Дело №

24RS0032-01-2021-006727-12

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

29 мая 2023 года г. Красноярск

Ленинский районный суд г.Красноярска в составе

председательствующего судьи Ковязиной Л.В.,

с участием старшего помощника прокурора Ленинского района г.Красноярска Мироновой Н.С.,

при секретаре судебного заседания Щуко А.Ю.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к Краевому государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Красноярская межрайонная клиническая больница №20 имени И.С. Берзона» о взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 обратилась с иском в суд к КГБУЗ «Красноярская межрайонная клиническая больница №20 имени И.С. Берзона» о взыскании компенсации морального вреда.

Требования мотивированы тем, что состояла в зарегистрированном браке с ФИО1 15.06.2021 года ФИО1 обратился к врачу-терапевту Красноярской городской поликлиники №. Врачом поставлен диагноз ОРЗ и ФИО1 отправлен домой на лечение. 18.06.2021 года в связи с ухудшением состояния ФИО1 истцом вызван на дом участковый врач-терапевт Красноярской городской поликлиники № ФИО6 При осмотре ФИО1 пояснил врачу, что испытывает боль и першение в горле, потерю вкусов и запахов, одышку при физических нагрузках, кашель с отхождением белой и прозрачной мокроты, температуру 39,8С, головную боль и слабость. В этот же день в связи с ухудшением состояния здоровья мужа истцом вызвана «ковидная бригада» Красноярской городской поликлиники №, для забора у ФИО1 анализа на РНК коронавируса SARS-Cov-2. Результат данного анализа оказался положительным. 18.06.2021 года в связи ухудшением состояния здоровья ФИО1 истцом вызвана бригада скорой помощи. По результатам осмотра бригадой скорой помощи сначала отказано в госпитализации, однако, когда ФИО1 в присутствии врачей потерял сознание, он все же был госпитализирован в КГБУЗ «Красноярская межрайонная клиническая больница №20 имени И.С. Берзона». После поступления в данное учреждение он долгое время пролежал в приемном отделении, где емустановилось хуже. Впоследствии он был определен в отделение реанимации. В какой момент ему был поставлен диагноз «двухсторонняя пневмония» не известно, однако, истец и супруг сообщали врачам неоднократно, о том, что результат теста на РНК коронавируса SARS-Cov-2 у него положительный. Со слов врачей, до 25.06.2021 года ФИО1 находился в удовлетворительном состоянии, принимал пищу, речь нарушена не была. 26.06.2021 года, позвонив в отделение реанимации, истец получила от дежурного врача информацию о том, что ФИО3 находится в бессознательном состоянии, в связи с чем, врачами принято решение ввести его в искусственную кому и в данный момент он находится на аппарате ИВЛ. 29.06.2021 года ФИО1 умер. 02.07.2021 года истец обратилась в патологоанатомическое отделение КГБУЗ «Красноярская межрайонная клиническая больница №20 имени И.С. Берзона», однако, тело мужа ей не выдали, поскольку его тело по ошибке выдано для захоронения другой семье. Из-за столь халатного отношения к своим должностным обязанностям санитаров патологоанатомического отделения истцу пришлось вызывать сотрудников полиции, впоследствии участвовать в эксгумации и освидетельствовании тела супруга, поскольку его тело было выдано другой семье, и на момент ее обращения он уже был погребен.

Истец считает, что медицинские услуги ФИО1 были оказаны несвоевременно и ненадлежащего качества, с нарушением Порядка оказания медицинской помощи больным с острым нарушением мозгового кровообращения, утв. Приказом Минздрава от 15.11.2012 года № 928 и других Приказов Минздрава РФ. Некачественные медицинские услуги, оказанные врачами КГБУЗ «Красноярская межрайонная клиническая больница №20 имени И.С. Берзона» способствовали наступлению смерти ФИО1 Если бы медицинская помощь ему была оказана качественно и своевременно с проведением необходимых мероприятий, с учетом возраста и состояния здоровья, у него имелись бы шансы на благоприятный исход для жизни. В связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи, которое привело к смерти супруга, а также с перенесенным захоронением, истец претерпела нравственные страдания в виде чувства негодования, возмущения, бессилия, боли от утраты близкого человека, из-за пережитого и увиденного испытала сильный эмоциональный стресс. Просит взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 рублей, а также штраф за неудовлетворение законных требований в размере 50% от суммы, взысканной судом.

В судебном заседании истец ФИО2 заявленные требования поддержала в полном объеме, выразила несогласие с выводами проведенной по делу судебной экспертизы, указывая на то, что при оказании медицинской помощи супругу, выявлены дефекты, указанные в выводах экспертов. При поступлении мужа в больницу, не был взят анализ на коронавирусную инфекцию, не проведен ПЦР тест в период стационарного лечения, что повлияло на формулирование диагноза. Диагнозы при вскрытии и при лечении не совпадали, также не проводилось бактериологическое исследование биологических материалов, для уточнения возбудителя бактериологического возбудителя и не проведена антибиограмма. Не согласна с проведенной экспертизой, озвученные нарушения являются очень серьезными. Считает, что у супруга имелся шанс выздороветь, ему было всего 47 лет, был абсолютно здоровым мужчиной. Кроме того, обращала внимание суда на своевременность обращения ФИО1 за медицинской помощью, указывая, что последний обратился в поликлинику по месту жительства в первый же день болезни, то есть 15.06.2021 года.

Представитель истца по устному ходатайству – адвокат Горюнова И.В. заявленные требования поддержала в полном объеме, указав на наличие недостатков при оказании медицинской помощи ФИО1, применялось неправильное лечение, в связи с чем, привело к летальному исходу. Лечение, которое назначалось ФИО1, не было эффективным, соответственно его состояние ухудшалось. Расхождения в диагнозах говорит о том, что не могли назначить правильное лечение. Если бы провели анализы, то исход ситуации был бы другой.

Представители ответчика ФИО4 и ФИО7 возражали против удовлетворения исковых требований в полном объеме. В приобщенном в судебном заседании 02.11.2022 года возражении представитель ответчика ФИО7 указывает, что 19.06.2021 года в 16 часов 20 минут пациент ФИО1 был доставлен бригадой скорой помощи в приемное диагностическое отделение КГБУЗ «КМКБ № 20». В 16 часов 25 минут дежурным врачом был проведен первичный осмотр, в ходе которого пациент указал, что болеет он с 11.06.2021 года, мазок на Covid-19 у него был взят только 18.06.2021 года, в связи с чем, результат теста на дату поступления в КМКБ № 20 неизвестен. По результатам осмотра дежурным врачом состояние пациента оценено как тяжелое, в связи с чем, последний сразу был осмотрен реаниматологом, которым после проведения компьютерной томографии органов грудной клетки были выявлены признаки двухсторонней полисегментарной пневмонии, объем поражения легочной ткани 80-85% с обеих сторон. На основании этих данных дежурным врачом был поставлен диагноз: подозрение на коронавирусную инфекцию, вызванную Covid-19, двухсторонняя полисегментарная пневмония, тяжелое течение, дыхательная недостаточность-3. Учитывая тяжесть состояния, пациент был госпитализирован в отделение анестизологии и реанимации, время поступления – 17 часов 40 минут, а уже в 17 часов 50 минут ФИО1 был подключен к неинвазивной искусственной вентиляции легких. При поступлении состояние пациента расценено, дежурным врачом, как тяжелое. В 18 часов 00 минут пациент совместно осмотрен заведующим отделением и дежурным терапевтом пульмонологического отделения № ФИО10 Учитывая высокую клинико-рентгенологическую картину развития новой короновирусной инфекции, крайне тяжелое состояние больного, выраженную у него дыхательную недостаточность, было решено, не дожидаясь результатов мазка на Covid-19, начать этиотропную терапию «Коронавир» по схеме и ввести «Илсиру». Состояние пациента при этом по данным динамического наблюдения деаниматологами оставалось тяжелым (а не удовлетворительным, как указывает истец), стабильным, продолжалась искусственная вентиляция легких. 21.06.2021 в 11-20 пациент был осмотрен заведующим - пульмонологическим отделением № ФИО11, лечение согласовали с клиническим фармакологом ФИО12 Далее, 22.06.2021 года была проведена повторная компьютерная томография, в результате которой выявлено, что объем поражения легочной ткани увеличился до 95% с обеих сторон, появились двусторонний плеврит, пневмомедиастинум, мышечная эмфизема. При этом активных жалоб пациент не предъявлял. 23.06.2021 года в 12 часов 36 минут пациент осмотрен торакальным хирургом ФИО13 Показаний к декомпрессионным вмешательствам не выявлено. 24.06.2022 года около 23:30 появились резкие боли в животе, вздутие. Проведена компьютерная томография брюшной полости: данных о пневмоперитонеуме, кишечной непроходимости не выявлено. При этом ФИО1 также был осмотрен заведующим первого хирургического отделения ФИО14, данных об острой хирургической патологии также выявлено не было, к лечению добавлены спазмолитики. 25.06.2021 года в 08:50 в связи с нарастанием дыхательной недостаточности пациент переведен на аппарат искусственной вентиляции легких, начата медикаментозная седация. По состоянию на 10 часов 13 минут 25.06.2021 года зафиксирован объем поражения легочной ткани более 95% с обеих сторон, свободного газа в средостении и мягких тканях нет, плеврит до 1см с обеих сторон. По лабораторным данным у пациента развился сепсис с полиорганной дисфункцией на фоне тяжелой короновирусной инфекции. Проведена коррекция терапии. 28.06.2021 года наблюдается гемодинамика с тенденцией к гипотонии, начата инотропная поддержка норадреналин, по лабораторным показателям прогрессирующая полиорганная недостаточность. 29.06.2021 года в 19 часов 00 минут на фоне нарастающих доз инотропной поддержки и прогрессировании явлений полиорганной недостаточности на мониторе зарегистрированная асистолия, проводимая сердечно-легочная реанимация в полном объеме в течение 30 минут без эффекта. 29.06.2021 года в 19 часов 30 минут констатирована смерть больного.

30.06.2021 проведено патолого-анатомическое вскрытие. Клинический и патологоанатомический диагнозы совпали. 01.07.2021 года ФИО2 было выдано предварительное медицинское свидетельство о смерти серия 0401 №, в котором указан предварительный патологоанатомический диагноз - Двухсторонняя пневмония. 02.07.2021 года получен анализ аутопсийного материала №1004658 - в ткани легкого умершего было обнаружено РНК короновируса SARS COV 2. 19.08.2021 года с учетом гистологических, вирусологических и бактериологических исследований аутопсийного материала оформлено медицинское свидетельство о смерти серия 0401 № взамен предварительного, в котором основным заболеванием указана короновирусная инфекция, вызванная вирусом COVID 19, осложненная двухсторонней пневмонией и респираторным дисстресс-синдромом. За получением данного документа Истица не обращалась. 01.12.2021 года летальный случай ФИО15 разобран на заседании подкомиссии врачебной комиссии КГБУЗ «КМКБ №20 им. И.С. Берзона» по исследованию летальных исходов (КИЛИ №124). Заключением комиссии установлено, что пациент поступил в КГБУЗ «КМКБ № 20» уже в крайне тяжелом состоянии с выраженным объемом поражения легочной ткани, при этом дефектов в оказании медицинской помощи ему в КМКБ № 20 не выявлено, лечение соответствовало установленным рекомендациям, летальный исход являлся непредотвратимым и не зависел от оказания медицинской помощи учреждением. Ссылаясь на указанные обстоятельства, представитель ответчика полагает несостоятельными доводы истца о том, что после поступления в КГБУЗ «КМКБ № 20» ФИО1 длительное время пролежал в приемном покое, а также о том, что последнему была оказана медицинская помощь ненадлежащего качества. Кроме того, как указывает в своих возражениях ФИО7, выраженная дыхательная недостаточность у ФИО1 при поступлении в КГБУЗ «КМКБ № 20» свидетельствуют о том, что истец и ее супруг несвоевременно обратились за медицинской помощью, а довод о том, что на 25.06.2021 года муж истицы находился в удовлетворительном состоянии является несостоятельным, поскольку по данным динамического наблюдения пациент находился в тяжелом и крайне тяжелом состоянии. Проведенная ООО «СК «Ингосстрах-М» в г. Красноярске Медиа-Восток экспертиза также установила, что дефектов оказания медицинской помощи ФИО1 выявлено не было. Ответственность же за выдачу истцу тела ФИО20 вместо ФИО1, по мнению представителя ответчика, лежит на сотруднике ритуальная службы «Сибритуалтранс» и ФИО8, поскольку первый потребовал выдать вместо тела ФИО20 тело ФИО1, а вторая не смогла опознать родственника и забрала для захоронения тело постороннего человека.

В судебном заседании представитель ответчика ФИО4, высказывая свое мнение по результатам судебной экспертизы, пояснил, что пациент ФИО1 поступил в КГБУЗ «КМКБ № 20» в крайне тяжелом состоянии, оказание реанимационного пособия в виде респираторной поддержки легких началось с первой же минуты поступления пациента в стационар. В сопровождении реаниматолога, пациент сразу же поехал на КТ и после этого он был сразу госпитализирован в реанимационное отделение. Пациент при поступлении не информировал о том, что при амбулаторном лечении у него был взят анализ на коронавирусную инфекцию, соответственно не было известно о результатах анализов, которые взяты при амбулаторном лечении. Диагноз сформулирован абсолютно верно, по результатам патологоанатомического вскрытия, по результатам экспертизы качества медицинской помощи, проведенной страховой медицинской компанией, по результатам судебно-медицинской экспертизы, клинические и патологоанатомические диагнозы совпали абсолютно полностью. Пациент получал лечение согласно временным рекомендациям, утвержденным Минздравом России по новой коронавирусной инфекции, положительные анализы на коронавирусную инфекцию пришли после наступления летального исхода. Не проведение бактериологического исследования биологических материалов связано с тем, что пациент не выделял мокроту. Пациент получал в полном объеме антибактериальную, противовирусную и патогенетическую терапию. В связи с чем, анализ был поставлен в соответствии с клиническими, лабораторными и рентгенологическими данными. При поступлении пациента, у него имелось поражение легких 80-85 %, согласно выводов имеется несвоевременная госпитализация в круглосуточный стационар, если бы пациент поступил гораздо раньше, то, вероятнее всего, удалось бы избежать летального исхода. Также пациенту оказывалась обработка пролежней. Пациент не мог самостоятельно дышать без кислородной маски, без нее он умер бы гораздо раньше, потому что с таким поражением легких он дышать самостоятельно просто не мог. На основании проведенной экспертизы, просит полностью отказать истцу в исковых требованиях. Что касается выдачи тела, не оспаривает факт выдачи другого тела, вместе с тем, полагает, что тело было выдано в том числе по причине неправильного указания фамилии сотрудником ритуальной службы, которая приехала за выдачей тела ФИО25, назвав фамилию ФИО24.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО8 в судебное заседание не явилась, о дате, времени и месте рассмотрения дела извещена своевременно и надлежащим образом, о причинах неявки суд не уведомила, ходатайств об отложении или рассмотрении дела в свое отсутствие не направляла.

Представитель третьего лицо, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, ООО «СК «Ингосстрах-м» в г. Красноярск – ФИО9 ФИО16 в судебное заседание не явилась, о дате, времени и месте рассмотрения дела извещена своевременно и надлежащим образом, ходатайствовала о рассмотрении дела в свое отсутствие. В представленном ранее отзыве на исковое заявление представитель филиала указывала, что согласно экспертному заключению № 6/1/1528700 от 16.11.2021 года в период с 16.06.2021 года по 29.06.2021 года медицинская помощь ФИО1 в КГБУЗ «КМКБ № 20» была оказана надлежащего качества, каких-либо дефектов не выявлено.

Старший помощник прокурора Ленинского района г. Красноярска Миронова Н.С. в судебном заседании полагала, что исковые требования истца о взыскании компенсации морального вреда подлежат частичному удовлетворению в общей сумме 250 000 руб., поскольку согласно заключению судебной экспертизы, при оказании медицинской помощи ФИО1 работниками ответчика имеются недостатки, указанные в п. 6 заключения экспертов. Кроме того, полагает, что имеются основании для взыскании компенсации морального вреда, в связи с нравственными и моральными страданиями истца, вызванными ошибкой санитара морга по выдаче тела умершего ФИО1 другой семье с его последующем захоронением и произведенной эксгумацией тела.

Судом принято решение о рассмотрении дела в отсутствии не явившихся участников процесса в соответствии со ст.167 ГПК РФ.

Суд, выслушав участников процесса, исследовав материалы дела, заглушав заключения прокурора, находит исковые требования обоснованными и подлежащими частичному удовлетворению, по следующим основаниям.

Согласно п. 2 ст.19 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования.

В силу ст.1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

В соответствии с п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (ст. 1064 - 1101 ГК РФ) и ст. 151 ГК РФ.

В соответствии со ст.151 ГК РФ если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Как следует из ст.1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме (ч.1). Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (ч.2).

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (абз. 2 ст. 151 ГК РФ).

В пункте 25 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований.

В пункте 48 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи.

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Согласно п. 49 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Как следует из материалов дела и установлено судом, ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, и ФИО26 Ирина Петровна, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, заключили 21.07.2012 года брак, о чем 21.07.20212 года составлена запись акта о заключении брака № 343. После заключения брака жене присвоена фамилия «Никитина».

15.06.2021 года ФИО1 обратился за неотложной помощью в Красноярскую городскую поликлинику №, что подтверждается соответствующей справкой из медицинской карты последнего. Жалобы у пациента на общее недомогание, заложенность носа, головную и мышечную боль, кашель с отделением слизистой мокроты и повышенную температуру тела в течение 4 дней. ФИО1 постановлен диагноз ОРЗ средней степени, назначено лечение и амбулаторный режим.

В связи с ухудшением самочувствия, 18.06.2021 года ФИО1, жалующимся на боль и першение в горле, потерю вкусов и запахов, головную боль, температуру 39,8С и другие симптомы вызван врач-терапевт Красноярской городской поликлиники № на дом. Кроме того, в тот же день ФИО2 вызвана «ковидная бригада» Красноярской городской поликлиники № для взятия у ее супруга анализа на РНК коронавируса SARC-Cov2.

В связи с тем, что состояние ФИО1 продолжало ухудшаться, ФИО2 19.06.2021 года вызвала бригаду скорой помощи, которая поначалу отказывала в госпитализации больного, однако, после того, как последний потерял сознание, приняла решение госпитализировать ФИО1 в КГБУЗ «КМКБ № 20 им. И.С. Берзона», куда он поступил в 16 часов 20 минут 19.06.2021 года.

29.06.2021 года ФИО1 умер, что подтверждается свидетельством о смерти III-БА №.

10.07.2021 года выдана справка о смерти № С-04643 ФИО1, умершего 29.06.2021 года в 19 часов 30 минут, причина смерти указана: двусторонняя пневмония.

В целях оценки своевременности и качества оказываемой медицинской помощи ФИО1 работниками КГБУЗ «КМКБ № 20 им. И.С. Берзона», в ходе рассмотрения дела судом назначена судебно-медицинская экспертиза.

Из заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы КГБУЗ «ККБСМЭ» № 660 от 30.12.2022 года следует, что 18.06.2021 года при оказании ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, амбулаторной помощи терапевтом КГБУЗ «Городская поликлиника №» ему был установлен диагноз: острая инфекция дыхательных путей. При госпитализации в КГБУЗ «КМКБ № 20 им. И.С. Берзона» 19.06.2021 года больному установлен диагноз: подозрение на коронавирусную инфекцию, вызванную Covid-19, осложнение: двухсторонняя полисегментарная пневмония, тяжелое течение. При этом, как указывают эксперты, диагноз врачами КГБУЗ «КМКБ № 20 им. И.С. Берзона» был установлен верно, соответствовал эпидемической ситуации по COVID-19, клиническим проявлениям, а также результатам обследования. Результат ПЦР на COV1D-19 от 18.06.2021 года врачам при постановке диагноза известен не был.

Экспертами установлено, что тяжесть состояния пациента была оценена правильно. Диагностические исследования при оказании ФИО1 медицинской помощи при его госпитализации в КГБУЗ «КМКБ №20 им. И.С. Берзона» 19.06.2021 года проведены в достаточном объеме для установления диагноза, оценки тяжести состояния и определения тактики лечения пациента. Проведен осмотр врача приемного покоя с оценкой объективного статуса, проведены общеклинические и биохимические лабораторные исследования, КТ органов грудной клетки. Состояние оценено как тяжелое/крайне тяжелое, ФИО1 госпитализирован в отделение анестезиологии-реанимации на респираторную поддержку НИВЛ.

Кроме того, отвечая на вопросы, поставленные судом, эксперты указывают, что в КГБУЗ «КМКБ №20 им. И.С. Берзона» порядок оказания медицинской помощи пациенту ФИО1 соблюден. При первичном обращении ФИО1 был госпитализирован в стационар на этап оказания интенсивной медицинской помощи по тяжести состояния. Объем и условия предоставления медицинской помощи соответствуют основному нормативно-правовому документу Министерства здравоохранения РФ «Временным методическим рекомендациям «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19)». Нарушений Федерального закона от 21.11.2011 « 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» не выявлено. Таким образом, ФИО1 в КГБУЗ «КМКБ №20 им. И.С. Берзона» медицинская помощь оказана в необходимом объеме, оказана специалистами, имеющими соответствующее образование. Лечебно-диагностические мероприятия проведены в достаточном объеме, тактика ведения и медикаментозная терапия соответствовали диагностированному заболеванию с учетом тяжести.

Медицинская помощь анестезиологами-реаниматологами КГБУЗ «КМКБ №20 им. Н.С. Берзона» ФИО1 проведена надлежащим образом и в полном объеме согласно приказу от 15.11.2012 года №919н Об утверждении порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «Анестезиология и реаниматология», ФЗ от 21.11.2011 года №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ» и временным методическим рекомендациям «Профилактика, диагностика и лечение новой короновирусной инфекции (COVID-19)». Версия 11 (07.05.2021 года).

В то же время экспертами выявлен и ряд недостатков, допущенных при оказании медицинской помощи ФИО1 работниками КГБУЗ «КМКБ №20 им. Н.С. Берзона», которые заключались в следующем:

- не уточнены результаты ПЦР на Covid-19, проведенные амбулаторно 18.06.2021 года;

- не проведено исследование ПЦР на COVID-19 в период стационарного лечения, что повлияло на формулирование диагноза;

- не правомочен окончательный клинический диагноз «Не подтверждённая коронавирусная инфекция Covid-19»;

- не проводились бактериологические исследования биологических материалов (крови, мокроты, носоглотки и др.) пациента для уточнения возбудителя бактериологического поражения, антибиотикограммы для возможной более эффективной коррекции антибактериальной терапии.

При этом, как установлено в ходе производства экспертизы, выявленные недостатки не повлияли на исход заболевания, поскольку все лечебно-диагностические мероприятия проводились в соответствии с установленным заболеванием «Новая коронавирусная инфекция Covid-19, осложненная двухсторонней тотальной пневмонией с объемом поражения 80-95%, КТ-4».

При этом основным выводом экспертом является то, что прямой причинно-следственной связи между действиями (бездействиями) работников КГБУЗ «КМКБ № 20 им И.С. Берзона» и смертью ФИО1 не установлено. Ведущей же причиной летального исхода стала поздняя госпитализация ФИО1, который поступил на 9-й день болезни со значительным поражением легких 80-85%, дыхательной недостаточностью, необходимостью проведения интенсивной терапии с респираторной поддержкой. На фоне адекватной медикаментозной терапии заболевание прогрессировало с распространением поражения легких до 95%, формированием ОРДСВ, отека вещества головного мозга с вклинением в большое затылочное отверстие, что и явилось причиной смерти.

В соответствии с ч. 1 ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы (часть 2 статьи 67 ГПК РФ).

Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности (часть 3 статьи 67 ГПК РФ).

Суд не усматривает оснований ставить под сомнение достоверность заключения судебно-медицинской экспертизы, поскольку экспертиза проведена компетентными экспертами, имеющими соответствующее образование и стаж работы в соответствующих областях экспертизы. Об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения эксперты предупреждены. Указанное экспертное заключение дает ясные и полные ответы на поставленные вопросы, не содержит каких-либо противоречий, содержит подробное описание проведенных исследований, отвечает принципам относимости, допустимости, достоверности и достаточности доказательств.

Выводы, изложенные в названном заключении в своей совокупности также подтверждаются: медицинской документацией, содержащейся в медицинской карте амбулаторного больного ФИО1, в медицинской карте стационарного больного ФИО1, в протоколе заседании подкомиссии врачебной комиссии КГБУЗ «КМКБ № 20 им И.С. Берзона» по исследованию летальных исходов в группе пациентов с COVID-19 от 01.12.2021 года, экспертного заключения (протокола оценки качества медицинской помощи) филиала ООО «СК «Ингосстрах-М» в г. Красноярск-Мелика-Восток».

Оснований для проведения повторной либо дополнительной экспертизы в соответствии со ст. 87 ГПК РФ, не усматривалось.

В пункте 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 N 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.) или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, и др.

Как разъяснено в абз.2 п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 N 10, суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора.

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (абзац второй пункта 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда").

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы третий и четвертый пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина").

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинная связь между наступившим вредом и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. Гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если не докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом, в частности статьей 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации. Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда влечет наступление негативных последствий в виде физических и нравственных страданий потерпевшего. При этом закон не содержит указания на характер причинной связи (прямая или косвенная (опосредованная) причинная связь) между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим моральным вредом и не предусматривает в качестве юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности возместить моральный вред только прямую причинную связь.

Следовательно, для привлечения к ответственности в виде компенсации морального вреда юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага (в настоящем случае - право на родственные и семейные связи), при этом на причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины, то есть установленная законом презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Согласно приведенному правовому регулированию спорных отношений возможность взыскания компенсации морального вреда не поставлена в зависимость от наличия только прямой причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом.

Частями 2 и 3 ст. 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ установлено, что медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

В соответствии с "Методическими рекомендациями по возмещению вреда (ущерба) застрахованным в случае оказания некачественной медицинской помощи в рамках программ обязательного медицинского страхования" (утв. Федеральным Фондом обязательного медицинского страхования 27 апреля 1998 г. - письмо от 5 мая 1998 г.N 1993/36.1-и), под некачественным оказанием медицинской помощи следует понимать, оказание медицинской помощи с нарушениями медицинских технологий и правильности их проведения (раздел "2"), в том числе, невыполнение, несвоевременное или некачественное выполнение необходимых пациенту диагностических, лечебных, профилактических, реабилитационных мероприятий (раздел "4").

Исходя их приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе, как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

В ходе рассмотрения дела, судом установлено, что при оказании медицинской помощи ФИО1 работниками КГБУЗ «КМКБ №20 им. Н.С. Берзона» имелись недостатки, не повлиявшие на исход заболевания, и не находившиеся в прямой причинно-следственной связи со смертью ФИО1, однако невыполнение в полном объеме лечебно-диагностических мероприятий по заболеванию, а именно: не уточнены результаты ПЦР на Covid-19, проведенные амбулаторно 18.06.2021 года, не проведено исследование ПЦР на COVID-19 в период стационарного лечения, что повлияло на формулирование диагноза; не правомочен окончательный клинический диагноз «Не подтверждённая коронавирусная инфекция Covid-19»; не проводились бактериологические исследования биологических материалов (крови, мокроты, носоглотки и др.) пациента для уточнения возбудителя бактериологического поражения, антибиотикограммы для возможной более эффективной коррекции антибактериальной терапии, свидетельствует о наличии вины ответчика при оказании ФИО1 медицинской помощи ненадлежащего качества, то есть создание риска прогрессирования имеющегося заболевания.

Указанное является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

Доводы представителя ответчика о том, что допущенные недостатки не состоят в причинно-следственной связи со смертью ФИО1, которая, обусловлена несвоевременностью обращения пациента за медицинской помощью, являются несостоятельными.

С учетом особо охраняемого характера правоотношений, связанных с охраной здоровья граждан, законодателем на уровне закона установлены гарантии качества оказания гражданам медицинской помощи, в частности, согласно ст. 37 ФЗ N 323-ФЗ, медицинская помощь организуется и оказывается в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями, а также на основе стандартов медицинской помощи.

В данном случае имела место косвенная (опосредованная) причинная связь, когда недостатки оказания медицинским персоналом помощи способствовали влиянию на формулирования диагноза, постановке неправомочного окончательного клинического диагноза «не подтвержденной короновирусной инфекции COVID-19», при исключении которых возможность наступления благоприятного исхода для больного не может быть исключена.

Отсутствие прямой причинно-следственной связи между работниками КГБУЗ «КМКБ №20 им. И.С. Берзона» и смертью ФИО1 не исключает гражданско-правовой ответственности лечебных учреждений за недостатки в оказании медицинской помощи ФИО1, которые косвенно способствовали наступлению его смерти.

Рассматривая требование о компенсации морального вреда, необходимо учитывать, что юридическое значение имеет не только прямая причинная связь, но и косвенная (опосредованная) причинная связь между противоправным поведением и наступившим вредом, если дефекты (недостатки) оказания работниками лечебных учреждений медицинской помощи могли способствовать ухудшению состояния здоровья ФИО1 и привести к неблагоприятному для него исходу, то есть к смерти.

Ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине дефектов ее оказания причиняет страдания, то есть причиняет вред, как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

Вместе с тем наличие косвенной причинной связи между противоправным поведением и наступившим вредом может влиять на размер взыскиваемой в пользу потерпевшего компенсации морального вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суд учитывает, что истец пережила сильные нравственные страдания в связи с потерей супруга и смерть близкого человека нарушила сложившиеся семейные связи и личные неимущественные права истца, при этом отсутствует возможность когда-либо восполнить эту утрату и восстановить в полной мере нарушенное право, характер и степень причиненных истцу нравственных страданий, а также конкретные обстоятельства дела, в частности, степень родства истца, возраст умершего, статус ответчика, как бюджетного учреждения.

Гибель родственника и близкого человека сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие родственников и членов семьи, влечет состояние субъективного эмоционального расстройства, поскольку утрата близкого человека рассматривается в качестве наиболее сильного переживания, препятствующего социальному функционированию и адаптации лица к новым жизненным обстоятельствам, а также нарушающего неимущественное право на родственные и семейные связи.

С учетом обстоятельств дела, индивидуальных особенностей истца, характера взаимоотношений, характера допущенных недостатков при оказании медицинской помощи ФИО1, с учетом необходимости соблюдения баланса интереса сторон по делу, суд полагает возможным определить размер компенсации морального вреда в разумных пределах в размере 100 000 руб.

Разрешая требование о взыскании с ответчика в пользу истца штрафа, суд учитывает следующее.

В силу п. 1 ст. 84 ФЗ от 21.11.2011 №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», граждане имеют право на получение платных медицинских услуг, предоставляемых по их желанию при оказании медицинской помощи, и платных немедицинских услуг (бытовых, сервисных, транспортных и иных услуг), предоставляемых дополнительно при оказании медицинской помощи.

К отношениям, связанным с оказанием платных медицинских услуг, применяются положения Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 года N 2300-1 «О защите прав потребителей» (п. 8 ст. 84 федерального закона от 21.11.2011 г. N 323-ФЗ).

Как разъяснено в п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2012 N 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», к отношениям по предоставлению гражданам медицинских услуг, оказываемых медицинскими организациями в рамках добровольного и обязательного медицинского страхования, применяется законодательство о защите прав потребителей.

Согласно п. 6 ст. 13 Закона о защите прав потребителей, при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятьдесят процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.

Указанные положения Закона о защите прав потребителей, устанавливающие ответственность исполнителя услуг за нарушение прав потребителя в виде штрафа, подлежат применению к отношениям в сфере охраны здоровья граждан при оказании гражданину платных медицинских услуг.

При этом основанием для взыскания в пользу потребителя штрафа является отказ исполнителя, в данном случае - исполнителя платных медицинских услуг, в добровольном порядке удовлетворить названные в Законе РФ «О защите прав потребителей» требования потребителя этих услуг.

Между тем, как следует из материалов дела, ФИО1 была оказана медицинская помощь бесплатно в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи.

На возмездной основе, на основании заключенного с медицинской организацией договора медицинские услуги ФИО1 не оказывались.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу о том, что исковые требования ФИО2 в части взыскания с ответчика штрафа за нарушение прав потребителя не подлежат удовлетворению, поскольку медицинская помощь ее супругу была оказана в рамках обязательного медицинского страхования, тогда как положения Закона «О защите прав потребителей», устанавливающие, в том числе, в пункте 6 статьи 13 ответственность исполнителя услуг за нарушение прав потребителя в виде штрафа за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя, подлежат применению к отношениям в сфере охраны здоровья граждан при оказании гражданину платных медицинских услуг (ч. 8 ст. 84 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Разрешая требование истца о взыскании с ответчика компенсации морального вреда, связанной с нравственными страданиями, перенесенными в связи с выдачей тела ФИО3 для захоронения посторонним лицам, суд приходит к следующим выводам.

Согласно пояснениям ФИО2, 02.07.2021 года она обратилась в патологоанатомическое отделение КГБУЗ «КМКБ № 20 им. И.С. Берзона» с целью получения тела ее умершего мужа, однако, сотрудники учреждения сообщили, что тело ФИО1 по ошибке уже было выдано для захоронения другой семье. В связи с данным инцидентом ФИО2 обращалась в правоохранительные органы, ей пришлось участвовать в эксгумации и освидетельствовании тела своего супруга ФИО1, поскольку семья, которой по ошибке было выдано тело мужа истца, уже похоронила его.

В соответствии со справкой, выданной КГБУЗ «КМКБ №20 им. И.С. Берзона» ФИО19 работает со 02.09.2019 года в должности санитара патологоанатомического отделения по настоящее время.

Допрошенный в ходе судебного заседания 24.10.2022 года свидетель ФИО19 пояснил, что со 02.09.2021 года по настоящее время работает в должности санитара морга КГБУЗ «КМКБ № 20 им. И.С. Берзона. 02.07.2021 года у санитаров морга наблюдалась существенная нагрузка: происходила выдача 26 тел, было произведено 22 вскрытия, поступило 18 новых тел, в связи с чем, приходилось работать в ускоренном режиме. К 09:10 приехала выносная бригада ООО «Сибритуалтранс», которая доставляет тела для захоронения, и потребовала выдать тело ФИО24. Как пояснил свидетель, он выкатил тело ФИО24, его поместили в гроб, после чего ФИО19 попросил пригласить родственников в ритуальный зал, однако, получил ответ, что они опаздывают. ФИО19 не стал дожидаться родственником умершего и пошел заниматься укладкой других тел. Через некоторое время его позвали обратно в ритуальный зал, поскольку сказали, что приехали родственники ФИО17. ФИО19 вернулся и стал заполнять все необходимые бумаги, оформив тем самым выдачу тела ФИО1 родственникам ФИО20, не проверив при этом у последних документы, удостоверяющие личность. После этого примерно в 11 часов приехала выносная бригада ООО «Ритуал» и также потребовала тело ФИО24. Тогда ФИО19 понял, что первая бригада ошиблась, и должна была назвать фамилию ФИО17 и сообщил бригаде ООО «Ритуал», что тело ФИО24 уже выдано, на что получил указание найти умершего с похожей фамилией. В качестве такого умершего ФИО19 и был выбран ФИО20 Дополнительно на вопрос помощника прокурора допрошенный свидетель пояснил, что вынес тело ФИО1 первой бригаде, но в книге выдачи ошибочно написал фамилию ФИО20, а родственники последнего опознали умершего в ФИО1

Таким образом, исходя из установленных обстоятельств дела, суд приходит к выводу о том, что тело ФИО1 санитаром морга КГБУЗ «КМКБ № 20 им. И.С. Берзона» ФИО19 ошибочно было выдано родственникам ФИО20 Санитаром морга КГБУЗ «КМКБ № 20 им. И.С. Берзона» допущена ситуация, при которой было выдано тело не того человека при указании в журнале о выдаче тела ФИО20

Как следует из должностной инструкции санитара патологоанатомического отделения (морга), утвержденного главным врачом КГБУЗ «КМКБ №20 им. ФИО5» ФИО21 12.01.2012 года, санитар морга обязан осуществлять прием доставленных из отделений больницы и прикрепленных стационаров в патологоанатомическое отделение умерших больных, имеющих маркировку на бедре установленного образца и при наличии сопроводительных документов (п. 2.1.); производить регистрацию приема и выдачи умерших дольных в специальном журнале (п. 2.2.); осуществлять одевание тела умершего, укладку его в гроб и выдачу тела родственникам или лицам их заменяющим по предъявлению документов (п. 2.10); знать и исполнять свои функциональные обязанности (п. 2.20). В частности, ФИО19, выдавший тело ФИО1 вместо тела ФИО20, с должностной инструкцией был ознакомлен 02.09.2019 года, 20.01.2021 года и 18.01.2022 года, о чем в листе ознакомления поставил соответствующие подписи.

Таким образом, именно на санитара морга КГБУЗ «КМКБ № 20 им. И.С. Берзона» возложена обязанность по регистрации приема и выдачи умерших больных в специальных журналах, а перед выдачей трупа родственникам или их заменяющим лицам - по одеванию покойника, укладыванию его в гроб и доставлению в ритуальный зал для выдачи родственникам или иным уполномоченным лицам, у которых при этом надлежало проверять документы.

Следовательно, именно санитаром морга КГБУЗ «КМКБ № 20 им. И.С. Берзона» была допущена ошибка при выдаче тела ФИО1 вместо тела ФИО20 сотрудникам ритуальной службы, ответственность за совершение данного деяния вопреки доводам представителя ответчика должна быть возложена именно на медицинское учреждение.

Каких-либо документов, подтверждающих довод ответчика о том, что вина в произошедшем возложена на сотрудника ритуальной службы и родственниках ФИО20, которые опознали последнего в ФИО1, суду представлено не было.

Определяя размер компенсации морального вреда, учитывая степень тяжести причиненных нравственных страданий супруге умершего, суд полагает необходимым взыскать с ответчика в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 200 000 руб.

Испытывая боль и страдания от потери близкого человека, ФИО2 вправе была рассчитывать и на внимательное отношение сотрудников организации, в которой хранилось тело ФИО1, которая осуществляла подготовку тела к похоронам и выдачу тела родственникам.

Следует признать, что в результате действий сотрудников ответчика были нарушены личные неимущественные права истца на достойное погребение его близкого человека, достойное и уважительное отношение к телу умершего.

Суд учитывает характер причиненных моральных и нравственных страданий, обстоятельства их причинения, степень перенесенных переживаний, связанных с ошибкой при выдаче тела и необходимостью последующей эксгумации и опознания ФИО1, отсутствие умысла со стороны ответчика на причинение вреда, требования разумности и справедливости.

В соответствии с п. 1 ст. 103 ГПК РФ издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов.

Следовательно, с ответчика КГБУЗ «Красноярская межрайонная клиническая больница №20 имени И.С. Берзона» в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в размере 300 руб.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО2 к Краевому государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Красноярская межрайонная клиническая больница №20 имени И.С. Берзона» о взыскании компенсации морального вреда, удовлетворить частично.

Взыскать с Краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Красноярская межрайонная клиническая больница №20 имени И.С. Берзона» ИНН <***> в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 300 000 руб.

Взыскать с Краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Красноярская межрайонная клиническая больница №20 имени И.С. Берзона» ИНН <***> в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 300 руб.

В удовлетворении требований ФИО2 к Краевому государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Красноярская межрайонная клиническая больница №20 имени И.С. Берзона» о взыскании штрафа, отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Красноярского краевого суда в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме с подачей жалобы через Ленинский районный суд г. Красноярска.

Председательствующий: Л.В. Ковязина

Мотивированный текст решения изготовлен 16 июня 2023 года.