Решение по делу № 2-4/2023 от 12.05.2023 - о компенсации морального вреда.

УИД 86RS0010-01-2022-000590-13

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

12 мая 2023 года дело № 2-4/2023 г. Мегион

Мегионский городской суд Ханты-Мансийского автономного округа-Югры в составе: председательствующего судьи Коржиковой Л.Г., при секретаре Адамове К.В., с участием прокурора Мирошниченко Р.Н., истца ФИО1, его представителя - адвоката Кармацких Л.В., представителя ответчика БУ ХМАО-Югры «Мегионская городская больница» - ФИО2, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Слюфарского ФИО24 к БУ ХМАО-Югры «Мегионская городская больница» о компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с указанным иском, обосновывая его тем, что 19.12.2018 в БУ «Мегионская городская больница» наступила смерть, находящейся на стационарном лечении ФИО3, которая является его матерью. Постановлением следователя Лангепасского межрайонного следственного отдела следственного управления следственного комитета РФ по ХМАО-Югре от 25.11.2019 уголовное дело по факту смерти ФИО4 прекращено, на основании п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с отсутствием события преступления. Согласно акту судебно-медицинского исследования трупа № 837 от 18.01.2019, смерть ФИО3 наступила в результате развившегося синдрома полиорганной недостаточности, в результате анафилактического шока на введение лидокаина. В соответствии с комиссионной судебно-медицинской экспертизой КУ БСМЭ ХМАО-Югры № 455 экспертная комиссия пришла к выводам о том что причиной смерти ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ г.р., явился анафилактический шок на лидокаин, осложнившийся клинической смертью от 12.12.2018, постреанимационной болезнью, полиорганной недостаточностью (сердечно-сосудистой, дыхательной, почечнопеченочной), что непосредственно привело к смерти. Согласно заключению экспертов от 05.04.2019 № 083/2019 Отдела особо сложных экспертиз в г. Сургуте КУ ХМАО-Югры Бюро СМЭ, причиной смерти ФИО3 явился не анафилактический шок на введение лидокаина, а самостоятельное заболевание сердца в виде острого инфаркта миокарда, осложнившегося нарушением ритма сердца с переходом в кардиогенный шок и клиническую смерть с последующим развитием постреанимационной болезни. Постановлением следователя Лангепасского межрайонного следственного отдела СУ СК РФ по ХМАР-Югре ФИО5 от 04.12.2020 назначена комиссионная судебно-медицинская экспертиза по материалам уголовного дела. Согласно заключению эксперта № 24 от 28.01.2021 причиной смерти ФИО3 является полиорганная недостаточность вследствие постреанимационной болезни, возникшей как осложнение острой дыхательной недостаточности при неуточненном хроническом обструктивном заболевании легких. Диагнозы «инфаркт миокарда» и «анафилактический шок на лидокаин» у ФИО3 не имеют достаточного обоснования, исходя из представленных материалов. Прямой причинно-следственной связи между оказанием медицинской помощи ФИО3 и наступлением неблагоприятного исхода в виде ее смерти не имеется. Указывает, что прямая причинно-следственная связь между оказанием медицинской помощи и смертью не установлена, однако имеется заключение, о том, что здание больницы не соответствует современным стандартам оказания медицинской помощи, что может свидетельствовать о косвенной причинно-следственной связи между фактом расположения реанимации и лечебных отделений с 1 по 9 этаж жилого дома и наступившими последствиями. С учетом того, что лифт в день трагедии не работал, указанное могло повлиять на своевременность оказания ФИО3 медицинской помощи. Считает, что врачами БУ «Мегионская городская больница» не были предприняты все необходимые меры для выявления аллергической реакции у ФИО3 Указывает, что на сегодняшний день причинно-следственная связь между оказанием медицинской помощи и смертью не установлена. Смерть матери причинила нравственные страдания, в связи с чем просит взыскать компенсацию морального вреда в размере 5000 000 рублей.

ФИО1 в судебном заседании поддержал исковые требования в полном объеме, при этом пояснил, что в 2018 году его мама – ФИО3 обратилась в Мегионскую городскую больницу для установления болезни легких, у нее была отдышка, ей было назначено лечение и процедура фибробронхоскопия. При проведении процедуры у нее произошла остановка сердца, были произведены реанимационные действия. Считает, что данные реанимационные действия были произведены ненадлежащим образом. Указывает, что она нормально себя чувствовала, с данным заболеванием можно было жить, но врач назначил ей фибробронхоскопию. Также пояснил, что в последней экспертизе указано о том, что нет записей в медицинской карте о введении каких-либо препаратов. Считает, что вина врачей в том, что они плохо продиагностировали и некачественно оказали медицинскую помощь ФИО3

Представитель истца Кармацких Л.В. исковые требования поддержала, пояснив, что ФИО3 не была достаточно проинформирована о процедуре фибробронхоскопия. Полагает, что медицинские работники знали или должны были знать о последствиях процедуры. Кроме того, указала, что нет записи в медицинской карте о том, что ФИО3 была осмотрена врачом перед фибробронхоскопией, за период госпитализации в БУ «Мегионская городская больница» установлены дефекты медицинской помощи в части оформления медицинской документации – отсутствует «лента» ЭКГ, не указаны показания для фибробронхоскопии. Ни одна экспертиза не установила причинно-следственную связь. Считает, что суду необходимо самостоятельно установить все факты. Исковые требования просила удовлетворить в полном объеме.

Представитель ответчика ФИО2 возражала против удовлетворения иска, при этом пояснила, что основанием для обращения в суд с требованием о компенсации причиненного истцу морального вреда явилось несоответствие современным стандартам оказания медицинской помощи, что может свидетельствовать о косвенной причинно-следственной связи между фактом расположения реанимации и лечебных отделений с 1 по 9 этаж жилого дома и наступившими последствиями. С учетом того, что лифт в день трагедии не работал, указанное могло повлиять на своевременность оказания Шмыриной медицинской помощи. Считает, что истец ссылается на заключение комиссионной судебно- медицинской экспертизы № 083/2019 от 14.05.2019 и неверно трактует выводы данной экспертизы № 083/2019. В заключении, на которое ссылается истец, указано лишь, что организация оказания медицинской помощи в 9-ти этажном здании не соответствует современным стандартам и требует проведения дополнительных проверок в соответствующих профильных учреждениях органов. В данной экспертизе не указано, каким именно современным стандартам не соответствует организация оказания медицинской помощи в БУ «Мегионская городская больница». Никакими нормативными актами не предусмотрены требования по размещению эндоскопического отделения и отделения реанимации на разных этажах. Размещение отделений: эндоскопического и реанимационного, на разных этажах помещения не могло повлиять на оказание медицинской помощи и в дальнейшем на неблагоприятный исход в виде смерти. Факт транспортировки ФИО6 после успешных реанимационных мероприятий не послужил причиной ухудшения состояния больной и не способствовал прогрессированию заболевания и неблагоприятному исходу, соответственно, не находится в причинной связи с наступлением смерти ФИО6, что подтверждается проведенными судебно-медицинскими экспертизами. Кроме того, пояснила, что необходимая медицинская помощь может быть оказана в отделении, в котором имеются все необходимые препараты для оказания экстренной помощи пациенту. После оказания реанимационных мероприятий была зафиксирована сердечная деятельность, что является «успешной» реанимацией, после чего ФИО6 перевели в отделение реанимации, где она также находилась под наблюдением врача реаниматолога. В соответствии с действующим законодательством одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя.

Истцом не указано, какие конкретные действия либо бездействие привели к неблагоприятному исходу. Оказание медицинской помощи ФИО6 в БУ «Мегионская городская больница» проведено надлежащим образом: своевременно, в полном объеме и обоснованно, и соответствовало требованиям «Порядка оказания анестезиолого-реанимационной помощи взрослому населению», утвержденного приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 15 ноября 2012 г. N 919н. В связи с тем, что вина ответчика в наступившей смерти ФИО6 отсутствует, ни прямой, ни косвенной причинно-следственной связи между действием (бездействием) ответчика и смертью ФИО6 не установлено, выявленные дефекты в виде ненадлежащего оформления медицинской документации не являются дефектом оказания медицинской помощи, и не могли создать риск ухудшения состояния здоровья пациента, просила отказать в удовлетворении исковых требований.

В судебном заседании были оглашены показания свидетеля ФИО7, данные в ходе предварительного судебного заседания 20.07.2022, согласно которым ФИО3 поступила в больницу по самообращению в экстренном порядке, с жалобой на одышку и на кашель, который мучает ее на протяжении многих лет. Поступила для диагностики, для уточнения диагноза были проведены обследования. Для того, чтобы выявить причину кашля было принято решение назначить бронхоскопию. У ФИО3 был диагноз хобл и бронхиальная астма. В обоих случаях разработаны методические рекомендации и там указано, что нет противопоказаний для бронхоскопии, Провести данную процедуру было не решением врача, а обговаривалось с пациенткой. ФИО3 была в удовлетворительном состоянии, поднялась в кабинет, где проводят эти манипуляции, свидетель ушла в приемный покой осматривать пациентов, когда пришла, увидела суету, спросила что происходит, сказали что при бронхоскопии пациенту плохо стало, она сразу поднялась в реанимацию проводить искусственную манипуляцию легких, непрямой массаж сердца, когда на мониторе появился сердечный ритм, они спустили пациентку в реанимацию и наблюдали совместно с заведующим. При проведении процедуры пациентке был введен лидокаин для того, чтобы облегчить процедуру, дозировку определял врач эндоскопист. Когда пациент поступает, врач с ним разговаривает и спрашивает есть ли аллергия на что-то, ФИО3 сказала, что аллергии нет.

В судебном заседании были оглашены показания свидетеля ФИО8, данные в ходе предварительного судебного заседания 20.07.2022, согласно которым в 2016 году ФИО3 проходила лечение хронического бронхита, затем обращалась к пульмонологу, после дообследования диагноз уточнился – «хроническая обструктивная болезнь легких», «бронхиальная астма», назначили эуфиллин, антибиотики, ингаляции через небулайзер, беродуал, после рекомендованы ингаляторы комбинированные. В рамках этих двух состояний, учитывая анамнез пациентки, длительный период курения, обследования, она, как врач пульмонолог, проведение в поликлинике бронхоскопии не назначала. При этом, пояснила, что сама бронхиальная астма противопоказанием для проведения фибробронхоскопии не является. Для того, чтобы установить аллергию на что-либо, нужно проведение аллергических проб, аллергические пробы берутся на бытовые аллергены, на растительные, на пищевые, а вот на лекарства таких исследований не проводят. Процедура фибробронхоскопия всегда опасна, но последнее решение принимает пациент. Считает, что на базе Мегионской городской больницы есть все, чтобы оказать помощь пациентам, процедура была проведена, а на следующий день планировалась выписка.

В судебном заседании были оглашены показания свидетеля ФИО9, данные в ходе предварительного судебного заседания 28.07.2022, согласно которым в декабре 2018 года ФИО3 была доставлена в сопровождении медицинского работника около 10:00 на 9 этаж для прохождения процедуры фибробронхоскопии, в удовлетворительном состоянии, жалоб не было, далее была взята на исследование, исследование проводилось сидя, на вопрос есть ли аллергия на медикаменты, она сказала нет, сказала что лечила зубы с анестезией, об этом есть запись в истории болезни, потом была короткая беседа, объяснили что будут делать, как нужно правильно себя вести. Сделали обезболивание лидокаином, затем завели эндоскоп через правый носовой вход, затем ввели эндоскоп в трахею, далее взяли 3 пробирки для анализов, затем эндоскоп был извлечен по окончании процедуры. ФИО3 пожаловалась на плохое самочувствие, спустя несколько секунд было понятно, что ситуация нестандартная, легче ей не становится, на нашатырь не реагирует, свидетель сказал коллеге чтобы позвала терапевта и вызывали реанимационную бригаду. Поднялась ФИО10, в момент прибытия пациентка находилась в сознание, жаловалась что ей тяжело дышать, она стала терять сознание, они положили ее на спину, Апостолов побежал на первый этаж и в течение меньше минуты они с терапевтом установили остановку дыхания, начали непрямой массаж сердца, был введен адреналин. Прибытие реанимационной бригады было через 5-6 минут, потом уже руководили действиями они, была выполнена инкубация, непрямой массаж сердца, до появления пульса не меньше 15 минут прошло. Когда сердцебиение появилось, поскольку лифт небольшой, они пешком транспортировали ФИО3 на первый этаж, в отделение реанимации, ФИО3 проходила лечение до 19.12.2018. Кроме того, пояснил, что перед процедурой фибробронхоскопией кожные тесты на лидокаин не проводят. Саму процедуру пациентка перенесла неплохо.

Заслушав стороны, огласив показания свидетелей, рассмотрев возражения ответчика, исследовав материалы дела, заслушав заключение прокурора, полагавшего необходимым отказать в удовлетворении исковых требований, суд приходит к следующему.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российкой Федерации (ч. 1 ст. 17 Конституции РФ).

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (ч. 2 ст. 17 Конституции РФ).

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь (ч.1 ст. 41 Конституции РФ).

Таким образом, здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция РФ относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую и социальную помощь.

Согласно п. 1 ст. 2 Федерального закона от 21 ноября 2011г. №323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (далее по тексту – Закон), здоровье – это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

В п. 21 ст. 2 Закона определено, что качество медицинской помощи – это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Критерии оценки качества медицинской помощи, согласно ч. 2 ст. 64 Закона, формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

В соответствии с ч. 2 ст. 19 Закона каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в томчисле в соответствии с договором добровольного медицинского страхования.

Пунктом 9 ч. 5 ст. 19 Закона предусмотрено право пациента на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

Согласно ст. 98 Закона медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

В силу ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

В соответствии со ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо или гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (ст.151Гражданского кодекса РФ).

Согласно позиции Верховного Суда РФ, выраженной в пункте 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина", по общему правилу, установленному пунктами 1 и 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Таким образом, необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности за причиненный вред, в том числе моральный, являются: причинение вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. При этом гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине.

Судом установлено и подтверждается материалами дела, что ФИО3 скончалась 19.12.2018 в БУ ХМАО-Югры «Мегионская городская больница № 1».

ФИО1 является сыном погибшей ФИО3, что подтверждается представленной в копии свидетельством о рождении.

Согласно данным медицинской карты больного, ФИО3 находилась на лечении в терапевтическом отделении БУ ХМАО-Югры «Мегионская городская больница № 1» с 10.03.2016 по 22.03.2016 с диагнозом: «Хронический бронхит, затяжное обострение с бронхообструкцией», не исключается бронхиальная астма. Сопутствующий: острый двусторонний отечно-катаральный верхнечелюстной синусит. Ожирение 1 степени, алиментарно-конституциональное. 07.03.2018 – отказ от противорецидивного курса лечения, из которого следует, что ФИО3 отказалась от госпитализации. 04.12.2018 в 08:45 ФИО3 самостоятельно поступает в стационар с жалобами на приступы затрудненного дыхания, купируемые беродуалом, отдышка при обычных нагрузках. В связи с отсутствием эффекта от лечения на амбулаторном этапе, ФИО3 была госпитализирована в терапевтическое отделение с целью уточнения диагноза, подбора базисной терапии. 12.12.2018 при осмотре лечащего врача назначена фибробронхоскопия. 12.12.2018 в 10:10 проведена процедура фибробронхоскопия, в 10:25 в кабинет эндоскопии вызван врач-реаниматолог для проведения реанимационных мероприятий, в 10:50 появился сердечный ритм, осуществлена транспортировка пациентки, продолжено ИВЛ, в 12:00 состояние пациентки крайне тяжелое, продолжается лечение. 19.12.2018 ФИО3 констатирована смерть.

Согласно акту судебно-медицинского исследования трупа № 837 от 20.12.2018, смерть ФИО3 наступила в результате развившегося синдрома полиорганной недостаточности, в результате анафилактического шока, на введение лидокаина, что подтверждается данными медицинской документации и обнаружением лидокаина в крови при судебно-химическом исследовании.

Исходя из заключения экспертов КУ ХМАО-Югры «Бюро судебно-медицинской экспертизы» отдел особо сложных экспертиз в г. Сургуте № 083/2019 от 14.05.2019 следует, что аллергический анамнез у ФИО3 не был отягощенным, то есть у нее при жизни никогда не было аллергии на лидокаин. Кроме того, лидокаин и другие аналогичные по фармакологическому действию лекарственные анестетики успешно применялись у ФИО3 ранее неоднократно, а именно: в марте 2018 года – при риноскопии, в 2015-2016 годах – при лечении зубов. При этом никаких аллергических реакций у ФИО3 не отмечалось. Таким образом, вышеизложенные сведения указывают на то, что аллергической реакции у ФИО3 на лидокаин по типу анафилактического шока быть не должно. Помимо этого, оценивая результаты судебно-химического исследования, экспертная комиссия поясняет, что обнаруженное в крови от трупа ФИО3 содержание лидокаина 1,9 мг/л является минимальной терапевтической (лечебной) концентрацией, которая не могла оказать токсического негативного влияния на ее организм. Более того, расшифровывая пленки электрокардиографических исследований (ЭКГ), проведенных ФИО3 12.12.2018, экспертная комиссия диагностировала у пациентки в нескольких отведениях достоверные признаки передне-перегородочного инфаркта миокарда, на фоне неполной блокады ножки пучка Гиса, с переходом в фибрилляцию предсердий, желудочковую экстрасистолию и асистолию. Все вышеизложенные аргументы позволяют судебно-медицинской экспертной комиссии категорично утверждать о том, что причиной смерти ФИО3 явился не анафилактический шок на введение лидокаина, а самостоятельное заболевание сердца в виде острого инфаркта миокарда, осложнившегося нарушением ритма сердца с переходом в кардиогенный шок и клиническую смерть, с последующим развитием постреанимационной болезни. Оценивая этапы оказания медицинской помощи ФИО3, экспертная комиссия указывает на то, что у данной пациентки имелись медицинские показания для проведения ей в плановом порядке фибробронхоскопии. Однако достоверно оценить своеврменность оказания ФИО3 12.12.2018 квалифицированных реанимационных мероприятий вскоре после проведения фибробронхоскопии по имеющимся материалам не представляется возможным (Т.1 л.д. 107-132).

Постановлением следователя Лангепасского межрайонного следственного отдела следственного управления следственного комитета РФ по ХМАО-Югре ФИО5 от 16.12.2020 уголовное дело по факту смерти ФИО4 прекращено, на основании п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с отсутствием события преступления.

Согласно заключению экспертов КУ ХМАО-Югры «Бюро судебно-медицинской экспертизы» Отдела особо сложных экспертиз в г. Ханты-Мансийске № 455 от 27.09.2019 следует, что причиной смерти ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ г.р., явился анафилактический шок на лидокаин, осложнившийся клинической смертью от 12.12.2018, постреанимационной болезнь, полиорганной недостаточностью; (сердечно-сосудистой, дыхательной, почечно-печёночной), что непосредственно привело к смерти. На это указывает ухудшение состояния ФИО3 после обработки слизистой носа и глотки лидокаином при проведении фибробронхоскопии, в виде нарушения функции дыхания и сердечной деятельности - затруднённое дыхание, одышка, синюшность кожных покровов, падение артериального давления, остановка дыхания и сердечной деятельности (по данным объяснения врача-эндоскописта ФИО9) с развитием клинической смерти, что именно характерно для анафилактического шока, согласно Федеральным клиническим рекомендациям по диагностике и терапии анафилаксии, Москва, 2015. Данных за наличие у больной инфаркта миокарда, как до 12.12.2018, так и после 12.12.2018, комиссией экспертов не выявлено. На ЭКГ - пленках от 12.12.2018 (1-6) имеются признаки желудочковой тахикардии и идиовентрикулярного ритма, признаков инфаркта миокарда на представленных пленках нет. В последующем, в динамике признаков инфаркта миокарда ни по ЭКГ, ни при определении тропонинового теста (определяет факт некроза сердечной мышцы, что является обязательным для инфаркта миокарда) не было. Повреждение миокарда носило характер тяжелых диффузных постгипоксических изменений и укладывалось в понятие «постреанимационная болезнь» и «синдром полиорганной недостаточности» (высокие уровни трансаминаз, креатинфосфокиназы - диффузное гипоксическое повреждение мышечных и паренхиматозных органов). При вскрытии не выявлено ни инфаркт-связанной артерии, ни сколь-нибудь значимого атеросклероза коронарных артерий, при гистологическом исследовании не выявлен, очаг некроза миокарда, наличие диффузных мелких очажков некроза миокарда, выявленных при гистологическом исследовании, не является проявлением инфаркта, а свидетельствует именно о диффузном повреждении мышцы сердца в следствии выраженных нарушении кровообращения, что характерно для анафилактичекого шока и постреанимационной болезни (Ответ на вопрос № 1, № 2, № 3).

На этапе диагностики ФИО3 проводился дифференциальный диагноз астмы и ХОБЛ (хронической обструктивной болезни лёгких), что потребовало проведения фибробронхоскопии. Выполнение данной манипуляции было обосновано. Дефектов диагностики и лечения выявлено (Ответ на вопрос № 4).

В отделении реанимации и анестезиологии (ОАР), после реанимации при клинической смерти от 12.12.2018, ФИО3 находилась в тяжелом состоянии, которое прогрессивно ухудшалось. Тяжесть состояния была обусловлена постреанимационной болезнью, прогрессировал СПОН, (полиорганной недостаточностью). В рамках лечения СПОН, ФИО3 получала своевременную, правильную, адекватную интенсивную терапию, а именно: продленная ИВЛ (искусственная вентиляция лёгких), проводилась вазопрессорная и инотропная поддержка гемодинамики, нейровегетативная блокада - с целью лечения отека головного мозга, инфузионная терапия, энтеральное питание, профилактика стрессовых язв и ВТЭО (вторичные тромбоэмболические осложнения), посиндромную терапию. Лечение у ФИО11 инфаркта миокарда не проводилось, так как данный диагноз не выставлялсям не подтверждается в ходе данной экспертизы (Ответ на вопрос № 6).

ФИО3 проводился дважды комплекс СЛР (сердечно-лёгочной реанимации) 12.12.2018 и 19.12.2018, оба раза комплекс СЛР проводился правильно, своевременно, в полном объеме, согласно методическим указаниям М3 РФ «Сердечно-легочная реанимация» (22.06.2000, №2000/104) (Ответ на вопрос № 7).

Предсказать развитие анафилактического шока у больного можно только в случае, если раньше у больного имелась аллергическая реакция на вводимое лекарственное средство. В данном случае аллергологический анамнез у ФИО3 был без особенностей, ранее аллергии на какое-либо лекарственное средство, пищевые продукты у неё не наблюдалось. На основании сказанного, комиссия экспертов считает, что предсказать развитие анафилактического шока у ФИО3 врачи не могли (Ответ на вопрос № 8).

Согласно данным медицинской карты № 225/685, лидокаин вводился ФИО3 12.12.2018, после этого лидокаин ей не вводился. В организме лидокаин распадается на метаболиты примерно в течении часа, распад метаболитов лидокаина в организме происходит примерно в течении суток после его введения. При этом в крови ФИО3 после ее смерти был обнаружен лидокаин, что учитывая выше сказанное, должен был быть введен ФИО3 примерно в течении 1-2, максимум 3 часов до смерти, однако по данным медицинской карты он ей не вводился, тем более, что на тот момент ей уже был выставлен диагноз анафилактического шока на лидокаин. Комиссия экспертов не имеет возможности адекватно объяснить появление в крови ФИО3 лидокаина. В клинике передозировки лидокаином обычно присутствует судорожный синдром и отсутствуют признаки нарушения дыхания, в данном случае все было в точности наоборот, судорожного синдрома не было, зато имелись явные признаки нарушения дыхания, что именно указывает на развитие анафилактического шока на лидокаин. В пользу этого также говорит тот факт, что в представленной на экспертизу медицинской документации, лидокаин ФИО3 вводился до данного случая только один раз, в 2007 году. После данного случая, факт повторного введения лидокаина ей был зафиксирован только в 2018 году, с развитием анафилактического шока, по поводу чего и проводится данная экспертиза. Исходя из сказанного, высока вероятность того, что лидокаин ФИО3 12.12.2018 был введён второй раз, после чего у неё и развился анафилактический шок, что чаще всего и бывает в подобных случаях (Ответ на вопрос № 9).

Согласно Федеральным клиническим рекомендациям по диагностике и терапии анафилаксии, кожные тесты с ЛС (лекарственным средством) при отсутствии указаний в анамнезе на лекарственную гиперчувствительность, неинформативны и не показаны. По данным медицинских документов, материалов дела, указаний в анамнезе на лекарственную гиперчувствительность (аллергологический анамнез), у ФИО3 не имелось (Ответ на вопрос № 10).

Развитие анафилактического шока возможно при повторном (обязательно только повторном) введении даже незначительной дозы лекарственного вещества, обычно развитие анафилактического шока не зависит от количества введенного лекарственного вещества (Ответ на вопрос № 11). Фактов, подтверждающих то, что лечение ФИО3 было неправильным, комиссией экспертов не выявлено (Ответ на вопрос № 12) (Т.1 л.д. 99-106).

Согласно заключению экспертов Государственного учреждения здравоохранения «Бюро судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения Саратовской области» № 24 от 20.07.2021 следует, что причиной смерти ФИО3 явилась острая сердечно-сосудистая недостаточность, вследствие нарушения внешнего дыхания и сердечного ритма (Ответ на вопрос № 1).

Установление причины смерти ФИО3 по результатам судебно- медицинского исследования трупа находится в компетенции специалистов судебной медицины. Установление причины смерти в заключении комиссии экспертов № 083/2019 - инфаркт миокарда - считаем необоснованным (учитывая данные ЭКГ и отрицательного результата лабораторного анализа тропонинового теста). Причину смерти ФИО3 в заключении № 455 от 27.09.2019 - анафилактический шок на лидокаин — также считаем не обоснованной представленной медицинской документации. Наше мнение о причине смерти ФИО3 расходится с указанными экспертными заключениями (Ответ на вопрос № 2).

Дефектов оказания медицинской помощи, допущенные врачами или иными медицинскими работниками, в том числе наличия в крови умершей лидокаина 1,9 мг/л крови и отсутствия записи в истории болезни о введении его в таковой дозировке и с учетом фактической причины развития заболевания, приведшего к смерти, не выявлено. Убедительных данных о введении токсической дозы лидокаина или о повторном введении лидокаина нет (Ответ на вопрос № 3).

ФИО3 в условиях стационара получала необходимую реанимационную помощь, которую надлежало оказать пациенту с признаками инфаркта миокарда или анафилактического шока, а также по ее состоянию, клинической картине течения постреанимационной болезни (Ответ на вопрос № 4).

В период проведения реанимационных мероприятий лечащие врачи ФИО3 своевременно диагностировали неотложное состояние и действовали согласно рекомендациям по проведению реанимационных мероприятий (Ответ на вопрос № 5).

Объективных данных о несанкционированном введении ФИО3 лидокаина в дозировке, превышающей указанную, в медицинской документации нет (Ответ на вопрос № 6).

При повторном применении лидокаина и отсутствии более ранних проявлений аллергических реакций в данном случае врачи должны были проводить пробы аллергической реакции, но анафилактическая реакция на введение лидокаина возможна и после негативного кожного теста (Ответ на вопрос № 7).

Врачи в ходе проведения реанимационных мероприятий действовали согласно рекомендациям по проведению сердечно-легочной реанимации, исходя из диагноза анафилактический шок (Ответ на вопрос № 8).

Причинно-следственной связи между действиями (бездействиями) врачей и смертью ФИО3 не выявлено (Ответ на вопрос № 9) (Т.1 л.д.133-151).

Определением Мегионского городского суда от 26.08.2022 была назначена судебная медицинская экспертиза в Государственном бюджетном учреждении здравоохранения «Самарское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» отдел особо сложных (комплексных, комиссионных) экспертиз.

Согласно заключению эксперта № 05-7-123 «П» от 31.03.2023 ГБУЗ «Самарское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» смерть ФИО3 наступила после эффективной реанимации от постреанимационной болезни, осложненной мультиорганной дисфункцией (полиорганной недостаточностью) (Ответ на вопрос № 1).

Удлинение интервала QT в течение 67% времени на холтере (06.12.18г.), не исключающее вероятность возникновение аритмии, является относительным противопоказанием к выполнению фибробронхоскопии. К абсолютным противопоказаниям для проведения фибробронхоскопии относятся тяжелая форма аритмии, не поддающаяся терапии и период обострения заболевания. Следовательно, противопоказаний к проведению у ФИО3 фибробронхоскопии при имеющихся бронхиальной астме смешанной формы и хронической обструктивной болезни легких по представленным данным не установлено (Ответ на вопрос № 2).

Фибробронхоскопия с лечебной или диагностической целью показана при любой форме бронхиальной астмы, в том числе смешанной форме при легком, среднем или тяжелом течении (Ответ на вопрос № 4).

Из пункта 1 Выводов «Аналитико-синтезирующей части» следует, что смерть ФИО3 наступила после эффективной реанимации от постреанимационной болезни, осложненной мультиорганной дисфункцией (полиорганной недостаточностью). Ни один из установленных при производстве настоящей экспертизы дефектов медицинской помощи, указанных в пунктах 2,3 «Аналитико-синтезирующей части», сам по себе не привел к возникновению клинической смерти, проведению реанимационных мероприятий, обусловивших постреанимационную болезнь и к развитию осложнений. Следовательно, косвенной причинно-следственной связи между перечисленными дефектами и наступлением смерти ФИО3 не установлено (Ответ на вопрос № 5).

Изменения у ФИО3 на ЭКГ 05.12.2018г. (диффузные нарушения процессов реполяризации), данные холтеровского исследования 06.12.2018г. (удлинение интервала QT в течение 67% времени не исключающее вероятность возникновение аритмии) являлись показанием для консультации врача-кардиолога. Госпитализация в профильное отделение «терапия» не предусматривает в качестве лечащего врача врача-кардиолога, который осуществляет лечение пациентов в специализированном кардиологическом отделении (Ответ на вопрос № 6).

ФИО3 04.12.2018г. обратилась в БУ ХМАО - Югры «Мегионской городской больницы №1» самостоятельно и была госпитализирована без направления от амбулаторного звена (Ответ на вопрос № 7).

12.11.2018 на время прибытия реаниматолога в 10:25 (вызов в 10:23) ФИО3 уже проводились реанимационные мероприятия. По прибытии реаниматолога реанимационные мероприятия были продолжены (непрямой массаж сердца 100 компрессий в минуту интубация трахеи трубкой № 8,5 мм, с первой попытки без осложнений признаков аспирации нет, начата ИВЛ мешком Амбу 10 в мин. В/в введено р-р адреналина 0,1 %- 1мл, р-р атропина 0,1 %-1мл Зраза). С целью проведения нейровегетативной защиты головного мозга от гипоксии в/в введен р-р морфии 1%-1мл) до восстановления витальных функций. После появления в 10:50 сердечного ритма и пульса на локтевой артерии, ФИО3 сразу же была транспортирована в отделение реанимации. Следовательно, проведение реанимационных мероприятий начато ФИО3 максимально быстро. При восстановлении дыхания и кровообращения она сразу же была транспортирована в реанимационное отделение для дальнейших реанимационных мероприятий и интенсивной терапии (Ответ на вопрос № 11).

По данным «Медицинской карты №2251/685 стационарного больного из БУ ХМАО-Югры «Мегионской городской больницы № l» ФИО3 госпитализирована 04.12.2018г. по личному обращению с целью уточнения диагноза и подбора лекарственной терапии. При госпитализации ей был установлен предварительный диагноз: «Основной: ХОБЛ (хроническая обструктивная болезнь легких) 2 стадии, степень GOLD 2, класс В, обострение. Осложнение: ДН 0. Сопутствующие: Гипертоническая болезнь I стадии, степень АГ 1. Риск 2.». Окончательный диагноз «Бронхиальная астма смешанная форма» был установлен ФИО3 после дополнительно проведенных обследований (Ответ на вопрос № 13).

Реанимационные мероприятия ФИО3 12.11.2018 г. продолжались 25 минут, выполнены своевременно от времени прибытия реаниматолога в 10:25 (вызов в 10:23) до восстановления сердечного ритма и пульса на локтевой артерии в 10:50 (Ответ на вопрос № 2 а).

Экстренная медицинская помощь, в том числе реанимационные мероприятия, с целью спасения жизни, оказываются безотлагательно при наличии любых внезапных состояний, в том числе вне медицинской организации, в амбулаторных и стационарных условиях, что соответствует Клиническим рекомендациям по «Стандартам и порядку оказания медицинской помощи» (Ответ на вопрос № 4 а).

Экстренная медицинская помощь, ФИО3 за период с 12.11.2018 г. по 19.11.2018г. соответствовала «Порядку оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «анестезиология и реаниматология», утвержденному Приказом от 15 ноября 2012 г. № 919н. (Ответ на вопрос № 5 а) (Т.2 л.д. 154-183).

Комиссионная судебно-медицинская экспертиза проведена на основании определения суда, в порядке, установленном ст. 84 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. Экспертное заключение соответствует требованиям, предусмотренным ст. ст. 85, 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, нарушений процедуры проведения экспертизы, предусмотренной положениями Федерального закона Российской Федерации от 31.05.2001 N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации", свидетельствующих о недостоверности экспертного заключения, не установлено. Экспертное заключение полное, мотивированное и ясное, в связи с чем суд не находит оснований не доверять данному заключению, сторонами указанное заключение оспорено не было.

Представленные в материалы дела заключение № 083/2019 от 14.05.2019, заключение № 455 от 27.09.2019 и заключение № 24 от 20.07.2021 судом оцениваются в совокупности со всеми иными доказательствами по делу по правилам ст.67ГПК РФ, при этом суд исходит из того, что эксперты всех вышеуказанных экспертных учреждений пришли к одному и тому же итоговому выводу об отсутствии причинно-следственной связи между оказанием или неоказанием медицинской помощи и наступлением смерти ФИО3 Суд учитывает расхождения в определении причины смерти ФИО3 в заключении № 455 от 27.09.2019 и принимает в качестве доказательства причины смерти заключение эксперта № 05-7-123 «П» от 31.03.2023 ГБУЗ «Самарское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» с выводами, что смерть ФИО3 наступила после эффективной реанимации от постреанимационной болезни, осложненной мультиорганной дисфункцией (полиорганной недостаточностью). Данная экспертиза проводилась комиссией экспертов разных клинических направлений с подробным описанием проведенного исследования, сделанные в результате него выводы и ответы на поставленные вопросы, соответствуют исследовательской части и материалам гражданского дела.

Вместе с тем, суд считает убедительными доводы истца о причинении ему нравственных страданий в связи с недостатками оказания ответчиком медицинской помощи в части оформления медицинской документации – за период госпитализации ФИО6 в БУ ХМАО-Югры «Мегионская городская больница №1» с 04.12.2018 по 12.11.2018 (до проведения ФБС) ФИО3 установлены дефекты медицинской помощи: отсутствует «лента» ЭКГ и не указаны показания для ФБС (фибробронхоскопии), что установлено заключением эксперта № 05-7-123 «П» от 31.03.2023.

Указанные недостатки, хотя и не состоят в прямой причинной связи с наступившими последствиями – смертью пациента, но не могут свидетельствовать о качественном оказании медицинской помощи, в связи с чем суд считает, что сыну пациента ФИО3 по поводу проведенного матери лечения, причинены нравственные страдания. Так, наличие в медицинской документации «ленты» ЭКГ, показаний для ФБС (фибробронхоскопии) и их оценка лечащими докторами ФИО3 перед процедурой фибробронхоскопии, давали бы возможность свести к минимуму характер нравственных страданий истца.

Доводы истца о том, что особенности организации оказания медицинской помощи в 9-ти этажном здании Мегионской городской больницы могли повлиять на своевременность оказания ФИО3 реанимационных мероприятий, суд находит несостоятельными, поскольку экспертами ГБУЗ «Самарское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» сделан вывод, что экстренная медицинская помощь ФИО3 за период с 12.11.2018 по 19.11.2018 соответствовала «Порядку оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «анестезиология и реаниматология», утвержденному Приказом от 15 ноября 2012 г. № 919н. (Ответ на вопрос № 5 а).

Согласно разъяснениям, данным в пункте 14 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", под нравственными страданиями понимаются, в том числе переживания в связи с утратой родственников.

В статье 151 Гражданского кодекса Российской Федерации общие правила компенсации морального вреда, не установил ограничений в отношении случаев, когда допускается такая компенсация. При этом согласно п. 2 ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации нематериальные блага защищаются в соответствии с этим кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (ст. 12 Гражданского кодекса Российской Федерации) вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.

Разрешая заявленное требование о компенсации морального вреда, суд, с учетом вышеприведенных норм материального права и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ, исходит из установленных в ходе судебного разбирательства обстоятельств дела, характера нравственных страданий и переживаний истца, степени вины ответчика, а также принимает во внимание требования разумности и справедливости, считает возможным определить размер компенсации морального вреда ФИО1 в сумме 30000 руб.

Заявленный размер морального вреда в размере 5000000 руб. истцом завышен и не подтвержден доказательствами, в связи с чем, исковые требования о взыскании морального вреда в остальной части не подлежат удовлетворению. В порядке ст. 103 ГПК РФ с ответчика в доход бюджета г. Мегиона подлежит взысканию государственная пошлина в размере 300 руб.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Иск Слюфарского ФИО25 к БУ ХМАО-Югры «Мегионская городская больница» о компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с БУ «Мегионская городская больница» в пользу Слюфарского ФИО26 компенсацию морального вреда в размере 30000 рублей.

Взыскать с БУ «Мегионская городская больница» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 300 руб.

Решение может быть обжаловано в суд Ханты-Мансийского автономного округа - Югры через Мегионский городской суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Председательствующий подпись.

<данные изъяты> Л.Г.Коржикова

Мотивированное решение в окончательной

форме составлено 19 мая 2023 года