособия в размере годового заработка, рассчитанного за последние 12 месяцев, в качестве возмещения морального вреда (л.д. 109).
ДД.ММ.ГГГГ АО «Вишневогорский ГОК» и ФИО2 было заключено соглашение о возмещении морального вреда члену семьи умершего работника, согласно которому стороны пришли к соглашению о размере компенсации морального вреда в пользу ФИО2 в размере 750 000,0 руб. с учетом НДФЛ-13% который будет удержан организацией при переводе денежных средств. Итоговая сумма перевода после удержания составит 652 500 руб. С момента поступления денежных средств в адрес гражданина, последний не имеет финансовых претензий к организации по размеру компенсации морального вреда, по факту произошедшего ДД.ММ.ГГГГ несчастного случая на производстве (л.д. 114-115).
На основании платежного поручения № от ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 произведена выплата денежных средств в сумме 652 500 рублей (л.д. 118).
ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 (мать ФИО9, свидетельство о рождении, л.д. 204) обратилась в АО «Вишневогорский ГОК» с заявлением о выплате единовременного пособия в размере годового заработка, рассчитанного за последние 12 месяцев, в качестве возмещения морального вреда (л.д. 172).
ДД.ММ.ГГГГ АО «Вишневогорский ГОК» и ФИО1 было заключено соглашение о возмещении морального вреда члену семьи умершего работника, согласно которому стороны пришли к соглашению о размере компенсации морального вреда в пользу ФИО2 в размере 750 000,0 руб. с учетом НДФЛ-13% который будет удержан организацией при переводе денежных средств. Итоговая сумма перевода после удержания составит 652 500 руб. С момента поступления денежных средств в адрес гражданина, последний не имеет финансовых претензий к организации по размеру компенсации морального вреда, по факту произошедшего ДД.ММ.ГГГГ несчастного случая на производстве (л.д. 112-113).
На основании платежного поручения № от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 произведена выплата денежных средств в сумме 652 500 рублей (л.д. 119).
Представитель истцов в судебном заседании пояснил, что сумма компенсации морального вреда, выплаченная ФИО1 и ФИО2 по соглашениям от ДД.ММ.ГГГГ несоразмерна моральным переживаниям истцов и причиненным им душевным переживаниям. Считает соразмерным размер компенсации морального вреда в сумме 3 250 000,0 руб., из которых подлежит исключению сумма компенсации морального вреда, выплаченная по соглашению (750 000,0 руб.) (л.д. 165).
При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (п. 32 Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина»).
Российская Федерация - социальное государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека. В Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей, устанавливается гарантированный минимальный размер оплаты труда, обеспечивается государственная поддержка семьи, материнства, отцовства и детства, инвалидов и пожилых граждан, развивается система социальных служб, устанавливаются государственные пенсии, пособия и иные гарантии социальной защиты (ст. 7 Конституции Российской Федерации).
Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении (п. 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).
Из изложенного следует, что, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (ст. ст. 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.
Компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности (статья 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации).
В соответствии со статьей 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.
Исходя из приведенных норм Гражданского кодекса Российской Федерации и с учетом разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, данных в постановлении от 20 декабря 1994 г. № 10, при разрешении настоящего спора юридически значимыми обстоятельствами являются противоправность действий (бездействия) работодателя С. либо иного лица, как причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда - смертью ЕСА вследствие несчастного случая на производстве - и противоправностью действий (бездействия) его работодателя либо иного причинителя вреда, степень вины работодателя в наступлении смерти работника при исполнении трудовых обязанностей, а также конкретные обстоятельства несчастного случая, личность умершего, состав его семьи, степень физических и нравственных страданий истца, обусловленных индивидуальными особенностями потерпевшего.
В судебном заседании истец ФИО1 пояснила, что между ней и ЕСА были теплые, доверительные отношения, сын был очень привязан к родителям и большую часть времени проводил с ними (помогал в саду, по дому, вместе проводили праздники). На протяжении 27 лет они втроем проживали совместно, за месяц-два до смерти сына супруги ФИО10 переехали в отдельную квартиру, надеясь, что оставшись проживать один, ЕСА сможет создать свою семью. Проживая раздельно, связь с родителями ЕСА не терял, постоянно звонил им, писал, приходил в гости. Бывало, звонил без всякой на то причины, просто чтобы услышать мамин голос. ЕСА в детстве был очень болезненным ребенком, мать часть ходила с ним по врачам, много времени уделяла его лечению, поэтому среди друзей и знакомых ЕСА называли «Мамсик».
О смерти сына ФИО1 сообщил супруг. В тот день она находилась на работе в детском саду, услышав о смерти сына, она упала на колени и стала плакать, себя в тот момент она не помнила, как оказалась дома не знает, скорей всего домой ее отвела сестра. Она не хотела верить, что с сыном случилась беда, надеялась, что муж ошибся, пока домой не пришел старший сын и не сообщил, что ЕСА погиб. ФИО1 упала на пол и разрыдалась, пришлось вызвать скорую помощь, чтобы как-то успокоить ее. Горе было настолько сильным, что организацией похорон занимался старший сын, у ФИО1 не было ни моральных, ни физических сил. Что было в тот момент она не помнит.
Прошло 1,5 года со дня смерти ЕСА, но стало хуже, еще сильнее ощущается нехватка сына, который всегда был рядом и никогда не отказывал в помощи, еще сильнее чувствуется пустота. Она с мужем каждую неделю приходит на могилу ЕСА и разговаривает с ним, так она чувствуют, что сын рядом. В магазине она до сих пор покупает продукты, которые любил С. В комнате сына она организовала стену памяти, где повесила его награды и трофеи, фотографии. В детском саду, где она работает, все напоминает о сыне: актовый зал, где проходили утренники, его спальное место. Ей тяжело вновь переживать события прошлого, когда С был жил. Она стала замкнутой, отрешенной, потеряла интерес к жизни. Праздники они с мужем больше не празднуют, а если и приезжает старший сын с семьей, то состояние радости нет. Она понимает, что нужно жить дальше ради старшего сына, но это тяжело, боль и горе не отпускают ее. Также нервные переживания сказались и на ее состоянии здоровья, которое за последний год ухудшилось. ФИО1 плохо спит, поздно ложится и рано встает, сон прерывистый, ночью она просыпается и думает о сыне. На фоне переживаний у нее поднимается давление, требуется дополнительное медикаментозное лечение.
Пояснила, что соглашение с ответчиком о компенсации морального вреда подписывала, но в тот момент она не понимала, значение данного соглашения, находилась в состоянии глубокого душевного переживания. Компенсация морального вреда, выплаченная ответчиком, не соразмерна степени моральных страданий истца. Пенсия у нее с мужем не большая, дети помогали им материально, и она надеялась, что в старости С сможет о них позаботиться. Также она вынуждена нести расходы на приобретение лекарств.
Истец ФИО2 пояснил, что между ним и ЕСА были теплые, доверительные отношения, сын был очень привязан к родителям и большую часть времени проводил с ними. С был первым помощником, ему нравилось работать в саду, поэтому были планы начать строиться. ЕСА помогал отцу с ремонтом автомобиля, они вместе ходили в лес, на озеро. ФИО2 гордился успехами сына в спорте и старался не пропускать ни одного матча сына. С возрастом у сына появилась своя компания, но про родителей он не забывал, если праздновал с друзьями, то обязательно звонил поздравить. На протяжении 27 лет они втроем проживали совместно, за месяц-два до смерти сына супруги ФИО10 переехали в отдельную квартиру, надеясь, что оставшись проживать один, ЕСА сможет создать свою семью. Проживая раздельно, связь с родителями ЕСА не терял. Отец ходил на матчи сына. Они созванивались, списывались.
О смерти сына ФИО2 узнал из телефонного звонка своего начальника, который сообщил, что на предприятии произошел несчастный случай и сын погиб по дороге в больницу. В тот день истец был дома, отдыхал после смены, поэтому отправился на работу к жене, чтобы сообщить ей известие. Он долго не мог сказать, что сын погиб, ФИО1, видя состояния супруга, поняла, что с сыном случилась беда и заплакала. ФИО2, видя, что к жене подбежала ее сестра, развернулся и вышел на улицу. Работодатель попросил принести паспорт сына, поэтому ФИО2 отправился домой к сыну за паспортом, а затем на предприятие, где ждал пока приедет комиссия. Свое состояние в тот момент он помнит плохо, все было как в тумане, действия носили механический характер. Придя домой, ФИО2 зарыдал. Организацией похорон занимался старший сын, ФИО2 старался помогать, но у него не было ни моральных, ни физических сил.
Прошло 1,5 года со дня смерти ЕСА, но стало хуже, еще сильнее ощущается нехватка сына, который всегда был рядом и никогда не отказывал в помощи, еще сильнее чувствуется пустота. Он с женой каждую неделю приходит на могилу ЕСА и разговаривает с ним, так он чувствуют, что сын рядом. Истец стал замкнутым, отрешенным, потерял интерес к жизни. Праздники они с женой больше не празднуют, а если и приезжает старший сын с семьей, то состояние радости нет. В гости зовут, но желания ходить по гостям, нет. Также нервные переживания сказались и на его состоянии здоровья, которое за последний год ухудшилось. Сильно упало зрение (если раньше у окулиста он мог прочитать последнюю строчку, то сейчас с трудом видит первый ряд букв). В основном работу по саду выполняет он, старший сын приезжает, но не часто.
ФИО2 сам являлся работником АО «Вишневогорский ГОК», поэтому выработав пенсию «по вредности», он ушел с работы. Морально тяжело работать, в месте, где погиб сын. В ночную смену, находясь на кране, он вновь переживал утрату сыну, плакал.
Пояснил, что соглашение с ответчиком о компенсации морального вреда подписывал, но считает, что данная сумма не соразмерна степени моральных страданий истца. Ответчик не принес извинения, ни раскаялся в смерти сына.
То обстоятельство, что между ЕСА и родителям имелись теплые отношения, подтверждается показаниями допрошенных в судебном заседании свидетелей:
Допрошенный в судебном заседании свидетель ОЛН - сестра ФИО1, суду пояснила, что между ЕСА и родителями всегда были теплые, доверительные, хорошие отношения. С рос активным, добрым ребенком, занимался спортом. Он много времени проводил с родителями. До последнего С проживал с родителями, где за месяц-два до его смерти супруги ФИО10 переехали в другую квартиру, а С остался проживать в родительском доме.
О смерти племянника ей сообщила сестра ШСН, которая беспокоилась, что не может дозвониться до ФИО1, попросила вызвать скорую. ОЛН побежала на станцию скорой помощи, но экипажа не было, тогда она побежала домой к истцу. ФИО1 каталась по полу, кричала «Сережа, Сережа». Она была сама не своя от горя.
После смерти сына супруги изменились.
Раньше сестры собирались вместе, ходили, друг к другу в гости, сейчас ФИО1 ничего не надо, она стала безрадостной, замкнутой, на предложения прийти в гости отвечает отказом. В квартире ФИО1 создала стену памяти сыну, и без конца проводит время там. Смотрит фотографии, видеозаписи и ревет. В разговорах, она нет, нет, да сетует, что жить не хочет. У ФИО1 давление стало высоким, приходится теперь на уколы ходить.
ФИО2 больше в себе чувства держал, но когда стали могилу сыну копать, то потерял сознание. После смерти сына он тоже стал замкнутым, нелюдимым, не таким как был раньше. Состояние здоровья ФИО2 заметно ухудшилось, он стал по врача ходить, чего раньше за ним свидетель не замечала.
Каждую неделю истцы на кладбище к сыну приезжают, разговаривают с С. Видно, что они оба очень скучают по С.
Допрошенный в судебном заседании свидетель ШСН - сестра ФИО1, суду пояснила, что между ЕСА и родителями всегда были теплые, доверительные, хорошие отношения. С рос активным, добрым ребенком, занимался спортом. Он много времени проводил с родителями, поэтому его называли «Мамсик». До последнего С проживал с родителями, где за месяц-два до его смерти ФИО10 переехали в другую квартиру, а С остался проживать в родительском доме.
Свидетель, вместе с сестрой, работает в детском саду «Сказка». В тот день, она находилась на рабочем месте, как вдруг услышала крик сестры. Выбежав на крик, увидела, что возле лестницы на полу лежит ФИО1, возле двери стоит ФИО2, на нем лица нет. Сначала свидетель решила, что сестра упала с лестницы, подошла к ней, чтобы помочь в стать, но тут ФИО1 снова издала пронзительный крик. По обстановке свидетель поняла, что случилась беда. ФИО2 не сказав ни слова, развернулся и вышел на улицу. Вскоре на крики ФИО1 сбежался персонал, истец не могла ничего пояснить, а только плакала и причитала «Сережа, Сережа». С трудом ФИО1 подняли на ноги, и при поддержке сестры ФИО1 отправили домой. Придя домой, ФИО1 упала на пол, и стала реветь, она то кричала, то причитать. До последнего она не могла поверить, что Сережа погиб. В ходе подготовке к похоронам, ФИО1 лежала на кровати целыми днями, если и ставала, то по ней было видно, что она не понимает, где находится, была отрешенной. ФИО2 стоял словно чужой.
После смерти сына супруги ФИО10 изменились. Они стали замкнутыми, нелюдимыми, вместо гостей они предпочитают проводить время вдвоем. Каждые выходные истцы ездят на кладбище к сыну, чтобы поговорить с ним. ФИО1 постоянно вспоминает сына, у нее всегда рядом его фотографии. У обоих состояние здоровья ухудшилось, они часто ездят в больницу. ФИО2 был вынужден уйти на пенсию и до настоящего времени не может трудоустроиться.
В судебном заседании свидетель ЕАА указал, что между родителями и ЕСА были дружеские, теплые отношения. Они вместе работали в саду, в гараже, ходили по грибы, родители посещали все соревнования сына. По роду работы ЕАА часто находился в командировках, С постоянно находился с родителями. Почти до самой смерти С проживал с родителями, раздельно они стали жить за месяц до гибели С.
О смерти брата ему сообщил в телефонном разговоре двоюродный брат, который работает в АО «Вишневогорский ГОК». Отпросившись с работы, он поехал к родителям. ФИО1 плакала, у нее была истерика. Увидев сына, она подбежала к нему, упала в ноги и спросила: «Это же не правда? Скажи, что это не правда». Она держала сына за ноги и плакала. Не выдержав, ЕАА вышел на улицу, где увидел отца. Он шел не спеша, опустив голову вниз, шатаясь из стороны в сторону. Поравнявшись с сыном, ФИО2 упал к нему на плечо и заплакал. Все дни родители лежали и плакали, не понимали, что происходит, поэтому свидетелю пришлось взять на себя организацию похорон брата. Иногда получалось задействовать в организации отца, а мать не вставала. Когда закапывали гроб, ФИО1 вцепилась в него руками, а ФИО2 упал в обморок.
После смерти брата родители изменились, они стали замкнутыми, нелюдимыми, безрадостными, вспыльчивыми, постоянно плачут. Мать постоянно в телефоне, смотрит видео и фотографии, на которых запечатлен С, и ревет. Даже находясь на работе, о чем свидетелю известно со слов руководителя детского сада. В комнате брата мать обустроила памятную стену, на которой разместила награды и медали С, каждый день она заходит в комнату и ревет. У родителей появилась нервозность и страх потери ребенка, поэтому они каждый день звонят ЕАА Если он не взял трубку сразу, то мать начинает нервничать. Раньше они созванивались раз в 2-3 дня. Они боятся выходить из дома, так как населенный пункт, в котором они проживают небольшой, и люди подходят и начинают спрашивать, интересуются обстоятельствами трагедии и состоянием здоровья родителей. От таких вопросов мать начинает реветь. Раньше ФИО2 ходил на рыбалку, в гараж, сейчас он никуда не ходит. Также ухудшилось и состояние здоровья родителей.
Никто из АО «Вишневогорский ГОК» не принес родителям извинений.
Оснований для отклонения показаний данных свидетелей, критического к ним отношения, вопреки доводам стороны ответчика, не имеется. Свидетели давали показания о тех фактах и обстоятельствах, которые им известны. Показания свидетелей субъективны, суд оценивает их наравне с другими доказательствами, представленными в материалы дела. Свидетели предупреждены судом об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний.
Определяя размер компенсации морального вреда в пользу истцов, как родителей погибшего ЕСА, суд исходит из того, что в результате смерти ребенка истцы, безусловно, испытали нравственные страдания, поскольку смерть ребенка стала для них неожиданным и необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие родственников и членов семьи, а также неимущественное право на родственные и семейные связи. На момент смерти С исполнилось 27 лет, на протяжении указанного периода он проживал с родителями, столь длительное совместное пребывание не могло не сформировать у родителей сильной привязанности к С, который был также привязан к родителям и проводил с ними свободное время, что подтверждается свидетельскими показаниями. Утрата ребенка, тем более в столь юном возрасте, не обусловленная длительным неизлечимым заболеванием ребенка, является неизгладимой утратой для родителей, которые рассчитывали на заботу и уход со стороны сына в старости, ощутить радость воспитания внуков. Сам факт гибели ЕСА уже подтверждает наличие страданий у истцов, которые они продолжаются до настоящего времени.
Кроме того, суд учитывает, что к гибели ЕСА привело грубое нарушение работодателем требований безопасности при производстве работ, охраны труда, неосторожную форму вины причинителя вреда, принятие ответчиком АО «Вишневогорский ГОК» мер к возмещению вреда путем выплаты денежной компенсации, перечисления денежных средств. Нарушение правил техники безопасности в действиях ЕСА не установлено.
Учитывая изложенное, принимая во внимание обстоятельства дела, пояснения истца, показания свидетелей с учетом требовании разумности и справедливости, принимая во внимание, что в результате смерти ЕСА причинены нравственные страдания ФИО1 и ФИО2, поскольку, негативные последствия этого события для психического и психологического благополучия личности несопоставимы с негативными последствиями любых иных нарушений субъективных гражданских прав, учитывая факт и степень эмоционального потрясения членов семьи погибшего, а также то, что компенсация морального вреда не должна носить формальный характер, ее целью является реальная компенсация причиненных пострадавшему страданий, суд оценивает подлежащий взысканию с ответчика в пользу истца моральный вред в размере 2 000 000,0 руб.
Страдания истцов ФИО1 и ФИО2 носят неоспоримый характер ввиду утраты родственника (сына), поскольку, после смерти ЕСА они испытали глубокие нравственные страдания, боль утраты, депрессивные переживания ввиду утраты близких людей.
В отсутствие иных доказательств и ссылок на обстоятельства, свидетельствующие о значительных негативных для душевного и физического состояния последствиях, связанных с гибелью ЕСА, размер компенсации морального вреда в размере 3 250 000 руб. (каждому), заявленный ко взысканию в пользу ФИО1 и ФИО2 является неразумным и чрезмерно завышенным.
С учетом выплаченной по соглашениям от ДД.ММ.ГГГГ, денежной суммы в размере 750 000,0 руб. за вычетом 13 % НДФЛ (652 000,0 руб.) в пользу каждого из истцов, с АО «Вишневогорский ГОК» в пользу ФИО1 и ФИО2 подлежит взысканию компенсация морального вреда в размере 1 347 500,0 руб. (2 000 000,0 - 652 500,0) каждому.
Определяя данный размер подлежащей взысканию компенсации, суд полагает, что он согласуется с принципами конституционной ценности жизни, здоровья и достоинства личности (ст. ст. 21 и 53 Конституции Российской Федерации), и принципами разумности и справедливости, позволяющими, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой - не допустить неосновательного обогащения потерпевшего и не поставить в чрезмерно тяжелое имущественное положение лицо, ответственное за возмещение вреда.
При этом суд отмечает, что законодатель, закрепляя право на компенсацию морального вреда, не устанавливает единого метода оценки физических и нравственных страданий, не определяет конкретный размер компенсации в связи с причинением морального вреда.
Понятия разумности и справедливости размера компенсации морального вреда являются оценочными, не имеют четких критериев в законе, и как категория оценочная определяются судом индивидуально, с учетом особенностей конкретного дела, перечисленных в законе условий, влияющих на размер такого возмещения, с учетом оценки доводов и доказательств не только истцом, но и ответчика.
При разрешении спора, суд отмечает, что наличие вины ЕСА в совершении несчастного случая на производстве не установлено.
В силу статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.
Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт второй статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Согласно части первой статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 статьи 1083 настоящего Кодекса.
В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 21 приведенного выше постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» моральный вред, причиненный деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих, подлежит компенсации владельцем источника повышенной опасности (статья 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации).
АО «Вишневогорский ГОК» допустило в отношении своего работника ЕСА нарушение норм трудового законодательства по обеспечению безопасных условий и охраны труда при выполнении трудовых обязанностей. Такое нарушение работодателем требований законодательства, предъявляемым к безопасности и охране труда, повлекло гибель ЕСА, поэтому ответчик АО «Вишневогорский ГОК», как владелец источника повышенной опасности (электроустановки) несет ответственность за вред, причиненный в результате использования данного оборудования.
Оснований для взыскания компенсации морального вреда с ФИО6 и ФИО7 суд не усматривает, поскольку на момент гибели ЕСА третьи лица являлись работниками АО «Вишневогорский ГОК». В последующем ответчик имеет права взыскать выплаченные по решению суда денежные средства в порядке регресса с ФИО6 и ФИО7.
Отклоняя доводы АО «Вишневогорский ГОК» об отсутствии оснований для взыскания компенсации морального вреда в связи с добровольной выплатой данной компенсации ФИО1 и ФИО2 на основании соглашений, суд исходит из того, что закрепленное условие в Коллективном договоре о возмещении вреда, в том числе морального, означает лишь обязанность работодателя при наличии соответствующих оснований выплатить в бесспорном порядке компенсацию морального вреда в предусмотренном размере. В случае спора размер компенсации морального вреда определяется судом вне зависимости от размера, установленного соглашением сторон. Взыскание судом компенсации морального вреда при гибели работника во время исполнения им трудовых обязанностей не ограничено условиями соглашения, подписанного сторонам, и определяется исходя из конкретных обстоятельств дела с учетом объема и характера причиненных нравственных или физических страданий, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.
Выплаченная ответчиками в добровольном порядке компенсация морального вреда родителям погибшего ЕСА не обеспечивает полноценной защиты нарушенного права истцов. В связи с чем, суд счел возможным увеличить размер компенсации морального вреда.
Таким образом, в данной части требования истцов подлежат частичному удовлетворению.
Разрешая требования истцов о взыскании расходов на погребение в сумме 170 000,0 руб., суд приходит к следующему.
ДД.ММ.ГГГГ между ИП УРМ и ФИО2 был заключен договор на изготовление и установку надгробного сооружения (л.д. 27).
По условиям договора исполнитель обязуется изготовить и установить продукцию в ассортименте, количестве и по ценам согласно приложению - спецификации № прилагаемые к настоящему договору и являющейся его неотъемлемой частью (п. 1.1). Исполнитель поставляет и устанавливает заказчику продукцию по ценам, согласованными между сторонами. Цены на поставляемую продукцию и ее установку указываются в согласованной сторонами спецификации № (п. 2.1). Расчет за изготовление продукции и ее установку производится путем перечисления денежных средств заказчику на расчётный счет исполнителя в виде 100% оплаты (п. 2.2).
Согласно приложению № к договору общая цена по договору составила 170 000,0 руб., из которых: памятник «гранит» - 100 000,0 руб., установка памятника - 70 000,0 руб. (л.д. 28).
В счет подтверждения оплаты ФИО2 представлен кассовый чек от ДД.ММ.ГГГГ на сумму 170 000,0 руб. (л.д. 29)
Факт установки памятника представитель ответчика в судебном заседании не оспаривал, вместе с тем указал, что расходы на похороны были возмещены истцу ранее.
Так, согласно справке от ДД.ММ.ГГГГ за подписью главного бухгалтера АО «Вишневогорский ГОК» расходы и выплаты в связи с несчастным случаем на производстве с ЕСА составили: материальная помощь на погребение - 50 000,0 руб., организация похорон - 93 313,28 руб., поминальный обед - 53 500,0 руб., единовременное пособие семье в размере годового заработка погибшего - 601 366,67 руб., моральный вред ФИО1 (мать) - 750 000,0 руб., моральный вред ФИО2 (отец) - 750 000,0 руб.
Факт получения указанных денежных средств сторона истца в судебном заседании не оспаривала.
Суд находит довод стороны ответчика не состоятельным, ввиду следующего:
Правоотношения, связанные с погребением, регламентированы Федеральным законом от 12 января 1996 года №8-ФЗ "О погребении и похоронном деле", статья 3 которого определяет погребение как обрядовые действия по захоронению тела (останков) человека после его смерти в соответствии с обычаями и традициями, не противоречащими санитарным и иным требованиям. Погребение может осуществляться путем предания тела (останков) умершего земле (захоронение в могилу, в склеп), огню (кремация с последующим захоронением урны с прахом), воде (захоронение в воду в порядке, определенном нормативными правовыми актами Российской Федерации).
Как указано п. 6.1 Рекомендаций о порядке похорон и содержании кладбищ в Российской Федерации МДК 11-01.2002, рекомендованных протоколом НТС Госстроя России от 25 декабря 2001 года N 01-НС-22/1 в церемонию похорон входят, как правило, обряды: омовения и подготовки к похоронам; траурного кортежа (похоронного поезда); прощания и панихиды (траурного митинга); переноса останков к месту погребения; захоронения останков (праха после кремации); поминовения. Подготовка к погребению включает в себя: получение медицинского свидетельства о смерти; получение государственного свидетельства о смерти в органах ЗАГСа; перевозку умершего в патологоанатомическое отделение (если для этого есть основания); приобретение и доставка похоронных принадлежностей; оформление счета-заказа на проведение погребения; омовение, пастижерные операции и облачение с последующим уложением умершего в гроб; приобретение продуктов для поминальной трапезы или заказ на нее. При необходимости в этот перечень включается перевозка умершего с места смерти к месту погребения в другой населенный пункт (п. 6.49 Рекомендаций).
В силу статьи 5 указанного Федерального закона вопрос о размере необходимых расходов на погребение должен решаться с учетом необходимости обеспечения достойного отношения к телу умершего и его памяти.
Таким образом, по смыслу действующего законодательства в отношении расходов на погребение законом установлен принцип возмещения лишь таких расходов, которые признаны необходимыми для совершения процедуры захоронения, к ним относятся расходы, связанные непосредственно с достойными похоронами умершего: подготовка могилы, приобретение гроба, креста, ритуальных принадлежностей, их доставка, заказ катафалка, использование грузчиков в день похорон, а также расходы по проведению поминок в день похорон, связанные непосредственно с захоронением умершего и без которых нельзя обойтись. Расходы по установке гробницы, памятника являются также необходимыми предметами ритуала погребения, относятся к процессу захоронения.
В соответствии с Приказом Федерального агентства по техническому регулированию и метрологии от 11 июня 2014 г. №551-ст введен в действие с 1 января 2016 года для добровольного применения в Российской Федерации в качестве национального стандарта Российской Федерации ГОСТ 32609-2014 "Услуги бытовые. Услуги ритуальные. Термины и определения".
Межгосударственный стандарт ГОСТ 32609-2014 указывает на то, что:
- обрядовые похоронные услуги: Результат деятельности исполнителя, направленной на удовлетворение потребностей потребителя в проведении обрядовой церемонии погребения останков человека в соответствии с религиозными, национальными обычаями и традициями.
Примечание - К обрядовым похоронным услугам относятся такие услуги, как ритуальное омовение и облачение, организация прощания и отдание почестей, организация поминальных трапез и т.д. (п. 2.1.5);
- организация и проведение обряда прощания: Предоставление и оформление ритуального зала для проведения обряда прощания, организация и проведение скорбной церемонии в ритуальном зале и (или) на месте захоронения.
Примечание - В перечень услуг, предоставляемых населению, связанных с обрядом прощания, могут входить: музыкальное сопровождение, информационное обслуживание похорон, прокат похоронных принадлежностей, организация поминальных трапез, скорбных и траурных митингов и т.д. (п. 2.3.10);
- похороны: Церемония, включающая в себя подготовку к прощанию, обряд прощания, захоронение останков или урны с прахом и поминовение после захоронения (п. 2.7.1).
- погребение - обрядовое действие по захоронению тела человека после его смерти. (п. 2.10.1). Погребение может осуществляться путем придания тела (останков) умершего земле (захоронение в могилу, склеп), огню (кремация с последующим захоронением урны с прахом), воде (захоронение в воду).
В силу указанных норм установка памятника не входит в процесс погребения, а является самостоятельным этапом захоронения. Установление мемориального надмогильного сооружения и обустройство места захоронения (т.е. памятник, надгробие, ограда, скамья, цветы и др.) является одной из форм сохранения памяти об умершем, отвечает обычаям и традициям, а расходы по установлению мемориального надмогильного сооружения и обустройство места захоронения, являются необходимыми.
Таким образом, понесенные ответчиком расходы на похороны не подлежат зачету при рассмотрении в настоящем деле требований о взыскании расходов на установку памятника. Более того, как пояснил представитель ответчика, расходы на организацию похорон - 93 313,28 руб., на поминальный обед - 53 500,0 руб., возмещались истцам при предоставлении кассовых чеков, то есть в качестве возмещения уже понесенных затрат.
Не могут быть зачтены в счет расходов на памятник денежные средства, выплаченные в счет единовременного пособия в размере годового заработка потерпевшего, поскольку как пояснил представитель ответчика в судебном заседании, указанные денежные средства направлены на возмещение утраченного заработка семье погибшего.
Не находит суд оснований полагать, что расходы на установку памятника нельзя отнести к расходам, понесенным на погребение, так как понесены спустя год после смерти ЕСА, поскольку как пояснил допрошенный в судебном заседании свидетель ИП УРМ после захоронения тела необходимо выждать минимум год для установки памятника.
Сторона ответчика ссылается на неразумность понесенных расходов, на установку мемориального надмогильного сооружения из гранита, вместе с тем в нарушение положений ст. 56 ГПК РФ доказательства неразумности суду не представила.
Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля ИП УРМ суду пояснил, что действительно между ним и ФИО2 был заключен договор на установку памятника. Материал и характеристики памятника были определены заказчиком. В стоимость памятника включены - стоимость стелы, работы по гравировки портрета с обеих сторон стелы, подставка под памятник, надгробная плита. В стоимость установки вошли услуги по выполнению подготовительных работ, заливке фундамента (стяжки), установки памятника, монтажа плитки. Стоимость материалов и услуг по договору от ДД.ММ.ГГГГ соответствуют среднем показателям цен на рынке ритуальных услуг Челябинской области. Чаще всего клиенты выбирают именно гранит, поскольку он является самым практичным материалом, который практически не подвержен износу. В <адрес> он является монополистом, иных ритуальных компаний в поселке нет. Опыт работы более 20 лет.
При таких обстоятельствах, суд не находит оснований для признания суммы 170 000,0 руб. несоразмерной, доказательств иной стоимости ответчиком не представлено.
Погребение по христианскому обычаю при захоронении тела в земле предусматривает установку памятника, обустройство места захоронения, что соответствует сложившимся православным обычаям и традициям, а потому понесенные истцом ФИО2 расходы, заявленные ею к взысканию, являются необходимыми в связи с погребением.
Таким образом, в данной части требования истца подлежат удовлетворению, с АО «Вишневогорский ГОК» в пользу ФИО2 подлежат расходы на установку памятника в сумме 170 000,0 руб.
В силу ч. 1 ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.
При обращении в суд с настоящим иском истцом ФИО2 была оплачена государственная пошлина в размере 9 100,0 рублей (л.д. 188)
С учетом изложенного, в соответствии со ст.333.19 Налогового кодекса Российской Федерации с ответчика в пользу истца ФИО2 подлежит взысканию государственная пошлина в сумме 9 100 рублей.
Оснований для взыскания расходов по оплате государственной пошлины в пользу ФИО1 суд не находит.
Руководствуясь ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
РЕШИЛ :
Исковые требования ФИО2, ФИО1 к Непубличному акционерному обществу «Вишневогорский Горно - обогатительный комбинат» о компенсации морального вреда, причиненного гибелью в результате несчастного случая на производстве, расходов на установку памятника, удовлетворить частично.
Взыскать с Непубличного акционерного общества «Вишневогорский Горно - обогатительный комбинат» (ОГРН №) в пользу ФИО2 (паспорт № №):
1 347 500 (один миллион триста сорок семь тысяч пятьсот) руб. - в счет компенсации морального вреда, причиненного гибелью в результате несчастного случая на производстве,
170 (сто семьдесят тысяч) руб. - расходы по договору от ДД.ММ.ГГГГ на изготовление и установку надгробного сооружения,
9 100 (девять тысяч сто) руб. - расходы по оплате государственной пошлины.
Взыскать с Непубличного акционерного общества «Вишневогорский Горно - обогатительный комбинат» (ОГРН №) в пользу ФИО1 (паспорт № №):
1 347 500 (один миллион триста сорок семь тысяч пятьсот) руб. - в счет компенсации морального вреда, причиненного гибелью в результате несчастного случая на производстве,
В удовлетворении остальной части требований отказать.
Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Челябинского областного суда, в течение одного месяца со дня принятия решения в окончательной форме через Каслинский городской суд Челябинской области.
Судья А.А. Коренькова
Мотивированное решение изготовлено 01 декабря 2025 года.