Дело № 2-583/2022
64RS0002-01-2022-001096-51
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
22 ноября 2022 года город Аткарск Саратовская область
Аткарский городской суд Саратовской области в составе:
председательствующего судьи Вайцуль М.А.,
при секретаре судебного заседания Кучеренко А.А.,
с участием помощника Аткарской межрайонной прокуратуры ФИО1,
с участием истца ФИО2,
ответчика ФИО3 и ее представителя, действующего на основании ордера № от ДД.ММ.ГГГГ – адвоката Брыкова Н.Г., третьего лица ФИО4,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО2 к ФИО3 о возмещении морального вреда, причиненного преступлением,
установил:
ФИО2 обратился в суд с иском к ФИО3 о возмещении морального вреда, причиненного преступлением. В обоснование иска указав, что вступившим в законную силу приговором Аткарского городского суда Саратовской области от 23 июня 2022 года, измененным апелляционным постановлением судебной коллегии по уголовным делам Саратовского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ в части исключения указания о нарушении п. 8.3 Правил дорожного движения РФ, и смягчения назначенного ФИО3 срока дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами до 1 (одного) года 9 (девяти) месяцев, в остальной части оставленным без изменения, ФИО3 признана виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее по тексту УК РФ), и ей назначено наказание в виде лишения свободы на срок 2 (два) года с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 (два) года, с отбыванием наказания в виде лишения свободы в колонии-поселении, на основании ст. 82 УК РФ ФИО3 отсрочить наказание до достижения малолетним ребенком ФИО16 четырнадцатилетнего возраста, то есть до ДД.ММ.ГГГГ. Кроме того, со ФИО3 в пользу ФИО5 взыскана компенсация морального вреда в размере 1 000 000 рублей.
В рамках уголовного дела установлено, что ответчик управляя автомобилем «Ниссан Альмера» государственный регистрационный знак №, совершила нарушение правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека. Так приговором установлено, что ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ управляя личным технически исправным автомобилем «<данные изъяты>» государственный регистрационный знак №, следовала в условиях ясной погоды, естественного освещения, неограниченной видимости, сухого дорожного покрытия по правой полосе проезжей части автодороги <адрес> со стороны движения от перекрестка с <адрес>. В процессе движения, ДД.ММ.ГГГГ примерно в 13 часов 50 минут водитель ФИО3, управляя автомобилем «<данные изъяты>», двигаясь на нем по автодороге <адрес> напротив <адрес>, свернула на правую обочину автодороги по ходу своего движения и начала осуществлять маневр поворота налево с целью дальнейшей парковки на стоянку автотранспорта, расположенную на противоположной стороне автодороги. При этом автомобиль «<данные изъяты>» частично находился на проезжей части и частично на правой обочине, а затем в ходе маневра его передняя часть полностью переместилась на проезжую часть автодороги, тем самым, создала угрозу возникновения дорожно-транспортного происшествия. Не убедившись в безопасности своего маневра допустила столкновение с автомобилем <данные изъяты>, государственный регистрационный знак №, под управлением ФИО2, перевозящего на заднем сиденье автомобиля пассажира ФИО6, ДД.ММ.ГГГГ года рождения.
В результате ДТП пассажир автотранспортного средства «<данные изъяты>» ФИО6, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, который доводится истцу внучатым племянником, получил телесные повреждения в виде сочетанной тупой травмы тела с открытым переломом костей свода и основания черепа, ушибом и размозжением вещества головного мозга, кровоизлиянием под паутинную и твердую мозговые оболочки, с ушибом легких, с закрытым переломом диафиза правой бедренной кости, от которых скончался. Истец указывает, что в результате смерти близкого ему человека он перенес нравственные страдания и переживания, которые испытывает до настоящего времени, появились проблемы со сном. Кроме того погибший ребенок был ему как сын, он осуществлял за ним уход (кормил, поил, отвозил в школу, помогал по возможности делать уроки, занимался домашними работами), воспитывал его, поскольку его мать ФИО5 являлась одинокой, и ей приходилось постоянно уезжать на заработки в г. Москва, а в период отъезда именно истец с помощью своей матери ухаживал за погибшим ребенком. Истец до настоящего времени вспоминает трагические моменты последних минут жизни несовершеннолетнего ребенка.
Ссылаясь на вышеизложенные обстоятельства, а также положения ст.ст. 151, 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее по тексту – ГК РФ), истец просит взыскать с ответчика в его пользу компенсацию морального вреда в размере 200 000 рублей.
ФИО3 на поступившее исковое заявление поданы возражения и дополнения к ним, в которых она просит отказать в удовлетворении исковых требований ФИО2, поскольку считает, что ни в материалах уголовного дела в отношении нее, ни в материалах настоящего гражданского дела не содержится сведений о родственных отношениях истца с погибшим. Кроме того из материалов уголовного дела № 1-56/2022 следует, что действия ФИО2 и наступившие последствия в результате ДТП, находятся в причинно-следственной связи, а именно трагическая смерть несовершеннолетнего ребенка. Данные обстоятельства, в том числе подтверждаются административными материалами и протоколами о привлечении ФИО2 к административной ответственности. Более того, при рассмотрении уголовного дела истец был заявлен как свидетель, а не потерпевшим родственником. Также, материалами уголовного дела установлено, что ФИО2 систематически управлял транспортным средством с нарушением ПДД, в том числе и в присутствии ребенка, которого возил в автомобиле без детского удерживающего устройства. Таким образом, в действиях ФИО2 имеется грубая неосторожность, поскольку истец неоднократно и систематически подвергал жизнь ребенка опасности. Кроме того, истцом в подтверждение заявленного иска, не представлено доказательств, подтверждающих перенесенной им душевной боли, мучительных психологических переживаний и глубокого потрясения, более того истец продолжает жить полноценной жизнь, продолжает ездить по г. Аткарску на большой скорости, постоянно ходит в кинотеатр и т.д.
В судебном заседании истец ФИО2 заявленные исковые требования поддержал в полном объеме, по основаниям, изложенным в исковом заявлении, а также обстоятельствам, установленным вступившим в законную силу приговором Аткарского городского суда Саратовской области от 23 июня 2022 года, измененным апелляционным постановлением судебной коллегии по уголовным делам Саратовского областного суда от 08 сентября 2022 года в части исключения указания о нарушении п. 8.3 Правил дорожного движения РФ, и смягчения назначенного ФИО3 срока дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами до 1 (одного) года 9 (девяти) месяцев, в остальной части оставленным без изменения, ФИО3 признана виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ. Кроме того дополнил, что занимался воспитанием мальчика, пока его мама была на работе в г. Москва, приучал его к труду, уважению к старшим, по необходимости приобретал необходимые для учебы вещи. Указал, что чувствует свою вину в гибели внучатого племянника, а ФИО3 до настоящего времени не принесла семье ни извинений, ни соболезнований, и считает себя невиновной. Своими действиями ФИО3 причинила истцу нравственные страдания и мучительную душевную боль, от которой он плохо спит по ночам.
Ответчик ФИО3 и ее представитель адвокат Брыков Н.Г., действующий на основании ордера № от ДД.ММ.ГГГГ, в судебном заседании возражали против удовлетворения исковых требований ФИО2, поскольку по их мнению в действиях истца имело место быть грубая неосторожность, кроме того в настоящее время подается кассационная жалоба на судебные акты, которые послужили основанием к обращению истца с исковым заявлением. В случае удовлетворения исковых требований, ходатайствовали о снижении размера компенсации морального вреда. Просили суд, учесть, что у ответчика на иждивении находится несовершеннолетний ребенок, а также просили учесть состояние здоровья ФИО3 и ее супруга ФИО4, а также, доход семьи в размере 40 000 рублей в месяц. Кроме того, приговором суда от 23 июня 2022 года с нее взыскана компенсация морального вреда в пользу потерпевшей ФИО5 в размере 1 000 000 рублей, а имущество находится под арестом.
Третье лицо ФИО4 в судебном заседании возражал против удовлетворения исковых требований ФИО2, дополнительно пояснив, что после ДТП, в результате которого погиб ребенок, ФИО3 также получила травму – сотрясение мозга, после которой лечилась в течении года, дорогостоящими лекарственными препаратами, проходила медицинские обследования, тогда как ФИО2, не представил никаких доказательств, подтверждающих его нравственные страдания, вследствие потери внучатого племянника.
Третье лицо ФИО5 в судебное заседание не явилась, надлежащим образом извещена о времени и месте рассмотрения дела, просила о рассмотрении дела без ее участия, поскольку находится на работе в г. Москве и не имеет возможности участвовать в судебных заседаниях.
Помощник Аткарской межрайонной прокуратуры Саратовской области ФИО7 в судебном заседании высказалась о частичном удовлетворении исковых требований, полагая заявленные суммы компенсации морального вреда завышенными.
Суд, заслушав объяснения участников процесса, заключение прокурора, исследовав материалы дела и оценив представленные доказательства в их совокупности, приходит к следующему.
Согласно ч. 1 ст. 46 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод.
Права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняется законом. Государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (ст. 52).
Конституцией Российской Федерации признается и гарантируется право каждого человека на жизнь (ст. 20).
Право каждого человека на жизнь и здоровье закреплено в международных актах, в том числе во Всеобщей декларации прав человека от 10 декабря 1948 года (ст. 3), в Международном пакте о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 года (ст. 6), Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 04 ноября 1950 года (ст. 2).
В соответствии со ст. 2, 17 и 18 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.
В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с настоящей Конституцией.
Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения. Осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.
Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием.
Из положений ст. ст. 7, 20 и 41 Конституции Российской Федерации следует, что право на жизнь и охрану здоровья относится к числу общепризнанных, основных, неотчуждаемых прав и свобод человека, подлежащих государственной защите.
В силу положений ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст.ст. 12, 56 ГПК РФ правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.
Доказательства представляются сторонами и другими лицами, участвующими в деле, исходя из положений ст. 57 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее по тексту ГПК РФ).
Основными задачами гражданского судопроизводства, сформулированными в ст. 2 ГПК РФ, являются правильное и своевременное рассмотрение и разрешение гражданских дел в целях защиты нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов граждан, организаций, прав и интересов Российской Федерации, муниципальных образований, других лиц, являющихся субъектами гражданских, трудовых или иных правоотношений.
На основании ч. 2 ст. 56 ГПК РФ суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.
В своих определениях Конституционный суд Российской Федерации неоднократно указывал на то, что из взаимосвязанных положений ст. 46 (ч.1), 52, 53 и 120 Конституции Российской Федерации вытекает предназначение судебного контроля как способа разрешения правовых споров на основе независимости и беспристрастности суда (Определения от 17 июля 2007 года № 566-О-О, от 18 декабря 2007 года № 888-О-О, от 15 июля 2008 года № 465-О-О и др.) При этом предоставление суду соответствующих полномочий по оценке доказательств вытекает из принципа самостоятельности судебной власти и является одним из проявлений дискреционных полномочий суда, необходимых для осуществления правосудия, что, вместе с тем, не предполагает возможность оценки судом доказательств произвольно и в противоречии с законом.
Учитывая, что жизнь и здоровье относятся к числу наиболее значимых человеческих ценностей, право гражданина на возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью, является одним из общепризнанных основных неотчуждаемых прав и свобод человека, производно от права на жизнь и охрану здоровья.
В соответствии с абз. 1 п. 1 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее по тексту ГК РФ) вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.
В соответствии с п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и ст. 151 ГК РФ.
На основании ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающие на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.
При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.
Как следует из положений п. 1 ст. 1079 ГК РФ юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих, обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие неопреодолимой силы или умысла потерпевшего.
Согласно абз. 2 ст. 1100 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случае, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности.
В силу ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме.
Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.
Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.
Как следует из разъяснений, изложенных в п. 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.) или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право автора и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.
Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, и др.
Согласно п. 8 разъяснений постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», при рассмотрении требований о компенсации причиненного гражданину морального вреда необходимо учитывать, что размер компенсации зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального ущерба, убытков и других материальных требований. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий. При этом, исходя из правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в названном Постановлении Пленума, моральный вред подлежит возмещению согласно ст. 151 ГК РФ в случае его причинения гражданину действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага. В иных случаях компенсации морального вреда может иметь место при наличии указания об этом в законе.
Кроме того в соответствии с п. 9 указанного Постановления суд вправе рассмотреть самостоятельно предъявленный иск о компенсации причиненных истцу нравственных или физических страданий, поскольку в силу действующего законодательства ответственность за причиненный моральный вред не находится в прямой зависимости от наличия имущественного ущерба и может применяться как наряду с имущественной ответственностью, так и самостоятельно.
Применительно к ст. 44 Уголовного процессуального кодекса Российской Федерации (далее по тексту УПК РФ) потерпевший, то есть лицо, которому преступлением причинен моральный, физический или имущественный вред (ст. 42 УПК РФ), вправе предъявить гражданский иск о компенсации морального вреда при производстве по уголовному делу.
Согласно ч. 1 ст. 42 УПК РФ потерпевшим является физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред.
Из изложенного следует, что, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (ст.ст. 151, 1101 ГК РФ) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, поэтому суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающих принципов, предполагающих установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.
В судебном заседании установлено и следует из материалов дела, что ДД.ММ.ГГГГ примерно в 13 часов 50 минут ФИО3 управляя личным автомобилем «<данные изъяты>», государственный регистрационный знак №, двигаясь по автодороге <адрес> напротив <адрес>, свернула на правую обочину автодороги по ходу своего движения и начала осуществлять маневр поворота налево с целью дальнейшей парковки на стоянку автотранспорта, расположенную на противоположной стороне автодороги. При этом автомобиль «<данные изъяты>» частично находился на проезжей части и частично на правой обочине, а затем в ходе маневра его передняя часть полностью переместилась на проезжую часть автодороги, тем самым, ФИО3 создала угрозу возникновения дорожно-транспортного происшествия и нарушила правила дорожного движения.
В результате нарушения ФИО3 п.п. 8.1, 8.2, 8.3, 8.5 и 8.7 ПДД, а также собственной небрежности, произошло дорожно-транспортное происшествие, из-за которого пассажир автотранспортного средства «<данные изъяты>» ФИО6, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, получил телесные повреждения в виде сочетанной тупой травмы тела с открытым переломом костей свода и основания черепа, ушибом и размозжением вещества головного мозга, кровоизлиянием под паутинную и твердую мозговые оболочки, с ушибом легких, с закрытым переломом диафиза правой бедренной кости, от которых скончался. Между повреждениями, причиненными ФИО6 в ходе дорожно-транспортного происшествия, и наступлением смерти последнего имеется причинная связь.
Данные обстоятельства, подтверждаются вступившим в законную силу приговором Аткарского городского суда Саратовской области от 23 июня 2022 года по уголовному делу № 1-56/2022, которым ФИО3 признана виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, ей назначено наказание в виде лишения свободы на срок 2 (два) года с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 (два) года, с отбыванием наказания в виде лишения свободы в колонии-поселении, на основании ст. 82 УК РФ наказание ФИО3 отсрочено до достижения малолетним ребенком ФИО16 четырнадцатилетнего возраста, то есть до ДД.ММ.ГГГГ. Кроме того, со ФИО3 в пользу ФИО5 взыскана компенсация морального вреда в размере 1 000 000 рублей.
Апелляционным постановлением судебной коллегии по уголовным делам Саратовского областного суда от 08 сентября 2022 года приговор Аткарского городского суда Саратовской области от 23 июня 2022 года изменен в части исключения указания о нарушении п. 8.3 Правил дорожного движения РФ, и смягчения назначенного ФИО3 срока дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами до 1 (одного) года 9 (девяти) месяцев, в остальной части приговор оставлен без изменения.
В силу ч. 4 ст. 61 ГПК РФ вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.
Судом установлено и следует из представленных в материалы дела по запросу суда сведений Отдела ЗАГС по г. Аткарску и Аткарскому району управления по делам ЗАГС Правительства Саратовской области, ФИО6, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, приходился родным сыном потерпевшей ФИО5, являющейся родной племянницей истцу ФИО2
Как установлено приговором и следует из материалов дела, ФИО6, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, умер от действий ФИО3, которая являясь лицом, управляющим автомобилем, будучи обязанной знать и соблюдать относящиеся к ней требования ПДД, знаков и разметки, а также действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда, проявила преступное легкомыслие и невнимательность к дорожной обстановке и ее изменениям, выразившихся в том, что при осуществлении маневра ФИО3 допустила столкновение передней левой боковой поверхностью, управляемого ею автомобиля, с двигавшимся в попутном с ней направлении автомобилем <данные изъяты>, в результате чего произошло дорожно-транспортное происшествие, повлекшее за собой смерть человека по неосторожности.
Также, из материалов дела усматривается, что согласно заключению медицинской судебной экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, ФИО6, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, получил телесные повреждения в виде сочетанной тупой травмы тела с открытым переломом костей свода и основания черепа, ушибом и размозжением вещества головного мозга, кровоизлиянием под паутинную и твердую мозговые оболочки, с ушибом легких, с закрытым переломом диафиза правой бедренной кости, от которых скончался. Характер и локализация телесных повреждений, причиненных тупыми предметами, обнаруженных при судебно-медицинском исследовании трупа малолетнего ФИО6, не исключает возможности образования их в условиях ДТП от ударов о выступающие части салона движущегося легкового автомобиля при его столкновении с препятствием и ударах о грунт при выпадении из салона автомобиля, а также в результате сочетания указанных травматических факторов. Между комплексом указанных повреждений и смертью малолетнего ФИО6 имеется прямая причинная связь (Уголовное дело № 1-56/2022 том 1 л.д. 70-76).
Как следует из заключения автотехнической судебной экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, в дорожной ситуации, установленной в постановлении от ДД.ММ.ГГГГ, водитель автомобиля «<данные изъяты>» государственный регистрационный знак №, для обеспечения безопасности движения, должен был руководствоваться требованиями п.8.1 ПДД; водитель автомобиля <данные изъяты> государственный регистрационный знак №, для обеспечения безопасности дорожного движения, должен был руководствоваться требованиями п.п. 10.1, 11.1, 11.2 ПДД (Уголовное дело № 1-56/2022 том 1 л.д. 87-94).
Заключением автотехнической судебной экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ также установлено, что водитель автомобиля «<данные изъяты>» государственный регистрационный знак № РУС, для обеспечения безопасности движения, должен был руководствоваться требованиями п.8.1 ПДД; при выполнении обгона водитель автомобиля <данные изъяты> регистрационный знак №, для обеспечения безопасности дорожного движения, должен был руководствоваться требования п.п. 10.1, 11.1, 11.2 ПДД; на момент исследования неисправностей способных повлиять на нештатное развитие дорожной ситуации, вследствие технического состояния автомобиля <данные изъяты> государственный регистрационный знак № до ДТП не обнаружено (Уголовное дело № том 1 л.д. 166-183).
Из заключения судебной криминалистической экспертизы видеозаписи № от ДД.ММ.ГГГГ усматривается, что скорость движения автомобиля «<данные изъяты>» государственный регистрационный знак № перед ДТП составляла примерно 9,6 км/ч; скорость движения автомобиля <данные изъяты> государственный регистрационный знак <данные изъяты> перед ДТП составляла примерно 90,7 км/ч.; по видеозаписи из файла с именем «<данные изъяты>.mp4» установлено, что при показаниях тайм-кода видеозаписи 13:42:44 у автомобиля «<данные изъяты>» государственный регистрационный знак № визуализируется поворот левого переднего колеса, следовательно автомобиль начал маневр поворота налево; удаление, на котором находился автомобиль <данные изъяты> государственный регистрационный знак № от места столкновения в момент начала маневра автомобиля «<данные изъяты>» государственный регистрационный знак № составляло примерно 20,2 метра; по видеозаписи из файла с именем «<данные изъяты>.mp4» установлено, что автомобиль <данные изъяты> государственный регистрационный знак № движется прямолинейно перед ДТП и его движение зафиксировано на указанной видеозаписи в течение времени около 1 секунды; автомобиль «<данные изъяты>» государственный регистрационный знак № перед началом маневра поворота налево находился частично на проезжей части и частично на обочине, а затем, в ходе маневра его передняя часть полностью переместилась на проезжую часть и произошло столкновение автомобилей (Уголовное дело № 1-56/2022 том 1 л.д. 129-136).
Как следует из заключения судебной криминалистической экспертизы видеозаписи № от ДД.ММ.ГГГГ автомобиль «<данные изъяты>» государственный регистрационный знак №, перед столкновением двигался с включенным светом фар. Автомобиль <данные изъяты> государственный регистрационный знак №, перед столкновением двигался с выключенным светом фар; скорость движения автомобиля «<данные изъяты>» государственный регистрационный знак № перед ДТП составляла примерно 9,6 км/ч. Скорость движения автомобиля <данные изъяты> государственный регистрационный знак № перед ДТП составляла примерно 90,7 км/ч.; по видеозаписи из файла с именем «<данные изъяты>.mp4» установлено, что при показаниях тайм-кода видеозаписи 13:42:44 у автомобиля «<данные изъяты>» государственный регистрационный знак № визуализируется поворот левого переднего колеса, следовательно автомобиль начал маневр поворота налево; удаление, на котором находился автомобиль <данные изъяты> государственный регистрационный знак № от места столкновения в момент начала маневра автомобиля «<данные изъяты>» государственный регистрационный знак № составляло примерно 20,2 метра. Согласно видеозаписи из файла с именем «<данные изъяты>.mp4» автомобиль <данные изъяты> государственный регистрационный знак № перед столкновением двигался по правой стороне проезжей части ближе к середине проезжей части. Автомобиль «<данные изъяты>» государственный регистрационный знак №, двигался, находясь частично на проезжей части и частично на обочине справа по ходу своего движения. В момент столкновения автомобиль «<данные изъяты>» государственный регистрационный знак №, находился на правой стороне проезжей части дороги, передней частью ближе к середине проезжей части, задней частью – ближе к правому краю проезжей части и обочине. Автомобиль <данные изъяты> государственный регистрационный знак №, в момент столкновения двигался по середине проезжей части. После столкновения автомобиль <данные изъяты> государственный регистрационный знак <данные изъяты>, сместился на левую сторону проезжей части, затем несколько раз перевернулся и остановился на левой обочине. Автомобиль «<данные изъяты>» государственный регистрационный знак №, сместился вправо ближе к правому краю проезжей части; по видеозаписи из файла с именем «<данные изъяты>.mp4» установлено, что автомобиль <данные изъяты> государственный регистрационный знак № движется перед ДТП прямолинейно, что зафиксировано на указанной видеозаписи в течение промежутка времени около 2,6 секунды; автомобиль «<данные изъяты>» государственный регистрационный знак № перед началом маневра поворота налево находился частично на проезжей части и частично на обочине, а затем, в ходе маневра его передняя часть полностью переместилась на проезжую часть и произошло столкновение автомобилей. При условии, что до начала выполнения маневра поворота налево, водитель автомобиля «Ниссан Альмера» государственный регистрационный знак № могла иметь возможность обнаружить приближающийся сзади попутный автомобиль <данные изъяты> государственный регистрационный знак №, она могла иметь возможность избежать ДТП, если бы согласно требованиям п.п. 8.1, 8.7 ПДД РФ, при выполнении такого маневра не создавала опасность для движения, а также помехи другим участникам дорожного движения.
При условии возникновения опасности для движения с момента начала маневра поворота автомобиля «<данные изъяты>» государственный регистрационный знак № налево, при движении со скоростью, не превышающей максимально разрешенную в населенном пункте – 60 км/ч, и при движении с установленной скоростью 90,7 км/ч, водитель автомобиля <данные изъяты> государственный регистрационный знак № не имел технической возможности предотвратить столкновение путем экстренного торможения.
В момент столкновения, автомобиль <данные изъяты> государственный регистрационный знак № находился слева от автомобиля «<данные изъяты>» государственный регистрационный знак №, столкновение произошло передней частью левой боковой поверхности автомобиля «<данные изъяты>» государственный регистрационный знак №, движущегося в состоянии выполнения маневра левого поворота, и передней частью правой боковой поверхности автомобиля <данные изъяты> государственный регистрационный знак №. В дорожно-транспортной ситуации, указанной в постановлении о назначении водитель <данные изъяты> государственный регистрационный знак №, должен руководствоваться требованиями п.п. 10.1, 10.2, 11.1, 11.2 ПДД РФ. В дорожно-транспортной ситуации, указанной в постановлении о назначении экспертизы водитель автомобиля «<данные изъяты>» государственный регистрационный знак №, должен руководствоваться требованиями п.п. 8.1, 8.5, 8.7 ПДД РФ. Остановочный путь автомобиля <данные изъяты> государственный регистрационный знак № в условиях места ДТП, при максимально разрешенной скорости 60 км/ч составит 39 м, при скорости 90,7 км/ч составит около 75 м (Уголовное дело № 1-56/2022 том 2 л.д.100-112).
Допрошенные в судебном заседании эксперты ФИО10, ФИО11 и ФИО12, проводившие экспертизу и готовившие вышеизложенные заключения, подтвердили выводы, изложенные в заключениях экспертов.
Из материалов дела и объяснений истца следует, что он занимался воспитанием мальчика, пока его мама была на работе вахтовым методом в г. Москва, кормил, поил, возил и забирал его со школы, приучал его к труду, уважению к старшим, по необходимости приобретал необходимые для него и учебы вещи. Указал, что чувствует свою вину в гибели племянника, из-за чего он плохо спит по ночам. ФИО3 же до настоящего времени не принесла ни извинений, ни соболезнований в адрес истца, и считает себя невиновной. Своими действиями ФИО3 причинила истцу нравственные страдания и мучительную душевную боль. Истец до настоящего времени не может забить последние минуты жизни внучатого племянника.
Данные обстоятельства подтверждаются показаниями свидетелей ФИО13 и ФИО14, которые суду пояснили, что ФИО2, когда находился не на работе на вахте в г. Москва, действительно возил ребенка в школу и со школы на автомобиле, проводил с ним время, организовывал ему досуг. Но также свидетели суду показали, что мать истца и бабушка погибшего несовершеннолетнего ФИО15, в отсутствие матери мальчика и ФИО2, водили, и забирала ребенка со школы, занимались с ним уроками, ухаживала за ним, одевали и кормили. Отца погибшего мальчика никто никогда не видел.
Показания допрошенных свидетелей, предупрежденных об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, последовательны, согласуются между собой и другими доказательствами, оснований о заинтересованности кого-либо из свидетелей в исходе дела не установлено.
Кроме того как следует из материалов уголовного дела № 1-56/2022 (том 1 л.д. 93) эксперт делает вывод, что водитель автомобиля <данные изъяты> государственный регистрационный знак № выполнял обгон автомобиля «<данные изъяты>» государственный регистрационный знак №. А при выполнении обгона водитель автомобиля <данные изъяты> государственный регистрационный знак №, для обеспечения безопасности дорожного движения, должен был руководствоваться требованиями п. 10.1 ПДД РФ, водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метереологические условия, в частности видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил. При возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства; требования п. 11.1 ПДД РФ, прежде чем начать обгон, водитель обязан убедиться в том, что полоса движения, на которую он собирается выехать, свободна на достаточном для обгона расстоянии и в процессе обгона он не создаст опасности для движения и помех другим участникам дорожного движения; требования п. 11.2 ПДД РФ, водителю запрещается выполнять обгон в случаях, если транспортное средство, движущееся впереди, производит обгон или объезд препятствия; транспортное средство, движущееся впереди по той же полосе, подало сигнал поворота налево; следующее за нимтранспортное средство начало обгон; по завершении обгона он не может, не создавая опасности для движения и помех обгоняемому транспортному средству, вернуться на ранее занимаемую полосу.
С учетом расположения места столкновения следует, что движение автомобиля <данные изъяты> государственный регистрационный знак № в процессе обгона, частично по правой, частично по левой стороне проезжей части, с технической точки зрения, находиться в причинной связи с данным ДТП.
При выполнении обгона водитель автомобиля <данные изъяты> государственный регистрационный знак №, для обеспечения безопасности дорожного движения, должен был руководствоваться требованиями п.п. 10.1, 11.1, 11.2 ПДД РФ.
Исходя из установленных обстоятельств эксперт делает вывод, что с учетом расположения места столкновения следует, что движение автомобиля <данные изъяты> государственный регистрационный знак № в процессе обгона, частично по правой, частично по левой стороне проезжей части, с технической точки зрения, находится в причинной связи с данным ДТП.
Кроме того из материалов уголовного дела и протоколов об административных правонарушениях в момент ДТП водитель автомобиля <данные изъяты>, государственный регистрационный знак № ФИО2 производил перевозку несовершеннолетнего ФИО6, ДД.ММ.ГГГГ года рождения в нарушение п. 22.9 ПДД РФ в отсутствие ремней безопасности и детской удерживающей системы ISOFIX, которая должна осуществляться с использованием детских удерживающих систем (устройств), соответствующих весу и росту ребенка. Данные обстоятельства послужили основанием к привлечению ФИО2 к административной ответственности, истцом данные обстоятельства в ходе рассмотрения дела не оспаривались.
В соответствии с абз. 3 п. 22.9 ПДД РФ перевозка детей в возрасте от 7 до 11 лет (включительно) в легковом автомобиле и кабине грузового автомобиля, конструкцией которых предусмотрены ремни безопасности либо ремни безопасности и детская удерживающая система ISOFIX, должна осуществляться с использованием детских удерживающих систем (устройств), соответствующих весу и росту ребенка, или с использованием ремней безопасности, а на переднем сиденье легкового автомобиля - только с использованием детских удерживающих систем (устройств), соответствующих весу и росту ребенка.
Установка в легковом автомобиле и кабине грузового автомобиля детских удерживающих систем (устройств) и размещение в них детей должны осуществляться в соответствии с руководством по эксплуатации указанных систем (устройств).
С учетом положений ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный в результате взаимодействия источников повышенной опасности их владельцам, возмещается на общих основаниях.
Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным п.п. 2 и 3 ст. 1083 ГК РФ.
Из приведенных выше положений закона и его толкований следует, что по общему правилу ответственность за причинение вреда наступает при наличии в совокупности факта причинения вреда, его размера, противоправности поведения причинителя вреда, вины причинителя вреда (в форме умысла или неосторожности), наличия причинно-следственной связи между противоправными действиями и наступившими неблагоприятными последствиями.
В соответствии с п. 2 ст. 1083 ГК РФ, если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен.
На основании ч. 2 ст. 56 ГПК РФ суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.
При этом по смыслу п. 2 ст. 1083 ГК РФ обязанность доказать наличие грубой неосторожности потерпевшего должна быть возложена на причинителя вреда (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 26 февраля 2019 года № 50-КГ18-28).
Вина в форме грубой неосторожности (небрежности) характеризуется осознанием лицом противоправности своего поведения, нежеланием наступления отрицательных последствий и невозможностью их предвидения, притом, что виновный должен был понимать противоправность своего поведения и предвидеть возможность наступления указанных последствий (вреда), но не сделал этого.
Вопрос же о том, является ли неосторожность потерпевшего грубой небрежностью или простой неосмотрительностью, не влияющей на размер возмещения вреда, разрешается в каждом случае судом с учетом конкретных обстоятельств (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 21 февраля 2008 года № 120-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Я. На нарушения его конституционных прав п. 1 ст. 1064, п. 1 ст. 1079 и абз. 2 п. 2 ст. 1083 ГК РФ»).
Исходя из принципа гражданского законодательства о беспрепятственном осуществлении гражданских прав (ст. 1 ГК РФ), следует учесть, что само по себе передвижение на автомобиле в отсутствие объективных условий, очевидно создающих возможность причинения вреда, нельзя рассматривать, как проявление грубой неосторожности ФИО2 Однако как установлено материалами уголовного дела и протоколами об административном правонарушении, ФИО2 в нарушение требований законодательства, не выбрал безопасную скорость для движения, не предпринял возможных мер к снижению скорости с целью избежать столкновения, и избрание необходимой скорости для возможности постоянного контроля за движением транспортного средства, что могло исключить аварийную ситуацию, а также не обеспечил безопасную перевозку детей в возрасте от 7 до 11 лет (включительно) в легковом автомобиле, что привело к трагическому стечению обстоятельств, в связи с чем суд приходит к выводу, что в действиях истца имело место быть грубая неосторожность.
Анализируя вышеизложенные нормы права и установленные по делу обстоятельства, при определении размера компенсации морального вреда истцу, суд принимает во внимание объяснения и эмоциональное состояние истца в ходе судебного разбирательства по настоящему делу, привязанность истца к трагически погибшему ФИО6, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, степень вины ответчика, а также наличие в действиях самого истца грубой неосторожности и фактические обстоятельства дела, при которых был причинен моральный вред, то обстоятельство, что сам по себе факт смерти человека является необратимым обстоятельством, не может не причинить его родным и близким людям нравственных страданий в виде глубоких внутренних переживаний, полученного стресса, чувства потери и горя, невосполнимости утраты близкого человека, препятствующих социальному функционированию и адаптации лица к новым жизненным обстоятельствам, а также нарушение права на семейные связи.
Исходя из распределения бремени доказывания обстоятельств, анализа вышеизложенных норм материального права и оценки, представленных сторонами доказательств, принимая во внимание, что истцу ФИО2 действиями ФИО3, повлекшими смерть его внучатого племянника, причинены нравственные страдания и душевная боль, суд приходит к выводу, что исковые требования истца о взыскании с ответчика компенсации морального вреда подлежат удовлетворению.
Согласно ст. 12 ГК РФ защита гражданских прав осуществляется путем компенсации морального вреда.
Принимая решение, суд учитывает, что к числу наиболее значимых человеческих ценностей относится жизнь и здоровье, а их защита должна быть приоритетной (ст. 3 Всеобщей декларации прав человека и ст. 11 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах). Право гражданина на возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью, относится к числу общепризнанных основных неотчуждаемых прав и свобод человека, поскольку является непосредственно производным от права на жизнь и охрану здоровья, прямо закрепленных в Конституции Российской Федерации.
Однако, исходя из принципа разумности и справедливости, позволяющими, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой-не допустить неосновательного обогащения потерпевшего, с учетом конкретных обстоятельств дела, а именно: наличия сведений о совершении ФИО2 неоднократных административных правонарушений, в том числе и при ДТП, произошедшем ДД.ММ.ГГГГ и повлекшим за собой смерть несовершеннолетнего ФИО6, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, его дальнюю родственную связь с погибшим, а также имущественного положения ФИО3, на иждивении которой находится несовершеннолетний ФИО16, ДД.ММ.ГГГГ рождения. С учетом сведения, представленные по запросу суда из ОПФР по Саратовской области, в соответствии с которыми ФИО3 осуществляет трудовую деятельность в ГАПОУ <данные изъяты> (средняя заработная плата по году составляет более 40 000 рублей в месяц), а также, тот факт, что ФИО3 является собственником жилого помещения - квартиры с кадастровым номером №, площадью 48,9 кв.м., расположенной по адресу: <адрес>, а также объектов движимого имущества - мотоцикла марки <данные изъяты>, ДД.ММ.ГГГГ выпуска, государственный регистрационный знак № и автомобиля «<данные изъяты>», ДД.ММ.ГГГГ выпуска, государственный регистрационный знак №, руководствуясь положениями ст.ст. 150, 151 ГК РФ и разъяснениями Пленума Верховного Суда Российской Федерации, исходя из смысла которых, законодатель, закрепляя право на компенсацию морального вреда, не устанавливает единого метода оценки физических и нравственных страданий, не определяет ни минимальный, ни максимальный размер компенсации, а предоставляет определение размера компенсации суду. В любом случае компенсация морального вреда должна отвечать цели, для достижения которой она установлена законом - компенсировать потерпевшему перенесенные им физические и (или) нравственные страдания.
Поскольку судебное представительство является институтом, основное назначение которого сводится к защите прав, свобод и законных интересов граждан. Судебная защита права осуществляется исходя из принципов разумности и добросовестности участников гражданских правоотношений. Принцип добросовестности и разумности является объективным критерием оценки деятельности.
Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2001 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. Независимо от вины причинителя вреда осуществляется компенсация морального вреда, если вред жизни или здоровью гражданина причинен источником повышенной опасности (статья 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации). При этом следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.
Принимая во внимание, установленные обстоятельства, а также вышеизложенные положения норм материального права, суд приходит к выводу, что действиями ответчика ФИО3 истцу причинены нравственные страдания, связанные с переживанием в связи с гибелью внучатого племянника, а также с учетом иных установленных судом обстоятельств, а именно грубой неосторожностью в действиях самого ФИО2, с учетом требований разумности и справедливости, суд приходит к выводу, что требования истца ФИО2 о компенсации морального вреда в размере 200 000 рублей являются завышенными, и полагает возможным взыскать с ответчика ФИО3 в пользу ФИО2 моральный вред в размере 20 000 рублей, поскольку именно данные суммы представляются суду справедливыми, разумными, реальными и не завышенными.
В силу ч. 1 ст. 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.
В соответствии со ст. 103 ГПК РФ издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований.
Поскольку истец в соответствии с п. 4 ч. 1 ст. 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации (далее по тексту НК РФ) при подаче иска был освобожден от уплаты государственной пошлины, принимая во внимание, что исковые требования удовлетворены частично, то государственная пошлина подлежит взысканию с ответчика в доход местного бюджета, в размере, исчисляемом в соответствии с подп. 3 п. 1 ст. 333.19 НК РФ, предусматривающего оплату исковых заявлений неимущественного характера, в связи, с чем со ФИО3 подлежит взысканию государственная пошлина в доход бюджета Аткарского муниципального района Саратовской области в размере 300 рублей.
На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
решил:
исковые требования ФИО2 о возмещении морального вреда, причиненного преступлением, удовлетворить частично.
Взыскать со ФИО3 в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 20 000 рублей.
В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО2 – отказать.
Взыскать со ФИО3 государственную пошлину в размере 300 рублей в бюджет Аткарского муниципального района Саратовской области.
Решение может быть обжаловано в апелляционную инстанцию Саратовского областного суда через Аткарский городской суд Саратовской области в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
Судья М.А. Вайцуль
Срок составления мотивированного решения – 29 ноября 2022 года.
Судья М.А. Вайцуль