Решение по делу № 2-1113/2022 от 23.12.2022 - о признании договора дарения доли квартиры недействительным, аннулировании в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним записи о регистрации права собственности на долю в жилом помещении.

Дело №2-1113/2022

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

23 декабря 2022 года

Дубненский городской суд Московской области в составе:

Председательствующего судьи Лозовых О.В.,

С участием прокурора Пискаревой В.Ю.,

При секретаре Лопатиной Л.О.,

Рассмотрев в открытом судебном заседании объединенное гражданское дело по иску ФИО2 к ФИО3 о признании договора дарения доли квартиры недействительным и применении последствий недействительности сделки

и иску Министерства социального развития Московской области в защиту прав несовершеннолетней ФИО1 к ФИО2 и ФИО3 о признании договора дарения доли квартиры недействительным, аннулировании в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним записи о регистрации права собственности на долю в жилом помещении,

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 обратился в суд с иском ФИО3 о признании недействительным договора дарения доли в праве общей собственности на квартиру, заключенного 15 ноября 2021 года между ним и ФИО3, удостоверенного нотариусом Дубненского нотариального округа <адрес> ФИО24 15 ноября 2021 г., запись в реестре №; аннулировании записи в ЕГРН № от 18 ноября 2021 г. о государственной регистрации права общей долевой собственности ФИО3 на 5/8 доли квартиры с кадастровым №, общей площадью 44,2 кв.м, расположенной по адресу: <адрес>, восстановлении в ЕГРН записи о праве собственности истца в отношении 5/8 доли квартиры с кадастровым №, общей площадью 44,2 кв.м, расположенной по адресу: <адрес>.

В обосновании заявленных требований истец ФИО2 ссылался на те обстоятельства, что 15 ноября 2021 г. между ним и ответчиком был заключен договор дарения 5/8 доли в праве общей собственности на 2-х комнатную квартиру, расположенную по адресу: <адрес>. Указанная сделка была совершена истцом под влиянием обмана со стороны ответчика, введением в заблуждение относительно природы сделки и ее последствий. Вышеуказанная квартира была приобретена истцом и его умершей ДД.ММ.ГГГГ супругой – ФИО9 в период их брака – ДД.ММ.ГГГГ Спорная доля квартиры принадлежала истцу на основании свидетельства о праве на наследство по закону и свидетельства о праве на долю в общем имуществе супругов, выдаваемого пережившему супругу. Непосредственно с ФИО9 истец находился в браке почти 20 лет, от данного брака имеется ребенок – ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. После смерти супруги истец находился в тяжелом психологическом состоянии, с дочерью общение ему давалось тяжело. Узнав о смерти супруги истца, ответчик начала уделять больше времени общения с ним, способствовала развитию близких отношений, после оформления наследственных прав, истец и ответчик вступили в зарегистрированный брак, целью которого, по мнению истца, было получение в собственность спорной квартиры. До заключения брака и в его период ФИО3 уговаривала истца убедить других собственников квартиры переоформить принадлежащие им доли на нее. При этом, в собственности ответчика имелось другое жилье – квартира по адресу: <адрес>, тогда как истец другого жилья не имеет. После регистрации брака - ДД.ММ.ГГГГ отношения между сторонами стали портиться, ответчик настраивала истца против дочери, бывшей тещи – ФИО23 и падчерицы – ФИО22, которые также испытывали давление со стороны ФИО3 Не сумев убедить истца и других собственников оформить спорную квартиру на нее, ФИО3 путем оказания давления на истца заставила оформить в ее пользу договор дарения принадлежащей ему доли, угрожая разводом и подтвердив свои намерения обращением с соответствующим заявлением в ЗАГС. После заключения договора дарения 15.11.2021 г., ФИО3 отказалась забирать заявление о разводе и 14.12.2021 г. брак между сторонами был расторгнут. При этом, намерений вселяться в спорную квартиру ответчик не имела, все ее действия были направлены на обман истца и введение его в заблуждение с целью получения данной квартиры либо ее доли в дар с последующим улучшением своего материального положения. Таким образом, указанная сделка была совершена под влиянием обмана со стороны ответчика, вследствие введения истца в заблуждение относительно природы сделки и ее последствий, в связи с чем ФИО2 обратился в суд с названным иском.

Министерство социального развития Московской области обратилось в суд в защиту прав несовершеннолетней ФИО1 с иском к ФИО2 и ФИО3 о признании недействительным договора дарения доли в праве общей собственности на квартиру, заключенного 15 ноября 2021 года между ним и ФИО3, и аннулировании записи в ЕГРН № от 18 ноября 2021 г. о государственной регистрации права общей долевой собственности ФИО3 на 5/8 доли квартиры с кадастровым №, общей площадью 44,2 кв.м, расположенной по адресу: <адрес>.

В обосновании заявленных требований истец, полагая указанную сделку недействительной, ссылался на те обстоятельства, что при ее совершении были нарушены права несовершеннолетней ФИО1, зарегистрированной и имеющей право собственности на 1/8 доли данной квартиры; иного жилья ребенок не имеет. Так, указанная сделка, в нарушении требований п. 4 ст. 292 ГК РФ была совершена без согласия органа опеки и попечительства, тогда как на момент заключения оспариваемого договора дарения несовершеннолетняя фактически осталась без попечения родителей –мать умерла, отец от выполнения родительских обязанностей самоустранился.

Определением суда гражданские дела по искам ФИО2 и Министерства социального развития <адрес> объединены в одно производство для их совместного рассмотрения и разрешения.

В судебное заседание истец (ответчик) ФИО2 не явился, извещен надлежащим образом, ранее, в ходе судебного разбирательства заявленные им исковые требования поддержал, дал объяснения, аналогичные доводам, изложенным в иске, дополнительно пояснив, что, находясь в зарегистрированном браке с ответчиком, проживал в принадлежащей ей квартире по адресу: <адрес>, вместе с ее детьми и своей дочерью – ФИО1, отношения с которой у ответчика не сложились, поэтому между ним и дочкой также имелся конфликт, с 11 ноября 2021 г. девочка стала проживать с бабушкой в спорной квартире. В период брака с ФИО3, последняя уверяла его о серьезности и продолжительности их отношений, намерении проживать совместно, однако, несмотря на свои заверения, после заключения договора дарения доли спорной квартиры расторгла брак. Тем самым, ответчик обманула истца, ввела его в заблуждение, не забрав заявление о разводе. Вместе с тем, истец не оспаривал, что в момент совершения сделки понимал значение своих действий, руководил ими.

Представитель истца (ответчика) ФИО2 – ФИО10 исковые требования ФИО2 поддержал, дал объяснения, аналогичные доводам, изложенным в иске, дополнительно пояснив, что в момент заключения договора дарения истец понимал значение своих действий и руководил ими, какими-либо заболеваниями, препятствующими осознать суть договора, не страдал, в связи с чем назначение по делу судебной психолого-психиатрической экспертизы не целесообразно; исковые требования основаны на положениях п. 1 ст. 178, п. 2 ст. 179 ГК РФ.

В судебном заседании представители истца - Министерства социального развития Московской области ФИО11 и ФИО12 заявленные исковые требования поддержали, дали объяснения, аналогичные доводам, изложенным в иске. Одновременно, исковые требования ФИО2 к ФИО3, представители Министерства социального развития Московской области поддержали, полагая их подлежащими удовлетворению, поскольку оспариваемая сделка нарушает права несовершеннолетней ФИО1

Против удовлетворения исковых требований Министерства социального развития Московской области представитель ФИО2 – ФИО10 не возражал, указав, что сделка совершена без согласия органа опеки и попечительства, тогда как на тот момент несовершеннолетняя ФИО1 осталась без отцовского попечения – находилась с ним в конфликтных отношениях, не могла совместно проживать, в связи с чем обращалась в КДН и Прокуратуру г. Дубны.

Ответчик ФИО3 в судебное заседание не явилась, извещена надлежащим образом, ее интересы в судебном заседании представляла адвокат ФИО13, которая исковые требования ФИО2 не признала по доводам, изложенным в письменных возражениях, согласно которым, с истцом ответчик познакомилась в начале 2021 г., после чего он сразу заявил о намерении официально зарегистрировать брак и уже в мае 2021 г. вместе со своей дочерью переехал проживать к ответчику по адресу: <адрес>. Летом 2021 г. стороны подали заявление в ЗАГС и ФИО2 предложил улучшить жилищные условия, так как проживать в квартире ФИО14 было тесно. ДД.ММ.ГГГГ стороны зарегистрировали брак и стали искать варианты совместного жилья, в результате чего ФИО3 стало известно о принадлежащем истцу жилом помещении, которое тот намеревался продать. Однако, другие сособственники продавать жилое помещение отказались. В октябре 2021 г. отношения между ФИО15 и его дочерью ФИО4 стали портиться и после заседания комиссии по делам несовершеннолетних 11.11.2021 г. истец заявил о намерении проживать с дочерью в их квартире, предложил расторгнуть брак и пояснил, что хочет подарить ответчику свою долю в спорной квартире. Инициатива заключить договор дарения исходила от истца, 15.11.2021 г. был заключен договор дарения, нотариусом все права истцу были разъяснены, документы проверены. Со стороны ответчика в отношении ФИО2 не было ни обмана, ни злоупотребления доверием, все решения принимались им самостоятельно. Договор был зарегистрирован в установленном законом порядке, воля сторон сделки была направлена на переход права собственности на спорное имущество, сделка по форме и содержанию соответствует закону. Истец распорядился принадлежащим ему на праве собственности имуществом по своему усмотрению.

Исковые требования Министерства социального развития Московской области представитель ответчика ФИО3 – ФИО13 также не признала по доводам, изложенным в письменных возражениях, согласно которым, исходя из смысла п. 4 ст. 292 ГК РФ во взаимосвязи со ст. 121 и 122 СК РФ, при отчуждении жилого помещения, в котором проживает несовершеннолетний, согласия органа опеки и попечительства, по общему правилу, не требуется поскольку предполагается, что несовершеннолетний находится на попечении родителей и это не опровергнуто истцом. В данном случае – ФИО2 не лишен и не ограничен в родительских правах в отношении несовершеннолетней дочери, которая в спорном жилом помещении зарегистрирована, права пользования квартирой не лишена и не ограничена, ее имущественные права не нарушались и не нарушаются, в связи с чем оснований для удовлетворения исковых требований Министерства социального развития Московской области не имеется.

Несовершеннолетняя ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в судебное заседание не явилась, извещена надлежащим образом, ранее в ходе судебного разбирательства исковые требования о признании недействительным договора дарения доли в праве общей собственности на квартиру, заключенного 15 ноября 2021 года между ее отцом и ФИО3, просила удовлетворить, пояснив, что в период совместного проживания ее отца с ФИО3 – с апреля 2021 г. она проживала в спорной квартире, куда отец периодически приходил ночевать, а с мая 2021 г. до ноября 2021 г. – в квартире ФИО3, где у нее не сложились отношения ни с ней, ни с ее детьми. Отношения с отцом также испортились, он брал кредиты, тратил детские пособия на собственные нужды, настраивал ее против сестры и бабушки, оказывал давление с целью продажи квартиры. С августа 2022 г. ФИО1 проживает у сестры в <адрес>.

Третье лицо – ФИО23 исковые требования ФИО2 и Министрества социального развития Московской области просила удовлетворить, пояснив, является собственником 1/8 доли квартиры по адресу: <адрес>, как наследник своей умершей дочери – ФИО9, с которой истец длительное время состоял в зарегистрированном браке. После смерти супруги, ФИО2 зарегистрировал брак с ФИО3, непродолжительное время проживал с ней и по непонятным причинам подарил ей свою долю в спорной квартире. В период брака ФИО2 и ФИО3, внучка – ФИО1 рассказывала ей о конфликте с ФИО3 и отцом, невозможности совместного проживания с ними, поэтому ФИО23 обратилась с заявлением в КДН, после заседания которой – 11 ноября 2021 г. было принято решение о совместной проживании с внучкой в спорной квартире. В тот же день ФИО2 вернулся в спорную квартиру и сообщил о том, что ФИО3 его выгнала. О том, что принадлежащую ему долю ФИО2 подарил ответчику, стало известно в 2022 г., когда по почте пришло уведомление от ФИО3 с предложением другим собственникам о выкупе ее доли. В настоящее время ФИО4 проживает в <адрес> у сестры, так как опасается, что в спорной квартире поселяться посторонние ей люди; другого жилья у девочки не имеется.

Третье лицо – ФИО22 исковые требования о признании недействительным договора дарения доли в праве общей собственности на квартиру, заключенного 15 ноября 2021 года между ее ФИО2 и ФИО3, просила удовлетворить, пояснив, является собственником 1/8 доли квартиры по адресу: <адрес>, как наследник своей умершей матери– ФИО9 В период брака ФИО2 и ФИО3 ими было принято решение о продаже спорной квартиры для приобретения другого жилья для совместного проживания, но ФИО22 и ФИО23 были против. У ФИО2 с дочерью – ФИО1 в период совместного проживания с ФИО3 испортились отношения и до настоящего времени не восстановлены, с 20 августа 2022 г. девочка проживает с ФИО22 в <адрес>, к отцу возвращаться не хочет. Спорной сделкой, по мнению третьего лица, существенно нарушены права несовершеннолетней ФИО1

Третье лицо – представитель Комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав Администрации г. Дубна Московской области ФИО16 исковые требования ФИО2 и Министерства социального развития Московской области просила удовлетворить, указав, что оспариваемая сделка совершена без согласия органа опеки и попечительства и нарушает права несовершеннолетней ФИО1, которая после смерти матери фактически осталась без родительского попечения. Так, 08.11.2021 г. от несовершеннолетней ФИО1 и ее близких родственников – ФИО22 и ФИО17 в Комиссию поступила информация о нарушении прав несовершеннолетней: после смерти матери отец создал новую семью, где отношения девочки не сложились, ей запрещали общение с родственниками пренебрегали ее нуждами. В осенний период 2021 г. девочка периодически проживала с бабушкой в <адрес>, а выходные проводила с сестрой в <адрес>. Фактически ФИО1 содержала сестра – ФИО22 На тот момент квартира по адресу: <адрес>, где была зарегистрирована ФИО4, сдавалась по найму. 11.11.2021 г. Комиссией был открыт случай нарушения прав несовершеннолетней ФИО1, после с семьей проводилась профилактическая работа. В последующем ФИО2 привлекался к административной ответственности по ст. 5.35 КоАП РФ за ненадлежащее исполнение родительских обязанностей.

Третье лицо – представитель Управления Росреестра по Московской области в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом, причины неявки суду не сообщил, об отложении слушания дела не просил.

Третье лицо – нотариус г. Дубны ФИО24 в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом, причины неявки суду не сообщил, об отложении слушания дела не просил, согласно представленного им отзыва, оспариваемый договор дарения удостоверялся при соблюдении действительного волеизъявления сторон, в связи с чем в удовлетворении иска просил отказать в связи с его необоснованностью; дело просил рассмотреть в его отсутствие.

Прокурор, участвующий в деле – Пискарева В.Ю. исковые требования Министерства социального развития Московской области просила удовлетворить, указав, что, в данном случае, поскольку несовершеннолетняя ФИО1 фактически осталась без родительского попечения, на совершение оспариваемой сделки необходимо было согласие органа опеки и попечительства, которое получено не было, в результате чего права несовершеннолетней, которая в спорной квартире имеет незначительную долю, существенно нарушены.

Выслушав участников процесса, исследовав письменные доказательства, представленные в материалы дела, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении иска ФИО2 и наличии оснований для удовлетворения иска Министерства социального развития <адрес>, руководствуясь следующим.

Судом установлено и следует из материалов дела, ФИО2 и ФИО19 являются родителями ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО19 умерла.

На момент смерти ФИО19 являлась собственником квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, которая состоит из двух изолированных комнат размером по 15,1 кв. м, и 13,2 кв. м, в квартире имеется кухня размером 7,2 кв. м, места общего пользования: ст. шкаф – 0,5 кв.м. и 1,1 кв.м., туалет – 1,0 кв.м., ванная – 2,0 кв.м., кухня – 7,2 кв.м. и коридор 4,1 кв.м.

После смерти ФИО19 ее наследниками ФИО22, ФИО23, несовершеннолетней ФИО1 и ФИО2 оформлены наследственные права в отношении вышеуказанного жилого помещения, после чего сособственниками квартиры стали являться ФИО22, ФИО23 и несовершеннолетняя ФИО1 – доля в праве 1/8 за каждой, а также ФИО2 – 5/8 доли, оформивший свои права как наследник и как переживший супруг.

Согласно выписке из поквартирной карточки, в указанной квартире зарегистрированы ФИО2, несовершеннолетняя ФИО1, а также ФИО22

Из материалов дела следует, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 вступил в зарегистрированный брак с ФИО3

14 декабря 2021 г. на основании совместного заявления супругов от 11.11.2021 г., не имеющих общих детей, не достигших совершеннолетия, брак между ФИО2 и ФИО3 расторгнут.

Судом установлено, что в настоящее время ФИО3 на основании договора дарения, заключенного с ФИО2 15.11.2021г., принадлежит 5/8 доли в праве общей долевой собственности на квартиру общей площадью 44,2 кв.м., расположенную по адресу: <адрес>.

Указанный договор удостоверен нотариусом г. Дубны ФИО24, зарегистрирован в реестре №.

Согласие органов опеки и попечительства на совершение данной сделки не испрашивалось.

Право собственности ФИО3 зарегистрировано в ЕГРН, о чем внесена запись № от 18 ноября 2021 г. о государственной регистрации права общей долевой собственности ФИО3 на 5/8 доли вышеуказанной квартиры.

Обращаясь в суд с настоящим иском, ФИО2 указывает на совершение оспариваемой сделки под влиянием обмана со стороны ответчика ФИО3, вследствие введения его в заблуждение относительно природы сделки и ее последствий, основываясь на положениях п. 1 ст. 178, п. 2 ст. 179 ГК РФ.

Согласно п. 1 ст. 178 ГК РФ, сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

В силу положений п. 2 ст. 178 ГК РФ при наличии условий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если:

1) сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п.;

2) сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные;

3) сторона заблуждается в отношении природы сделки;

4) сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой;

5) сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку.

Как усматривается из материалов дела, все существенные условия договора, заключенного между сторонами были изложены четко, ясно и понятно; возражений по вопросу заключения данного договора ФИО2с. не высказывалось; он добровольно подписал указанный договор, понимая его содержание, условия и суть сделки, что подтвердил и в ходе судебного разбирательства; согласился со всеми условиями; доказательств того, что истец заключил договор под влиянием заблуждения, в нарушение ст. 56 ГПК РФ, в материалы дела не представлено. Кроме того, сам истец не отрицал, что понимал, что подписывает именно договор дарения.

Также ФИО2 указывает на то, что договор подлежит признанию недействительным, как заключенный под влиянием обмана, который имел место со стороны ФИО3

С данным доводом суд также не согласен в силу следующего.

Согласно п. 2 ст. 179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.

Сделка на крайне невыгодных условиях, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Обман представляет собой умышленное введение другой стороны в заблуждение с целью вступить в сделку. Заинтересованная в совершении сделки сторона преднамеренно создает у потерпевшего, не соответствующие действительности представление о характере сделки, ее условиях, личности участников, предмете, других обстоятельствах, влияющих на его решение. При совершении сделки под влиянием обмана формирование воли потерпевшего происходит не свободно, а вынужденно, под влиянием недобросовестных действий контрагента, заключающихся в умышленном создании у потерпевшего ложного представления об обстоятельствах, имеющих для заключения сделки.

Как разъяснено в п. 99 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом, подлежит установлению умысел лица, совершившего обман.

Таким образом, в предмет доказывания по спору о признании сделки недействительной как совершенной под влиянием обмана, входит, в том числе факт умышленного введения недобросовестной стороной другой стороны в заблуждение относительно обстоятельств, имеющих значение для заключения сделки.

Однако, истцом не представлено доказательств, подтверждающих, что ответчик при заключении договора дарения вел себя недобросовестно и умышленно ввела истца в заблуждение относительно предмета сделки.

Приведенные истцом обстоятельства относительно наличия у него оснований полагать сохранение семейных отношений с ФИО3 при условии передачи в дар спорного имущества (принадлежащей истцу доли квартиры) не являются основанием для признания договора дарения недействительным, а свидетельствуют о мотивах истца при принятии решения о дарении принадлежащей ему доли жилого помещения, что не влечет признание сделки недействительной.

Таким образом, волеизъявление участников сделки было направлено на дарение квартиры, достаточных доказательств, что заключая указанный договор, стороны не намеревались создать правовые последствия либо что их воля при заключении договора дарения была направлена на достижение иных правовых последствий истцом не представлено, истец сам присутствовал при заключении сделки, подписал договор, в связи с чем, суд приходит к выводу о том, что истцом в нарушение требований ст. 56 ГПК РФ не были представлены доказательства совершения сделки под влиянием обмана или заблуждения.

Учитывая вышеизложенное, в удовлетворении иска ФИО2 суд считает необходимым отказать.

Разрешая исковые требования Министерства социального развития Московской области, суд руководствуется следующим.

В соответствии со статьей 168 Гражданского кодекса Российской Федерации за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 данной статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (пункт 1). Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (пункт 2).

В силу ст. 169 ГК РФ сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна и влечет последствия, установленные статьей 167 настоящего Кодекса.

Согласно п. 4 ст. 292 ГК РФ отчуждение жилого помещения, в котором проживают находящиеся под опекой или попечительством члены семьи собственника данного жилого помещения либо оставшиеся без родительского попечения несовершеннолетние члены семьи собственника (о чем известно органу опеки и попечительства), если при этом затрагиваются права или охраняемые законом интересы указанных лиц, допускается с согласия органа опеки и попечительства.

Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 8 июня 2010 г. N 13-П "По делу о проверке конституционности пункта 4 статьи 292 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки ФИО20" пункт 4 статьи 292 ГК РФ в части, определяющей порядок отчуждения жилого помещения, в котором проживают несовершеннолетние члены семьи собственника данного жилого помещения, если при этом затрагиваются их права или охраняемые законом интересы, признан не соответствующим Конституции Российской Федерации, ее статьям 38 (часть 2), 40 (часть 1), 46 (часть 1) и 55 (части 2 и 3), в той мере, в какой содержащееся в нем регулирование - по смыслу, придаваемому ему сложившейся правоприменительной практикой, - не позволяет при разрешении конкретных дел, связанных с отчуждением жилых помещений, в которых проживают несовершеннолетние, обеспечивать эффективную государственную, в том числе судебную, защиту прав тех из них, кто формально не отнесен к находящимся под опекой или попечительством или к оставшимся (по данным органа опеки и попечительства на момент совершения сделки) без родительского попечения, но либо фактически лишен его на момент совершения сделки по отчуждению жилого помещения, либо считается находящимся на попечении родителей, при том, однако, что такая сделка - вопреки установленным законом обязанностям родителей - нарушает права и охраняемые законом интересы несовершеннолетнего.

Конституционный Суд Российской Федерации в абзаце первом пункта 3 Постановления от 8 июня 2010 г. N 13-П указал на то, что забота о детях, их воспитание как обязанность родителей, по смыслу статьи 38 (часть 2) Конституции Российской Федерации, предполагают, что ущемление прав ребенка, создание ему немотивированного жизненного дискомфорта несовместимы с самой природой отношений, исторически сложившихся и обеспечивающих выживание и развитие человека как биологического вида.

В силу статей 38 (часть 2) и 40 (часть 1) Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьей 17 (часть 3), согласно которой осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц, родители при отчуждении принадлежащего им на праве собственности жилого помещения не вправе произвольно и необоснованно ухудшать жилищные условия проживающих совместно с ними несовершеннолетних детей, и во всяком случае их действия не должны приводить к лишению детей жилища. Иное означало бы невыполнение родителями - вопреки предписанию статьи 38 (часть 2) Конституции Российской Федерации - их конституционных обязанностей и приводило бы в нарушение статей 55 (части 2 и 3) и 56 (часть 3) Конституции Российской Федерации к умалению и недопустимому ограничению права детей на жилище, гарантированного статьей 40 (часть 1) Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьей 38 (часть 2) (абзац первый пункта 4 Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 8 июня 2010 г. N 13-П).

По смыслу статей 17 (часть 3), 38 (часть 2) и 40 (часть 1) Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьей 35 (часть 2), при отчуждении собственником жилого помещения, в котором проживает его несовершеннолетний ребенок, должен соблюдаться баланс их прав и законных интересов. Нарушен или не нарушен баланс прав и законных интересов при наличии спора о праве в конечном счете, по смыслу статей 46 и 118 (часть 1) Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 38 (часть 2) и 40 (часть 1), должен решать суд, который правомочен, в том числе с помощью гражданско-правовых компенсаторных или правовосстановительных механизмов, понудить родителя - собственника жилого помещения к надлежащему исполнению своих обязанностей, связанных с обеспечением несовершеннолетних детей жилищем, и тем самым к восстановлению их нарушенных прав или законных интересов (абзац третий пункта 4 Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 8 июня 2010 г. N 13-П).

Согласно п. 1 ст. 63 СК РФ родители несут ответственность за воспитание и развитие своих детей. Они обязаны заботиться о здоровье, физическом, психическом, духовном и нравственном развитии своих детей.

Защита прав и интересов детей возлагается на их родителей (п. 1 ст. 64 СК РФ).

В соответствии с п. 1 ст. 65 СК РФ обеспечение интересов детей должно быть предметом основной заботы их родителей.

В силу ч. 2 ст. 56 ГПК РФ суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

С учетом приведенных выше требований материального закона и правовых позиций, изложенных в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 8 июня 2010 г. N 13-П, по данному делу юридически значимым для правильного разрешения исковых требований Министерства социального развития Московской области является выяснение вопроса о соблюдении ФИО2 при совершении сделки по отчуждению доли в праве собственности на жилое помещение жилищных и иных прав несовершеннолетней дочери - ФИО1, зарегистрированной и на момент совершения договора дарения постоянно проживающей в спорном жилом помещении, иного жилого помещения в пользовании или на праве собственности не имеющей.

Из материалов дела усматривается, что 08.11.2021 г. в Администрацию г. Дубны поступило заявление несовершеннолетней ФИО1 и ее близких родственников – ФИО23 (бабушка) и ФИО22 (сестра) о нарушении прав и законных интересов несовершеннолетней. В ходе проведенной проверки поступивших заявлений установлено, что после смерти матери несовершеннолетней, права и законные интересы ФИО1 существенно нарушаются (отец ребенка создал новую семью, с новыми членами семьи отношения у ФИО1 не сложились, ФИО1 запрещает дочери общаться с родственниками по линии матери, предпринимает попытки направленные на продажу жилья, собственником доли которого в том числе является несовершеннолетняя).

По результатам проведенной проверки постановлением № от 11.11.2021 г. Комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав Администрации г. Дубны открыт случай нарушения прав несовершеннолетней ФИО1, решен вопрос по возвращению ФИО21 в жилое помещение по адресу: <адрес>, где она стала проживать с бабушкой – ФИО23, из квартиры, принадлежащей ФИО3, где несовершеннолетняя проживала с отцом; в отношении семьи организована индивидуальная профилактическая работа, семье назначен куратор.

Вместе с тем, постановлением КДНиЗП № от 24.02.2022 г. ФИО2, который имея на иждивении несовершеннолетнюю дочь – ФИО1, ненадлежащим образом выполняет свои родительские обязанности по ее воспитанию, содержанию, защите прав и законных интересов (самоустранился от воспитания дочери, материально ей не помогает, продукты питания и школьные принадлежности не покупает, обучением не интересуется, пенсию по потере кормильца тратит на собственные нужды, а не на нужды дочери) признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 5.35 КоАП РФ, с назначением наказания в виде штрафа.

При этом, 03 февраля 2022 г. ответчик ФИО3, реализуя полномочия собственника, обращалась к ФИО1, ФИО22 и ФИО23 с предложением выкупить принадлежащую ей на основании договора дарения долю в спорной квартире за 1 300 000 рублей, а также в Дубненский суд с иском об устранении препятствий в пользовании спорной квартирой, передачи ей ключей и определении порядка пользования данным жильем.

Решением суда от 08 августа 2022 г. в удовлетворении указанного иска ФИО3 было отказано.

В ходе настоящего судебного разбирательства сторонами не оспаривалось, что на сегодняшний день несовершеннолетняя ФИО1 с отцом не проживает, живет и учится в <адрес>, где ее содержанием и воспитанием занимается сестра – ФИО22, которой ФИО2 20 августа 2022 г. выдал соответствующую доверенность.

Таким образом, судом установлено и подтверждено материалами дела, что ФИО2 после смерти супруги (матери ФИО1) воспитанием дочери не занимается, уклоняется от защиты ее прав и законных интересов, тем самым фактически оставив ребенка без родительского попечения. Более того, в нарушение установленной законом обязанности заботиться о дочери, в том числе о ее достойном и максимально комфортном проживании в жилом помещении, он заключил безвозмездный договор отчуждения своей доли постороннему для нее лицу, не члену семьи, фактически принуждая ребенка соседствовать в одной квартире с посторонними людьми и создавая для нее жизненный дискомфорт.

При таких обстоятельствах, учитывая установленные по делу обстоятельства и названную позицию Конституционного Суда Российской Федерации, установив, что оспариваемый договор дарения доли квартиры существенно нарушает жилищные права несовершеннолетней ФИО1, отец которой – ФИО2, фактически на момент совершения оспариваемой сделки оставил дочь без родительского попечения, вопреки установленным законом обязанностям родителей, заключил данный договор, суд приходит к выводу о признании недействительным договора дарения доли в праве общей собственности на квартиру, заключенного 15 ноября 2021 года между ФИО2 и ФИО3, с аннулированием записи в ЕГРН № от 18 ноября 2021 г. о государственной регистрации права общей долевой собственности ФИО3 на 5/8 доли квартиры с кадастровым №, общей площадью 44,2 кв.м, расположенной по адресу: <адрес>.

В данном случае, позиция стороны ответчика ФИО3 сводится к тому, что ФИО2 родительских прав в отношении несовершеннолетней дочери не лишен и не ограничен и после заключения договора дарения право пользования жилым помещением у ребенка сохранено, признается судом несостоятельной, влекущей необоснованное освобождение ФИО2 от выполнения обязанностей родителя по созданию нормальных жилищных и иных условий для своего ребенка.

Учитывая вышеизложенное, оснований для отказа в удовлетворении иска Министерство социального развития Московской области, предъявленного защиту прав несовершеннолетней ФИО1, к ФИО2 и ФИО3 о признании недействительным договора дарения доли в праве общей собственности на квартиру, заключенного 15 ноября 2021 года между ним и ФИО3, и аннулировании записи в ЕГРН № от 18 ноября 2021 г. о государственной регистрации права общей долевой собственности ФИО3 на 5/8 доли квартиры с кадастровым №, общей площадью 44,2 кв.м, расположенной по адресу: <адрес>, судом не установлено.

Руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении иска ФИО2 к ФИО3 о признании договора дарения доли квартиры недействительным и применении последствий недействительности сделки - отказать.

Исковые требования Министерства социального развития Московской области в защиту прав несовершеннолетней ФИО1 к ФИО2 и ФИО3 о признании договора дарения доли квартиры недействительным, аннулировании в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним записи о регистрации права собственности на долю в жилом помещении – удовлетворить.

Признать недействительным договор дарения доли в праве общей собственности на квартиру, заключенный 15 ноября 2021 г. между ФИО2 и ФИО3 в отношении 5/8 долей в праве общей собственности на квартиру по адресу: <адрес>.

Аннулировать в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним запись № от 18 ноября 2021 г. о государственной регистрации права собственности ФИО3 на 5/8 долей в праве собственности на квартиру по адресу: <адрес>.

Решение может быть обжаловано в Московский областной суд через Дубненский городской суд в течение одного месяца со дня его изготовления в окончательной форме.

Судья: подпись

Решение в окончательной форме изготовлено 09 января 2023 года

Судья: подпись